Не проверялось на грамотность 
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
«9 июля 1995 год. Поздний вечер.
Уставшие девочки возвращались после съёмок на «Вороньем гнезде». Лес теперь был совсем другим — не тем, что днём. Тьма поглотила краски, исказила формы: знакомые деревья стали похожи на сгорбленных чудовищ, тропинка сузилась и петляла, будто пытаясь запутать. Лишь неумолчные сверчки, как ни в чём не бывало, продолжали свою вечернюю песнь — и от этого становилось ещё тревожнее.
Внезапно совсем рядом раздался резкий, сухой треск — будто сломалась ветка.
— Вы это слышали?! — прошептала Нора, испуганно озираясь по сторонам. Её глаза расширились от ужаса. — Что… Что это было?
— Ясно что, — криво усмехнулась Кэт, — всего лишь маньяк в маске, который идёт за нами по пятам.
— Бля! Может, хватит меня пугать? — задрожала Нора, вцепившись в рукав Кэт. — Мне и так страшно, а ты ещё подливаешь масла в огонь…
— А чего бояться? Расслабься! Любой маньяк твоего нытья и минуты не вынесет, — пробурчала Кэт.
— Так, а что ему выносить-то? Он меня прибьёт — и дело с концом…
— Тихо! — Отэм резко прижала палец к губам и обратилась к идущей впереди Суонн. Та водила фонариком камеры из стороны в сторону, освещая путь. — Ты уверена, что мы повернули правильно? Ведь мы вышли со смотровой площадки час назад… Разве мы не должны были уже добраться до парковки?
Суонн промолчала. В голове не укладывалось: путь тот же, поворот верный, но лес будто оживал и менял свои очертания, уводя их всё дальше по петляющим тропам. Кэт и Суонн знали эти чащи как свои пять пальцев — каждая тропа, каждый изгиб ручья были им знакомы. И всё же сейчас лес словно дышал вокруг, шептал листьями и нарочно водил их кругами, играя в какую-то древнюю, непонятную им игру.
— Должна признать, мы заблудились, — хмуро констатировала Кэт и пнула камень с такой силой, что тот отлетел в кусты.
— Давайте… Давайте просто не останавливаться? — после короткой паузы предложила Суонн. — Может, хоть на какую-нибудь поляну выйдем…
— О боже… Нам пиздец… — бормотала за спиной Нора, всё ещё сжимая кофту Кэт.
Они продвигались всё глубже в чащу. Здесь было так темно, что казалось, будто тьма обволакивает их со всех сторон. Луч фонарика дрожал, метался, выхватывая из мрака корявые ветви и переплетения корней. А потом вдруг начал мерцать…
— Ох, только не сейчас! — с отчаянием простонала Суонн. — Нет…
В следующий миг фонарик погас окончательно, и девочек окутала непроглядная темнота. Холодный страх пронзил каждую клеточку тела — всем, кроме Кэт. Та уверенно отцепила руку Норы и сделала шаг вперёд, в чёрную бездну.
— Куда ты пошла?! Кэт! — пронзительно закричала Нора. — Вернись!
— Да хватит орать! — жёстко оборвала её Кэт. — Я что-то вижу… Кажется…»
5 ноября 2022 год. Время на часах: 20:52
Наши взгляды с Отэм встретились. В её глазах плескался тот самый страх, который когда-то сковывал и меня. Она проследила за моими дрожащими пальцами — и всё поняла. Без слов. Поняла, что я не забыла о том фиолетовом свечении, что до сих пор стоит перед глазами.
Мне вдруг стало невыносимо жаль Отэм. Господи! Она и Кэт всегда казались мне такими стойкими, в отличие от нас с Норой. А сейчас… Страх в её взгляде разрывал мне сердце.
— Слушай… — вдруг нарушила тягостное молчание я. — Можно я расскажу тебе один секрет?
Отэм встрепенулась. На миг её лицо осветилось — тревога о гараже отступила, и в глазах мелькнуло что-то живое, почти детское.
— Я тут пишу книгу… — продолжила я. — Понимаю, что это не в тему, но…
— Так и знала, что когда-нибудь ты это сделаешь, — дружелюбно улыбнулась Отэм.
— Не стану вдаваться в подробности, но это вроде как психологический хоррор, — я поймала её взгляд и тут же, смутившись, опустила голову. — Сюжет простой: подростки потерялись в лесу неподалёку от родного городка и… И за ними кто-то следит…
«9 июля 1995 год. Поздний вечер.
Суонн направилась вперёд, привлечённая проблеском света вдали. Нора и Отэм шли за ней, осторожно переступая через корни и ветки. И вот, словно сошедший со страниц сказки, перед ними появился небольшой деревянный домик. Мох покрывал его стены бархатным ковром, а вьющаяся зелень обрамляла окна и крышу, делая строение частью леса. Кэт, уже обошедшая его кругом, нервно шарила руками по стене, пытаясь в сгущающихся сумерках разглядеть вход.
— Но как мы его раньше не заметили? — вдруг спросила Отэм, внимательно разглядывая дом. — Мы же уже проходили здесь…
— Я не знаю, как такое возможно… — тихим шёпотом ответила Суонн.
Кэт напряжённо вглядывалась в густую зелень, пока наконец не отыскала входную дверь — старую, покосившуюся, почти скрытую зарослями. Её охватило жгучее любопытство.
— Хочу посмотреть, что внутри! — нетерпеливо воскликнула она и резко толкнула дверь ногой.
— Ты с ума сошла, что ли?! — пыталась вразумить её Отэм. — Он же вот-вот рухнет!
— Ну и что? У тебя есть идея получше? — дерзко бросила Кэт.
— Ну уж точно не двери пинать!
— Девочки! Идите сюда быстрее! — вдруг выкрикнула Суонн. — Тут, кажется, в стене есть дыра.
Без промедления девочки бросились к стене и стали тщательно осматривать узкий проход. В этот момент фонарик на камере Суонн неожиданно загорелся, и она твёрдо решила: сначала она сама осмотрит дом.
Хижина встретила её промозглой темнотой и затхлым запахом сырости. В неподвижном воздухе медленно кружились пылинки, вспыхивая на мгновение в луче фонарика, будто крошечные светлячки. Суонн сделала осторожный шаг вперёд. Её пробирала дрожь — не только от пронизывающего вечернего холода, но и от неясного, липкого страха. В глубине помещения, едва угадываясь в полумраке, темнела дверь. На ней висел старый, покрытый ржавчиной замок.
— Тут на двери замок! — крикнула девочкам Суонн. — Так что вам придётся лезть через дыру.
