Семья для Тигра (гет)

«Все, кроме меня, вкушали покой и радость;

и только я, подобно Сатане, носил в себе ад.»

Мэри Шелли «Франкенштейн,

или Современный Прометей»

Последний человек упал на землю, обрызгав её алыми каплями. Расёмон, напоследок, жадно клацнув челюстями, снова принял облик безобидных складок ткани поношенного плаща. Словно не было этой дикой резни несколькими минутами ранее. Словно кровавое месиво, что воцарилось на складе организации, которая посмела перехватить у Портовой Мафии поставку оружия, чистая случайность.

Хозяин плаща, окинув помещение равнодушным взглядом, развернулся к нему спиной и, немного неровным шагом, всё же выдававшим его усталость после сражения, направился к выходу. Не останавливаясь, парень достал из кармана телефон, набирая наизусть заученный номер.

— Задание выполнено, — отчитался он нарочито безэмоциональным голосом и, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Выйдя со склада, парень поднял взгляд на небо, которое уже застелила едва заметная пелена рассвета. Где-то вдалеке перекрикивались чайки. Листья косматых кустов возле склада едва слышно шелестели на ветру. Всё вокруг было так тихо и спокойно. Словно природа не замечала, что там, за его спиной, на старом складе пирует смерть, качает в своих обманчиво ласковых объятьях похожих на сломанных кукол людей, трепетно ловит их последние минуты и вздохи, чтобы забрать навсегда. Снова вдалеке протяжно крикнула чайка. Словно насмехаясь: «Ты только что снова стал убийцей. Но миру всё равно. Для мира это ничего не значит. Птицы продолжат парить в небе, кусты так и будут шелестеть на ветру. Люди. Это всего лишь люди. Они умирают каждый день. В роскошных домах, в окружении своих близких. В белых больничных палатах под участливыми взглядами врачей. В лужах собственной крови в полном одиночестве. Может быть, они заслужили смерти. Может быть нет. Может, им было слишком рано умирать. А, может, наоборот, слишком поздно. Люди умирают. Планета дальше вертится. Люди убивают. Солнце всё также каждое утро появляется на востоке. Даже если в один день все люди исчезнут, мир всё равно продолжит существовать».

Миру всё равно. Но на сердце каждый раз скребутся кошки. Имел ли он право отбирать эти жизни? Послушать, так этого права никто не имеет, но почему-то все активно им пользуются. Встретит ли он в аду призраков тех, чьи жизни он отнял? Даже если ад и призраки существуют, они точно не страшнее живых.

«Убийца. Убийца. Убийца», — шепчет скрипучий голос потерянной совести в голове, рискуя свести с ума, забираясь в самые глубокие уголки разума.

«В этом мире или ты убиваешь, или убьют тебя, — обрывает шепот звучный голос учителя. — Выбирай, Акутагава: жить с чужой кровью на руках или вообще не жить».

Акутагава тогда выбрал жить. И сейчас стоял у склада полного мертвецов. Смерть закончила свои обязанности внутри здания и выпорхнула оттуда лёгкой тенью, примостившись на плече у парня, ожидая когда её услуги снова понадобятся. За последние несколько лет смерть стала его постоянным спутником. Она всегда шла за его спиной оставляя кровавый шлейф из отнятых жизней или тихо, почти незаметно, дремала на плече. Она всегда рядом. Рядом, чтобы пожать забранные им жизни. Рядом, чтобы однажды забрать и его.

Акутагава вдохнул морозный воздух, но практически не почувствовал его холода, закалённый холодом совершенно иным. Нужно побыстрее убираться отсюда, пока окончательно не рассвело.

Глупый миф, что зло совершается только ночью и превращается в пыль под первыми лучами солнца. Днём совершается преступлений едва ли не больше, чем под покровом ночи. Просто людям удобно прятаться за убеждением, что хищники выходят на охоту лишь по ночам. Люди вожделенно лелеют мысль о том, что на свету безопасно, а когда чуть-чуть начинает темнеть убегают в свои уютные домики, где, как они думают, можно спрятаться от всего. Акутагава, как никто другой, знает, что хищники охотятся днём. В любое время суток. Голодным животным всё равно какое время на часах и какое положение луны и солнца, они идут на охоту, стремясь удовлетворить свой голод. Насытить алчную жадность, ублажить похоть, задобрить чувство мести, позволить воплотиться самым темным помыслам и желаниям. Кто-то охотиться сам. Кто-то спускает с цепи своих псов. Кто-то опрометчиво считает себя хищником, хотя на деле очередная добыча. Кто-то притворяется добычей, чтобы усыпить бдительность и когда ты пригреешься у его бока, почувствовав безопасность, обнажит клыки.

Акутагава поспешно шёл по улицам, которые медленно заливало восходящее солнце. Тут все ещё витала дрёма, но через какой-то час улицы заполнятся шелестом открывшихся лавок, шумом покупателей, стуком ботинок и колес, смехом спешащих на уроки школьников.

Можно было бы воспользоваться транспортом организации, любезно попросить, чтобы его забрали после миссии, но Акутагава предпочитал пройтись до штаба пешком. Просто так привычнее, чем в душных автомобилях. Просто, когда бежишь мимо витрин ещё спящих магазинчиков, когда поспешно перепрыгиваешь с крыши на крышу тесно прижатых друг к другу домов, на мгновенье забываешь, что только что совершил. На одно мгновенье, но оно отдаётся глотком свежего воздуха в груди. На удивление этого глотка хватает, чтобы бежать дальше и не позволять себе оглядываться назад.

Только вот перед ним уже появились высокие небоскребы штаба. В тени этих исполинов воздуха почему-то резко стало не хватать, а смерть на плече сонно зашевелилась, переваривая недавно забранные жизни.

Утром, здесь, как и на других улицах города, было тихо. В такой же тишине Акутагава проскользнул в один из входов, поспешил по темноте коридоров, намеренно выбирая те, в которых в это время никого нет.

Вскоре перед ним появилась знакомая выцветшая дверь. Почти с трепетом он нажал на ручку, в какой-то момент ожидая услышать знакомые голоса, но за распахнутой дверью его встретила лишь звенящая тишина.

Акутагава шагнул вперёд, а смерть услужливо соскользнула с его плеча и осталась подождать за дверью. Слишком часто её раньше прогоняли из этого места.

Парень подошёл к умывальнику и кончиками пальцев открутил воду. Холодную. Почему-то горячей здесь никогда не было. Пустым взглядом наблюдал как по его ладоням текла вода, приобретая красный оттенок. Текла вниз, исчезала, унося с собой грязь, кровь — чужую и его собственную, боль и воспоминания.

В лазарете было пусто. Эта палата была заброшена вот уже два года, а лазарет перенесен в другое крыло штаба. Только он приходил сюда, чтобы привести себя в порядок после миссий, вдали от чужих глаз.

Акутагава стянул плащ, чтобы оттереть ещё не успевшую засохнуть кровь. Под струей воды ткань словно зашипела, не желая смывать так полюбившуюся ей боевую раскраску. Парень нахмурился, усерднее втирая мыло в багровые пятна. Он не мог позволить, чтобы на ткани остались видимые следы, они будут привлекать внимание окружающих и плащ придется выбросить, а Акутагава не мог себе это позволить.

Наконец упрямые пятна с гневным шипением поддались, а вода постепенно утратила алый оттенок. Акутагава с ухмылкой победителя развесил плащ сушиться на вешалке.

Он обвел комнату взглядом, словно всё ещё надеясь заметить здесь знакомые силуэты. Задумчиво провел пальцами по корешку лежащего на столе учебника по физике для старших классов, оставляя светлые дорожки на слое пыли.

Не снимая обуви Акутагава залез на кушетку, свернувшись калачиком, словно одинокий пёс.

Здесь пахло медикаментами, едким запахом антисептика, и едва ощутимо пахло ими. Давно забытыми днями, в которых были люди, подарившие ему смысл жизни.

Сквозь сон ему казалось, что он снова слышит знакомые голоса, шелест бумаги и скрип ручки по бесконечной веренице отчётов, чувствует как нежные пальцы заботливо ерошат волосы, а он готов скулить, как последний щенок, лишь бы не убирали руку и продолжали ласку. Молить всех богов, в которых он никогда не верил, лишь бы не затихали эти тихие и родные голоса.

Видимо неизвестные боги были глухи к его немым молитвам, потому что такие приятные ему голоса начал поглощать странный, надоедливый шум. Это не было что-то конкретное, но шум давил, поглощал, в какой-то момент полностью заглушив голоса.

Акутагава проснулся хватая ртом воздух. Грудь скрутило от приступа кашля. По губам и подбородку потекли красные капли.

Он стёр кровь с лица рукавом, сейчас он был не в том состоянии, чтобы заботиться о том, что на рубашке останется кровь. Рубашка не плащ, заменит на новую, если не отстирается.

В кармане плаща завибрировал телефон. Зрение ещё не до конца прояснилось от боли и он на ощупь откинул крышку мобильного, принимая вызов.

— Да? — голос Акутагавы всё ещё звучал хрипло после недавнего приступа.

— Жду тебя в офисе, — с той стороны провода раздался как всегда непроницаемый голос босса.

— Скоро буду, — сипло отозвался Акутагава, но из трубки уже послышались гудки.

В офисе значит.

Акутагава поспешно встал, натянул на плечи ещё влажный, в тех местах где были пятна, плащ и вышел из старого лазарета. Смерть поджидавшая за дверью тут же взгромоздилась ему на плечо.

Быстрым шагом, всё также безошибочно выбирая пустующие коридоры, через несколько минут он оказался возле кабинета босса.

Акутагава ещё не успел прикоснутся к двери острыми костяшками, чтобы постучать, как послышался как обычно спокойный голос Мори:

— Войдите.

Акутагава послушно вошёл. Босс сидел на своем обычном месте за столом и перебирал какие-то бумажки. Его дочь Элис делово расселась на ковре, разложив по всему полу цветные фломастеры и рисовала что-то, что по всей видимости должно было быть портретом Мори. Босс поднял глаза на Акутагаву и улыбнулся:

— Хорошо выглядишь, Акутагава-кун.

Неправда, фигово он выглядит: кожа бледнее фарфора, а под глазами синяки, словно он стащил у сестры косметичку и сначала вытрусил на лицо всю белую пудру, а потом бахнул под глаза тени самого темного цвета, что был в палетке. Плащ в местах, где Рюноске смывал пятна, всё ещё мокрый, на правом манжете рубашки алела небрежно размазанная кровь, а на ботинки щедро налипла грязь. Он походил не то на бродягу, не то на мертвеца вставшего из могилы.

— У меня для тебя новое задание. Немного… Необычное, — шире улыбнулся Мори, играя в руках скальпелем, который он использовал как нож для бумаг. Элис перестала рисовать, навострив ушки.

— Я готов к любому заданию, — кивнул Акутагава.

— Твоя задача будет проследить за одним человеком.

— И устранить его?

— Нет. Я сказал проследить.

— Но я убийца, а не шпион, — нахмурился Акутагава, не понимая к чему клонит босс.

— И?

— Есть люди, которые намного лучше меня справятся с этой работой, — честно сказал парень.

— Но я хочу, чтобы этой работенкой занялся именно ты.

Акутагаве оставалось лишь согласно кивнуть. Кто он такой чтобы перечить боссу? Раз Мори решил переделать его из киллера в шпиона — значит это действительно необходимо. В принципе, не настолько велика разница, у убийц разменная валюта жизни, а у шпионов информация. Он всего лишь начнет охотиться на другую дичь.

