Популярное
VKontakte
WhatsApp
TelegramТом Н Хэнсли: У автора много мыслей. Всех желающих их послушать, приглашаю в свой телеграмм канал и группу вк.
Приятного чтения.
Не проверялось на грамотность 
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Исюань крутил в руках пилюлю Спокойного мироздания. Вот черт, именно ради этого наставник вытащил его с Пика сюда, в самую глушь. Подобные пилюли начинающие ученики глотали тысячами: отлично сращивали сломанные во время тренировок кости, мышцы и сожженные нервы — в изготовлении относительно простые (хоть с пика Байчжань лишь единицы умели их готовить, специализация, к сожалению, не та), но у каждого мастера получались чуточку по-своему. И та пилюля, что сейчас Исюань держал в руке, совершенно ровная, молочно-белая, матовая, слегка бархатистая на ощупь, казалась ему знакома:
— Шигу Шэнь?(1) — наставник кивнул.
Исюань тяжело вздохнул. Вот чем окончилась охота наставника на призраков: он снова нашел что-то связанное с шигу Шэнь.
С тех пор, как она покинула школу полгода назад, о ней ничего не слышно. Исюань подозревал в сокрытии Ло Бинхэ, как и многие другие, но поделать ничего не могли. А наставник, чересчур привязанный к своей шицзе(2), ловил буквально каждый слух о ней, любые упоминания. И каждый раз звал Исюаня, чтобы убедиться в своей догадке.
Причастный не только к Байчжань, но и Цинцзин (как так вышло и кто такое допустил неизвестно, пожалуй, никому), Исюань успел поближе познакомиться с шигу Шэнь и подучиться у нее некоторым искусствам. Так что на всем Пике Ста битв только с ним наставник мог поговорить об ушедшей в свободное плавание шицзе. Исюань уже привык. Унимать наставника бесполезно. Как и сейчас. Его взгляд был переполнен презрением:
— Как пилюли Шэнь Цинцю оказались у крестьянина? И почему он их продавал?
Исюань удивился:
— Продавал? Их сколько?
Наставник молча достал из кармана и показал ему еще пять шариков. Ох, это много…
— Может шигу Шэнь отдала их кому-то ради лечения? — Исюань ещё слишком хорошо помнил главную особенность изготовленных ей пилюль: их могли употреблять простые люди.
Для них, не владеющих и не контролирующих собственные потоки ци, любые пилюли мастеров были подобны яду. Но у шигу Шэнь рука то ли настолько легкая, то ли настолько хитрая, что все изготовленные ею снадобий могли быть применены любым человеком (даже демоном), не важно совершенствующийся он или нет. А зная ее сердобольность, могла легко отдать любому ребенку или больному.
Наставник нахмурился:
— Продавал. Ты меня не слышал, этот крестьянин их продавал!
Исюань запнулся. Так вот в чем причина для гнева наставника. Если бы пилюли шигу Шэня применили по назначению, он бы и слова не сказал, но тут…
Исюань уточнил:
— Вы случайно, не разрушили…
— Его лавку? Конечно поломал чуть-чуть. Будет знать, как воровать.
Исюань вздохнул. Он еще денег с собой не взял. Думал, брать или не брать. А стоило. Кому-то ведь надо возмещать весь нанесенный наставником ущерб. Но с другой стороны, наставник несомненно прав. Раз пилюли продавались в лавке, а не были использованы туда, куда шигу Шэнь сказала их применить, это можно считать воровством. В некоторой степени. Так что Исюань мгновенно впал в дилемму.
— Кажется, у шигу Шэнь все хорошо, — он слабо улыбнулся, пытаясь расслабить слишком взъевшегося наставника.
— Конечно, хорошо! — бурчал как старый дед. — Если не так, я ее этому «ученику» ноги переломаю. Чтоб только ползать мог да извиняться.
Еще и Ло Бинхэ упомянул, с которым сцепился как кот с собакой — еще долго не успокоиться.
Вдруг Исюань заметил подозрительного, шатающегося по улицам парня. Высокий, волосы короткие, темно-каштановые, глаза какие-то чересчур выразительные. Приметив его взгляд, парень улыбнулся и подбежал к ним с наставником, небрежно поклонился:
— Этот Хай Бао приветствует великих мастеров, — на нем была лишь потрепанная накидка песчаного цвета и хорошо истоптанные сапоги.
