Когда Луна закроет Солнце... (джен)

Её движения были отточены, почти ритуальны. Макима, словно воин, облачающийся в свои доспехи, надела свою форму. Холодная, холеная новая ткань легла, как вторая кожа, а белоснежный ремень стянул талию с привычной упругостью. Поверх него легло тяжелое хаори, скрывая часть её силуэта. Глубокий, почти невольный вздох сорвался с губ девушки.

«Ещё чуть-чуть, и это будет моё первое по-настоящему серьёзное задание…» — мысль, холодная и ясная, промелькнула в её голове.

Макима гладко расчесала свои волосы, каждая прядь легла на своё место, и, бросив последний, безэмоциональный взгляд в зеркало, отразившее лишь лик, лишенный лишних эмоций, неслышно вышла из комнаты.

— Ты закончила? — голос Самамото, повелительный, но в то же время исполненный заботы, разорвал тишину, долго висевшую в комнате, когда он, обернувшись, посмотрел на неё.

— Да. — Короткий кивок, едва заметный, подтвердил готовность, не нуждавшуюся в лишних словах.

Макима вздохнула второй раз, ещё один едва слышный выдох, словно предчувствие неизбежности, тяжким грузом лёг на её хрупкие плечи.

— Я пошла. — Голос прозвучал удивительно ровно, почти безжизненно, как отлаженный механизм.

— Удачи. — Слова Самамото растворились в воздухе, звуча как эхо.

Она вышла из дома. Солнце, словно гигантский глаз, бросало яркие, обжигающие лучи на землю, заливая округу золотистым светом и ласково провожая её в этот путь, который, возможно, станет для неё последним.

— Вы приглядите за Суми? — В её голосе проскользнула тонкая, едва уловимая нотка беспокойства о хрупкой девочке.

— Да. Конечно. Бывай, Макима. — Ответ Самамото был тверд и спокоен.

— До свидания, учитель Самамото. — Произнесла она, обернувшись и зафиксировав взгляд на его величественной фигуре.

Учитель Самамото не был стар, но и не был молод. Возраст его был загадкой, словно древнее предание, застывшее во времени. Небольшая седина, словно снежные нити, пробивалась сквозь его черные, как беспросветная ночь, волосы, лишь подчеркивая глубокую мудрость его взора.

— Как вы думаете, я стану Хаширой? — вдруг спросила Макима, остановившись, стоя спиной к Самамото, словно боясь увидеть ответ в его глазах. Тень сомнения, такая редкая для неё, промелькнула в её голосе.

Он вздохнул, этот тяжелый выдох прозвучал, как глубокое раздумье.

— Это достаточно сложный вопрос. Если ты будешь просто рутинно выполнять приказы, если позволишь себе застрять в болоте рутины и стагнации, если не будешь непрестанно совершенствовать себя, как клинок, то тебе такого величия не видать. Но если ты поступишь с точностью наоборот, если каждый шаг твой будет осмысленным, а каждое мгновение посвящено росту, тогда, думаю, из тебя получится что-нибудь дельное. Каждый шаг — это лестница к вершине, Макима.

— Вы так думаете? — В её голосе прозвучал намек на надежду.

— Да. Я полагаюсь на тебя. Хочу услышать о новом, молодом Хашире земли, о твоих победах, о твоем триумфе. — В его словах звенела искренняя вера.

— Я рада это слышать. — Её губы тронула почти незаметная улыбка, обещавшая многое.

Макима, постояв ещё пару мгновений, словно впитывая каждое слово, легкими, упругими шагами двинулась дальше. Её путь был освещен только её собственной решимостью.

«Город на северо-западе…» — карта, словно древний свиток, хранила тайну её назначения.

Она дошла до леса. Лес принял её в свои объятия, шумя листвой, и предложил ей свою извилистую тропу. Перейдя его, Макима вышла на открытые пространства, где шла по узким дорогам на полях, с правой и с левой стороны которых раскинулись бескрайние, изумрудные поля риса, словно бескрайний ковёр, сотканный из нежных молодых ростков. Шелест листьев, тишина, нарушаемая лишь пением птиц, окружали её.