— И ещё одно, — босс растянулся в улыбке, которая не сулила ничего хорошего. Почему-то в голове невольно проскользнула мысль, что Дазай научился этой мерзопакостной улыбке именно от босса. — На этом задании у тебя будет напарник.

— Я ведь всегда работал без других людей, — Акутагава постарался скрыть удивление, которое вызвало у него заявление босса. Он не доверяет ему? Хочет перестраховаться для успеха миссии, на случай, если он погибнет во время её исполнения и не сможет довести до конца?

— Поэтому самое время тебе обзавестись напарником. Негоже работать в одиночке, всегда должен быть тот, кому сможешь довериться и кто прикроет твою спину, — Мори облокотился на спинку кресла.

Акутагава не работал один. Его напарниками были беспощадные челюсти Расёмона и лукавая смерть.

— Я понимаю, возможно попервах это непривычно, доверять кому-то другому.

Доверие? У Акутагавы с этим проблемы. Зубастый Расёмон — необузданный дикий зверь. Довериться своей способности — всё равно, что положить голову в раскрытую пасть тигру и ожидать, что он не сомкнет челюсти, раздавив череп словно переспелую тыкву. Доверять смерти и подавно не стоит — сегодня она забирает твоих врагов, а завтра раскроет объятья и для тебя. Он бы мог поверить своей маленькой сестрёнке, только вот его жизнь станет для неё слишком тяжёлой ношей, которую он никогда не бросит на её плечи. Не то, чтобы Акутагава совсем никогда никому не верил. Когда-то он доверял двум людям. Но потом они исчезли и забрали его доверие с собой.

Хотя если подумать… Это только на одну миссию, так ведь? К тому же неизвестно придется ли им с напарником вообще пересекаться. Возможно нужно будет просто передать друг другу информацию о цели в обусловленном месте. Или например им нужно будет следить за объектом по очереди. Так что может это не так уж и плохо. В принципе, работа в дуете довольно распространенное дело. В конце концов даже у Дазая был напарник.

Акутагаве внезапно вспомнился один из вечеров, когда он помогал Ёсано разбирать баночки с лекарствами в лазарете. Нужно было проверить сколько чего осталось, каких препаратов ещё много, а каких наоборот нужно пополнить запасы, выбросить слишком старые лекарства, а свежие расставить по полочкам и ящичкам. Акутагава тогда спросил, зачем все эти лекарства, если Ёсано лечит всех своей способностью. Девушка как всегда устало улыбнулась и сказала:

— Нужно быть готовым ко всему. Вдруг меня не будет в лазарете, а кому-то понадобится помощь.

В этот момент, дверь совершенно не элегантно отворилась и в комнату ввалился Дазай.

— Я в последний раз работаю в паре с этим дебилом! — твёрдо заявил он и, скинув на пол запачканное пылью и кровью пальто, плюхнулся на кушетку.

Ёсано нахмурилась, окинув Дазая взглядом, задержав его на разбитых костяшках и расцветающем на челюсти синяке. Она быстро достала из ящика перекись, ватные диски и бинты, и присев на край кушетке потянулась к раненой руке Дазая.

— Да фигня это, не стоит… — начал он и тут же поморщился от попавшей на ссадины перекиси.

Ёсано цыкнула на него, чтобы Дазай помолчал, пока она занимается его побоями, но парень явно не собирался умолкать.

— Чуя — полный придурок, если бы не он, я бы вернулся намного раньше! — возмутился Дазай, морща от боли нос, как маленький ребёнок. — Я бы и один… — он зашипел, когда ватка с перекисью снова коснулась костяшек, смывая уже успевшую слегка засохнуть кровь. — Я бы и один справился.

Акутагава закончил расставлять баночки с лекарствами и, прихватив со стола книгу, умостился в углу, краем глаза наблюдая за тем, как Ёсано перебинтовывает руку его наставнику.

— Чуя вечно только путается под ногами, как надоедливая шавка… Хотя нет, до шавки не дотягивает. Собаки умные и всегда слушают хозяина, а Чуя никогда не слушает моих приказов… Ай, Акико-чан, больно, ты слишком сильно затянула!

— На миссии возникли проблемы? — Ёсано закончила бинтовать руку и бережно провела пальцем по разукрашенной оттенками синевы челюсти. Дазай тут же не упустил возможности поластиться щекой о её ладонь, словно кот. Но Ёсано похоже была не настроена поощрять заигрывания этого бродячего кота и, убрав руку, встала, чтобы взять из шкафа мазь от синяков.

— Нет. Мы с Чуей после задания не могли решить кто будет писать отчёт. Чуя проиграл. Он всегда проигрывает, — не без удовольствия сказал Дазай.

Ёсано недовольно цокнула:

— Ведёте себя как в пятнадцать, словно вообще не выросли.

— Кое-кто с того времени действительно не вырос, — фыркнул Дазай и получил лёгкий щелбан от Ёсано. — Ай! А мне то за что?

— Чтобы не крутился, пока я твои побои обрабатываю!

Дазай обиженно надулся, пока Ёсано осторожно наносила мазь на синяк.

— Чуя с каждой миссией становится всё наглее и наглее. Ведёт себя так, словно это он мой начальник! А между прочем это ведь я спас ему жизнь и привел в мафию, он должен быть по гроб мне благодарен и вести себя как верный цепной пёс, а не…

— Перестань бухтеть, — сказала Ёсано, оценивающе взглянув на проделанную работу с челюстью и рукой и похоже осталась довольна результатом. — Ты ведь и сам признаешь, что из Чуи хороший сотрудник Портовой Мафии. Да и как человек он не так уж плох, в конце концов, всегда вытаскивает тебя живым со всех передряг.

Дазай нахохлился, и пробормотал что-то невнятное, но явно нецензурное в адрес Чуи.

— И кошку, которую мы нашли взять согласился, — продолжила Ёсано. — А пару дней назад притащил мне бутылку редкого вина.

— Какого вина? — резко напрягся Дазай.

— Шато Шеваль Блан. Урожай 1986-го года.

— А что здесь делал Чуя с этим «шато шева что-то там 1986-го года»?Забавный факт: во вселенной этого фанфика Ёсано родилась в 1986 году (напоминаю, основные события фанфика происходят в 2010, а события этого флешбека соответсвенно в 2008). Поэтому Дазай так разозлился, ведь то что вино именно года рождения Ёсано, не могло быть просто случайным совпадением и значит рыжий явно специально выбирал подарок хи-хи) — радужки глаз Дазая опасно потемнели, привычный цвет молочного шоколада приобрел какой-то красноватый оттенок.

— Зашёл ко мне в среду после обеда, сказал, что забыл, что в его коллекции такое вино уже есть и купил ещё одну бутылку, так что второй экземпляр принёс мне, — Ёсано отставила на место медикаменты и оставшиеся бинты.

— Какой дебил будет коллекционировать вино, так ещё и не помнить, что у него есть в коллекции… — недовольно пробормотал Дазай, и потянулся рукой к зудящему синяку, но резко остановился. — Постой, что он забыл в штабе в среду? У нас же тогда было задание.

— Наверное зашёл перед тем как встретиться с тобой, — пожала плечами Ёсано. — Эй, не вздумай чесать ушиб, мазь ещё не впиталась!

— То-то он такой довольный был, когда припёрся, ещё лыбился потом всю дорогу, пока мы до места добирались… На следующем задании случайно забуду деактевировать «Порчу», тогда посмотрю как он будет лыбиться… — едва слышно буркнул себе под нос Дазай. В этот момент его взгляд остановился на Акутагаве, сиротливо примостившимся в углу с открытым учебником на коленях.

— О, Акутагава, совсем не заметил, что ты здесь! Учишься? — Дазай бодро вскочил с кушетки, оказавшись рядом с Акутагавой и с интересом всматриваясь в книгу.

Учебник был открыт на общей теории относительности. Мозг Акутагавы упорно отказывался уловить связь между гравитацией и искривлением времени, так что он перечитывал этот параграф уже в третий раз. Ёсано советовала ему пропускать непонятные главы и возвращается к ним через время или переключатся на другие книги, давая мозгу возможность немного отдохнуть, а не зацикливаться на чем-то одном. Но парню от чего-то противела идея пропускать параграфы в учебнике, он с несколько нездоровым упорством стремился выучить и понять каждую страницу.

— Где ты вообще эту книжку взял? — лицо Дазая отчего-то перекосилось, когда он взглянул на заголовок параграфа.

— Вы мне её дали, Дазай-сан.

В школу Акутагава никогда не ходил, бездомным детям не до учёбы, а мафиози тем более. Во всяком случае, он так думал, пока во второй день пребывания Рюноске в мафии, Дазай не приволок гору толстых книжек для «лёгкого чтения». «Будешь читать между тренировками. Не рассчитывай, что я буду разжевывать тебе материал, должен будешь сам понять, что к чему. Я надеюсь, ты умеешь читать?». Читать Акутагава умел, хоть и вырос на улице, но не был же он в самом деле совсем необразованным дикарём.

— Почитай другую книгу или лучше вообще кыш домой! — прошипел Дазай, быстро изъяв у него злополучный учебник по физике для старшей школы. — Завтра в десять тренировка на старом складе, не смей опаздывать!

Вообще-то это Дазай обычно опаздывал, а порой вообще забывал прийти, но Акутагава не рискнул говорить об этом наставнику, тем более, что настроение Дазая по неизвестным причинам стремительно ухудшилось в последние несколько минут.

Дазай, тем временем, бесцеремонно выставил своего ученика за двери лазарета.

— Акутагава-кун, ты меня слушаешь? — Акутагаву вырвал из воспоминаний голос Мори.

— Да, босс.

— Хорошо, а то мне показалось, что ты немного не здесь, — снова улыбнулся Мори и потянулся к телефону. — Хигучи, прелесть моя, зайди ко мне в кабинет.

У босса новая секретарша? Наверное должна принести какие-то бумаги по новой миссии.

Он мельком посмотрел на вошедшую через минуту девушку, скорее равнодушно, чем придирчиво. Ей лет шестнадцать, хотя она изо всех сил старалась выглядеть старше: одета в строгий а-ля мужской костюм, а светлые волосы стянуты в немного кривой пучок на затылке. Странно, предыдущие секретарши босса обычно носили какие-то дурацкие платья и старались изо всех сил выглядеть как можно младше, а тут… У босса что-ли предпочтения поменялись? Так, ладно, не его дело как выглядит новая секретарша босса, лучше скажите наконец кто его напарник! Возможно кто-то из тех, кто уже занимался шпионажем для мафии? Акутагава уже открыл рот, чтобы снова задать этот вопрос, но босс его опередил.

— Познакомся, Акутагава-кун, это твоя новая напарница — Ичиё Хигучи, — улыбка Мори стала ещё шире, хотя казалось, что шире уже некуда.

Акутагава в недоумении уставился сначала на босса. Потом на девушку. Потом опять на босса, который всё продолжал улыбаться.

Напарница? Он должен отправиться на миссию с… Девушкой?

Женщины в мафии конечно не были редкостью. Его собственная сестра была лейтенантом отряда «Чёрные Ящерицы». Девушки работающие на мафию были опасны так же, как мужчины мафиози. Даже опаснее, ведь сначала они завораживали своей грацией, красивыми лицами и плавными изгибами тела под дорогими тканями, а потом среди шуршащих складок юбки внезапно появлялся нож или из навороченной прически выскальзывала острая шпилька. Жертва даже не успевала ничего понять, когда прекрасный ангел в один миг становился проводником в ад.