Наставник цокнул языком, не намереваясь отвечать, так что Исюаню пришлось за двоих:
— Совершенствующиеся с Цанцюн приветствуют Хай Бао, — и тут же приметил цепкий взгляд парня на пилюле в руках наставника. — У вас есть какое-то к нам дело.
Хай Бао замялся:
— Честно признаться, этот Хай Бао заметил в руках вашего тунсюэ нечто, принадлежащее мастеру этого Хай Бао(3).
Наставник вздрогнул от этих слов и уставился на парня, лишь крепче сжав пилюлю в кулаке:
— Твоему мастеру?! Как звать?!
— Чи Сю, великий мастер. Чи Сю, — Исюаня что-то встревожило, что-то он упускал. — Мы, свободные мастера просты: я — Хай Бао, мой мастер — Чи Сю.
Нсставник взревел:
— Я не прозвища спрашиваю, настоящие имена!
И тут Исюаня осенило. Не Хай Бао и Чи Сю, а Тюлень и Сова. Свободные мастера часто вместо имен использовали прозвища в честь животных, птиц и растений(4).
Парень низко кланялся и извинялся:
— Простите этого Тюленя, но сколько бы великие мастера не просили, этот рассказать не смеет.
Вдруг наставник протянул ему руку с пилюлей ладоней к верху:
— Я отдам тебе их, если скажешь кому и как они предназначались.
Тюлень немного опешил. Но быстро посмотрев за чужие спины резко выпалил:
— Этот ученик приветствует мастера.
Над Исюанем возникла большая тень. Он вздрогнул. Как и наставник. Прямо за ними возвышался высокий человек с прекрасным лицом и темно-золотыми глазами листьев ивы.
Наставник попятился:
— Как ты!.. — шагов человека не было слышно.
— Тюлень, объясни происходящее мастеру, — его голос, глубокий и невероятно чарующий окутывал, словно теплое одеяло.
— Этот ученик позаботился о своем шиди, как мастер велел(5). Но у шиди нежный нрав, он не сказал, что его отец забрал у него пилюли Спокойного мироздания, пока этот ученик не спросил. И зная, что пилюли Спокойного мироздания необходимы его шиди из-за недавней одержимости Цю Гуем, этот ученик отважился проверить нахождение пилюль. А когда этот ученик нашел… эти великие заклинатели с Цанцюн уже купили пилюли мастера.
Человек улыбнулся, и его внешний вид: выше Исюаня на целую голову с мягкими чертами лица, изящными жестами — растопили его сердце.
— Прошу прощения, великие мастера. Этот Сова извиняется за принесенные моим учеником великим мастерам неудобства, хотя искренне беспокоиться за состояние своего младшего ученика. Оно требует серьезного внимания. Может ли этот Сова узнать за какую цену великие мастера купили пилюли Спокойного мироздания? Этому мастеру потребуется некоторое время, чтобы создать новые, а времени не так много.
Исюань легко понял намек: Сова хочет выкупить у них пилюли. Согласится ли на это наставник не известно.
Но наставник четко сказал:
— Восемнадцать ляней серебра.
Исюань икнул. Это слишком дорого! Эти пилюли стоят меньше десятка монет!
Сова не подал виду:
— Цанцюн истинно славится своими талантами.
Прям удивительно, им только что открыто заявили, что эти самые таланты зарабатывают столько золота, сколько не считают. Исюань мог было бы принять это за оскорбление, если бы рядом не было наставника, буквально приносящим школе горы денег (пускай он сам того и не ведал).
Тем не менее послышался звон денег. Тюлень немедленно достал необходимую сумму и протянул его Исюаню. Обмен состоялся, хотя он так и не понял, почему наставник так легко отдал пилюли. Ясно, что эти двое как-то связаны с шигу Шэнь, но подобное спокойствие просто не в характере наставника.
Тюлень откланялся:
— Доброго странствия, великие мастера. Этот ученик и его мастер поспешим в путь, ведь этот ученик пришлось оставить своего шиди неподалеку от родного Дэндина и беспокоиться, как бы что не случилось.