Она повернулась, чтобы вернуться и осветить подругам проход, и вдруг уловила движение в углу. Из сумрака выступила тень — странная, неестественная, какой Суонн никогда прежде не видела. Она прищурилась, вглядываясь в неясные очертания, но тень тут же растаяла в темноте. Сердце забилось часто-часто. И тут раздался звук — резкий, отчётливый: что-то металлическое вонзилось в стену.
— Ну чего ты там застряла? — донёсся насмешливый голос Кэт. — Привидение увидела, что ли?
Суонн застыла, не в силах оторвать взгляд от стены. Нет, ей не показалось — звук был настоящим. В деревянной поверхности торчал складной нож, а под ним висела записка. Дрожь пробежала по телу. Суонн медленно подошла и дрожащими пальцами сорвала листок.
«Свобода внутри, если вы понимаете — Селин.
Великая и вечная природа,
Везде и всюду только ты
Мне открываешь тайны мира
И скрытое под тенью этих гор».
Что это значит? Кто такая Селин? И почему записка здесь? Мысли метались в голове, пока Суонн дочитывала последнюю строчку. И в тот миг, когда смысл слов начал складываться во что-то пугающее, чья-то рука неожиданно легла ей на плечо.
— Бу! — весело выкрикнула Кэт, появляясь из-за спины. Её лицо расплылось в широкой улыбке. — Что это ты там читаешь, а? Дай и мне посмотреть!
— Господи, Кэт! — Суонн резко обернулась, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Ты меня до смерти напугала!
— Да ладно тебе, — махнула рукой та. — Чего бояться? Тут же только мы…
Суонн невольно сглотнула, вспомнив о ноже, совсем недавно вонзившемся в стену… Точно ли здесь больше никого нет?
— Ну и вонь! — скривилась Нора, вылезая из проёма и зажимая пальцами нос. — Тут что, кто-то сдох?
— Это просто сырость, — мягко ответила Отэм, медленно поворачиваясь и осматривая помещение. Её взгляд скользил по покрытым плесенью стенам и полусгнившим доскам. — Дом явно давно заброшен…
— И воняет так же давно, — буркнула Нора, поёжившись.
Тем временем Кэт шагнула в середину комнаты. Она замерла на мгновение, окинув взглядом массивную балку, упавшую с потолка, а затем быстро взобралась на неё. Суонн следила за подругой, направив на неё луч фонарика. Тени заплясали по стенам, а лицо Кэт, освещённое снизу, приобрело особенно решительное выражение.
— Кэт? — осторожно позвала её Суонн.
— Слушайте, у меня идея! — широко улыбнулась та, глядя на подруг сверху вниз. — А давайте превратим этот дом в наше секретное убежище? Посудите сами: мы сможем собираться здесь днём и ночью — и никто никогда не догадается об этом месте! Ну разве не круто?
Девочки застыли на месте, обменявшись озадаченными взглядами. Воздух словно сгустился от напряжения.
— Убежищем? — спустя минуту переспросила Отэм, шагнув ближе к балке. — Ты правда думаешь, что это хорошая идея?
— А почему нет? — возразила Суонн. — Гараж Норы под присмотром её отца, а в «Вороньем гнезде» нам не собраться в дождь. А здесь…здесь есть что-то особенное… Как будто это место само выбрало нас, понимаете?
— Я «за»! — энергично поддакнула Нора, всё ещё зажимая нос. — Только, чур, завтра первым делом — уборка и проветривание! Иначе я сдохну от этой вонищи раньше, чем мы успеем устроить вечеринку…
На том и решили. Девочки обменялись улыбками и осторожно выбрались через пролом в стене. Удивительно, но дорога домой нашлась мгновенно — словно лес, долгое время водивший их кругами, теперь милостиво указывал путь. Ветви больше не цеплялись за одежду, тропа не петляла среди деревьев, а просеки будто сами открывались перед ними.
Суонн почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Неужели древний лес, подвергнув их суровому испытанию, теперь отпускал с миром? Мысль казалась почти нереальной.
Спустя час Суонн, измученная и уставшая, привалилась к входной двери. Едва слышный щелчок замка прозвучал в полной тишине, словно роковой приговор. Она замерла на пороге, отчаянно надеясь, что её не заметили, — но тщетно. В прихожей, в жёсткой позе, со скрещёнными на груди руками, стояла мать. Её взгляд был холоден и не предвещал ничего хорошего.
— Где. Ты. Была? — произнесла она по слогам, и каждое слово звучало как удар. — Я чуть с ума не сошла! Представляешь, что я пережила?!
— Мы… мы просто заблудились… — голос Суонн дрожал. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и вины.
— Заблудились, значит, — мать усмехнулась. — Ну что ж, раз ты такая взрослая и самостоятельная, будешь два дня сидеть дома. Никаких подружек. Никакого телефона. Никакого телевизора. Посмотришь, каково это — быть «взрослой». Ты меня услышала?
— Ну, мам, это нечестно! Я уже не маленькая!
— Вот именно! — перебила её мать. — Если не маленькая, то и отвечать за поступки будешь по-взрослому. А теперь иди в свою комнату. И чтобы до утра я тебя не видела и не слышала!
Постепенно до Суонн дошёл непреложный закон жизни: за каждым поступком следуют последствия. Два бесконечно долгих, скучных дня она провела в своей комнате, запертая в четырёх стенах под тяжестью обиды. Единственным лучиком света был кот Снежок: он то и дело забирался к ней на колени, уютно устраивался и начинал тихо мурлыкать, на мгновение прогоняя тоску.
Острее всего она ощущала нехватку подруг. Как же ей хотелось позвонить им, излить душу, рассказать, как несправедливо поступила мама! И ещё — с восторгом и трепетом поведать о загадочной старой хижине на окраине леса, которую они обнаружили всего два дня назад… Мысль о том, что она лишена этой возможности, жгла изнутри, делая обиду ещё острее.
Вдруг дверь тихонько скрипнула и приоткрылась. В проёме показалась мама. Суонн уловила её присутствие ещё до того, как прозвучал голос, — и вся внутренне напряглась, приготовившись к новому разговору.
— Суонн, ты не забыла про вещи? — мягко спросила мама. — Мне нужно купить коробки к переезду. Хочешь поехать со мной?
— Нет, — ответила Суонн, по-прежнему не поднимая глаз.
— Ладно, — мама подмигнула. — Зато у меня для тебя новость: наказание закончилось! Так что можешь звонить подругам сколько угодно. Они, между прочим, за эти два дня мне весь телефон оборвали — всё спрашивали, что с тобой!