«Этот город больше, чем я его себе представляла», — мысль, полная удивления, пронеслась в голове девушки, когда она, наконец, дошла до его раскинувшихся пределов. Масштабы его поразили её.

Везде ходили жизнерадостные люди, их голоса сплетались в гулкую симфонию, а лица, озаренные искренней, неподдельной радостью, светились, словно сотни маленьких солнц. Вокруг висели пестрые вывески с аппетитной едой, манил оживленный рынок, и воздух был пропитан густым, терпким ароматом жареного мяса, специй и сладостей, разносящимся от уличного шашлыка.

В деревне же Макимы — что ни день, то какие-то споры или разногласия между соседями, серые будни, лишенные ярких красок. Контраст был разительным, почти оглушающим.

«И почему я в городе не родилась?»

— Макима! — Резкий, надрывный крик, словно острый нож, пронзил воздух, заставив её вздрогнуть.

— Только не мне, только не мне, молю… — Отчаянная мольба, почти стон, вырвалась из ее груди.

— Господи… — Выдохнула она, оборачиваясь.

Она обернулась.

— Привет, Танджиро. Доброго утра. — Её взгляд, обычно холодный и отстраненный, скользнул по фигуре юноши. Голос прозвучал удивительно ровно, почти безжизненно, как отлаженный механизм.

— Доброго утра. — На лице молодого человека играла легкая, обезоруживающая улыбка, а его глаза светились искренностью. — Тебя тоже отправили сюда на задание?

— Как видишь, да. — Короткий кивок.

— Пойдем вместе? — В его глазах мелькнула робкая надежда.

Макима вздохнула, этот тяжелый вздох был полон какой-то вселенской усталости.

«А что мне ещё делать-то? У меня нет выбора», — подумала она, смирившись.

— Пошли. — Её голос был лишен всякого энтузиазма.

Танджиро шел впереди, его шаги были легкими и быстрыми, пока Макима оглядывалась по сторонам. Её глаза, словно два острых клинка, сканировали каждый уголок, пытаясь уловить нечто, что могло бы выдать присутствие демона.

Вдруг его резкий, стремительный бросок привлек её внимание. Танджиро подбежал к какому-то юноше лет двадцати, избитому и потрепанному жизнью, с видом, говорившим о сильных побоях. Танджиро, словно щенок, унюхавший след, начал расспрашивать его с такой пылкостью, что это было сродни допросу, а после вовсе начал метаться из стороны в сторону, его нос, казалось, работал, как высокоточный прибор, улавливая невидимые потоки воздуха.

— Танджиро, я, конечно, понимаю, что на земле очень интересные камни, и коллекционирование их — достойное занятие, но это не значит, что нужно на них падать и, что ещё более странно, нюхать их. Неужели минералогия стала новой миссией истребителей? — сказала она, глядя на валяющегося на земле Танджиро, её голос был полон тонкого сарказма.

— Я чувствую слабый запах демона. — Его голос прозвучал с какой-то детской уверенностью, не терпящей возражений.

— А я чувствую, что Танджиро валяется на полу, привлекая к себе ненужное внимание. Разве не логичнее искать демона ночью? — холодный, прагматичный вопрос сорвался с её губ.

— Д-д-демона?? — прошептал юноша, чей голос оборвался, словно струна, напугавшись до дрожи, пробежавшей по его телу, заставляя колени предательски подгибаться — отныне назовём его двадцатилетним.

— Можно по запаху выследить, куда направится демон. — В голосе Танджиро прозвучала стальная решимость, не оставлявшая места для сомнений.

— Делай что хочешь. — Макима, словно статуя, оставалась неподвижной, её слова прозвучали отстраненно, почти равнодушно, словно ей было абсолютно все равно.

*

Солнце, уставшее от дневного бега, медленно сползало за горизонт, унося с собой последние отголоски света. Сумерки сгущались, раскрашивая мир в оттенки индиго и фиолета, и город, ещё недавно кипевший жизнью, постепенно погружался в зловещую тишину, предвещающую ночную охоту.

