День оленя (гет)

Медленно открыв глаза, Гарри обнаружил себя в своей кровати.

«Странно, — мелькнула мысль в его голове. — Разве после произошедшего я не должен быть в больничном крыле?»

Однако почти сразу его мысли переключились на вчерашнюю неудачу. Гермиона вновь плакала. И, что самое худшее, в этом, с высокой долей вероятности, был виноват он: увлёкшись выяснением отношений с Роном, он потерял контроль над собой и вполне мог ударить подругу... причинить ей боль...

Эта мысль была невыносима. Юноша не знал, сможет ли смотреть ей в глаза после этого. Сможет ли говорить. Будет ли Гермиона после этого его подругой.

Торопливо одевшись, гриффиндорец поспешил к выходу, бросив мимолётный взгляд на всё ещё спящих соседей, и встал как вкопанный.

На календаре было двадцать пятое декабря.

Ничего не понимающий Поттер помотал головой.

«Быть не может, — подумал он. — Второй раз такое. Не застрял же я во временной петле? Или застрял?»

Чтобы проверить эту теорию, он выбежал из спальни в общую комнату. Сидящая там Гермиона встретила его уже знакомой фразой:

— Ты уже готов к балу, Гарри?

Парень задумался. По всему выходило, что он вынужден проживать один и тот же день снова и снова, и причиной тому, скорее всего, были Гермиона и желание Поттера: юноша хотел сделать её счастливой.

— Да, Гермиона, я готов.

* * *

Время до начала бала он провёл как на иголках. Ошибиться вновь и тем более сделать больно Гермионе не хотелось. То, что удар мог нанести и Рональд, не утешало нисколько. Боль соратницы чемпион ощущал так же сильно, как и свою. А потому он решил не передёргивать обвинения Рона, а по возможности тактично прервать его и с миром присоединиться к возлюбленной и её партнёру. Пусть без Уизли, но зато им обоим будет спокойнее. А потому он всё время до бала прокручивал у себя в голове возможные варианты диалога с другом, надеясь, что это поможет ему лучше подготовиться к данному действу.

Когда подошло время, Поттер повторил свои вчерашние действия: проводил подругу к месту сбора, станцевал с Парвати один-единственный танец, устроился рядом с Уизли и принялся ждать.

Когда Гермиона подсела к ним, а Рон принялся возмущаться, юноша вмешался незамедлительно:

— К вам с Виктором? А если бы он был один, ты бы к нему пошёл? Неужели шутки близнецов оказались правдой, и ты ревнуешь Крама к Гермионе?

Услышав подобное предположение, Рон покрылся красными пятнами, несколько минут ловил ртом воздух, а потом вскочил и, обвиняюще ткнув в Грейнджер пальцем, закричал на весь зал:

— Мало тебе дружить с нашим врагом, так ты ещё и слухи про меня распускаешь?

— Мне что, по-твоему, больше заняться нечем? — спросила гриффиндорка. — И не я это делаю, а твои братья. И это шутка!

Уизли буквально прошипел какое-то ругательство, Грейнджер прорычала ответ, и Гарри сам не заметил, как они бросились друг на друга.

Схватка крепкого четырнадцатилетнего парня и с виду хрупкой девушки продолжалась на удивление долго и привлекла к себе внимание всех участников бала. Потуги Гарри разнять их не увенчались успехом, наоборот, он был отброшен обратно на диван со сломанной рукой и больше вмешаться не пытался — не мог.

Ко всеобщему удивлению победительницей из схватки вышла Гермиона. К концу своего сражения она стояла над стонущим от боли Роном. Одежда девушки была в нескольких местах разорвана, косметика смазана, волосы растрёпаны, на руках ссадины. Сама она тяжело дышала, но на лице сияло торжествующее выражение.

Однако длилось это не долго: спустя несколько мгновений Гермиона заметила, что на неё обращены взгляды буквально всех присутствующих в зале людей. Отовсюду слышались шепотки и смешки.

Некоторое время гриффиндорка стояла без движения, а после сорвалась с места и побежала к выходу, закрыв лицо руками. Плечи её тряслись.

«Снова плачет, — подумал Гарри. — На этот раз все хуже некуда».

К дивану подошёл Крам, схватил вставшего Рона за грудки.

— Ты это заслужил, — прошипел сквозь зубы дурмстранговец и ударил рыжика по лицу.

Точнее, попытался: Рональд увернулся, и кулак прилетел в лицо и без того пострадавшего Поттера.