— Правда?! — Суонн вскинула голову, и глаза её заблестели. — Спасибо, мам! — она чуть не подпрыгнула от радости и бросилась обнимать маму.
Едва мама скрылась за дверью, Суонн сорвалась с места и кинулась к телефону. На мгновение всё тревожное и пугающее растворилось в предвкушении: казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она слышала голоса подруг. Она почти ощущала их смех, воображала радостные восклицания, вопросы о том, что же случилось за эти дни…
Но реальность быстро напомнила о себе: саднящие царапины на руках и едва уловимый запах сырости, будто пропитавший саму кожу, вернули её в тот день в лесу. Как они с Кэт могли заблудиться в знакомых местах? Перед глазами вновь возник тот нож — будто брошенный невидимой рукой, — и странная тень, упорно прятавшаяся в углу комнаты.
Суонн замерла, сжимая трубку. «Может, это просто страх сыграл со мной злую шутку?» — подумала она. Но сердце подсказывало: здесь кроется что-то другое, более древнее, злое. Глубоко вздохнув, она попыталась прогнать видения. Пальцы крепче сжали телефон — ей так нужно было услышать голос Кэт, почувствовать, что она не одна.
Гудки тянулись мучительно долго: один… второй… третий… Суонн нервно теребила край футболки. «Может, Кэт всё-таки нет дома?» — с тревогой подумала она. Сердце замерло в ожидании.
И вдруг — голос в трубке!
— Алло, — пропищал динамик. — Алло, вас не слышно! Говорите громче!
Суонн мгновенно узнала голос — это была Дилан, старшая сестра Кэт. Внутри всё похолодело, волна растерянности накрыла её. Она глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, и, понизив голос до едва уловимого шёпота, произнесла:
— И-извини… Ты не могла бы позвать Кэт к телефону?
— А? Кто это? — тон Дилан стал колючим и резким.
— Это Суонн… Суонн Холлоуэй, — неуверенно ответила она.
— Ах, это ты… — в интонации Дилан проскользнуло откровенное отвращение. — Да иди ты к чёрту! И не смей сюда больше звонить!!! Ты поняла меня, корова?!
Звонок оборвался — щёлк, и тишина. Но Суонн ничуть не расстроилась. «Ладно, тогда позвоню Норе», — решила она. Но и тут неудача: на том конце провода оказался отец Норы, который сухо сообщил, что его дочь шляется чёрт знает где. Суонн вздохнула и уже потянулась к телефону, чтобы набрать Отэм, как вдруг аппарат зазвонил сам. Сердце ёкнуло снова — она схватила трубку:
— Привет, это Отэм, — прозвучало в динамике.
— Привет! — радостно отозвалась Суонн. — Представляешь, я как раз собиралась тебе звонить и…
— Где ты была? — нетерпеливо перебила её подруга. — Мы пытались дозвониться до тебя целых два дня!
— Меня мама наказала, — с ноткой обиды в голосе призналась Суонн. — Вернулась домой слишком поздно, вот она и запретила мне подходить к телефону.
— Ой, сочувствую тебе, — смягчилась Отэм. — А я вот слышала, что Кэт тоже под наказанием. У неё родители — ну просто кремень: ни малейшей поблажки не дают! Зато нам с Норой крупно повезло: мы так тихо проскользнули домой, пока все спали. Утром никто и не догадался, что мы вернулись позже обычного.
— Понятно, — вздохнула Суонн.
— Но я звоню не только из-за этого, — заговорила Отэм уже серьёзнее. — Помнишь тот вечер, когда мы нашли хижину? Что-то тут не так. Мы же сто раз ходили по той тропе — и никогда её не видели. Как такое вообще возможно?
Суонн задумалась, начиная машинально теребить антенну телефона.
— Знаешь, — тихо ответила она, — я тоже над этим ломала голову. Но не могла же хижина материализоваться из ниоткуда?
— Разумеется, нет. Но я почти не сомкнула глаз этой ночью. Всё прокручивала в голове ту историю, когда мы заблудились. И ещё… Скажи честно: тебе не показалось немного странным предложение Кэт сделать хижину нашим убежищем? Что-то в нём меня немного настораживает.
Суонн замолчала, задумчиво глядя в окно на водонапорную башню. В памяти всплыли яркие картины: вот Кэт с вызовом вскидывает подбородок в споре со старшей сестрой, вот резко отворачивается, когда кто-то пытается проявить к ней сочувствие. Да, Кэт не из тех, кто принимает жалость — она сильная, упрямая, порой даже жёсткая. Но что, если за идеей с хижиной скрывается что-то большее? От чего же она на самом деле хотела там спрятаться?
— Суонн, ты ещё на линии? Алло! — в трубке зазвучал встревоженный голос Отэм, вернув её в реальность.
— Ой, эм… да, — Суонн на мгновение замолкла, подбирая слова. — Я тут подумала… может… может, Кэт просто пытается нас уберечь?
— Уберечь? — в голосе Отэм прозвучало искреннее недоумение. — Что ты имеешь в виду?
— Сама не знаю, — призналась Суонн. — Но ты ведь часто вспоминаешь Нору — как та заступалась за тебя в школе перед одноклассниками… Может, и у Кэт похожие мотивы?
— Нет, тут что-то другое… Я это нутром чую, — медленно произнесла Отэм, словно взвешивая каждое слово. — Но не будем гадать — скоро всё прояснится. А пока давай о приятном: ты ведь помнишь, что сегодня мы идём смотреть клип в гараже у Норы?
— Конечно, помню! — голос Суонн сразу зазвучал веселее. — Я уже успела пересмотреть все кадры! Вы были так круты, а особенно мне запомнилась ваша репетиция с Норой!
— О, если бы ты видела, какая Нора вне сцены! — Отэм не сдержала смешка.
— Правда? И какая же?
— Только поклянись, что это останется между нами!
— Клянусь, — с энтузиазмом пообещала Суонн.
— Ну тогда слушай, — Отэм понизила голос до доверительного шёпота. — Помнишь, как Нора терпела в туалет, пока мы блуждали по лесу? Так вот, оказывается, это её самая большая слабость. Представляешь, когда мы шли обратно с моей работы, она решила не дотягивать до дома и присела за «Дворцом кино»… И именно в этот момент мимо проходил Дин! Господи, он всё видел!
Отэм расхохоталась так заразительно и громко, что Суонн пришлось отодвинуть телефон подальше от уха, чтобы не оглохнуть.
— А кто этот Дин? — с любопытством спросила она, тоже начиная смеяться.