Но эта девушка совсем не выглядела опасной. Ей бы надеть школьную форму и пойти в престижное учебное заведение. Завести пару скромных подружек, пушистую белую собачку и симпатичного заботливого парня. Ворчать на скучных учителей и тонны домашки, загадывать желания, смотря на падающие звёзды с балкона, ходить в кино, треская попкорн в зале, болтать о… О чем обычно болтают дети в восемнадцать? Акутагава только сейчас понял, что толком не в курсе, чем вообще занимаются нормальные дети в его возрасте. Что бы он делал, родись он обычным ребенком, у которого была бы семья? Наверное сейчас бы во всю готовился к экзаменам для поступления в университет. Папа помогал бы ему с физикой, а мама ласково трепала бы по волосам и просила, чтобы он не переутомлялся с учебой и не засиживался допоздна. Он водил бы сестру на кружок по танцам, а после они бы ели мороженное. Играл бы с друзьями в приставку по субботним вечерам. Возможно даже встречался бы с какой-то милой девчонкой вроде Хигучи… Так, постойте, что-то его мысли куда-то совсем не туда понесло.

Акутагава тряхнул головой. Хватит этих «если бы». От них всё равно ничего не изменится. У него нет родителей. А на нормального подростка он похож приблизительно так же, как Огай Мори на Мать Терезу. Нет смысла строить в своей голове мечты, которые никогда не сбудутся.

— Почту за честь работать с вами, — улыбнулась Хигучи. Её улыбка совсем не похожа на улыбку Мори или Дазая. Такая улыбка совсем не подходит мафии. Как и сама Хигучи.

Акутагава ничего ей не сказал, вместо этого обратился к боссу:

— Вы не сказали, кто наша цель.

— Да, правда? Мне показалось, что я уже говорил… — Мори сделал потерянное лицо, а затем в очередной раз улыбнулся. — Ваша цель — Осаму Дазай.

Мори сказал это так непринужденно, но у Акутагавы земля ушла из-под ног. Его цель… Дазай?

Хигучи никак не отреагировала на названное боссом имя. Она только пришла в мафию и если и слышала о Дазае, то только слухи о одном из руководителей, который предал мафию.

— Недавно Дазай вместе с Ёсано были замечены в Йокогаме. Это отличный шанс сесть им на хвост, — рассказывал Мори, а Акутагава с трудом переваривал его слова. Кровь бешено стучала в висках. Дазай и Ёсано в Йокогаме. Он их увидит? Наконец-то? Но… Захотят ли они вообще видеть его и говорить с ним? И имеет ли он на это право, и… Мори хочет чтобы Акутагава шпионил за ними, но зачем? Босс хочет вернуть Дазая и Ёсано в организацию или наказать за их уход? Или… Мысли, словно в лихорадке натыкались друг на друга, путались, терялись. Нескончаемым эхом в голове отдавалось лишь одно — Дазай и Ёсано вернулись в Йокогаму.

-…Из доверенных источников известно, что Дазай и Ёсано собираются сесть на круизный лайнер в Нагое. Вы проберетесь на него под видом пассажиров и будете докладывать мне о каждом шаге Дазая и Ёсано. Только докладывать. Слушать, запоминать и докладывать.

Слова Мори слышны в голове Акутагавы через завесу нарастающего шума. Перед глазами появляется пелена, а внутренности сжимают невидимые костлявые руки, желая вырвать, заставив его захлёбываться собственной кровью.

-…Заберёте нужные документы. На этом всё. С нетерпением буду ждать вашего доклада, — улыбнулся Мори. — Да, милая Элис? Ох, это очень красиво, надо будет повесить в рамочку, — заворковал он к дочери, которая протягивала ему законченный рисунок.

— Вы в порядке? — спросила Хигучи, когда они с Акутагавой вышли из кабинета.

— В полном, — небрежно ответил Акутагава, пытаясь унять болезненную бурю, которая бушевала внутри.

Неправда. Не в полном. И совсем не в порядке.

* * *

Мори был чертовски доволен сегодняшним утром.

Раз: выполнил последнюю просьбу недавно погибшего сотрудника, подставного капитана полиции: найти в организации место для его дочери. Можно было её, конечно, отправить в безопасный архив копаться в бумажках или варить кофе кому-то из руководителей… Но так ведь скучно, девочка совсем не сможет проявить свой потенциал. А так он посмотрит, как она поведет себя на этом задании. Может в дальнейшем её можно будет посадить на место её отца в полиции. К тому же Мори думал, что умница-разумница Хигучи найдет подход даже к такому одичалому псу, как Акутагава.

Два: дополнительную слежку за Дазаем организовал. Доверенные источники сообщили, что Дазай с Ёсано снова появились в Йокогаме и зачем-то собираются провернуть похищение какого-то ребёнка, вероятнее всего одарённого. Это уже становится интересно. Что же ещё придумают его милые детишки?

Три: слетевшего с катушек Акутагаву подальше от себя и организации спровадил. Способность мальчика, конечно, могла бы быть очень полезна, только вот этот бешеный пёс яростно рвал все цепи, а из команд знал только «убей». Кого и сколько до его ушей уже не долетало. Вот взять хотя бы эту ночь: заданием Акутагавы было убедительно припугнуть главаря новой банды, возомнившей о себе невесть что и присвоившей себе машины с контрабандным оружием для Портовой Мафии. Ну, Акутагава со своей задачей конечно справился, наверняка перепугал главаря банды до заикания, только вот… Пугать того главаря больше было нельзя. И остальных членов банды тоже. Отряд зачистки еле успел убрать тела со склада, до того как туда нагрянули копы. Хорошо, что большинство из тех легавых были ставленниками мафии и изображали патологическую слепоту в отношении подозрительных алых пятен на территории склада.

Пускай теперь Дазай своим дражайшим воспитанником занимается.

Мори прикрыл глаза, как сытый кот. Он определенно был доволен сегодняшним утром.

* * *

Хигучи едва поспевала за ним, и, кажется, несколько раз хотела что-то сказать, но встречаясь с угрюмым выражением лица Акутагавы, тут же замолкала. Они спустились на лифте на несколько этажей ниже и зашли в один из кабинетов, без единой таблички, с такой же одинаковой дверью, как все в этом коридоре.

Зайдя внутрь, они оказались в помещении, немного напоминавшим архив. Тощий сотрудник в мятой рубашке не обратил на них внимание, потому что увлечённо копался в многочисленных шкафах и ящиках с заготовками для поддельных документов: паспортов, удостоверений, пропусков, виз, медицинских карточек и всего, что только могло пригодиться в работе организации. Возле стола стоял Каджи Мотоджиро, лениво протирая защитные очки рукавом сплошь покрытого прожженными дырами и пятнами от химикатов халата.

— У тебя появилась подружка, Аку-кун? — улыбнулся учёный, увидев Хигучи робко топтавшуюся за спиной Акутагавы.

— Коллега, — безэмоционально отозвался Акутагава.

«Подружка» — слово совершенно из другого мира. В этом его любовницей может стать только пуля, а женой смерть. Ни одна девушка не станет обременять себя таким как он. А он тем более не хотел быть чьим-то бременем.

— Вот ваши документы, Кажди-сан, — сотрудник наконец вынырнул из бездонных ящиков с бумажками и протянул мужчине папку.

Каджи запихнул документы куда-то в многочисленные дырявые карманы халата и направился к двери не забыв бросить через плечо:

— Удачи тебе и твоей подружке, Аку-кун.

Акутагава с удовольствием бы свернул шею безумному учёному и за «подружку», и за нелепое прозвище, но тут к нему обратился сотрудник, а Каджи, тем временем поспешно скрылся за дверью.

— Ваши документы, Акутагава-сан.

Акутагава взял папку из рук парня и не мог не заметить, что они слегка подрагивали. Он боялся его. И в этом не было ничего удивительного, ведь Акутагава был из тех, кого стоит бояться.

Акутагава открыл папку, аккуратно выудив из неё два паспорта. Бегло просмотрел глазами страницы. Хина Андо и Такеши Игараси. Ни о чем не говорящие имена несуществующих людей. В той же папке были два билета на круизный лайнер, который отправляется из Нагои завтра вечером. Рассмотрев билеты, Акутагава нахмурился:

— Они в одной каюте.

— Да, — кивнул сотрудник. — Каюта номер восемь, второй класс, расположена в конце коридора…

— Мне нужна отдельная каюта.

— Но…

— Я сказал, достань нам места в разных каютах. На разных концах этого чертового корабля, — процедил сквозь зубы Акутагава, а подол его плаща угрожающе шевельнулся.

Парень пискнул что-то неразборчивое и скрылся среди стеллажей. Послышалось оживлённое клацанье по клавиатуре и протяжное пыхтение принтера. Заметно побледневший парень через секунду протянул Акутагаве новые билеты.

— Удачной м-миссии, Акутагава-сан, — пролепетал сотрудник и поспешил скрыться за стеллажами с документами.

Акутагава спрятал билеты и паспорта во внутренний карман плаща и, коротко кивнув Хигучи, вышел из кабинета.

Оказавшись в коридоре он медленно перевел дыхание, чтобы немного успокоить себя и Расёмона, которому передавалось настроение хозяина.

Очень хотелось покусать кого-то, только, к несчастью, никого подходящего рядом не было. Незадачливый сотрудник трусился от страха где-то за шкафами и подумывал, а не поменять ли ему работу на что-то более спокойное, где не нужно пересекаться с сомнительными личностями. Бесячий Каджи Мотоджиро уже давно заперся в своей лаборатории. Можно конечно сорваться на Хигучи… Но повода пока не было. Не орать же за неё за то, что её назначили ему в напарники, тут она жертва решений босса, такая же, как сам Акутагава.

Акутагава заметил, как из-за угла коридора вынырнула эксцентричная фигура в шляпе и с ярко рыжими волосами.

Акутагава немного нахмурился, подумав, что Накахара наверняка сейчас спросит что нибудь про Гин.

Где-то пол года назад, Акутагава должен был занести отчёт об одной миссии Накахаре-сану и к своему удивлению обнаружил у него в кабинете свою младшую сестрёнку. Гин совершенно расслабленно сидела в кресле за столом Накахары, опустив маску на подбородок и таскала из вазочки её любимые шоколадные конфеты. Сам Накахара примостился на краешке подоконника и, с немного нелепым выражением лица, разглагольствовал о… Кошках? Акутагава немного опешил от сюрреалистичности представшей пред ним картины.

— Я вот думаю, может Мерси подружку завести? Вдруг ей скучно одной дома сидеть… В порту столько кошек бездомных бегает, я их подкармливаю иногда… — Накахара осекся, наконец заметив, что в кабинет кто-то вошёл.

Гин тоже заметила, на секунду замерла, рука с конфетой застыла на полпути к губам. В следующий миг она опомнилась и быстро отправив сладость в рот, девушка натянула маску и бесшумно проскользнула мимо, пока ещё не пришедшего в себя, брата, прочь из кабинета.

Накахара кашлянул, привлекая к себе внимание и, как ни в чем не бывало, спросил:

— Ну, что принес отчёты?

С тех пор, периодически пересекаясь с Рюноске в штабе, Накахара всегда вежливо интересовался, как поживает Гин. Акутагаву эти вопросы обычно несколько раздражали, как и внимание мафиози к его сестре в принципе. Сейчас же он почти что ждал, чтобы Накахара спросил что-то о Гин и можно будет уцепившись за даже самую безобидную фразу немного выпустить пар. Но Накахара, как назло ничего не спросил, а просто кивнул в знак приветствия и, чем-то озабоченный, потопал дальше по коридору.

