Стезя в метели (джен)

— Есть хочешь? — после десяти минут молчания наедине с Томасом спросил Корбен. Они ждали очереди в суде, остальные Мракоборцы покинули их, видимо, чтобы отчитаться за операцию.

— Не разговаривайте со мной. Я вас ненавижу. Меня от вас тошнит. И от вашей странной заботы! Не делайте вид, что вы кроваво не убили моего отца десять минут назад! А еще… а еще вы уродливый! — Томас, злясь, смотрел на Корбена. Мужчина лишь безынтересно вскинул брови. Ну да, он будет ненавидеть Дамблдора, это было очевидно. Однако была и хорошая новость: он уже перестал находиться в шоке и немного пришел в себя.

— Понятно, — усевшись поудобнее в кресле, сказал Корбен и достал еще одну сигарету, но не поджег, а просто зажал между зубами. — Не хочешь есть — как хочешь. Может, и не стоит, перед межстрановой трансгрессией наедаться.

— Куда вы меня опять потащите? Отвяжитесь вы уже от меня, вы мне и так всю жизнь сломали! — воскликнул Томас.

— В Великобританию. Будешь учиться в Хогвартсе. После суда и того, как я найду тебе, где жить, отстану, — Корбен пожевал свою сигарету и, нахмурившись, взглянул своими красными глазами в зеленые глаза юноши. — Ты не знаешь, что такое сломанная жизнь. Не разбрасывайся словами.

— Не поеду я ни в какой Хогвартс! От вас подальше — всё, что мне надо! — продолжал возмущаться Томас. И очевидно, что это всё, на что он способен сейчас. Он ненавидит, но предпринять ничего не может, так как боится, ведь знает, что Корбен может убить его за долю секунды.

— Ты же хочешь мне отомстить? — тяжело выдохнул Корбен. — Не смог убить меня безоружного. Однако, возможно, захочешь победить в честной дуэли. Но чтобы победить меня в честной дуэли, тебе придется ой как постараться, и без школы ты этого никогда не сможешь.

Томас замолчал, обдумывая слова. Корбен тоже молчал. Он не думал о суде, так как знал, что любым способом выйдет оттуда победителем, ведь все его боятся и не хотят портить отношения с человеком, способным захватить страну в одиночку.

Думал он о Хогвартсе. Ведь единственный способ заставить директора взять Томаса в школу — это… устроиться туда преподавателем. Она попросит это взамен. Мужчина не думал, что это того стоит. Но и иного выхода не знал — некого было даже предложить на роль преподавателя.

Заварил же он себе кашу,спасая этого злобного мальчишку. Корбен потер глаза. Хочется поскорее вернуться в «Кабанью голову», зайти в свою комнату и лечь спать. Неужели он уже так состарился? Забавно.

— Мистер Дамблдор! Один суд освободился, можете заходить, — вежливо и тихо позвала его женщина, выглянув из двери суда. — Пятая аудитория.

Корбен кивнул в знак благодарности. Женщина кивнула и едва заметно покраснела. Корбен почувствовал себя крайне неловко, потому в срочном порядке, схватив за шиворот Томаса, ушел.

На входе в аудиторию их встретили вспышки камер и множество репортеров. Судья приказал им убраться, пока Корбен и Томас встали на плиту по центру. Это была круглая большая комната, в ней преобладали темные тона, по кругу были трибуны, заполненные людьми из министерства. Все были одеты в черное и имели белые маски на лице, видимо, для сохранения анонимности. Было ли это в порядке вещей или из-за того, что среди подсудимых — сильнейший маг современности, Корбен не знал. Напротив плиты, на которой они стояли, был большой пьедестал с тремя сиденьями. Там были судьи, тоже в черных одеждах, но без масок. Их лица были ничем не примечательны, Корбен даже не вглядывался, ему было плевать, кто это и как они выглядят.