*

— Запах усилился! — Резкий, пронзительный возглас Танджиро разорвал ночную тишину.

— Ну наконец-то! — Холодный выдох, сквозь стиснутые зубы, сорвался с губ Максимы.

Танджиро, словно выпущенная стрела, рванул вперед, а затем, с легкостью грациозного хищника, запрыгнул на крышу ближайшего дома.

— Хах, наперегонки? — Её губы тронула тонкая, едкая усмешка, и она, с легкими, бесшумными прыжками, словно скользящая тень, побежала следом.

Вскоре она догнала Танджиро.

— А тот парень как добираться будет? — Её вопрос был продиктован не заботой, а скорее прагматичным расчетом, когда она параллельно прыгала с крыши на крышу.

Макима, без единого колебания, спрыгнула вниз, и они оба приземлились во дворе, который, залитый лунным светом, встретил их леденящей пустотой.

Танджиро встал посередине двора, словно застывший монумент, и не двигался, его взгляд был прикован к земле. Вдруг он резко воткнул клинок в мёрзлую землю с глухим стуком, словно подавая невидимый сигнал.

— Танджиро! Быстрей вытащи девушку! — Её голос прозвучал с непривычной резкостью, словно удар хлыста, когда Максима, увидев темное пятно кимоно в черной, маслянистой луже, еле заметной в кромешной темноте, осознала ужасную находку.

Он схватил за руку девушку в салатовом кимоно и, словно безжизненную куклу, извлек её из зловещей субстанции.

— Макима, возьми её! — Танджиро, сбросив ношу, бросил взгляд на Максиму, словно передавая ответственность.

Макима, не раздумывая, приняла её, словно это был не человек, а бездушный предмет, её лицо оставалось бесстрастным.

«Она спит? Как убитая… Даже не заметила, что ее похитили». — Мысль, полная холодного анализа, промелькнула в голове Максимы, когда она, бросив взгляд на бледное, словно воск, лицо девушки, отметила её безмятежный сон, или же это был сон вечный? В это время Танджиро говорил что-то, его слова казались ей далеким эхом.

— …И у меня есть ещё два вопроса. — Его слова повисли в воздухе, словно невысказанный приговор.

Демон, чьё присутствие ощущалось, затрещал зубами, острыми, как бритвы, а затем, с булькающим звуком, скрылся в зловещей лужице, которая, дрожа, поглотила его.

— Мда… Ты, — сказала Макима, показывая на двадцатилетнего, её тон не терпел возражений. — Возьми девушку и будь рядом. В этом случае мы сможем вас защитить.

— Он здесь! — Пронзительный возглас Танджиро, полный тревоги, разорвал ночную тишину.

Только Танджиро ступил ногой на землю, как рядом, словно сама земля разверзлась, исторгнув из себя нечто зловещее, образовалась большая черная, пульсирующая лужа.

Из бездонной черной бездны вырвались три твари, чьи силуэты, искаженные лунным светом, казались кошмарным видением. Они уже было схватили его, но Танджиро, словно натянутая струна, отскочил в сторону, избежав смертоносного захвата.

«Бесполезно стоять столбом. Пришло время оборвать эти нити существования». — В разуме Макимы промелькнула холодная, хищная мысль.

Макима, словно сжатая пружина, рванулась вперёд, её тело уже собиралось использовать смертоносное дыхание, но, прежде чем она успела выпустить его, зловещие порталы схлопнулись, исчезая, словно миражи в пустыне.

— Черт! — Короткий, отрывистый выдох, полный недовольства, сорвался с её губ.

Тихое хлюпанье возвестило о новом появлении. За спинами юноши с девушкой, прямо из ниоткуда, возникла новая, пульсирующая бездна, предвещая новую угрозу.

— Танджиро, сзади! — Резкий, предупреждающий оклик, полный смертельной угрозы.

Он повернулся, его глаза лихорадочно искали опасность.