— Тачиха… Тоесть, я слышала, что Дазай был вашим наставником, — внезапно решилась подать голос, до этого молчаливо шедшая за Акутагавой Хигучи. — И что два года назад он предал мафию и сбежал вместе с девушкой врачом.

Акутагава стиснул зубы. Тачихара, похоже, слишком много трепался о событиях, произошедших ещё до его появления в мафии, о которых он ничего не знал и узнавать не имел права. Равно как и кто-либо другой.

— Это не имеет отношения к делу.

— Я… Вы правы… Простите, — Хигучи стыдливо опустила взгляд.

Какое-то время они шли молча, когда Хигучи внезапно выдала:

— А как поступим с маскировкой?

— С чем?

— Ну… Нам ведь нужно, чтобы нас не узнали на миссии. Со мной не будет проблем, Дазай меня никогда не видел и на мафию я работаю недавно, так что на меня нет никаких досье… Но вас могут узнать, если вы сядете на корабль в таком виде.

Акутагава ничего не ответил. Вообще, Хигучи говорила не глупые вещи, шпионы ведь и вправду должны быть магами перевоплощений с тысячью лиц. Только вот Акутагава шпионом не был и лицо у него было только одно — его собственное.

— Давайте вам волосы покрасим? — предложила Хигучи. — Можно высветлить, как концы вашей чёлки.

Хигучи шла сзади, поэтому не увидела как Акутагава закатил глаза. Нужно быть уж совсем клиническим идиотом, чтобы подумать, что Дазай не узнает его с перекрашенными волосами.

— О, а хотите я вас в рыжий покрашу?

Акутагава чуть не поперхнулся от возмущения.

— Нет! — рявкнул он и ускорил шаг.

— Ну нет — так нет, чего так остро реагировать, — пробормотала себе под нос Хигучи, ей пришлось почти бежать, чтобы успевать за ним. — Ну, давайте тогда хотя бы плащ вам новый выберем? Этот вон какой потрепанный.

Акутагава резко остановился и Хигучи влетела ему в спину, сдавленно ойкнув.

— Послушай… — он перевел дыхание, чувствуя как Расёмон внутри него хочет вырваться наружу, чтобы перегрызть горло неразумной девчонке. — Хигучи. Тебе не нужно идти со мной на эту миссию. Я справлюсь со всем сам.

Хигучи несколько секунд смотрела на него удивленными глазенками, кажется, совсем не замечая резко ухудшившиеся настроение Акутагавы, а потом и вовсе делово надулась:

— Акутагава-семпай, вам не нужно быть со мной джентльменом. Моя работа — защищать вас на этом задании.

Акутагава немного опешил от такого заявления. Даже разбушевавшийся внутри Расёмон ошарашенно притих.

Джентльмен?

Защищать?

Парень уставился на почему-то жутко уверенную в себе в этот момент, но все равно жутко наивную девчонку. И что занесло это чудо в перьях в мафию? Её же действительно пришибут в первую минуту миссии, а потом никто даже не вспомнит, что вообще была такая глупая и невинная Хи-гу-чи.

— Мне не нужна защита. И напарник мне не нужен, — прошипел Акутагава, и быстро развернувшись, так что зашелестели полы плаща, ушел из штаба, оставив оцепеневшую Хигучи, с лица которой тут же исчезла мнимая уверенность, посреди безлюдного коридора.

* * *

Акутагава погруженный в свои мысли добрался до дома. Заметив возле подъезда смутно знакомый скутер, парень нахмурился. Красный скутер выглядел так, словно его собрали из запчастей сотни разномастных скутеров, потом разобрали и собрали снова. И так по меньшей мере раз десять.

Презрительно обойдя это чудо технологий, Акутагава зашёл в подъезд.

На первом этаже с ним хотела поздороваться пожилая соседка, которая как раз выходила из квартиры со своей собакой, но встретившись с взглядом Акутагавы, поспешно зашла назад в квартиру.

Акутагава же поднялся на четвертый этаж и на секунду остановился у двери, прислушиваясь к словам доносившейся оттуда иностранной песни:

The secret side of me, I never let you see

I keep it caged, but I can't control it

So stay away from me, the beast is ugly

I feel the rage and I just can't hold it

(*Здесь и далее песня Skillet «Monster». Перевод: Моя тайная сторона, которую я не позволю тебе увидеть, я держу её взаперти, потому что не могу контролировать. Держись от меня подальше, потому что зверь ужасен, я чувствую его ярость и не могу удержать).

Акутагава нажал на ручку незапертой двери. Она протяжно скрипнула, впуская хозяина в квартиру. Музыка тут же ударила в уши с новой силой, ведь дверь хоть и тонкая, её всё-же приглушала. Войдя, Акутагава едва не споткнулся о небрежно поставленные в прихожей коричневые ботинки, которым быть там было явно не положено. Выругавшись себе под нос, Акутагава не потрудившись снять собственную обувь, направился на кухню, откуда доносилась музыка.

Рюноске бесшумно остановился в проходе, наблюдая за двумя подростками, обосновавшимися на кухне. Рыжий Мичизу Тачихара забрался с ногами на табуретку и ловко перетасовывал колоду карт для следующей раздачи, при этом тихо напевая что-то в такт летевшей из радиоприёмника песне. Гин, расслабленно сидела прямо на столе, качая босыми ногами в воздухе и, время от времени, делая глотки из банки пива.

Акутагава нахмурился. Гин, как и сам Рюноске, плохо переносила алкоголь и пьянела в хлам после одного глотка.

Даже сейчас по лицу девушки уже во всю гулял игривый румянец, а взгляд, рассеянно наблюдавший, как Тачихара тасует карты, был немного затуманен.

— Why won't somebody come and save me from this, make it end? (*Перевод: Почему никто не придет и не спасёт меня, не положит этому конец?) — увлечённо напевал Мичизу, немного коверкая английские слова.

— Пожалуй, вам действительно стоит заканчивать.

Тачихара и Гин дернулись, одновременно устремив взгляды на Акутагаву, который стоял оперевшись на косяк двери и сложив руки на груди. Серые радужки его глаз недобро потемнели.

— Акутагава, ты уже вернулся с работы? Хочешь присоединиться? — улыбнулся Тачихара, хотя Гин во всю посылала ему предостерегающие взгляды. — У нас ещё остались пиво и крекеры.

— Нет, спасибо, — процедил Акутагава, сверля взглядом незадачливого рыжего паренька.

Гин настороженно переводя взгляд с брата на Тачихару, тихо обратилась ко второму:

— Мичизу, тебе, кажется, ещё нужно было заехать в штаб?

— Что? Да нет мне… — начал было парень, но тут заметил потемневший до черноты взгляд Акутагавы. Обычно весёлый и нахальный Тачихара, тут же съежился и сбивчиво затараторил, вскочив с табуретки:

— Да, точно мне же ещё отчёты о миссии надо написать! Совсем из головы вылетело, спасибо, что напомнила, Гинни! Пока! И э-э-э до свиданья, Акутагава-сан!

Последнее он выпалил уже вылетая из квартиры, на ходу натягивая коричневые ботинки.

— Ну, и? — Акутагава вопросительно уставился на сестру, как только хлопнула входная дверь.

— Что «ну, и?», — невинно спросила Гин, отглотнув пива.

Акутагава нетерпеливо цокнул, бесцеремонно забрал у сестры банку с пивом и засунул в мусорное ведро. Гин благоразумно не стала ему препятствовать.

— Что здесь делал этот рыжий хорек?

— Мичизу мой напарник. Что такого в том, что он зайдет к нам домой?

— Напарников нужно оставлять на работе, — презрительно процедил Акутагава. — Особенно всяких рыжих паршивцев.

— Почему у тебя такая нелюбовь к рыжим? — удивлённо поинтересовалась Гин.

— Потому что… — Акутагава на самом деле не придумал какого-то рационального объяснения. Он просто злился.

— Ты хочешь сказать, потому что они проводят со мной время? — подсказала Гин.

Акутагава ничего не ответил.

— Я не пойму чего ты злишься, Рю… — пожала плечами девушка. — Нельзя ведь вечно жить на работе, можно хоть иногда побыть нормальными людьми.

— Нам не дозволено быть нормальными людьми, — сухо ответил парень.

— Почему это?

— Потому что мы работаем на мафию.

— По-твоему, мафиози не люди? — взгляд Гин сделался серьёзным, вернее она хотела, чтобы он таковым был, но из-за раскрасневшегося лица получилось не очень.

Могут ли быть людьми те, у кого руки по локоть измазаны в чужой крови?

«I must confess that I feel like a monster» (*Должен признаться, что чувствую себя монстром) — пропел радиоприёмник.

Да, верно. Монстры. Это слово пусть и звучало по-разному было одинаково отвратно на всех языках. Чудовища, выращенные в темноте, обитающие в море крови и боли не могли быть людьми. Нет, они определённо были какими-то иными созданиями, другим биологическим видом, созданным эволюцией для того, чтобы терпеть и приносить страдания.

«I hate what I've become» (*Я ненавижу то, во что превратился) — пел радиоприёмник)

— Выключи это, — попросил Рюноске, но сестра его проигнорировала.

— Неужели, ты думаешь, что мы не достойны быть людьми, Рю? — спросила Гин, всматриваясь в непроницаемое лицо брата, ища там ответ на свой вопрос. — Неужели ты думаешь, что работа в мафии отняла у нас это право?

— Может человечность забрала у нас мафия, а может мы просто никогда не были людьми?

— Ты думаешь из-за страданий, которые мы пережили, мы больше не можем быть людьми? — нахмурилась Гин. — Мы многое преодолели, но мы всё ещё люди.

Рюноске покачал головой.

— Нет, потому что люди бы не выжили, а мы всё ещё живы.

— Это глупости. Мы живём, дышим, разговариваем, смеемся, плачем. Мы делаем то, что делают люди. Едим лапшу на завтрак. Пьем кофе на перерывах. Гуляем в парке. Смотрим глупые передачи по телеку. Мы люди, Рю, такие как всё, возможно просто… Немного более поломанные.

— Сколько бы мы не изображали обычных людей — нам никогда ими не стать, — серые глаза встретились. Из одних смотрела черная пустота, а из других серебристая надежда. — Ты можешь сколько угодно играть с Тачихарой в карты на кухне. Сколько угодно есть сладости в кабинете у Накахары. Сколько угодно вертеться перед зеркалом с косметичкой. Но это не сделает тебя обычной девочкой. Равно как и я, чтобы не делал, не стану обычным мальчиком. Потому что мы с рождения не можем назвать себя…

…Такими как все. Обычными людьми. Нормальными, — хотел сказать он, но Гин безжалостно его перебила:

— Можешь считать себя кем угодно, Рюноске: мучеником, дьяволом или монстром. Я не вправе запретить тебе. Но я считаю себя человеком.

Гин взяла с подоконника забытую Мичизу зелёную куртку и накинув её на плечи вышла из квартиры. Она даже не стала задерживаться в прихожей, чтобы обуться, просто захватила сапоги в руки, чтобы надеть их прямо на лестнице. Дверь протяжно скрипнула, но даже через неё были слышны тихие телефонные гудки с лестничной площадки и:

— Мичизу, я вспомнила, что мне тоже надо в штаб, можешь вернуться и прихватить меня?

Рюноске устало опустился на табурет, закрыв лицо руками.