Они наконец-то распрощались, и Исюань глубоко вздохнул. От столь вычурного тона разговора этих двоих, у него начали вянуть уши. Нет, одно дело читать диалоги известных мастеров древности, тут же выбрасывая глазами все излишние обращения. Другое дело все это слушать, и тем более так разговаривать. Просто невыносимо!
И тут он задумался еще кое о чем:
— Хорошая легенда…
Если бы он не знал, что пилюли сделаны другим человеком, он мог бы и поверить. Слишком складно. Но все же… одна пилюля оттягивала его рукав.
Наставник обмолвился:
— В Дэндин.
— Что?.. — Исюань запнулся.
— В Дэндин. Они сказали, в Дэндине был Цю Гуй.
И тут Исюань наконец-то понял. Точно, это стоит проверить.
В последние месяцы Цанцюн и другие школы переживали наплыв Цю Гуев. Эти призраки мертвых, вызывающих одержимость, и без того опасны, но те Цю Гуи, что появились в последние три месяца, ставили в тупик всех заклинателей. Очистить их, как обычно очищают подобных тварей, невозможно, только убить. Либо дождаться, пока призрак не высосет из своего одержимого тела все соки, и захочет поменять носителя. Вот в момент его можно обезвредить, но одержимый человек, к сожалению, умирает. Так же после обсуждения множество лекарей с пика Цяньцао (а так же их Повелителя Му Цинфана) пришли к выводу, что этот вид Цю Гуя паразитирует только на людях, предрасположенных к духовной ци и начинающих учениках, а так же вместо костей и мышц, как обычные Цю Гуи, сжигает нервы шести чувств. В общем, проблема назревала серьезная и чрезвычайно опасная. Поэтому лишний раз проверить какой-то городок не помешает, чтобы хоть принести на Цанцюн вести.
Исюань лишь уточнил:
— Поэтому вы так легко их отпустили, наставник?
Он лишь нахмурился:
— Если бы с Шэнь Цинцю было бы что-то не так, Тюлень бы сказал, — и несмотря на его кажущееся общее спокойствие, глаз нервно дергался. — И на счет них? Кто они?
О, этот наставнический тон Исюань сразу узнал: от него требуют немедленного ответа, как на экзамене.
— Подчинённые Ло Бинхэ.
— Кто из них демон?
Тут уже Исюань опешил. Раз наставник это спрашивает, значит среди этих двоих был человек. Для Ло Бинхэ, когда-то подмявшего под свои лапы целый Дворец Хуаньхуа, договориться с кем-то из бродячих заклинателей не было проблемой.
Исюань предположил:
— Сова? — он не был уверен. Но он заметил, что многие демоны весьма красивы.
Наставник уставился на него с отвращением и фыркнул. Исюань замер:
— Тюлень?! — такого он предположить не мог. Совершенно обычный, ничем непримечательный. Исюань уже даже не мог вспомнить его лицо, лишь размытые очертания.
Наставник спокойно объяснил:
— Мы приближаемся к Дэндину. Что чувствуешь?
Исюань смотрел на пастбища с мирно пасущимися овцами, но тут же заметил тяжелую, тянущуюся энергию:
— Демоническая ци… — ее так много, она заволокла все поселение тонким неровным покрывалом.
Наставник же продолжал:
— Тюлень прибыл из Дэндина. Сова совсем ничего не знал, но хорошо подыграл.
Точно, Тюлень же сказал, что «оставил своего шиди рядом с Дэндином». Исюань только сейчас понял, что эта витиеватая речь, от которой вяли уши, служила, чтобы точно передать всю возможную информацию. Вот только… неужели Тюлень передавал ее не только Сове, но и им? Чтобы они осмотрели город?
Наставник вздохнул:
— Терпеть не могу этого Ло Бинхэ, но подчиненные у него что надо, — да, точно. Тюлень тоже заметил странность Цю Гуя. — Я осмотрю город, ты расспросишь местных.
— Понял.
Они разделились.
Исюань недолго бродил по ничем не примечательным улочкам Дэндина. Город маленький, четыре улицы, но внешний вид жителей весьма примечательный. Столь богатые, яркие ткани, расшитые неясными узорами Исюань видел впервые.
Он подошел к торговке фруктами и овощами. Женщина преклонного возраста, с мягкими опущенными глазами — такие обычно самые болтливые. Для приличия купил у нее пару тыкв (да и чтобы потом чем-то поужинать).