Из вязкой черноты медленно, но неотвратимо, высунулась отвратительная морда. Из лужи вылез демон с двумя острыми рогами, словно шипами, венчавшими его уродливую голову.

— УБЛЮДОК!!! НЕ ПУТАЙСЯ ПОД НОГАМИ! Эта девчонка… её нежный аромат увядает с каждой минутой! ЕЙ УЖЕ ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ, НЕУЖЕЛИ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ?! Если я не поглощу её плоть немедленно, её сочность и свежесть иссякнут безвозвратно! — Сквозь ночь прокатился дикий, утробный рык, полный первобытной ярости, обжигающие ядом слова вырвались из пасти демона, словно лава из жерла вулкана.

— Прикинь, мне пятнадцать, а меня почему-то не удостоили такой чести? — В голосе Максимы проскользнула тонкая, едва уловимая насмешка, словно острие бритвы. Её вопрос, прозвучавший как лёгкое дуновение ветра, остался без ответа. Демон лишь мерзко оскалился, его глаза горели недобрым, хищным огнём.

«Хах. Я им не нужна, что ли?» — В её сознании промелькнула холодная, почти научная мысль: «Значит, мои параметры не соответствуют их вкусам. Интересно».

Сзади Танджиро снова, словно черная клякса на полотне ночи, появилась ещё одна зловещая лужа.

— Успокойся, мой дорогой соратник. В подобные ночи, овеянные запахом страха и отчаяния, я поглотил не одну такую девицу. Их плоть была нежной, сочной, каждая капля крови таила в себе сладость… Я вполне удовлетворен своей трапезой. — Второй демон, чей единственный рог придавал ему ещё более уродливый вид, попытался утихомирить своего сородича. Его голос был полон отвратительного самодовольства.

— А Я НЕ НАСЫТИЛСЯ, МОЙ БЛИЗНЕЦ! МОИ ВНУТРЕННОСТИ ПЫЛАЮТ ОТ ГОЛОДА! Я ЖАЖДУ БОЛЬШЕГО, НАМНОГО БОЛЬШЕГО! — Но первый демон, словно охваченный неистовой жаждой, лишь взревел в ответ.

— Т-т-ты... чудовище... Верни... верни мне Сатоку! Ту... ту девушку, что ты похитил вчера! — Голос юноши, истерзанного страхом и отчаянием, дрожал, спотыкаясь на каждом слове, полные боли, вырвались из его груди, словно предсмертный хрип.

Воздух снова пронзил отвратительный, леденящий душу скрежет. Звук, от которого кровь стыла в жилах, предвещая что-то зловещее.

На краю крыши, словно горгулья, застыл третий демон. Его силуэт, очерченный бледным лунным светом, был украшен тремя острыми рогами, и именно он, казалось, был источником этого кошмарного звука, режущего слух.

Даже первый демон, объятый алчностью, замер, его челюсти начали издавать схожие, но более глухие, предвкушающие звуки.

— Сатока? О ком ты лепечешь, глупец? Если её безделушки тут, значит, её плоть уже стала частью меня. — Демон с одним рогом, изогнув губы в отвратительной ухмылке, насмешливо спросил. С этими словами он мерзко продемонстрировал свою жуткую коллекцию: нанизанные на нить заколки и шпильки, словно трофеи из его жертв.

Лицо юноши исказилось гримасой первобытного, иррационального ужаса. В его глазах отразился немой крик, когда он осознал, что среди этих мертвых украшений, скорее всего, находилась и заколка Сатоки, символ её жизни, теперь поглощенной чудовищем.

В одно мгновение, словно тени, растворяющиеся на рассвете, все три твари бесследно исчезли в земле, оставив после себя лишь мерзкий смрад.

Внезапно, прямо у самых ног Танджиро, словно живой организм, вновь запульсировала зловещая лужа.

— ТАНДЖИРО! ОПАСНОСТЬ! — Её крик, полный непривычной для неё тревоги, пронзил тишину ночи, и Макима, не раздумывая, побежала к воде.