— Мой бывший, — коротко бросила Отэм. — Если честно, не люблю о нём вспоминать. Но его реакция… Ты бы видела, как его передёрнуло от писающей Норы! Не дай Господи, она ему психологическую травму нанесла…
Почти час пролетел в оживлённых разговорах. Сперва девочки гадали, куда могла подеваться Нора.
— Наверняка прячется от мачехи, — уверенно заявила Отэм. — Она у неё ещё та грымза.
Затем разговор коснулся Дилан и её резких слов в адрес Суонн. Чуть позже беседа плавно перешла к старой хижине, затерянной в лесной глуши. Но злополучную ночь они осторожно обошли стороной, будто боясь потревожить спящее зло. Слишком многое предстояло обсудить, слишком много нитей нужно было связать воедино — и сделать это лучше в полном составе.
В итоге сошлись на встрече в гараже Норы — ровно в девять вечера. Всё шло гладко, по плану — пока вдруг не раздался резкий треск: лампочка лопнула, осыпавшись осколками. В тот же миг в глубине гаража вспыхнуло странное фиолетовое свечение. Оно мерцало, переливалось, манило и в то же время вселяло необъяснимый страх. А из самого сердца этого света медленно проступила тень — словно сотканная из фиолетовых всполохов, живая и пугающая.
Суонн вздрогнула. Это зрелище врезалось в память намертво. Теперь оно возвращалось к ней снова и снова — накатывало, душило, не давало нормально дышать. Она пыталась отвлечься, но образ фиолетового света упорно всплывал перед глазами:
— Господи! Посмотрите на телик! — вдруг завопила Отэм, указывая на экран трясущимся пальцем. — Это же наша съёмка два дня назад! Но как?!
Экран замерцал, и на нём появились кадры, что Суонн успела снять в лесу. Это была та самая ночь, когда они потерялись среди деревьев… или, по крайней мере, так им тогда казалось. Воспоминания нахлынули волной: холодный ветер, шелест листьев, неуверенные шаги в темноте — всё это вдруг ожило.
— О боже! Нет, нет, нет! Я не хочу умирать! Я ещё слишком молода! — закричала Нора.
— Бежим отсюда! Скорее! — выкрикнула Суонн, не тратя ни секунды на раздумья.
Она молниеносно схватила Кэт за запястье, резко дёрнула её за собой и ринулась к выходу. Дверь распахнулась с громким скрипом, а позади, в глубине гаража, всё ещё пульсировал странный фиолетовый свет.
К следующему дню волнение слегка улеглось, но в сознании один за другим всплывали тревожные вопросы. Суонн пыталась найти им объяснение:
«Как телевизор сам включил записи? Хм… Наверняка замыкание — контакты замкнулись, вот кнопки и сработали!». Мысль об этом немного успокаивала.
«Фиолетовое свечение… Вероятно, это просто проделки Кори! Он не одобряет нашу дружбу с Кэт, вот и решил так дурацки напугать».
Но стоило Суонн вспомнить о тени, как рациональные доводы рассыпались в прах: «Почему я снова вижу её? Сначала в хижине, теперь в гараже… И почему она так похожа на Кэт? Что это значит?..». Вопросы повисали в воздухе, а ответов всё не было.
Спустя два дня после событий в гараже девочки вновь оказались в хижине. При дневном свете она казалась почти гостеприимной — не то что ночью, когда мрак окутывал её целиком, а ветви плюща и разросшиеся лианы в темноте превращались в жуткие щупальца неведомых чудовищ. Выполняя данное обещание, подруги сразу приступили к уборке. Нора ворчала, счищая паутину с углов: «Ну и почему мне вечно достаётся всё самое отвратительное?». Отэм методично отдирала от стен толстый слой старого плюща. А Суонн и Кэт усердно натирали полы. Нора, чтобы развеять скуку, раздобыла старый магнитофон — и теперь энергичные ритмы «Bikini Kill» наполняли хижину, задавая темп их работе.
После трёх часов усердной уборки — хижина заблестела чистотой.
— Ну надо же, какой порядок! — восхищённо выдохнула Нора, оглядываясь вокруг и прикуривая сигарету. — Даже в моём гараже такого отродясь не было.
— Неудивительно, — хмыкнула Отэм, вытирая руки о тряпку. — Твой гараж уже давным-давно нуждается в проветривании.
— Ну и что? — пожала плечами Нора. — Кто-то на это жаловался? Меня, например, запах старой пиццы совсем не смущает. Даже уютно как-то…
С того дня, как девочки обрели своё тайное убежище, прошёл почти месяц. Это стало их маленькой традицией: ловко отпрашиваться у родителей якобы на ночёвки, а потом тайком собираться в секретном штабе. Нора каждый раз убеждала отца, что ей с Отэм срочно нужно отработать гитарную партию — «Ну пап, это же для школьного выступления!». Отэм, в свою очередь, ссылалась на ночную смену на работе: «Так выходит больше чаевых, мам, правда!». А Кэт и Суонн выбрали самый простой путь — просто говорили, что останутся друг у друга на ночь, и родители, ничего не подозревая, отпускали их.
В одну из таких встреч Кэт торжественно внесла большой ватман. Когда она развернула его, все ахнули: крупными, чуть неровными буквами на нём было выведено: «Цветы и Ярость». Под ним — загадочная приписка: «SNAK». По углам листа красовались рисунки: чёрные вороны, закрученные спирали и россыпь звёзд. Теперь этот плакат гордо висел на стене, став главным украшением их тайного убежища.
Как-то раз, пробираясь к хижине окольной тропой, девочки неожиданно вышли к большому озеру. Оно раскинулось в низине, словно драгоценный камень в оправе из леса. Поверхность воды была идеально гладкой — она ловила и множила краски окружающего мира: зелень летних листьев, синеву неба, изумрудный оттенок елей. Воздух здесь казался чище, а звуки тише. Подруги замерли, очарованные. С тех пор они почти каждый день находили повод прийти сюда: посидеть на тёплом камне у воды, послушать шелест камышей, посмотреть, как солнце играет бликами на глади. В эти минуты всё остальное теряло значение, а в душе наступала редкая, почти забытая безмятежность.
— Ну и крутой же ты нам плакатец отгрохала, Кэт! Жаль только, что не золотыми красками … Ну ничего, синими тоже смотрится охеренно, — сказала Нора, а затем мечтательно добавила: — Вот было бы круто, если «Цветы и Ярость» когда-нибудь вырвется из этой дыры…
— Между прочим, ты в этой «дыре» родилась, — заметила Отэм, выходя из воды и накидывая на себя полотенце.