— Добрый день, мистер Дамблдор, — судья, тот что посередине, видимо, их глава, слегка ему поклонился, потом повернул голову в сторону человека, что сидел с печатающей машинкой. — Писарь, пожалуйста, запишите материалы дела. — Он прочистил горло и начал говорить, смотря при этом на Корбена. — Напишите сегодняшнюю дату, название дела: «Последний из Последних». Подсудимый: Томас Баркли, четырнадцатилетний темный волшебник, обвиняемый в совершении следующих преступлений: преднамеренное массовое убийство, сговор с террористами, кражи, разжигание конфликта на почве крови и чистокровности тех или иных лиц, многократное использование запретных заклинаний и пытка ими людей. — Судья перевел дыхание и продолжил. — Защитник подсудимого: Корбен Вульфхард Дамблдор, считающийся по праву сильнейшим магом современности и, между тем, главная устраняющая сила группировки террористической организации «Последние», с которой и связан подсудимый. Суду была предложена просьба в заседании по помилованию мистера Томаса Баркли после подписания приказа на его устранение. Суд состоялся по требованию мистера Корбена Дамблдора. — Кем бы ни был писарь, писал он невероятно быстро. Клацание машинки было очень быстрым, что даже немного впечатлило Корбена. — Итак, сторона защиты, мы обычно предоставляем первое слово обвинителям, но в свете данного дела и вышесказанного, я могу предположить, что начать можете вы, так как обвинения вы уже слышали.

Томас молча стоял и смотрел куда-то под ноги, сжимая кулаки.

— Мне бы хотелось услышать доказательства причастности пацана ко всем вышеперечисленным преступлениям, — Корбен нахмурился. — Кроме истории с заклинаниями его палочкой. Все-таки ей пользоваться мог не только он, но и его отец.

— Хорошо, послушаем сторону обвинения, — спокойно сказал судья.

Поднялась женщина в возрасте с другой стороны от судьи.

— Были свидетели, чьи имена пожелали остаться анонимными, которые утверждали, что юноша находился рядом со своим отцом, Фрэнком Баркли, ныне покойным, во время всех зверских преступлений. К тому же многие из очевидцев были уверены, что это именно он убил госпожу Лилию Баркли, мать подсудимого. И это если не говорить про его палочку…

— Я её не убивал! — всё еще смотря в пол, выкрикнул Томас болезненно и крайне оскорбленно, и самое главное — искренне. — Ни за что на свете!

— Мистер Баркли, вам дадут слово чуть позже, прошу, держите себя в руках, — предупредил его судья. Однако было очевидно, что на всех в зале этот выкрик произвел впечатление, и их отношение к Томасу немного потеплело. Корбен ухмыльнулся. Может, даже не придется всех запугивать.

— Пожалуй, на этом пока всё, — немного смущенно сказала обвинительница.

— Слово за вами, мистер Дамблдор, — попросил судья.

— Значит, из всех доказательств у вас есть палочка, которой он, скорее всего, не пользовался, и свидетельства людей, которые до чертиков боялись его отца? — Корбен нахмурился. — Сговор с террористами — на мой взгляд, самая смешная статья. Что он должен был сделать? Убить своего отца? Или противиться ему? Чтобы он и его убил? Разве вы не видите, что это всё еще ребенок, который просто пытался выжить? — Все молчали, потому Корбен продолжил. — К тому же у меня есть свидетельство от пойманного живым «Последнего» о том, что у Томаса даже не получалось использовать запретное заклинание «Круциатус», хоть он и пытался, как и не смог воспользоваться заклинанием убийства «Авада Кедавра» против меня, даже когда я убил его отца у него на глазах.

— Как заклинания и его страх перед вами влияют на это дело? — немного раздраженно сказала обвинительница. — И слова мистера Неро, взятые без ведома суда, невозможно приобщить к делу.

— Для тех, кто, скорее всего, не пробовал его использовать, будет сюрпризом: чтобы использовать заклинание пыток, недостаточно просто знать слово и правильно взмахнуть палочкой. Нужно еще глубокое, психопатичное желание причинить боль, искреннее и чистое. Тот факт, что он не мог использовать даже «Круциатус», уже снимает с него обвинения в убийствах, так как «Аваду Кедавру» использовать еще сложнее, если ты, конечно, не психопат. — Корбен понимал, что подобные оправдания были весьма жидкими, но его титул играл сильную роль, и потому его слова звучали как закон.

— Я с вами согласен, мистер Дамблдор, но обвинительница тоже права: мы не можем верить показаниям, которых не слышали, — судья потер свою щеку. — Давайте позовем его в суд и спросим то же самое.

Все замолчали и стали дожидаться пленника, с которым говорил Корбен, — Неро. Спустя пару минут его привели. Повезло, что его еще не казнили. Когда он зашел в аудиторию, он увидел и Корбена, и Томаса, и его лицо немного осветилось радостью. Его посадили на кресло рядом с Корбеном и Томасом и заковали в цепи.