— Уважаемая, у вас в городе в последнее время ничего не случалось?
Женщина стрельнула в него подозрительным взглядом:
— Чего натворить решил?
— Все беды от вас далеко, — Исюань принялся улыбаться как можно более невинно (как оказалось, самая рабочая улыбка).
— Ну-ну. Мы тут на границе с демонами.
— Вот поэтому и спрашиваю. Не куролесят? Если что, так мы, адепты Цанцюн, сразу!..
— Я поняла. Про Цанцюн слышала. Настоящий Бессмертный значится.
— А были фальшивые?
— Девка какая-то. Уродка жуткая. Я сначала подумала, что мужик, — Исюань вдруг понял, что про шигу Шэнь говорят, у него мурашки поползли по спине. Не то, чтобы она была неписанной красавицей, симпатичной точно, и очень своеобразной, но называть ее «уродкой»… (Хорошо Ло Бинхэ рядом нет). — Так она мальчишку украла. Ты, Бессмертный, если на постоялый двор пойдешь, не верь старику Цзя. Его мальчишка не беспокоит. Ему теперь подметать полы некому. Братья-то того мальчишки делом все заняты. Даже младший. Их не пристроить на такую работу. А этот и так без дела болтался, — видимо этот мальчишка и есть тот самый «шиди». Кажется, шигу Шэнь взяла себе нового ученика. — А сегодня, прям перед твоим приходом, к нам наведался какой-то паренек. Лица… не помню. Неприметный такой, — а это Тюлень. — Так он дом Хао разгромил. Все серебро вынес, нам раздал. А мы не жалуемся. У этого черта вчера шестой сын родился, а мы от него даже свиной кожи не видели, — а вот где были пилюли.
Исюань улыбнулся еще сильнее и протянул торговке пару ляней серебра:
— Спасибо вам за вашу бдительность, уважаемая, — так и распрощался.
Теперь он примерно понимал, что произошло. Осталось только дождаться наставника.
Хорошо, что тот объявился скоро. Только вот на красивом лице хмурость смотрелась ни к чему. Он оглядел Исюаня с ног до головы и сказал:
— Город вытянут острым треугольником к юго-юго-востоку. Ничего от Цю Гуя не осталось.
Исюаню как адепту пика Байчжань приходилось не раз и не два сталкиваться с различными монстрами и призраки в реальном бою, так что анализировать места их обитания он умел. И этот вид Цю Гуя определённо любил появляться в местах вытянутых острым треугольником к юго-юго-востоку. Это наводило на определенные мысли:
— Наставник, думаю, нам стоит вернуться на Цанцюн и наведаться в пик Кесин. Думаю, я понял, как уменьшить нападения этих Цю Гуев на нас.
Наставник кивнул:
— А здесь?..
— Лучше задерживаться не стоит. Шигу Шэнь тут была совсем недавно, ее видели, я узнал, — честно, Исюань даже боялся представить, что его наставник сделает, услышав здешние слухи.
— Хорошо. Возвращаемся, — Исюань спокойно выдохнул, но тут же заметил взгляд наставника на купленных тыквах. — Приготовишь?
Исюань тут же искренне улыбнулся, обрадовавшись разрядившейся обстановке:
— Конечно, все как вы любите! Это же рецепт моей семьи!
Школа Цанцюн, находящаяся на Двенадцати Горных Пиках, была самой крупной школой в Стране. Ведь она буквально находилась на двенадцати горных вершинах, каждая из которых представляла собой отдельное подразделение с множеством мастеров, адептов и учеников во главе со своим Повелителем. Например, пик Цинцзин (пик четырех искусств(6)) раньше управлялся шигу Шэнь, а родной для Исюаня пик Байчжань (пик боевых искусств) славился своим Повелителем Лю Цинге, его наставником. На пике Кусин, куда они и направлялись, обитали изготовители талисманов и аскеты. И мало кто понимал, почему на столь тихий пик нельзя было зайти без официального разрешения Главы школы, Повелителя всех Двенадцати Пиков.