— И что? Я же не виновата, что родилась в Бархатной Бухте, а не в каком-нибудь зашибенском Лос-Анджелесе.
— Ты правда считаешь, что тебя там ждут? В этом самом Лос-Анджелесе? — с лёгкой иронией уточнила Отэм.
Нора вскинула брови, широко ухмыльнулась и театрально вздохнула:
— О, вот оно! Ещё одно подтверждение того, что ты, Отэм Локхарт, — тугодумная задница! Ну разумеется, меня там ждут! Лос-Анджелес просто так от меня не отвяжется, пока я не стану знаменитой рок-звездой. Хотя… — она на мгновение задумалась, — актрисой тоже было бы неплохо стать! И заметь, никаких тебе неожиданностей! Всё давно расписано!
Суонн не отрывала взгляда от Кэт. Подруга блаженствовала у воды — распласталась на мягком, тёплом песке, подставив лицо ласковым лучам, а солнечные очки небрежно сдвинула на лоб. В воздухе пахло свежестью и цветами, и Суонн уже сделала шаг вперёд, чтобы присесть рядом с подругой, насладиться этим мгновением…
Но в тот же миг Кэт стремительно вскочила на ноги, зачерпнула пригоршню прохладной воды из озера и, заливисто хохоча, окатила Нору с головы до ног.
— Эй! Кэт, ты с ума сошла?! — вскричала Нора, отпрыгивая в сторону и отчаянно отряхиваясь. — Я же думала, ты на моей стороне!
— Зато теперь ты готова к любым неожиданностям! — подмигнула Кэт, довольная своей проделкой. — Актриса ты наша!
Суонн и Отэм не выдержали и расхохотались. Нора в суматохе поспешно укутывалась в полотенце, а потом, кряхтя, стянула с себя кеды — один ярко-жёлтый, другой сочно-зелёный, — потому что часть воды всё-таки попала внутрь.
— Ну ничего, Кэт Майклсен! — смеялась Нора, отряхиваясь и отступая на шаг. — Ты у меня ещё получишь! Мы ещё с тобой поквитаемся — жди сюрприза! — с этими словами она подмигнула, уже явно продумывая ответную шалость.
Кэт только фыркнула от смеха и театрально закатила глаза: «Ну да, ну да, страшно-то как!». Затем, улыбнувшись подругам, она подскочила к магнитофону и с размаху нажала на кнопку. Музыка грянула так громко, что все невольно вздрогнули, а потом расхохотались.
— А ну-ка все ко мне! — крикнула Кэт, и девчонки, толкаясь и хихикая, сбились в кучу. Ещё миг — и они уже валялись на горячем песке, раскинув руки и подставляя лица солнцу.
Из динамика тем временем лился голос солистки:
Эта девчонка считает себя королевой района!
Она самая горячая штучка в городе! Ох, как её не любить?
Она ни перед кем не опускает головы!
Я хочу стать её лучшей подругой! Я хочу с ней дружить!(1)
— Обожаю Ханну Кэтлин! — восторженно воскликнула Нора, энергично отбивая бит ногой в такт музыке. — Поёт просто зашибенски!
— Это точно, — тихо согласилась Отэм, прикрыв глаза.
Суонн неторопливо потянулась к своему рюкзаку, с улыбкой предвкушения расстегнула молнию и принялась доставать маленькие сюрпризы для подруг. Она по очереди вручала угощения: сначала Кэт — яркую пачку кислого драже «SOUR!SHAPES», потом Норе — аккуратную плитку диетической шоколадки «Whole Cakes», и наконец Отэм — аппетитное печенье с лесными ягодами под названием «Go Toasties». Подруги радостно улыбались, принимая подарки, и тут же начали распаковывать лакомства.
— Ты… ты запомнила, что я люблю эти конфеты? — тихо спросила Кэт, слегка смутившись.
— Ну да… — улыбнулась Суонн. — Ты же знаешь, они и у меня в топе любимых.
— Получается… совпадения не случайны, да? — в глазах Кэт заиграли озорные искорки.
— Ох, может быть…
— Так! Хватит ворковать, как голубки! — неожиданно громко вмешалась Нора, хлопнув в ладоши. — Давайте поговорим о чём-нибудь поинтереснее. Вы же наверняка уже сто раз слышали, что я мечтаю стать актрисой и уехать в Лос-Анджелес! — подруги синхронно вздохнули: это действительно звучало уже тысячу раз. — Ну а ты, Суонн? Кем хочешь стать ты?
— Я?.. — она запнулась, опустив взгляд. — Честно говоря, я как-то не задумывалась всерьёз над этим…
— Да ну, брось! — Нора дружески толкнула её в плечо и улыбнулась. — Не может быть, чтобы у тебя совсем не было мечты! Давай, не стесняйся, выкладывай!
— Ну, эм… я… я бы, наверное, хотела стать… писателем?
— Писателем?! — глаза Отэм загорелись искренним восторгом. — Вот это да, здорово!
— Да! — подхватила Кэт, оживившись. — Стала бы второй Эмили Дикинсон(2)! А я, между прочим, просто обожаю её поэзию. Эх, как было бы здорово прочесть что-то, что ты напишешь в будущем… Хотя, боюсь, у меня просто не хватит на это времени.
— Перестань, Кэт! — рассмеялась Суонн. — Ты будешь одной из первых, кто прочтёт мои мемуары — обещаю!
Кэт ничего не ответила. Она лишь мягко улыбнулась и, опустив взгляд, начала выводить замысловатые узоры на горячем песке, словно запечатлевая в них свои мысли.
— А вот я бы хотела открыть своё дело, — мечтательно произнесла Отэм, глядя вдаль. — Скажем, уютную кофейню… или даже выкупить «Дворец кино».
— Ну у тебя и размах, подруга! — Нора не сдержалась и прыснула со смеху.
— Да нет, я серьёзно. Нужно же думать о будущем. Бизнес — это отличная возможность получать стабильный заработок, развивать что-то своё…
— Ага, — подмигнула Нора, — или в один прекрасный день обнаружить, что этот самый бизнес оставил тебя без штанов!
— Девочки… — неуверенно начала Суонн.
Разговоры тут же стихли. Подруги разом повернулись к ней — Отэм замерла с поднятой рукой, Нора перестала крутить в пальцах травинку, а Кэт оторвалась от своего занятия и подняла глаза. Все уставились на Суонн в ожидании.
— Я хотела вам сказать, что… — внезапно она осеклась, сжала пальцами край футболки и опустила взгляд.