— Мистер Неро Гринвуд, клянетесь ли вы говорить правду и только правду? — спросил судья. — Полагаю, вам уже рассказали, в чем дело.

— Клянусь, — кивнул Неро.

— Скажите, подсудимый Томас Баркли использовал запретные заклинания при вас? И как они у него получались? — спросила обвинительница.

Неро посмотрел на Томаса и на Корбена. В глазах Неро Корбен увидел уважение в свою сторону, что, признаться, показалось тошнотворным.

— Конечно, — мягко начал Неро. — Все в группе говорили, что Томас слабак и не может использовать запретные заклинания, и многие пытались его научить, говорили ему, как и с какой интонацией, даже я. И все не понимали почему. Предлагали ему вообразить наглую полукровку, что заняла его место, но ничего не работало.

— Это… развернутый ответ. Раньше вы не говорили ничего подобного, — обвинительница была немного опешана такой искренностью. — Скажите, мистер Дамблдор не проявлял давления на вас?

Корбен фыркнул. Спрашивает о давлении человека, что приговорила его к пожизненному заключению.

— Нет. Мне уже… нечего терять, — Неро опустил голову. Томас, наоборот, поднял голову и посмотрел на Неро. — И я благодарен мистеру Дамблдору за то, что тот спас единственную душу, не запачканную в крови, и тем самым скрасил мои последние жалкие мгновения.

— Это мог бы быть и ты, — твердо, но тихо сказал Корбен. — Если бы позаботился о пацане раньше. Не делай из меня героя. Я убил его отца у него на глазах.

Тот в ответ лишь сильнее опустил голову и еле заметно кивнул.

— Даже так, одного свидетельства не хватает, — сказала обвинительница. Судья молчал.

— Тогда можете взять мое свидетельство. Он не убил меня, и не из страха, — Корбен посмотрел на Томаса, но тот смотрел на Неро. — Я даю слово: если он причинит боль хоть одному человеку, я убью его на месте. — Томас поднял голову на Корбена, но тот уже не смотрел на него, а смотрел на судью.

— Но где же вы за ним будете следить? Не хотите же вы сказать, что собираетесь заставить его жить с вами? — спросила уже более спокойно обвинительница.

— Ни в коем случае. Мое постоянное присутствие лишь обозлит его сильнее, — Корбен нахмурился. Следующие слова дались ему нелегко. — Он поступит в Хогвартс, в котором я буду преподавать.

Зал, что молчал до этого, пустился в шепот. Мнений было много: двое убийц будут в Хогвартсе, да еще что это весьма интересно.

— Молчать! Тишина в зале! — стукнул молотком судья. Потом немного подумал. — Я готов вынести решение.

Томас смотрел на судью и на всех вокруг. И всё же… Томас хочет жить. Это хорошо.

— Я выношу решение о помиловании мистера Томаса Баркли, — сказал он, улыбнувшись, и стукнул молотком. Потом посмотрел на мальчишку и добавил хмуро: — Не заставьте меня разочароваться в этом решении, мистер Баркли.

Тот неловко кивнул. Неро поднял голову, и по его лицу потекли слезы. Корбену было не понять его эмоций. Сломанный псих, но хоть какая-то от него польза в итоге. В этом они с Корбеном были похожи.

Корбен уже развернулся, чтобы уйти. Всё прошло на удивление очень даже неплохо. Может, такова судьба?

Как только они дошли до двери, его окликнул уже знакомый голос обвинительницы.

— Министр магии попросил меня передать вам плату, — сказала она тихо и незаметно передала ему мешочек с золотыми монетами. — Чтобы не терять ваше и мое время. И… желаю вам удачи во всем.

Корбен кивнул и добавил:

-В следующий раз, если в деле будут дети, настаиваю на том, чтобы вы до последнего сражались на стороне ребенка, а не на стороне закона. — Он тяжело выдохнул. — Могу сказать вам из опыта: иногда… иногда нужно остановиться и обдумать. Погоня за справедливостью, особенно если она кровавая, очень сильно стирает границы этой самой справедливости. Прощайте.

Она посмотрела на него и, кажется, ничего не могла сказать. Томас и Корбен тем временем покинули зал суда окончательно.