I, I feel like a monster

I, I feel like a monster

Насмешливо пел радиоприёмник, пока его не сожрал Расёмон, брезгливо выплюнув остатки железа в мусорное ведро.

Последний человек упал на землю, обрызгав её алыми каплями. Расёмон, напоследок, жадно клацнув челюстями, снова принял облик безобидных складок ткани поношенного плаща. Словно не было этой дикой резни несколькими минутами ранее. Словно кровавое месиво, что воцарилось на складе организации, которая посмела перехватить у Портовой Мафии поставку оружия, чистая случайность.

Хозяин плаща, окинув помещение равнодушным взглядом, развернулся к нему спиной и, немного неровным шагом, всё же выдававшим его усталость после сражения, направился к выходу. Не останавливаясь, парень достал из кармана телефон, набирая наизусть заученный номер.

— Задание выполнено, — отчитался он нарочито безэмоциональным голосом и, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Выйдя со склада, парень поднял взгляд на небо, которое уже застелила едва заметная пелена рассвета. Где-то вдалеке перекрикивались чайки. Листья косматых кустов возле склада едва слышно шелестели на ветру. Всё вокруг было так тихо и спокойно. Словно природа не замечала, что там, за его спиной, на старом складе пирует смерть, качает в своих обманчиво ласковых объятьях похожих на сломанных кукол людей, трепетно ловит их последние минуты и вздохи, чтобы забрать навсегда. Снова вдалеке протяжно крикнула чайка. Словно насмехаясь: «Ты только что снова стал убийцей. Но миру всё равно. Для мира это ничего не значит. Птицы продолжат парить в небе, кусты так и будут шелестеть на ветру. Люди. Это всего лишь люди. Они умирают каждый день. В роскошных домах, в окружении своих близких. В белых больничных палатах под участливыми взглядами врачей. В лужах собственной крови в полном одиночестве. Может быть, они заслужили смерти. Может быть нет. Может, им было слишком рано умирать. А, может, наоборот, слишком поздно. Люди умирают. Планета дальше вертится. Люди убивают. Солнце всё также каждое утро появляется на востоке. Даже если в один день все люди исчезнут, мир всё равно продолжит существовать».

Миру всё равно. Но на сердце каждый раз скребутся кошки. Имел ли он право отбирать эти жизни? Послушать, так этого права никто не имеет, но почему-то все активно им пользуются. Встретит ли он в аду призраков тех, чьи жизни он отнял? Даже если ад и призраки существуют, они точно не страшнее живых.

«Убийца. Убийца. Убийца», — шепчет скрипучий голос потерянной совести в голове, рискуя свести с ума, забираясь в самые глубокие уголки разума.

«В этом мире или ты убиваешь, или убьют тебя, — обрывает шепот звучный голос учителя. — Выбирай, Акутагава: жить с чужой кровью на руках или вообще не жить».

Акутагава тогда выбрал жить. И сейчас стоял у склада полного мертвецов. Смерть закончила свои обязанности внутри здания и выпорхнула оттуда лёгкой тенью, примостившись на плече у парня, ожидая когда её услуги снова понадобятся. За последние несколько лет смерть стала его постоянным спутником. Она всегда шла за его спиной оставляя кровавый шлейф из отнятых жизней или тихо, почти незаметно, дремала на плече. Она всегда рядом. Рядом, чтобы пожать забранные им жизни. Рядом, чтобы однажды забрать и его.

Акутагава вдохнул морозный воздух, но практически не почувствовал его холода, закалённый холодом совершенно иным. Нужно побыстрее убираться отсюда, пока окончательно не рассвело.

Глупый миф, что зло совершается только ночью и превращается в пыль под первыми лучами солнца. Днём совершается преступлений едва ли не больше, чем под покровом ночи. Просто людям удобно прятаться за убеждением, что хищники выходят на охоту лишь по ночам. Люди вожделенно лелеют мысль о том, что на свету безопасно, а когда чуть-чуть начинает темнеть убегают в свои уютные домики, где, как они думают, можно спрятаться от всего. Акутагава, как никто другой, знает, что хищники охотятся днём. В любое время суток. Голодным животным всё равно какое время на часах и какое положение луны и солнца, они идут на охоту, стремясь удовлетворить свой голод. Насытить алчную жадность, ублажить похоть, задобрить чувство мести, позволить воплотиться самым темным помыслам и желаниям. Кто-то охотиться сам. Кто-то спускает с цепи своих псов. Кто-то опрометчиво считает себя хищником, хотя на деле очередная добыча. Кто-то притворяется добычей, чтобы усыпить бдительность и когда ты пригреешься у его бока, почувствовав безопасность, обнажит клыки.

Акутагава поспешно шёл по улицам, которые медленно заливало восходящее солнце. Тут все ещё витала дрёма, но через какой-то час улицы заполнятся шелестом открывшихся лавок, шумом покупателей, стуком ботинок и колес, смехом спешащих на уроки школьников.

Можно было бы воспользоваться транспортом организации, любезно попросить, чтобы его забрали после миссии, но Акутагава предпочитал пройтись до штаба пешком. Просто так привычнее, чем в душных автомобилях. Просто, когда бежишь мимо витрин ещё спящих магазинчиков, когда поспешно перепрыгиваешь с крыши на крышу тесно прижатых друг к другу домов, на мгновенье забываешь, что только что совершил. На одно мгновенье, но оно отдаётся глотком свежего воздуха в груди. На удивление этого глотка хватает, чтобы бежать дальше и не позволять себе оглядываться назад.

Только вот перед ним уже появились высокие небоскребы штаба. В тени этих исполинов воздуха почему-то резко стало не хватать, а смерть на плече сонно зашевелилась, переваривая недавно забранные жизни.

Утром, здесь, как и на других улицах города, было тихо. В такой же тишине Акутагава проскользнул в один из входов, поспешил по темноте коридоров, намеренно выбирая те, в которых в это время никого нет.

Вскоре перед ним появилась знакомая выцветшая дверь. Почти с трепетом он нажал на ручку, в какой-то момент ожидая услышать знакомые голоса, но за распахнутой дверью его встретила лишь звенящая тишина.

Акутагава шагнул вперёд, а смерть услужливо соскользнула с его плеча и осталась подождать за дверью. Слишком часто её раньше прогоняли из этого места.

Парень подошёл к умывальнику и кончиками пальцев открутил воду. Холодную. Почему-то горячей здесь никогда не было. Пустым взглядом наблюдал как по его ладоням текла вода, приобретая красный оттенок. Текла вниз, исчезала, унося с собой грязь, кровь — чужую и его собственную, боль и воспоминания.

В лазарете было пусто. Эта палата была заброшена вот уже два года, а лазарет перенесен в другое крыло штаба. Только он приходил сюда, чтобы привести себя в порядок после миссий, вдали от чужих глаз.

Акутагава стянул плащ, чтобы оттереть ещё не успевшую засохнуть кровь. Под струей воды ткань словно зашипела, не желая смывать так полюбившуюся ей боевую раскраску. Парень нахмурился, усерднее втирая мыло в багровые пятна. Он не мог позволить, чтобы на ткани остались видимые следы, они будут привлекать внимание окружающих и плащ придется выбросить, а Акутагава не мог себе это позволить.

Наконец упрямые пятна с гневным шипением поддались, а вода постепенно утратила алый оттенок. Акутагава с ухмылкой победителя развесил плащ сушиться на вешалке.

Он обвел комнату взглядом, словно всё ещё надеясь заметить здесь знакомые силуэты. Задумчиво провел пальцами по корешку лежащего на столе учебника по физике для старших классов, оставляя светлые дорожки на слое пыли.

Не снимая обуви Акутагава залез на кушетку, свернувшись калачиком, словно одинокий пёс.

Здесь пахло медикаментами, едким запахом антисептика, и едва ощутимо пахло ими. Давно забытыми днями, в которых были люди, подарившие ему смысл жизни.

Сквозь сон ему казалось, что он снова слышит знакомые голоса, шелест бумаги и скрип ручки по бесконечной веренице отчётов, чувствует как нежные пальцы заботливо ерошат волосы, а он готов скулить, как последний щенок, лишь бы не убирали руку и продолжали ласку. Молить всех богов, в которых он никогда не верил, лишь бы не затихали эти тихие и родные голоса.

Видимо неизвестные боги были глухи к его немым молитвам, потому что такие приятные ему голоса начал поглощать странный, надоедливый шум. Это не было что-то конкретное, но шум давил, поглощал, в какой-то момент полностью заглушив голоса.

Акутагава проснулся хватая ртом воздух. Грудь скрутило от приступа кашля. По губам и подбородку потекли красные капли.

Он стёр кровь с лица рукавом, сейчас он был не в том состоянии, чтобы заботиться о том, что на рубашке останется кровь. Рубашка не плащ, заменит на новую, если не отстирается.

В кармане плаща завибрировал телефон. Зрение ещё не до конца прояснилось от боли и он на ощупь откинул крышку мобильного, принимая вызов.

— Да? — голос Акутагавы всё ещё звучал хрипло после недавнего приступа.

— Жду тебя в офисе, — с той стороны провода раздался как всегда непроницаемый голос босса.

— Скоро буду, — сипло отозвался Акутагава, но из трубки уже послышались гудки.

В офисе значит.

Акутагава поспешно встал, натянул на плечи ещё влажный, в тех местах где были пятна, плащ и вышел из старого лазарета. Смерть поджидавшая за дверью тут же взгромоздилась ему на плечо.

Быстрым шагом, всё также безошибочно выбирая пустующие коридоры, через несколько минут он оказался возле кабинета босса.

Акутагава ещё не успел прикоснутся к двери острыми костяшками, чтобы постучать, как послышался как обычно спокойный голос Мори:

— Войдите.

Акутагава послушно вошёл. Босс сидел на своем обычном месте за столом и перебирал какие-то бумажки. Его дочь Элис делово расселась на ковре, разложив по всему полу цветные фломастеры и рисовала что-то, что по всей видимости должно было быть портретом Мори. Босс поднял глаза на Акутагаву и улыбнулся:

— Хорошо выглядишь, Акутагава-кун.

Неправда, фигово он выглядит: кожа бледнее фарфора, а под глазами синяки, словно он стащил у сестры косметичку и сначала вытрусил на лицо всю белую пудру, а потом бахнул под глаза тени самого темного цвета, что был в палетке. Плащ в местах, где Рюноске смывал пятна, всё ещё мокрый, на правом манжете рубашки алела небрежно размазанная кровь, а на ботинки щедро налипла грязь. Он походил не то на бродягу, не то на мертвеца вставшего из могилы.

— У меня для тебя новое задание. Немного… Необычное, — шире улыбнулся Мори, играя в руках скальпелем, который он использовал как нож для бумаг. Элис перестала рисовать, навострив ушки.

— Я готов к любому заданию, — кивнул Акутагава.

— Твоя задача будет проследить за одним человеком.

— И устранить его?

— Нет. Я сказал проследить.

— Но я убийца, а не шпион, — нахмурился Акутагава, не понимая к чему клонит босс.

— И?

— Есть люди, которые намного лучше меня справятся с этой работой, — честно сказал парень.

— Но я хочу, чтобы этой работенкой занялся именно ты.

Акутагаве оставалось лишь согласно кивнуть. Кто он такой чтобы перечить боссу? Раз Мори решил переделать его из киллера в шпиона — значит это действительно необходимо. В принципе, не настолько велика разница, у убийц разменная валюта жизни, а у шпионов информация. Он всего лишь начнет охотиться на другую дичь.