— Суонн? — встревоженно воскликнули все трое и тут же подвинулись ближе, образовав вокруг неё тесный круг.
Суонн замерла на несколько долгих секунд — так долго, что в ушах застучала кровь. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, будто собираясь с силами перед прыжком в пропасть, и с печальным выдохом произнесла:
— Ох, пожалуйста, простите меня, что не сказала вам раньше… Но я… Я скоро уезжаю в Ванкувер. Навсегда.
В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Суонн застыла, боясь поднять глаза на девочек. Она страшилась увидеть в их взглядах огорчение — или, что было ещё страшнее, равнодушие, будто её отъезд для них ничего не значил. Сердце стучало как бешеное, а в груди разрасталось горькое чувство несправедливости. Ну почему именно сейчас? Когда она наконец встретила тех самых девочек, с которыми можно было понять друг друга без слов, когда всё вокруг начало складываться… И вот теперь всё это рушилось, словно карточный домик.
Она не винила маму — та не виновата, что ей предложили отличную работу в Канаде. Но сейчас это чувство несправедливости заполнило Суонн целиком, сдавило грудь, не давая вздохнуть.
И вдруг…
Чьи-то тонкие, знакомые пальцы осторожно сомкнулись вокруг её ладони. Даже не поднимая глаз, Суонн сразу поняла — это Кэт. Мурашки пробежали по всему телу от этого прикосновения, и на мгновение стало чуть легче.
— Ну раз мы ничего не можем изменить… — тихо начала Нора. — Тогда давайте сделаем так, чтобы это лето запомнилось нам навсегда! Зажжём по полной!
И Нора действительно сдержала слово: всё оставшееся время она придумывала новые забавы, чтобы каждая минута этого лета стала особенной. Суонн же стремилась сохранить эти мгновения — запечатлеть их на камеру. Вот она впервые пробует сигарету, прикуривая от сигареты Норы. Вот вместе с Кэт они ловят ночных светлячков, отражая улыбки друг друга. Отэм задорно сдувает семена одуванчика прямо в лицо Норе — та в ответ слегка морщится. А вот вся компания весело резвится возле ранчо отца Кэт и тайком снимает Кори, занятого уборкой навоза за оленями.
Каждый раз, пересматривая записи, Суонн ощущала, как внутри разливается тепло — эти мгновения были словно маленькие солнечные зайчики, согревающие душу. Но следом неизбежно подкрадывалась горькая мысль: всё это когда-нибудь закончится. Она уедет — и больше не увидит ни Норы, ни Отэм, ни Кэт. Осознание этого сжимало сердце, а мысль о Кэт отзывалась особенно острой грустью, затягивая в пучину тоски.
— Эй, ты чего загрустила? — вдруг вмешался в мысли настороженный голос Кэт, возвращая Суонн в реальность — обратно в хижину.
— А? — очнулась она. — Да я тут… тут…
— Да ладно, можешь не оправдываться, мы же не в школе, — махнула рукой Кэт. — Пойдём-ка, лучше кое-что тебе покажу…
Она решительно схватила Суонн за руку и потянула за собой. Нора и Отэм, увлечённые жарким спором о том, какое место Кори заслуживает в их личной «шкале мудаков», даже не заметили, как подруги исчезли. Кэт остановилась у ветхой лестницы, ведущей на крышу, и многозначительно кивнула вверх:
— Ну что, ты полезешь первая или я?
— Ой, давай лучше ты, — замялась Суонн.
— Как скажешь! — ухмыльнулась Кэт и шустро вскарабкалась наверх, ловко перебираясь через перекладины. Суонн вздохнула и последовала за ней — не без опаски, но и не без интереса.
Когда они наконец оказались на крыше, перед ними открылась волшебная картина: закат над Бархатной бухтой. Побагровевшее солнце медленно скользило к горизонту, окутывая пейзаж тёплым золотистым светом. Воздух, пропитанный тишиной и покоем, словно остановил время. В этот миг не осталось места тоске — только Суонн и Кэт, только этот бесценный момент, принадлежащий лишь им двоим.
— Ух ты! — восторженно выдохнула Суонн, широко раскрыв глаза.
— Ну, я же тебе говорила! — подмигнула Кэт, и в уголках её голубых глаз собрались весёлые морщинки. Она подскочила к выступу крыши, плюхнулась, подтянув колени к груди, и похлопала ладонью рядом с собой:
— Эй, иди сюда! Смотри, какой шикарный вид — прямо как в кино! Где ты ещё такой увидишь?
Суонн направилась к ней, осторожно переступая через ростки плюща, что цепко обвивали старые доски крыши. Она устроилась рядом с Кэт, и на миг всё вокруг словно замерло во времени. Тёплые лучи солнца ласкали их лица, листья деревьев едва заметно подрагивали под прохладным вечерним ветром, а в груди разливалось удивительно приятное чувство свободы. Их ноги беззаботно болтались в воздухе, далеко над землёй.
— Я хотела сказать… — вдруг начала Кэт, глядя вдаль.
— Не надо, — быстро отозвалась Суонн и накрыла ладонью её руку.
— Но я хочу! — настойчиво продолжила Кэт. — Просто знай: где бы ты ни была, Суонн Холлоуэй, я всегда буду помнить тебя. Спасибо тебе за это офигенное лето. За то, что сняла на камеру мою сестру… Ведь если бы не её возмущённые вопли тогда, мы бы никогда и не встретились, — она помолчала, подбирая слова. — А ещё я хочу, чтобы… чтобы ни ты, ни Нора с Отэм никогда не забывали о нашей дружбе. О том, что она значит для меня.
— Никогда, — твёрдо ответила Суонн.
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем она тихо добавила, почти шёпотом:
— Ты — то, ради чего я когда-нибудь вернусь сюда. Обещаю…
Кэт медленно склонила голову ей на плечо, и Суонн крепко сжала её руку, — именно в этот миг впервые почувствовав себя по-настоящему счастливой.
Даже сейчас, сидя рядом с Кэт, Суонн с благодарностью думала о том, что камера осталась где-то внизу. Этот момент не требовал фиксации на плёнке — он уже навсегда отпечатался в её памяти. Она никогда не забудет этот день: нежный аромат её волос, этот волшебный закат и тепло её руки в своей ладони… Никогда…»
5 ноября 2022 год. Время на часах: 20:58
— Ваши напитки готовы, милые леди! — громогласно объявил бармен Гас, обращаясь к нам с Отэм. — Великолепный джин-тоник и ром с колой!
