История об одной тени (джен)

Предназначение… Можно ли сказать, что у каждого оно своё? Можно ли сказать, что всё предрешено с самого рождения? Об этом знать никому не дано.

Но Ири знала — пусть и туманно, но знала — о своей Судьбе. Мысли девушки часто возвращались к ней во время бессонных ночей, на охоте или вечером у костра. Тогда она находила это даже забавным — рассуждать о том, зачем она в мире и как окончится её жизнь. Сердце её уже давно не знало страха, а тело не боялось боли. Но ей не представлялась жизнь иначе, если бы Создатель не доверил ей неведомую миссию; она не думала, да и не хотела думать об этом, свыкнувшись с мыслью о смерти и о том, что ждало после неё.

Если бы кто-нибудь спросил, хочет ли она умереть, то она бы честно призналась, что не знает. Ей нравилась собственная судьба, хоть и не принадлежавшая ей полностью, нравилась та особая свобода, когда не присягаешь на верность кому бы то ни было, нравилось дразнить «Светлые» и «Тёмные» силы: и те, и другие были для неё врагами. Но в то же время она не видела в себе смысла. Всё её существование превратилось в подготовку к миссии, конкретной информации о которой практически не имелось.

— Задал ты мне задачку, Эру, — погружаясь глубже в свои воспоминания, еле слышно прошептала Ири.

Пред мысленным взором предстала чёткая картина пылающей деревушки. Возле окровавленных трупов мужчины и женщины сидела маленькая девочка. Её некогда красивое праздничное платье порвалось и испачкалось грязью и кровью, по округлым детским щёчкам проложили дорожки слёзы, а тут и там краснели на коже лёгкие, но от этого не менее болезненные ожоги. Она рыдала, не обращая никакого внимания на ужас, царивший вокруг. Её мир, её деревня, её родители — всё гибло на детских глазах. Впервые в жизни ей пришлось столкнуться с реальностью, со смертью, понять цену всему. Последний вздох матери, самого дорогого сердцу существа, лишил маленькую душу надежды и заставил неосознанно воззвать к высшим силам.

Неожиданно позади неё раздалось полурычание-полушипение, заставив перепуганного ребёнка обернуться и оцепенеть. Быстро приблизившись, уродливое существо, орк, презрительно ухмыляясь, вонзило свой кривой ятаган в нежную грудь. Крик боли застыл у девочки на устах, глаза остекленели и закатились, а Морготов прислужник с хрустом вынул своё оружие, стремясь дальше, выискивая новую жертву.

Смерть… Холод… Темнота… При одном воспоминании по спине пробегает холодок, а руки покрываются мурашками. Жуткие, обрывистые, не исчезающие воспоминания, неотъемлемая часть прошлого, теперь выглядела, как страшный сон, но при этом являлась реальностью. Что было, как душа покинула тело? Ощущения, события путались, мешались и размывались, отказываясь складываться в нечто единое.

— Мэрилэ, — позвал чей-то голос, тёплый, но строгий.

Ири вздохнула, по её щеке покатилась невольная слеза. Мэрилэ, что значит «роза». Когда-то давно в их деревню забрёл эльф-менестрель. Он так красиво пел, что девочка, не удержавшись, тайком пробралась к деревенскому старосте и срезала у него с клумбы несколько роз, чтобы подарить певцу, когда он будет гостить у них в доме. На её подарок тот звонко рассмеялся, взял один цветок и вставил ей в волосы, назвав «Мэрилэ». С тех пор родные и близкие друзья называли её так, пока были живы.

— Мэрилэ, — во второй раз позвал таинственный голос. — Ты звала меня, и вот я здесь.

Девочка молчала. Что сказать? Кто с ней говорит?

— Я твой отец и отец всего, что есть в этом мире, — будто прочитав её мысли, ответил некто. — Не бойся, всё уже кончилось.

Недавние воспоминания вперемешку с эмоциями захлестнули девочку с головой. Не имея тела, душа всё равно рыдала и разрывалась от боли и тоски, от противоречивых чувств.

— Ну, будет тебе, успокойся, — к ней внезапно пришло спокойствие, а собеседник твёрдо продолжал. — Твоё время ещё не пришло, ты должна жить, но я хочу дать тебе выбор.

— Какой?

— Ты можешь окончательно уйти за Грань за своими родственниками и окунуться в вечный покой до Второй Музыки Айнур, — он ненадолго замолк. — Но ты можешь возвратиться в мир и исполнить то, что я тебе велю. Ты ещё слишком юна, и я не могу рассказать больше, но если ты согласишься, когда будешь готова, я объясню тебе всё, что следует знать. Но принимай решение скорей, иначе будет поздно.

Казалось бы охладелая, любовь к жизни вдруг вспыхнула вновь, желание жить взяло контроль над разумом. Девочка уже не думала об утрате, не думала, как поступать дальше… Она приняла решение. Пусть будет так, пусть её жизнь будет всего лишь выполнением Предназначения, но таково было её желание.

Что случилось дальше? Что сирота, чьё тело возродили, заключив в него дух, делала на протяжении почти девяти лет, до того как ей исполнилось четырнадцать? Об этом знает только Создатель. У неё не было воспоминаний, только появились различные навыки. Она в совершенстве овладела тремя языками — синдарином, осанвэ (его она почему-то принимала за отдельный язык) и тёмным наречием, — оружие в её руках будто становилось продолжением мысли и частью плоти, при необходимости девушка свободно ориентировалась в темноте и с закрытыми глазами, немного знала историю Арды. И вот, перед началом её странствий, она узнала свою миссию.

Прийти на помощь тому, на кого укажет ей Эру? При необходимости пожертвовать жизнью, и это более вероятно? Мэрилэ смиренно приняла свою Судьбу. Ей было также открыто, что после смерти её дух в сопровождении верного друга и помощника, с которым предстояло однажды встретиться, отправится в Чертоги Мандоса.

Чертоги Смерти или Судеб, как окрестила их Ири про себя… Жить или умереть? Уйти за Грань или продолжить существование? Куда ни глянь, везде путь туманен. Однако по возрасту и детскому разумению девочка выбрала миссию создателя, хоть тогда ещё не знала, что её ожидает. Да и позже понятнее не стало. С тех пор, с момента принятия рокового решения, минуло без малого двадцать лет, и до сего дня Ири не пожалела, сделав такой выбор. Она испытала многое за время своих скитаний: ненависть, надежду, печаль, радость. А за кое-что даже заплатила высокую цену… После того случая она не стремилась найти цель жизни. Как сказал Эру: «Ты поймёшь, когда его встретишь».

Щеки коснулось что-то шероховатое и тёплое, выдёргивая из омута картин прошлого. Брови охотницы сошлись у переносицы, но губы растянулись в задорной и искренней улыбке. Волк удовлетворённо заворчал и ткнулся носом ей в шею.

— «Дорогая моя, утро давно. Проснись», — ворвался в её голову чужой и такой знакомый голос.

Для него разум Ири всегда был открыт, а неприятных ощущений от проникновения в него она давно уже не чувствовала. Дагрон был единственным, кто обращался к ней по осанвэ, кто постоянно находился рядом и в любой момент мог выслушать её. Она ещё тогда, в Ангбанде, поняла, что он и есть тот друг, с которым Илуватар переплёл их нити судеб.