— И ещё одно, — босс растянулся в улыбке, которая не сулила ничего хорошего. Почему-то в голове невольно проскользнула мысль, что Дазай научился этой мерзопакостной улыбке именно от босса. — На этом задании у тебя будет напарник.

— Я ведь всегда работал без других людей, — Акутагава постарался скрыть удивление, которое вызвало у него заявление босса. Он не доверяет ему? Хочет перестраховаться для успеха миссии, на случай, если он погибнет во время её исполнения и не сможет довести до конца?

— Поэтому самое время тебе обзавестись напарником. Негоже работать в одиночке, всегда должен быть тот, кому сможешь довериться и кто прикроет твою спину, — Мори облокотился на спинку кресла.

Акутагава не работал один. Его напарниками были беспощадные челюсти Расёмона и лукавая смерть.

— Я понимаю, возможно попервах это непривычно, доверять кому-то другому.

Доверие? У Акутагавы с этим проблемы. Зубастый Расёмон — необузданный дикий зверь. Довериться своей способности — всё равно, что положить голову в раскрытую пасть тигру и ожидать, что он не сомкнет челюсти, раздавив череп словно переспелую тыкву. Доверять смерти и подавно не стоит — сегодня она забирает твоих врагов, а завтра раскроет объятья и для тебя. Он бы мог поверить своей маленькой сестрёнке, только вот его жизнь станет для неё слишком тяжёлой ношей, которую он никогда не бросит на её плечи. Не то, чтобы Акутагава совсем никогда никому не верил. Когда-то он доверял двум людям. Но потом они исчезли и забрали его доверие с собой.

Хотя если подумать… Это только на одну миссию, так ведь? К тому же неизвестно придется ли им с напарником вообще пересекаться. Возможно нужно будет просто передать друг другу информацию о цели в обусловленном месте. Или например им нужно будет следить за объектом по очереди. Так что может это не так уж и плохо. В принципе, работа в дуете довольно распространенное дело. В конце концов даже у Дазая был напарник.

Акутагаве внезапно вспомнился один из вечеров, когда он помогал Ёсано разбирать баночки с лекарствами в лазарете. Нужно было проверить сколько чего осталось, каких препаратов ещё много, а каких наоборот нужно пополнить запасы, выбросить слишком старые лекарства, а свежие расставить по полочкам и ящичкам. Акутагава тогда спросил, зачем все эти лекарства, если Ёсано лечит всех своей способностью. Девушка как всегда устало улыбнулась и сказала:

— Нужно быть готовым ко всему. Вдруг меня не будет в лазарете, а кому-то понадобится помощь.

В этот момент, дверь совершенно не элегантно отворилась и в комнату ввалился Дазай.

— Я в последний раз работаю в паре с этим дебилом! — твёрдо заявил он и, скинув на пол запачканное пылью и кровью пальто, плюхнулся на кушетку.

Ёсано нахмурилась, окинув Дазая взглядом, задержав его на разбитых костяшках и расцветающем на челюсти синяке. Она быстро достала из ящика перекись, ватные диски и бинты, и присев на край кушетке потянулась к раненой руке Дазая.

— Да фигня это, не стоит… — начал он и тут же поморщился от попавшей на ссадины перекиси.

Ёсано цыкнула на него, чтобы Дазай помолчал, пока она занимается его побоями, но парень явно не собирался умолкать.

— Чуя — полный придурок, если бы не он, я бы вернулся намного раньше! — возмутился Дазай, морща от боли нос, как маленький ребёнок. — Я бы и один… — он зашипел, когда ватка с перекисью снова коснулась костяшек, смывая уже успевшую слегка засохнуть кровь. — Я бы и один справился.

Акутагава закончил расставлять баночки с лекарствами и, прихватив со стола книгу, умостился в углу, краем глаза наблюдая за тем, как Ёсано перебинтовывает руку его наставнику.

— Чуя вечно только путается под ногами, как надоедливая шавка… Хотя нет, до шавки не дотягивает. Собаки умные и всегда слушают хозяина, а Чуя никогда не слушает моих приказов… Ай, Акико-чан, больно, ты слишком сильно затянула!

— На миссии возникли проблемы? — Ёсано закончила бинтовать руку и бережно провела пальцем по разукрашенной оттенками синевы челюсти. Дазай тут же не упустил возможности поластиться щекой о её ладонь, словно кот. Но Ёсано похоже была не настроена поощрять заигрывания этого бродячего кота и, убрав руку, встала, чтобы взять из шкафа мазь от синяков.

— Нет. Мы с Чуей после задания не могли решить кто будет писать отчёт. Чуя проиграл. Он всегда проигрывает, — не без удовольствия сказал Дазай.

Ёсано недовольно цокнула:

— Ведёте себя как в пятнадцать, словно вообще не выросли.

— Кое-кто с того времени действительно не вырос, — фыркнул Дазай и получил лёгкий щелбан от Ёсано. — Ай! А мне то за что?

— Чтобы не крутился, пока я твои побои обрабатываю!

Дазай обиженно надулся, пока Ёсано осторожно наносила мазь на синяк.

— Чуя с каждой миссией становится всё наглее и наглее. Ведёт себя так, словно это он мой начальник! А между прочем это ведь я спас ему жизнь и привел в мафию, он должен быть по гроб мне благодарен и вести себя как верный цепной пёс, а не…

— Перестань бухтеть, — сказала Ёсано, оценивающе взглянув на проделанную работу с челюстью и рукой и похоже осталась довольна результатом. — Ты ведь и сам признаешь, что из Чуи хороший сотрудник Портовой Мафии. Да и как человек он не так уж плох, в конце концов, всегда вытаскивает тебя живым со всех передряг.

Дазай нахохлился, и пробормотал что-то невнятное, но явно нецензурное в адрес Чуи.

— И кошку, которую мы нашли взять согласился, — продолжила Ёсано. — А пару дней назад притащил мне бутылку редкого вина.

— Какого вина? — резко напрягся Дазай.

— Шато Шеваль Блан. Урожай 1986-го года.

— А что здесь делал Чуя с этим «шато шева что-то там 1986-го года»?Забавный факт: во вселенной этого фанфика Ёсано родилась в 1986 году (напоминаю, основные события фанфика происходят в 2010, а события этого флешбека соответсвенно в 2008). Поэтому Дазай так разозлился, ведь то что вино именно года рождения Ёсано, не могло быть просто случайным совпадением и значит рыжий явно специально выбирал подарок хи-хи) — радужки глаз Дазая опасно потемнели, привычный цвет молочного шоколада приобрел какой-то красноватый оттенок.

— Зашёл ко мне в среду после обеда, сказал, что забыл, что в его коллекции такое вино уже есть и купил ещё одну бутылку, так что второй экземпляр принёс мне, — Ёсано отставила на место медикаменты и оставшиеся бинты.

— Какой дебил будет коллекционировать вино, так ещё и не помнить, что у него есть в коллекции… — недовольно пробормотал Дазай, и потянулся рукой к зудящему синяку, но резко остановился. — Постой, что он забыл в штабе в среду? У нас же тогда было задание.

— Наверное зашёл перед тем как встретиться с тобой, — пожала плечами Ёсано. — Эй, не вздумай чесать ушиб, мазь ещё не впиталась!

— То-то он такой довольный был, когда припёрся, ещё лыбился потом всю дорогу, пока мы до места добирались… На следующем задании случайно забуду деактевировать «Порчу», тогда посмотрю как он будет лыбиться… — едва слышно буркнул себе под нос Дазай. В этот момент его взгляд остановился на Акутагаве, сиротливо примостившимся в углу с открытым учебником на коленях.

— О, Акутагава, совсем не заметил, что ты здесь! Учишься? — Дазай бодро вскочил с кушетки, оказавшись рядом с Акутагавой и с интересом всматриваясь в книгу.

Учебник был открыт на общей теории относительности. Мозг Акутагавы упорно отказывался уловить связь между гравитацией и искривлением времени, так что он перечитывал этот параграф уже в третий раз. Ёсано советовала ему пропускать непонятные главы и возвращается к ним через время или переключатся на другие книги, давая мозгу возможность немного отдохнуть, а не зацикливаться на чем-то одном. Но парню от чего-то противела идея пропускать параграфы в учебнике, он с несколько нездоровым упорством стремился выучить и понять каждую страницу.

— Где ты вообще эту книжку взял? — лицо Дазая отчего-то перекосилось, когда он взглянул на заголовок параграфа.

— Вы мне её дали, Дазай-сан.

В школу Акутагава никогда не ходил, бездомным детям не до учёбы, а мафиози тем более. Во всяком случае, он так думал, пока во второй день пребывания Рюноске в мафии, Дазай не приволок гору толстых книжек для «лёгкого чтения». «Будешь читать между тренировками. Не рассчитывай, что я буду разжевывать тебе материал, должен будешь сам понять, что к чему. Я надеюсь, ты умеешь читать?». Читать Акутагава умел, хоть и вырос на улице, но не был же он в самом деле совсем необразованным дикарём.

— Почитай другую книгу или лучше вообще кыш домой! — прошипел Дазай, быстро изъяв у него злополучный учебник по физике для старшей школы. — Завтра в десять тренировка на старом складе, не смей опаздывать!

Вообще-то это Дазай обычно опаздывал, а порой вообще забывал прийти, но Акутагава не рискнул говорить об этом наставнику, тем более, что настроение Дазая по неизвестным причинам стремительно ухудшилось в последние несколько минут.

Дазай, тем временем, бесцеремонно выставил своего ученика за двери лазарета.

— Акутагава-кун, ты меня слушаешь? — Акутагаву вырвал из воспоминаний голос Мори.

— Да, босс.

— Хорошо, а то мне показалось, что ты немного не здесь, — снова улыбнулся Мори и потянулся к телефону. — Хигучи, прелесть моя, зайди ко мне в кабинет.

У босса новая секретарша? Наверное должна принести какие-то бумаги по новой миссии.

Он мельком посмотрел на вошедшую через минуту девушку, скорее равнодушно, чем придирчиво. Ей лет шестнадцать, хотя она изо всех сил старалась выглядеть старше: одета в строгий а-ля мужской костюм, а светлые волосы стянуты в немного кривой пучок на затылке. Странно, предыдущие секретарши босса обычно носили какие-то дурацкие платья и старались изо всех сил выглядеть как можно младше, а тут… У босса что-ли предпочтения поменялись? Так, ладно, не его дело как выглядит новая секретарша босса, лучше скажите наконец кто его напарник! Возможно кто-то из тех, кто уже занимался шпионажем для мафии? Акутагава уже открыл рот, чтобы снова задать этот вопрос, но босс его опередил.

— Познакомся, Акутагава-кун, это твоя новая напарница — Ичиё Хигучи, — улыбка Мори стала ещё шире, хотя казалось, что шире уже некуда.

Акутагава в недоумении уставился сначала на босса. Потом на девушку. Потом опять на босса, который всё продолжал улыбаться.

Напарница? Он должен отправиться на миссию с… Девушкой?

Женщины в мафии конечно не были редкостью. Его собственная сестра была лейтенантом отряда «Чёрные Ящерицы». Девушки работающие на мафию были опасны так же, как мужчины мафиози. Даже опаснее, ведь сначала они завораживали своей грацией, красивыми лицами и плавными изгибами тела под дорогими тканями, а потом среди шуршащих складок юбки внезапно появлялся нож или из навороченной прически выскальзывала острая шпилька. Жертва даже не успевала ничего понять, когда прекрасный ангел в один миг становился проводником в ад.