Но Исюаню ждать разрешения на вход некогда, так что ворвался на Кусин типично по-байчжански — с ноги. Чем удивил даже своего наставника. В главном здании, тёмном и пустынном, некоторое время раздавались только их шаги — не самая привычная обстановка. Исюань хоть и бывал тут несколько раз, все равно испытывал напряжение. Высокие стены главного здания Кусина давили своей массивностью. Здесь все говорило о том, что это какое-то тайное, возможно священное место. Совершенно не похоже на родной Исюаню Байчжань с его открытыми всем ветрам узорчатыми павильонами и широкими тренировочными площадками с пестрыми знаменами многочисленных адептов прошлого и настоящего из великих семей и кланов со всей Страны.
Наконец-то появились иные звуки. Ползучий шелест одежд и лёгкое цоканье мягких домашних тапочек. Им на встречу вышел юноша двадцати трех лет отроду. Расслабленный, в тёмных многослойных одеждах, уверенный, беззастенчиво горделиво прикрывающийся изящным веером свое узкое лицо в грациозном текучем движении. Его голос напоминал тихую колыбельную:
— Ян-шиди, ждал тебя на прошлой неделе. Но вы, байчжаньцы, всегда либо спешите, либо опаздываете, — он улыбнулся наставнику и соблюдая всю официальность поприветствовал: — Добро пожаловать на пик Кусин. Я — главный ученик, Шэн Ланлэй, приветствую Лю-шишу(7). Вы пришли на этот Пик по какому-то делу?
Исюань тут же четко ответил:
— Кажется, я нашел способ избавиться от Цю Гуев на Цанцюн.
Шэн Ланлэй нахмурился. Пристально оглядел Исюаня с ног до головы:
— Ян-шиди, ты сможешь проводить своего наставника в комнату Совета? Я прикажу подать вам чай, и схожу за своим наставником. Чувствую, дело не требует отлагательств, — Исюань кивнул.
Он повел своего наставника по темным коридорам Кусин. Они уселись за большой круглый стол, когда услышал голос:
— Ты бывал здесь? — наставник, хмурый и немного обеспокоенный, пристально смотрел на него.
— Да. Пару раз. Здесь иногда проводятся собрания Нечистей. Тут сложные защитные заклинания, никто не услышит, да и адепты Кусин болтать не любят.
Наставник после такого объяснения стал еще более нервозным. Исюань только хотел продолжить рассказ, как дверь в комнату распахнулась и Шэн Ланлэй услужливо пропустил внутрь беловолосого мужчину с сияющими янтарными глазами. Повелитель этого пика, Гао Цингао, был не молод и не стар, с его манерами и внешностью все считали его выходцем из древнего рода заклинателей. Но он столько пробыл на Кусин, что родовым именем уже прирос к своему Пику. Его губы цвета мягкого персика всегда отвлекали Исюаня от хода разговора. Словно Гао Цингао был демоном-обольстителем, а не мастером великих заклинаний:
— Где же Дин Мянь? Удивительно придти раньше чая.
Наставник удивился:
— На общие собрания ты никогда не опаздывал, шисюн Гао(8).
— Ведь чай уже подан, — признаться, его улыбка порой Исюаня до дрожи пугала. — В любом случае, вернёмся к делу, принц Лю(9). Вы нашли решение проблемы с Цю Гуями, я все верно понял?
Исюань тут же отчеканил:
— Измените формацию защитных массивов вокруг Цанцюн с юго-юго-востока.
Пик Кусин не просто пристанище аскетов — целая сеть скрытых лабораторий, в которых невероятные заклинания и массивы защищали все Двенадцать Пиков. Как выяснилось после войны, работа крайне ответственная, так что теперь спихивать безмолвную тишину на леность аскетов не получалось даже если очень хотелось.
Наставник отметил:
— Мы заметили, Цю Гуи любят появляться в местности, вытянутой острым треугольником к юго-юго-востоку.
Гао Цингао пристально смотрел на них, будто с подозрением. И тут же Шэн Ланлэй взмахнул веером:
— Помниться, Ецзы-шисюн тоже вскользь упоминал подобный фэн-шуй как нежелательный. Он всегда шипел на наши великие Пики из-за этого. Ян-шиди, можешь объяснить? — не даром что главный ученик и правая рука своего наставника-Повелителя, дотошный.