Отэм уже начала подниматься со своего места, но я вовремя схватила её за руку, без слов давая понять, что пойду сама. Мысль остаться наедине с этой загадочной коробкой пугала — лучше уж отвлечься, сходив за напитками. Может, это хоть немного поможет снять напряжение? Хотя кто знает…
— Да говорю я тебе, Пэм, ерунда всё это! — донёсся голос Гаса, как только я подошла к барной стойке.
— Много ты понимаешь! К твоему сведению, мне полагается интересоваться подобным — ты же знаешь, что у меня свой блог.
— Ладно, молчу-молчу.
— Извините… — осторожно вмешалась я в их разговор. — Не могли бы вы подсказать, как там мой телефон? Он уже зарядился?
— Телефон-то? Сейчас посмотрю… — Гас тут же нырнул под стойку.
— А я вас, кажется, уже видела здесь, — вдруг обратилась ко мне женщина, только что жарко спорившая с Гасом. — Очень знакомое лицо…
— Суонн. Суонн Холлоуэй, — мои щёки вспыхнули. — До шестнадцати лет я жила в Бархатной Бухте. Потом мама получила работу в Ванкувере, и нам пришлось переехать…
— Кстати, её подруга тоже местная, — запыхавшись, вставил Гас, не переставая копошиться под прилавком. — Так что, Пэм, не ты одна ценишь мою выпивку.
Я внимательно посмотрела на Пэм: голубые глаза, седые волосы, тёплая, дружелюбная улыбка. Её лицо тоже отчего-то казалось мне знакомым, хотя до этого дня я бы ни за что не вспомнила. Словно возвращение в Бархатную Бухту запускало механизм воспоминаний.
— Местная, говоришь? — переспросила Пэм, задумчиво прищурившись. — Я здесь всех местных знаю, а эту женщину…
— Это Отэм Локхарт, — быстро пояснила я. — Она тоже раньше здесь жила.
— Локхарт? Точно! То-то я её сразу как-то приметила… Я же каждое воскресенье хожу с её матерью в церковь. Память совсем уже ни к чёрту.
— Да, память у тебя и правда дырявая, — усмехнулся Гас. Он отсоединил зарядку и протянул мне телефон. — Зато стоит только завести речь о каком-нибудь случае сорокалетней давности — и всё помнишь до мелочей!
— Только не начинай, Гас! Я ведь и обидеться могу.
— О чём это вы? — я не смогла сдержать любопытства.
Гас и Пэм обменялись многозначительными взглядами, а затем Гас устало возвёл глаза к потолку, явно не в первый раз слыша эти слова. Пэм, напротив, чересчур сильно оживилась:
— Многие мне не верят и считают странной, но в этом месте действительно происходили вещи, которые очень трудно объяснить. Взять хотя бы ту статью… — на этом слове Гас не сдержал короткого смешка.
— Ну почему ты смеёшься? — возмутилась Пэм. — Ты тоже думаешь, что я сошла с ума?
— Ни в коем случае…
— Про какую статью вы говорите? — осторожно перебила я.
— Сейчас покажу, — оживлённо произнесла Пэм и тут же принялась рыться в сумке.
Спустя мгновение она протянула мне старую газету, пожелтевшую от времени, — на первой полосе отчётливо значилась дата: 1995 год. Я невольно вздрогнула, ощутив в руках этот кусочек прошлого, и осторожно начала читать:
«Я ВЫБРАЛСЯ ИЗ ЗАКОЛДОВАННОГО ЛЕСА БАРХАТНОЙ БУХТЫ!
Пропавший мичиганец вернулся спустя 20 лет! Невероятная история: он утверждает, что его похитили пришельцы. Гил Дэвидсон не постарел ни на день с момента своего исчезновения в 1975 году, когда он охотился на Верхнем полуострове!
Личность пропавшего мужчины, одетого по моде 70-х годов, подтвердили свидетели. Он утверждает, что увидел вспышку света и оказался на далекой планете, где за один день пролетело 10 земных лет!
По словам потерпевшего, в знаменитом «шепчущем» лесу Бархатной Бухты нет ничего магического — пришельцы похищали там людей ещё со времен первопроходцев!
«Не пускайте никого в этот лес!» — заявил Гил. Он пообещал установить предупреждающие знаки, чтобы охотники и туристы не заходили в эти места».
Прочитав до конца, я почувствовала, как внутри всё напряглось, стянулось в узел. Снова лес. Снова та ночь, когда мы заблудились. И следом — наша клятва…
«22 июля 1995 год. Закат.
— Почти пришли, — сказала Кэт, указывая на широкую поляну впереди.
— Если бы ты сразу предупредила, что здесь меня будут заживо жрать комары, я бы ни за что не согласилась идти! — возмутилась Нора, демонстрируя искусанные колени. — Ты только посмотри, что они сделали с моими ногами! Гандоны!
— Перестань драматизировать, — спокойно отозвалась Отэм. — Мы же идём всего минут пять. В следующий раз возьми спрей от комаров и не ной.
— Скажи, а твоё предложение сдать меня в детдом ещё в силе?
Отэм не ответила — она заворожённо любовалась красотами поляны, куда их привела Кэт. Повсюду пестрели алые маки и нежные белые цветы, а над головой раскинулся живой шатёр из густых крон. Лучики солнца с трудом пробивались сквозь эту зелёную завесу, рассыпаясь на земле пятнистыми бликами. Суонн же не могла отделаться от тревожного ощущения, будто чьи-то глаза неотступно следят за ними из лесной глуши…
— Посидите со мной? — предложила Кэт, усаживаясь прямо на траву.
— Ну уж нет! Тогда от меня вообще ничего не останется — сначала комары, потом клещи… — вскинулась Нора, но, поймав неодобрительный взгляд Отэм, тут же плюхнулась рядом с Кэт.
Девочки быстро образовали тесный круг. Одна лишь Суонн осталась в стороне, застыв на краю поляны. Что-то не давало ей присоединиться — внутренний голос, инстинкт, необъяснимая тревога.
— Суонн, давай к нам, — позвала её Кэт.
Суонн нерешительно двинулась вперёд, то и дело оглядываясь. Ей по-прежнему казалось, будто чей-то взгляд прожигает спину. Но вокруг — ни души. Глубоко вздохнув, она напомнила себе: пока подруги рядом, бояться нечего.
Как только Суонн опустилась на траву рядом с Кэт, та заговорила:
— Я тут подумала… Хочу вас кое о чём спросить.
— И что же? — заинтересованно повернулась к ней Отэм.
— Вы когда-нибудь хотели… наложить на кого-нибудь проклятье?