Но эта девушка совсем не выглядела опасной. Ей бы надеть школьную форму и пойти в престижное учебное заведение. Завести пару скромных подружек, пушистую белую собачку и симпатичного заботливого парня. Ворчать на скучных учителей и тонны домашки, загадывать желания, смотря на падающие звёзды с балкона, ходить в кино, треская попкорн в зале, болтать о… О чем обычно болтают дети в восемнадцать? Акутагава только сейчас понял, что толком не в курсе, чем вообще занимаются нормальные дети в его возрасте. Что бы он делал, родись он обычным ребенком, у которого была бы семья? Наверное сейчас бы во всю готовился к экзаменам для поступления в университет. Папа помогал бы ему с физикой, а мама ласково трепала бы по волосам и просила, чтобы он не переутомлялся с учебой и не засиживался допоздна. Он водил бы сестру на кружок по танцам, а после они бы ели мороженное. Играл бы с друзьями в приставку по субботним вечерам. Возможно даже встречался бы с какой-то милой девчонкой вроде Хигучи… Так, постойте, что-то его мысли куда-то совсем не туда понесло.

Акутагава тряхнул головой. Хватит этих «если бы». От них всё равно ничего не изменится. У него нет родителей. А на нормального подростка он похож приблизительно так же, как Огай Мори на Мать Терезу. Нет смысла строить в своей голове мечты, которые никогда не сбудутся.

— Почту за честь работать с вами, — улыбнулась Хигучи. Её улыбка совсем не похожа на улыбку Мори или Дазая. Такая улыбка совсем не подходит мафии. Как и сама Хигучи.

Акутагава ничего ей не сказал, вместо этого обратился к боссу:

— Вы не сказали, кто наша цель.

— Да, правда? Мне показалось, что я уже говорил… — Мори сделал потерянное лицо, а затем в очередной раз улыбнулся. — Ваша цель — Осаму Дазай.

Мори сказал это так непринужденно, но у Акутагавы земля ушла из-под ног. Его цель… Дазай?

Хигучи никак не отреагировала на названное боссом имя. Она только пришла в мафию и если и слышала о Дазае, то только слухи о одном из руководителей, который предал мафию.

— Недавно Дазай вместе с Ёсано были замечены в Йокогаме. Это отличный шанс сесть им на хвост, — рассказывал Мори, а Акутагава с трудом переваривал его слова. Кровь бешено стучала в висках. Дазай и Ёсано в Йокогаме. Он их увидит? Наконец-то? Но… Захотят ли они вообще видеть его и говорить с ним? И имеет ли он на это право, и… Мори хочет чтобы Акутагава шпионил за ними, но зачем? Босс хочет вернуть Дазая и Ёсано в организацию или наказать за их уход? Или… Мысли, словно в лихорадке натыкались друг на друга, путались, терялись. Нескончаемым эхом в голове отдавалось лишь одно — Дазай и Ёсано вернулись в Йокогаму.

-…Из доверенных источников известно, что Дазай и Ёсано собираются сесть на круизный лайнер в Нагое. Вы проберетесь на него под видом пассажиров и будете докладывать мне о каждом шаге Дазая и Ёсано. Только докладывать. Слушать, запоминать и докладывать.

Слова Мори слышны в голове Акутагавы через завесу нарастающего шума. Перед глазами появляется пелена, а внутренности сжимают невидимые костлявые руки, желая вырвать, заставив его захлёбываться собственной кровью.

-…Заберёте нужные документы. На этом всё. С нетерпением буду ждать вашего доклада, — улыбнулся Мори. — Да, милая Элис? Ох, это очень красиво, надо будет повесить в рамочку, — заворковал он к дочери, которая протягивала ему законченный рисунок.

— Вы в порядке? — спросила Хигучи, когда они с Акутагавой вышли из кабинета.

— В полном, — небрежно ответил Акутагава, пытаясь унять болезненную бурю, которая бушевала внутри.

Неправда. Не в полном. И совсем не в порядке.

* * *

Мори был чертовски доволен сегодняшним утром.

Раз: выполнил последнюю просьбу недавно погибшего сотрудника, подставного капитана полиции: найти в организации место для его дочери. Можно было её, конечно, отправить в безопасный архив копаться в бумажках или варить кофе кому-то из руководителей… Но так ведь скучно, девочка совсем не сможет проявить свой потенциал. А так он посмотрит, как она поведет себя на этом задании. Может в дальнейшем её можно будет посадить на место её отца в полиции. К тому же Мори думал, что умница-разумница Хигучи найдет подход даже к такому одичалому псу, как Акутагава.

Два: дополнительную слежку за Дазаем организовал. Доверенные источники сообщили, что Дазай с Ёсано снова появились в Йокогаме и зачем-то собираются провернуть похищение какого-то ребёнка, вероятнее всего одарённого. Это уже становится интересно. Что же ещё придумают его милые детишки?

Три: слетевшего с катушек Акутагаву подальше от себя и организации спровадил. Способность мальчика, конечно, могла бы быть очень полезна, только вот этот бешеный пёс яростно рвал все цепи, а из команд знал только «убей». Кого и сколько до его ушей уже не долетало. Вот взять хотя бы эту ночь: заданием Акутагавы было убедительно припугнуть главаря новой банды, возомнившей о себе невесть что и присвоившей себе машины с контрабандным оружием для Портовой Мафии. Ну, Акутагава со своей задачей конечно справился, наверняка перепугал главаря банды до заикания, только вот… Пугать того главаря больше было нельзя. И остальных членов банды тоже. Отряд зачистки еле успел убрать тела со склада, до того как туда нагрянули копы. Хорошо, что большинство из тех легавых были ставленниками мафии и изображали патологическую слепоту в отношении подозрительных алых пятен на территории склада.

Пускай теперь Дазай своим дражайшим воспитанником занимается.

Мори прикрыл глаза, как сытый кот. Он определенно был доволен сегодняшним утром.

* * *

Хигучи едва поспевала за ним, и, кажется, несколько раз хотела что-то сказать, но встречаясь с угрюмым выражением лица Акутагавы, тут же замолкала. Они спустились на лифте на несколько этажей ниже и зашли в один из кабинетов, без единой таблички, с такой же одинаковой дверью, как все в этом коридоре.

Зайдя внутрь, они оказались в помещении, немного напоминавшим архив. Тощий сотрудник в мятой рубашке не обратил на них внимание, потому что увлечённо копался в многочисленных шкафах и ящиках с заготовками для поддельных документов: паспортов, удостоверений, пропусков, виз, медицинских карточек и всего, что только могло пригодиться в работе организации. Возле стола стоял Каджи Мотоджиро, лениво протирая защитные очки рукавом сплошь покрытого прожженными дырами и пятнами от химикатов халата.

— У тебя появилась подружка, Аку-кун? — улыбнулся учёный, увидев Хигучи робко топтавшуюся за спиной Акутагавы.

— Коллега, — безэмоционально отозвался Акутагава.

«Подружка» — слово совершенно из другого мира. В этом его любовницей может стать только пуля, а женой смерть. Ни одна девушка не станет обременять себя таким как он. А он тем более не хотел быть чьим-то бременем.

— Вот ваши документы, Кажди-сан, — сотрудник наконец вынырнул из бездонных ящиков с бумажками и протянул мужчине папку.

Каджи запихнул документы куда-то в многочисленные дырявые карманы халата и направился к двери не забыв бросить через плечо:

— Удачи тебе и твоей подружке, Аку-кун.

Акутагава с удовольствием бы свернул шею безумному учёному и за «подружку», и за нелепое прозвище, но тут к нему обратился сотрудник, а Каджи, тем временем поспешно скрылся за дверью.

— Ваши документы, Акутагава-сан.

Акутагава взял папку из рук парня и не мог не заметить, что они слегка подрагивали. Он боялся его. И в этом не было ничего удивительного, ведь Акутагава был из тех, кого стоит бояться.

Акутагава открыл папку, аккуратно выудив из неё два паспорта. Бегло просмотрел глазами страницы. Хина Андо и Такеши Игараси. Ни о чем не говорящие имена несуществующих людей. В той же папке были два билета на круизный лайнер, который отправляется из Нагои завтра вечером. Рассмотрев билеты, Акутагава нахмурился:

— Они в одной каюте.

— Да, — кивнул сотрудник. — Каюта номер восемь, второй класс, расположена в конце коридора…

— Мне нужна отдельная каюта.

— Но…

— Я сказал, достань нам места в разных каютах. На разных концах этого чертового корабля, — процедил сквозь зубы Акутагава, а подол его плаща угрожающе шевельнулся.

Парень пискнул что-то неразборчивое и скрылся среди стеллажей. Послышалось оживлённое клацанье по клавиатуре и протяжное пыхтение принтера. Заметно побледневший парень через секунду протянул Акутагаве новые билеты.

— Удачной м-миссии, Акутагава-сан, — пролепетал сотрудник и поспешил скрыться за стеллажами с документами.

Акутагава спрятал билеты и паспорта во внутренний карман плаща и, коротко кивнув Хигучи, вышел из кабинета.

Оказавшись в коридоре он медленно перевел дыхание, чтобы немного успокоить себя и Расёмона, которому передавалось настроение хозяина.

Очень хотелось покусать кого-то, только, к несчастью, никого подходящего рядом не было. Незадачливый сотрудник трусился от страха где-то за шкафами и подумывал, а не поменять ли ему работу на что-то более спокойное, где не нужно пересекаться с сомнительными личностями. Бесячий Каджи Мотоджиро уже давно заперся в своей лаборатории. Можно конечно сорваться на Хигучи… Но повода пока не было. Не орать же за неё за то, что её назначили ему в напарники, тут она жертва решений босса, такая же, как сам Акутагава.

Акутагава заметил, как из-за угла коридора вынырнула эксцентричная фигура в шляпе и с ярко рыжими волосами.

Акутагава немного нахмурился, подумав, что Накахара наверняка сейчас спросит что нибудь про Гин.

Где-то пол года назад, Акутагава должен был занести отчёт об одной миссии Накахаре-сану и к своему удивлению обнаружил у него в кабинете свою младшую сестрёнку. Гин совершенно расслабленно сидела в кресле за столом Накахары, опустив маску на подбородок и таскала из вазочки её любимые шоколадные конфеты. Сам Накахара примостился на краешке подоконника и, с немного нелепым выражением лица, разглагольствовал о… Кошках? Акутагава немного опешил от сюрреалистичности представшей пред ним картины.

— Я вот думаю, может Мерси подружку завести? Вдруг ей скучно одной дома сидеть… В порту столько кошек бездомных бегает, я их подкармливаю иногда… — Накахара осекся, наконец заметив, что в кабинет кто-то вошёл.

Гин тоже заметила, на секунду замерла, рука с конфетой застыла на полпути к губам. В следующий миг она опомнилась и быстро отправив сладость в рот, девушка натянула маску и бесшумно проскользнула мимо, пока ещё не пришедшего в себя, брата, прочь из кабинета.

Накахара кашлянул, привлекая к себе внимание и, как ни в чем не бывало, спросил:

— Ну, что принес отчёты?

С тех пор, периодически пересекаясь с Рюноске в штабе, Накахара всегда вежливо интересовался, как поживает Гин. Акутагаву эти вопросы обычно несколько раздражали, как и внимание мафиози к его сестре в принципе. Сейчас же он почти что ждал, чтобы Накахара спросил что-то о Гин и можно будет уцепившись за даже самую безобидную фразу немного выпустить пар. Но Накахара, как назло ничего не спросил, а просто кивнул в знак приветствия и, чем-то озабоченный, потопал дальше по коридору.