Исюань уверенно кивнул:
— Когда я проходил дополнительное обучение у шигу Шэнь, она упоминала вытянутые на юго-юго-восток природные формации как «ловушку для разума». А у эти Цю Гуи сжигают у своих носителей нервы шести чувств, они могут быть связаны.
Пристальный янтарный взгляд Гао Цингао казалось немного светился:
— Мне известно, принцесса Шэнь давала своим ученикам невообразимо обширные для пика искусств знания. Неужели ее адепты так преуспели еще и в столь изящном фэн-шуе?
Исюань засмущался:
— Шигу Шэнь учила только основам и некоторым формациям, необходимым для решения практических задач,— он встал на защиту своей второй наставницы: — Ее советы крайне полезны в боевых условиях. Я ни раз замечал, как легко упокоить Байцзэ(10) на холмах с северным оконечником!
Тут уже Гао Цингао слегка поднял тон голоса:
— Тогда как объяснишь враждебность юго-юго-востока? Юг — расцвет энергии ян, восток — зарождение жизни! Где тут «ловушка для разума»?
Исюань сжал кулаки и процитировал:
— «Чей расцвет и за счет кого цветет?» — взгляды окружающих заметно вздрогнули. — Шигу Шэнь говорила, любая природная энергия — обоюдоострый камень, который может быть использован как для пользы, так и во вред. Мы, люди, можем преобразовать окружающее пространство для своего удобства, пока природа дозволяет. В противном случае достаточно одного бедствия, чтобы разрушить все то, что мы стоили столетиями. Юго-юго-восток — избыток энергии ян. Она затмевает душу и разум, проявляя грубые инстинкты и истинные намерения, на которых востоку легко вырастить суетливое, лихое и даже жестокое порождение. Весь Цанцюн направлен на юго-юго-восток, и наши младшие шиди и шимей(11) страдают от Цю Гуй куда чаще, чем во многих других школах. Необходимо изменить формацию, пока не случилось еще больше жертв. Нужно избавиться от майжэньчжи(12).
Наступило молчание, Исюань слышал лишь свое сердце. Шэн Ланлэй и Гао Цингао долго переглядывались, пока последний не заговорил:
— Когда-то мне по случайности удалось пересечься на дороге с путником с Запада. Его удивляло необъятное для его восприятия число мастеров и адептов. В его стране заклинатели были большой редкостью. Вместо техник совершенствования те люди развили внутреннее чутье, что позволяло им, словно зверям, чувствовать дыхание ветра и плеск воды. Но они отмечали, что природа не только красива, но и крайне враждебна к нам, людям. Мой учитель называл подобные мысли «течением противоречий». Оно открывало невероятные возможности для заклинателей, но было настолько тяжело в освоении, что за всю оставшуюся жизнь мой учитель написал всего один лист. Он сказал, что этому невозможно обучиться. Лишь родившись в той, западной стране, можно осознать все двуличие мира, — он грустно усмехнулся. — Мы столько времени прожили с принцессой Шэнь под одной крышей, но так и не узнали, откуда она родом.
Наставник сидел, словно громом пораженный:
— Она с Запада…
Гао Цингао улыбнулся ему:
— Ты превзошел мои ожидания, принц Лю. Воспитал прекрасный образец пика Байчжань. Говорить четко, ясно, рьяно защищать то, что дорого. То великолепное, что уже давно забыто, вновь предстало перед моими глазами, — Исюань видел, как покраснели уши его наставника от столь неожиданной похвалы. — Слова принца Ян навели меня на «течение противоречий», и это может оказаться неоспоримой правдой. Если принцесса Шэнь научила своих учеников подобным техникам, не воспользоваться ими во имя общего блага истинное кощунство. Но изменение формации всех Пиков вопрос не мой, а всего Совета Цанцюн. Я могу поднять этот вопрос на близжайщем собрании. Вот только имея лишь слова на руках, добиться чего-то будет проблематично.
Исюань понял, Повелителю Кусин нужно представить всем записи о формации шигу Шэнь в качестве доказательства необходимых изменений:
— Были записи. Я их четко помню. Я по ним учился. Написанные рукой шигу Шэнь.
Шэн Ланлэй улыбнулся за веером:
— Наставник, могу попробовать забрать их. В любом случае, планировал в ближайшее время встретиться с Ецзы-шисюном на Цинцзин.