Однако, прежде чем Максима успела добежать, зловещее пятно на земле исчезло, лишь чтобы тут же проявиться на вертикальной поверхности стены, словно чернильное пятно, расползающееся по пергаменту.

— ТАНДЖИРО! НА СТЕНЕ! — Её голос теперь звучал как отчаянный, надрывный возглас.

И вновь, словно насмехаясь над ними, зловещая чернота растворилась в воздухе.

— СЗАДИ! — Резкий, инстинктивный крик, полный смертельной угрозы.

Но не из земли, не из тени, а из огромного, походного ящика, что покоился за спиной Танджиро, вырвалась на волю девушка, чей облик нес в себе нечто демоническое, но в то же время удивительно хрупкое.

«Кто это?» — В голове Максимы промелькнул вопрос, полный удивления, нарушавший её обычное хладнокровие.

Демоница, с невероятной силой, отбросила одного из враждебных демонов, а затем, с удивительной грацией, приземлилась на твёрдую землю, словно пушинка.

Внезапное озарение пронзило её сознание. «Ах, да. У него ведь была сестра-демон. Пожалуй, этому милому созданию не суждено лишиться своей головы сегодня». В её мыслях прозвучала непривычная нотка снисхождения.

Она была высока, почти сравнимая ростом с Танджиро, её черные, как вороново крыло, волосы ниспадали до самых колен, лишь на кончиках приобретая нежный, глиняный оттенок, словно осенняя листва. Между её зубов, скрывая острые клыки, покоился внушительный бамбуковый стебель, словно странный символ её двойственной природы.

Одета была в нежное розовое хаори, расшитое изящными геометрическими узорами , а в её темных волосах, словно нежный бутон, алел маленький розовый бантик, добавляя в её образ ещё больше очарования.

Отброшенный демон, униженный и побежденный, поспешно нырнул обратно в зловещую черноту лужи, исчезая из виду.

Из горла демоницы вырвалось низкое, гортанное рычание, похожее на глухой хрип. Она стояла, повернувшись спиной к оцепеневшему юноше, который всё ещё сжимал в руках безжизненное тел о девушки. Внезапно она резко обернулась, и её взгляд, полный непривычной нежности и заботы, скользнул по ним, напоминая взгляд старшей сестры, смотрящей на нашкодившего младшего брата. Она приблизилась, и её рука, легкая, но твёрдая, легла на голову похищенной девушки, а затем другая, с невероятной нежностью, коснулась щеки испуганного парня. Пронзительно взглянув на них, она медленно отвела руки, словно пытаясь передать часть своей силы или успокоения.

— Недзуко… — Её имя, произнесенное Танджиро, прозвучало как выдох облегчения, как свет в конце тоннеля.

«Она такая миленькая…» — В голове Максимы промелькнула мимолетная, совершенно несвойственная ей мысль: «Она на самом деле… весьма мила». Это было почти искренним признанием.

— Так вот какая у тебя сестра… — Макима произнесла это с лёгкой, почти незаметной иронией в голосе, словно разгадав некую загадку.

— Да, это она. — Танджиро улыбнулся, на его лице заиграл луч света, словно солнце пробилось сквозь грозовые тучи.

— Она миленькая. — Ещё раз, словно подтверждая внутреннее открытие.

— Спасибо… — В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с искренней благодарностью за столь необычный комплимент.

Но тишина была обманчива. Снова, словно черные кляксы на полотне ночи, появились две зловещие лужи, из которых, как из недр ада, вновь выбрались первый и второй демоны, их глаза горели голодной яростью.

Недзуко, словно молния, рванулась вперёд. На её нежном лице, искаженном гневом, резко проступили вены, а брови свелись в грозную складку, предвещая неизбежную бурю.

— Хэээркххр!! — Глубокое, угрожающее рычание вырвалось из её груди, словно предупреждение, и она, словно фурия, бросилась на демонов, её движения были стремительны и смертоносны.

Её нога, несущая в себе мощь, обрушилась на врагов, словно таран.

«Нет прощения демонам, что убивают людей!»