— Тачиха… Тоесть, я слышала, что Дазай был вашим наставником, — внезапно решилась подать голос, до этого молчаливо шедшая за Акутагавой Хигучи. — И что два года назад он предал мафию и сбежал вместе с девушкой врачом.

Акутагава стиснул зубы. Тачихара, похоже, слишком много трепался о событиях, произошедших ещё до его появления в мафии, о которых он ничего не знал и узнавать не имел права. Равно как и кто-либо другой.

— Это не имеет отношения к делу.

— Я… Вы правы… Простите, — Хигучи стыдливо опустила взгляд.

Какое-то время они шли молча, когда Хигучи внезапно выдала:

— А как поступим с маскировкой?

— С чем?

— Ну… Нам ведь нужно, чтобы нас не узнали на миссии. Со мной не будет проблем, Дазай меня никогда не видел и на мафию я работаю недавно, так что на меня нет никаких досье… Но вас могут узнать, если вы сядете на корабль в таком виде.

Акутагава ничего не ответил. Вообще, Хигучи говорила не глупые вещи, шпионы ведь и вправду должны быть магами перевоплощений с тысячью лиц. Только вот Акутагава шпионом не был и лицо у него было только одно — его собственное.

— Давайте вам волосы покрасим? — предложила Хигучи. — Можно высветлить, как концы вашей чёлки.

Хигучи шла сзади, поэтому не увидела как Акутагава закатил глаза. Нужно быть уж совсем клиническим идиотом, чтобы подумать, что Дазай не узнает его с перекрашенными волосами.

— О, а хотите я вас в рыжий покрашу?

Акутагава чуть не поперхнулся от возмущения.

— Нет! — рявкнул он и ускорил шаг.

— Ну нет — так нет, чего так остро реагировать, — пробормотала себе под нос Хигучи, ей пришлось почти бежать, чтобы успевать за ним. — Ну, давайте тогда хотя бы плащ вам новый выберем? Этот вон какой потрепанный.

Акутагава резко остановился и Хигучи влетела ему в спину, сдавленно ойкнув.

— Послушай… — он перевел дыхание, чувствуя как Расёмон внутри него хочет вырваться наружу, чтобы перегрызть горло неразумной девчонке. — Хигучи. Тебе не нужно идти со мной на эту миссию. Я справлюсь со всем сам.

Хигучи несколько секунд смотрела на него удивленными глазенками, кажется, совсем не замечая резко ухудшившиеся настроение Акутагавы, а потом и вовсе делово надулась:

— Акутагава-семпай, вам не нужно быть со мной джентльменом. Моя работа — защищать вас на этом задании.

Акутагава немного опешил от такого заявления. Даже разбушевавшийся внутри Расёмон ошарашенно притих.

Джентльмен?

Защищать?

Парень уставился на почему-то жутко уверенную в себе в этот момент, но все равно жутко наивную девчонку. И что занесло это чудо в перьях в мафию? Её же действительно пришибут в первую минуту миссии, а потом никто даже не вспомнит, что вообще была такая глупая и невинная Хи-гу-чи.

— Мне не нужна защита. И напарник мне не нужен, — прошипел Акутагава, и быстро развернувшись, так что зашелестели полы плаща, ушел из штаба, оставив оцепеневшую Хигучи, с лица которой тут же исчезла мнимая уверенность, посреди безлюдного коридора.

* * *

Акутагава погруженный в свои мысли добрался до дома. Заметив возле подъезда смутно знакомый скутер, парень нахмурился. Красный скутер выглядел так, словно его собрали из запчастей сотни разномастных скутеров, потом разобрали и собрали снова. И так по меньшей мере раз десять.

Презрительно обойдя это чудо технологий, Акутагава зашёл в подъезд.

На первом этаже с ним хотела поздороваться пожилая соседка, которая как раз выходила из квартиры со своей собакой, но встретившись с взглядом Акутагавы, поспешно зашла назад в квартиру.

Акутагава же поднялся на четвертый этаж и на секунду остановился у двери, прислушиваясь к словам доносившейся оттуда иностранной песни:

The secret side of me, I never let you see

I keep it caged, but I can't control it

So stay away from me, the beast is ugly

I feel the rage and I just can't hold it

(*Здесь и далее песня Skillet «Monster». Перевод: Моя тайная сторона, которую я не позволю тебе увидеть, я держу её взаперти, потому что не могу контролировать. Держись от меня подальше, потому что зверь ужасен, я чувствую его ярость и не могу удержать).

Акутагава нажал на ручку незапертой двери. Она протяжно скрипнула, впуская хозяина в квартиру. Музыка тут же ударила в уши с новой силой, ведь дверь хоть и тонкая, её всё-же приглушала. Войдя, Акутагава едва не споткнулся о небрежно поставленные в прихожей коричневые ботинки, которым быть там было явно не положено. Выругавшись себе под нос, Акутагава не потрудившись снять собственную обувь, направился на кухню, откуда доносилась музыка.

Рюноске бесшумно остановился в проходе, наблюдая за двумя подростками, обосновавшимися на кухне. Рыжий Мичизу Тачихара забрался с ногами на табуретку и ловко перетасовывал колоду карт для следующей раздачи, при этом тихо напевая что-то в такт летевшей из радиоприёмника песне. Гин, расслабленно сидела прямо на столе, качая босыми ногами в воздухе и, время от времени, делая глотки из банки пива.

Акутагава нахмурился. Гин, как и сам Рюноске, плохо переносила алкоголь и пьянела в хлам после одного глотка.

Даже сейчас по лицу девушки уже во всю гулял игривый румянец, а взгляд, рассеянно наблюдавший, как Тачихара тасует карты, был немного затуманен.

— Why won't somebody come and save me from this, make it end?(*Перевод: Почему никто не придет и не спасёт меня, не положит этому конец?) — увлечённо напевал Мичизу, немного коверкая английские слова.

— Пожалуй, вам действительно стоит заканчивать.

Тачихара и Гин дернулись, одновременно устремив взгляды на Акутагаву, который стоял оперевшись на косяк двери и сложив руки на груди. Серые радужки его глаз недобро потемнели.

— Акутагава, ты уже вернулся с работы? Хочешь присоединиться? — улыбнулся Тачихара, хотя Гин во всю посылала ему предостерегающие взгляды. — У нас ещё остались пиво и крекеры.

— Нет, спасибо, — процедил Акутагава, сверля взглядом незадачливого рыжего паренька.

Гин настороженно переводя взгляд с брата на Тачихару, тихо обратилась ко второму:

— Мичизу, тебе, кажется, ещё нужно было заехать в штаб?

— Что? Да нет мне… — начал было парень, но тут заметил потемневший до черноты взгляд Акутагавы. Обычно весёлый и нахальный Тачихара, тут же съежился и сбивчиво затараторил, вскочив с табуретки:

— Да, точно мне же ещё отчёты о миссии надо написать! Совсем из головы вылетело, спасибо, что напомнила, Гинни! Пока! И э-э-э досвиданья, Акутагава-сан!

Последнее он выпалил уже вылетая из квартиры, на ходу натягивая коричневые ботинки.

— Ну, и? — Акутагава вопросительно уставился на сестру, как только хлопнула входная дверь.

— Что «ну, и?», — невинно спросила Гин, отглотнув пива.

Акутагава нетерпеливо цокнул, бесцеремонно забрал у сестры банку с пивом и засунул в мусорное ведро. Гин благоразумно не стала ему препятствовать.

— Что здесь делал этот рыжий хорек?

— Мичизу мой напарник. Что такого в том, что он зайдет к нам домой?

— Напарников нужно оставлять на работе, — презрительно процедил Акутагава. — Особенно всяких рыжих паршивцев.

— Почему у тебя такая нелюбовь к рыжим? — удивлённо поинтересовалась Гин.

— Потому что… — Акутагава на самом деле не придумал какого-то рационального объяснения. Он просто злился.

— Ты хочешь сказать, потому что они проводят со мной время? — подсказала Гин.

Акутагава ничего не ответил.

— Я не пойму чего ты злишься, Рю… — пожала плечами девушка. — Нельзя ведь вечно жить на работе, можно хоть иногда побыть нормальными людьми.

— Нам не дозволено быть нормальными людьми, — сухо ответил парень.

— Почему это?

— Потому что мы работаем на мафию.

— По-твоему, мафиози не люди? — взгляд Гин сделался серьёзным, вернее она хотела, чтобы он таковым был, но из-за раскрасневшегося лица получилось не очень.

Могут ли быть людьми те, у кого руки по локоть измазаны в чужой крови?

«I must confess that I feel like a monster» (*Должен признаться, что чувствую себя монстром) — пропел радиоприёмник.

Да, верно. Монстры. Это слово пусть и звучало по-разному было одинаково отвратно на всех языках. Чудовища, выращенные в темноте, обитающие в море крови и боли не могли быть людьми. Нет, они определённо были какими-то иными созданиями, другим биологическим видом, созданным эволюцией для того, чтобы терпеть и приносить страдания.

«I hate what I've become» (*Я ненавижу то, во что превратился) — пел радиоприёмник)

— Выключи это, — попросил Рюноске, но сестра его проигнорировала.

— Неужели, ты думаешь, что мы не достойны быть людьми, Рю? — спросила Гин, всматриваясь в непроницаемое лицо брата, ища там ответ на свой вопрос. — Неужели ты думаешь, что работа в мафии отняла у нас это право?

— Может человечность забрала у нас мафия, а может мы просто никогда не были людьми?

— Ты думаешь из-за страданий, которые мы пережили, мы больше не можем быть людьми? — нахмурилась Гин. — Мы многое преодолели, но мы всё ещё люди.

Рюноске покачал головой.

— Нет, потому что люди бы не выжили, а мы всё ещё живы.

— Это глупости. Мы живём, дышим, разговариваем, смеемся, плачем. Мы делаем то, что делают люди. Едим лапшу на завтрак. Пьем кофе на перерывах. Гуляем в парке. Смотрим глупые передачи по телеку. Мы люди, Рю, такие как всё, возможно просто… Немного более поломанные.

— Сколько бы мы не изображали обычных людей — нам никогда ими не стать, — серые глаза встретились. Из одних смотрела черная пустота, а из других серебристая надежда. — Ты можешь сколько угодно играть с Тачихарой в карты на кухне. Сколько угодно есть сладости в кабинете у Накахары. Сколько угодно вертеться перед зеркалом с косметичкой. Но это не сделает тебя обычной девочкой. Равно как и я, чтобы не делал, не стану обычным мальчиком. Потому что мы с рождения не можем назвать себя…

…Такими как все. Обычными людьми. Нормальными, — хотел сказать он, но Гин безжалостно его перебила:

— Можешь считать себя кем угодно, Рюноске: мучеником, дьяволом или монстром. Я не вправе запретить тебе. Но я считаю себя человеком.

Гин взяла с подоконника забытую Мичизу зелёную куртку и накинув её на плечи вышла из квартиры. Она даже не стала задерживаться в прихожей, чтобы обуться, просто захватила сапоги в руки, чтобы надеть их прямо на лестнице. Дверь протяжно скрипнула, но даже через неё были слышны тихие телефонные гудки с лестничной площадки и:

— Мичизу, я вспомнила, что мне тоже надо в штаб, можешь вернуться и прихватить меня?

Рюноске устало опустился на табурет, закрыв лицо руками.

I, I feel like a monster

I, I feel like a monster

Насмешливо пел радиоприёмник, пока его не сожрал Расёмон, брезгливо выплюнув остатки железа в мусорное ведро.