Гао Цингао улыбнулся:
— Рассчитываю на тебя, — и Исюань искренне старался не завидовать внешности Повелителя пика Кусин. — Проводи гостей.
Шэн Ланлэй повел Исюаня и его наставника к выходу:
— Простите, что не подали чай. Я отругаю тех, кто его не доставил.
Наставник тут же отрубил стенания:
— Нет нужды. Мы здесь были по делу.
— Надеюсь, вы не сильно устали? Кажется новостей было излишне много…
Но только Исюань пребывал в своих мыслях. Он никак не мог выкинуть из голову Гао Цингао. Они встречались не в первый раз, и раньше у Исюаня ни разу не возникали мысли, что тот может быть на кого-то похож, но на кого?..
— Наставник, вы помните, как выглядел Тюлень? — сияющие глаза Гао Цингао, выразительные Тюленя— что-то вертелось прямо на языке, никак не желая покидать голову Исюаня.
Но вместо наставника удивился Шэн Ланлэй:
— Тюлень? Ян-шиди, ты случайно говоришь не про бродячего заклинателя Тюленя?
Наставник кивнул:
— Мы встретили его и Сову, когда выяснили про Цю Гуя.
Шэн Ланлэй громко свернул веер:
— Вам очень повезло! — и заметив удивление в чужих глазах пояснил: — Сова — самый неуловимый бродячий заклинатель последние полусотню лет. Он — глава одного из самых крупных объединений шпионов, Хайшань(13). Тюлень же его главный ученик. Появился не так давно, но прославился своей жестокостью. Именно он обагрил кровью пристанище убийц на реке Жуаньшуй(14), за что получил прозвище Бай-ху(15), — Исюань вздрогнул. Тогда, три года назад, случилась настоящая резня. — Видимо, вы не вступали с ними в спор, раз еще живы.
Наставник сжал кулаки:
— Они — подчиненные Ло Бинхэ!
Шэн Ланлэй облегченно вздохнул:
— Тогда за шигу Шэнь не стоит беспокоиться. У нее все хорошо?
Исюань улыбнулся:
— Да. И кажется взяла себе нового ученика.
— Кого же, позволь узнать, Ян-шиди?
— Того мальчишку, что выжил после одержимости Цю Гуем.
Глаза Шэн Ланлэй расширились, словно монеты:
— Мальчик… выжил?..
Исюань замер. Ведь, это правда было что-то невероятное…
1) Шигу — 师姑: сестра/соученица учителя/наставника.
2) Шицзе — 师姐: старшая соученица.
3) Тунсюэ — 同学: соученик/одногруппник.
4) Так как китайский язык — язык омофонов, Исюань подумал, что Хай Бао и Чи Сю — личные имена, на самом деле: Хайбао — 海豹: тюлень; Чисю — 鸱鸺: сова.
5) Шиди — 师弟: младший соученик/одногруппник.
6) Четыре искусства — игра в го, игра на цине (семейство традиционных китайских музыкальных инструментов цинь), калиграфия, живопись. Проще говоря пик творцов искусств, искусствоведов и стратегов.
7) Шишу — 师叔: младший(-ая) брат(сестра) учителя.
8) Шисюн — 师兄: старший соученик/одногруппник.
9) На самом деле (если «переводить на китайский») Гао Цингао называет ЛюЦинге «Лю-гунцзы». Гунцзы — 公子: сын влиятельного лица (уважаемого человека); молодой господин (дворянин); сын владетельной особы (местного князя, от главной жены); принц; царевич; княжич; наследник государя.
10) Байцзэ — 白泽: рогатый лев с головой дракона, одарённый речью и знаниями. По мифологии скорее добрый, чем злой.
11) Шимей — 师妹: младшая соученица/одногруппница.
12) Майжэньчжи — 霾认知:
Май — 霾: мгла, дымка, пыльный вихрь, смерч;
Жэньчжи — 认知: восприятие; осознание.
13) Хайшань — 海山: отмель (одно из китайских созвездий южного полушария).
14) Жуаньшуй — 软水: мягкая вода.
15) Бай-ху — 白虎: белый тигр, одно из четырёх священных животных в китайской мифологии, хранитель запада.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Отключить рекламу