Девочки обменялись недоумёнными взглядами — неужели Кэт всерьёз? Лишь Нора мгновенно отреагировала, превратив всё в шутку:
— Да запросто! Мою мачеху-монстра — вот кого я бы прокляла без раздумий! Особенно когда она орёт на меня за курение. Какое ей вообще блять дело…
— Я тоже порой злюсь, — задумчиво перебила её Отэм, — но проклятье… Это как-то слишком, нет?
Суонн пристально смотрела на Кэт. Та явно боролась с собой: лицо покраснело, руки дрожали, а взгляд был прикован к земле. Она нервно отбивала пальцами какой-то странный ритм, будто пыталась успокоиться.
— Кэт, а кого ты хочешь проклясть? — тихо спросила Суонн.
Кэт резко подняла глаза.
— Когда мы познакомились… — тихо начала она, — я была в ярости из-за Кори. Он тогда назвал тебя тупой жирухой, а ты выглядела такой… испуганной.
— Ненавижу его! — тут же вспыхнула Нора.
— Я бы прямо там его прокляла. У того самого забора, — как ни в чём не бывало продолжила Кэт. — Ради всех вас… Отомстить.
— Да что он нам может сделать? — пожала плечами Отэм. — Просто мелкий задира, не стоит он наших нервов.
— Отомстить? — Суонн не могла поверить, что слышит это от Кэт.
— Да, — твёрдо подтвердила Кэт. — Помните мою фиолетовую тетрадь, куда я записывала стихи? Я написала для нас песню — для нашей группы. Всё готово! Проклинаем всех засранцев, которые отравляют нам жизнь. Давайте её споём?»
22 ноября 2022 год. Время на часах: 21:01.
Я вздрагиваю — мысль пронзает меня острой иглой: я не помню слов. Газета в руках успела пропитаться потом от моих вспотевших ладоней. Как я могла забыть? Только не сейчас, когда всё, кажется, начало складываться в единую картину…
— Суонн? — заботливо окликнула меня Пэм. — Может, тебе присесть? Я попрошу Гаса принести напитки за ваш столик.
— Да, извините… — тихо бормочу я, осторожно откладывая газету на барную стойку.
Как только я достигаю столика, Отэм с ужасом смотрит на меня. Она мгновенно понимает: что-то всплыло в моей памяти. И это «что-то» невероятно важно. Я плюхаюсь на старую сидушку, ноги дрожат. Перед глазами темнеет, в ушах нарастает гул.
— Суонн? — встревоженно позвала Отэм. — Что случилось?
— Помнишь нашу клятву? Ту, на поляне? — я с трудом подбирала слова. — Я не помню слов… Совсем. Песня Кэт…
— Как? Но там же пелось…
Отэм запнулась и вдруг замолкла, осознав, что и сама не может вспомнить ни строчки.
В этот момент за тёмным окном вспыхнули яркие фары. Машина была новой модели — такой не купишь на зарплату обычного работяги. Мы с Отэм переглянулись, в глазах друг у друга читая один и тот же вопрос: кто из богачей решился приехать в это захолустье посреди ночи?
«22 июля 1995 год. Закат.
— Как круто, Кэт! — восторженно воскликнула Отэм. — Это просто офигенская песня!
— Да… У меня аж мурашки по коже пробежали, — подхватила Нора, слегка дрожа от волнения.
Кэт медленно обвела подруг взглядом — в нём не было и тени улыбки. Она подождала, пока стихнет восторг, и чётко произнесла:
— Надо завершить ритуал. Без этого проклятье не сработает.
— О чём ты? — недоумённо спросила Отэм.
— Ты что, фильмов не смотришь? — фыркнула Нора. — Там всегда кого-то в жертву приносят для ритуала. Чур я голосую за Отэм!
— Помолчи!
Внезапно спор прервал резкий щелчок — Кэт достала из ботинка складной нож. Девочки замерли, переглянулись, затаив дыхание. Что она задумала?
Кэт поднесла указательный палец к лезвию. Ни тени сомнения — она решительно сделала неглубокий надрез, даже не поморщившись.
— Клятва на крови? — охнула Суонн.
— Да, — твёрдо ответила Кэт и протянула нож Норе. — Теперь ты.
Нора на мгновение замерла, сглотнула, затем отвернулась и быстро провела лезвием по пальцу.
— Ай! Больно-то как… Блять!
Затем настала очередь Суонн. В голове вихрем крутились мысли: «Это так больно! Я не смогу!» Но, к собственному удивлению, руки действовали будто сами по себе. Дрожь отступила, и она быстро сделала надрез.
Нож перешёл к Отэм. Та с опаской посмотрела на окровавленное лезвие и тихо произнесла:
— Простите, девочки, но я… я не буду.
— Эй, почему? — возмутилась Нора. — Я что, зря себе палец расхуячила?
— Ты не понимаешь, — твёрдо сказала Отэм. — Это может быть опасно. Вы вообще знаете, что такое ВИЧ? У меня дядя умер от него несколько лет назад. Так что нет, я не стану этого делать. Ни за что.
— Ну мы же не спидозные какие-то! — настаивала Нора. — Чего бояться? Давай!
— Оставь её, Нора, — строго приказала Кэт и подняла указательный палец. — Мы все свободны выбирать.
Суонн осторожно поднесла окровавленный палец к пальцу Кэт. Не колеблясь, Нора присоединилась — её палец коснулся их рук. Все трое разом обтёрли пальцы друг о друга, смешав капли крови. Отэм дотронулась до ладони Кэт, и в тот же миг земля под ногами словно надломилась. Девочки инстинктивно схватились друг за друга, чтобы не упасть. Воздух задрожал, деревья вокруг качнулись, хотя ветра не было…»
22 ноября 2022 год. Время на часах: 21:05.
За спиной вдруг возник тонкий аромат — цветочный, с нотками дорогих духов. Я резко обернулась и застыла: прямо на меня смотрела женщина. Ухоженная, с безупречной причёской — пепельно-серебристые волосы аккуратно уложены, одежда — словно со страниц глянцевого журнала, по последнему слову моды.
В голове пронеслось: «Погоди… Это же…»
— Не ждали? А я всё-таки приехала, — с лёгкой усмешкой произнесла Нора и вальяжно устроилась за нашим столиком. — «Встретимся в аду»? Да?
1) Текст песни: «Rebel Girl». Исполнитель: Bikini Kill
2) Американская поэтесса. Многие её стихи содержат мотивы смерти и бессмертия, эти же сюжеты пронизывают её письма к друзьям.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу