Утерянные воспоминания: Цветы и Ярость (джен)

5 ноября 2022 год. Время на часах: 20:23

Эта ночь казалась до абсурда особенной, словно всё в ней говорило о твоём присутствии. Она шептала, звала, манила, но теперь, когда я вспоминаю — сумерки надёжно спрятали тебя. И вот, спустя двадцать семь лет, я снова здесь, на «нашем» месте. Мы клялись никогда не вспоминать друг друга, но ты — единственная причина, почему стоит нарушить давнее обещание.

И, как оказалось, не только я умею нарушать клятвы. Надеюсь, ты не забыла Отэм? Нашу умную-до-беспамятства-правильную мисс Локхарт и по совместительству закадычную подругу детства… Господи, я почти смеюсь! А ведь это именно она отправила мне то дурацкое СМС, заставившее меня всё бросить и вылететь сюда первым же рейсом. Сказать честно, я думала, что это сделаешь ты или на худой конец Нора, но вы послушно молчали.

Клянусь, бар «Голубая ель» нисколечко не изменился — всё такой же захудалый, для убогих одиночек… Таких же, как и я. Ой, я знаю, что ты бы сейчас бросила одну из своих шуточек на этот счёт, заставив моё лицо превратиться в помидор.

Ну и к чёрту!

Я резко толкаю обветшалую дверь, и ноздри сразу заполняет запах чего-то знакомого, едва уловимого. Лимонная содовая? Старые кожаные сидушки? А может, аромат твоих волос?

Боже, это так странно: спустя столько лет оправдываться перед тобой! Но, с другой стороны, если бы мой разум не требовал этого — навряд ли бы я была сейчас здесь.

Уставший бармен косится на меня с дружелюбным прищуром:

— Всё в порядке?

Я вздрагиваю от его вопроса, ведь ответа на него у меня нет и в помине. Решаю переключить внимание на что-то другое, и первое, что цепляет мой взгляд — татуировки на его руках: пауки, змеи, кресты. Чёрт возьми, а в молодости он явно был рок-звездой!

— Прошу прощения, не хотел вас пугать! — виновато поджал губы бармен и наклонился ко мне. — Я Гас: владелец этого «уютного» местечка. А вы, милая леди, какими судьбами оказались в Бархатной Бухте? Не видел вас здесь раньше.

— Я здесь выросла, — тихо говорю я. — А потом уехала. Очень давно. В Канаду.

— О, тогда с возвращением! Не желаете ли чего выпить? Первый напиток, как полагается, за счёт заведения.

Ох, звучит очень привлекательно! Мне бы не помешало сейчас опрокинуть стаканчик с любимым джин-тоником.

— Заманчиво, — тут же бесстыдно озвучиваю мысли, облизывая губы. — Но, может, чуть позже… Я кое-кого жду…

— Ждёте? В самом деле? — вскинул брови Гас. — Недавно сюда заходила женщина, примерно вашего возраста. Должен признаться, она была на взводе. Спрашивала о некой Суонн Холлоуэй…

При упоминании моего имени я снова вздрагиваю, и бармен, смотря мне в глаза, мгновенно расплывается в широкой улыбке.

— Вот это да! Пора бы мне становиться детективом, как считаете? — дружелюбно подмигнул он и потянулся за шейкером. — А то чего это я в этой дыре до сих пор прохлаждаюсь?

Я опустила голову, словно его слова могли задеть меня. Глупости! В суматохе хватаю телефон, чтобы проверить время, и, как назло, он почти разряжен.

— Извините, а у вас есть… Зарядка?

— О, конечно! Где-то тут лежит. Погодите-ка минутку, — фигура бармена скрылась за прилавком, и лишь его запыхавшийся голос обрывками доносился до меня. — Знаете… Эти новые модели телефонов… Чёрт бы их побрал! Наши допотопные кабели подходят лишь малому числу гаджетов…

— Не беспокойтесь. У меня как раз такой.

Наконец покрасневший бармен высунулся из-под прилавка и победно вскинул ввысь обмотанный изолентой, пожелтевший шнур. Да уж, наверное, лет сто назад он видал лучшие времена. Я благодарно кивнула и почувствовала за спиной еле уловимое движение.

— Суонн, это ты?

 

«7 июля 1995 год. Вечер.

Погода была солнечная: деревья тянулись ввысь, купаясь в мягком золотистом свете; на небе ни облачка, лишь бездонная розовая лазурь, такая чистая и ясная. Птички юрко порхали с ветки на ветку, и Суонн, смотря на них, в наслаждении улыбнулась. Солнечные лучи мягко щекотали её веснушки, заставляя зелёные глаза предательски жмуриться от яркого закатного света.

Суонн стояла перед «Дворцом кино» — самым большим комплексом по прокату зарубежных фильмов и видеоигр в Бархатной Бухте. Его стены утопали в море ярких красок: афиши, плакаты, баннеры, — каждый сантиметр был увешан изображениями знаменитостей, обещаниями захватывающих сюжетов, заманчивыми слоганами: «Был никем — стал героем!»; «Для них каждый новый день безумнее предыдущего…». На улице пахло попкорном и пыльцой, а Суонн не покидало ощущение, что этот вечер станет для неё чем-то особенным.

— Пора бы уже покончить с этим, — тихо прошептала она себе под нос и неуверенно дёрнула ручку двери.

Но «Дворец кино» оказался наглухо закрыт. Суонн тяжело вздохнула, поняв, что теперь ей никак не получится избежать штрафа за не вовремя сданную кассету. Вот чёрт! А ведь она откладывала карманные деньги всё лето — новый плеер был почти у неё в кармане! Эх! Подумав об этом, Суонн расстроенно поджала губы и медленно присела на ступеньки, ещё раз прокрутив перед собой цветастый подкассетник.

— «Тёмный кристалл»… — необычайно грустным голосом прочла она название. — Будь ты неладен, дурацкий фильм! Да уж, наверное, сегодня всё-таки не мой день…

Вдруг откуда-то издалека послышались спорящие голоса, по-видимому принадлежавшие девочкам-подросткам; в душе затеплилась надежда, а вдруг они тоже ищут возможность попасть внутрь?

— Нора, может, ты уже перестанешь ныть? Вот даже странно, что родители не сдали тебя в детдом.

— О! А это хорошая мысль! Непременно передам им твой наказ!

— Ой, отвали.

Суонн мигом соскочила с прохладных ступенек и вышла на источник шума. Оказалось, что этот шум доносился из рядом стоящего ларька с мороженым под смешным названием: «Yooper Scooper».

А почему бы не отведать рожок ароматного пломбира, пока кто-то не откроет кинотеатр? На самом деле, больше всего на свете Суонн хотелось, чтобы «Дворец кино» снова стал открыт и долг перед ним канул в лету.

Не прошло и секунды, как она уже могла внимательно разглядывать тех, кому принадлежали эти возмущённые голоса.

— Отэм, когда ты успела стать такой занудой? — игриво спросила долговязая девушка с коротко стриженными волосами. Её чёлка была покрашена в огненно-рыжий цвет, а все остальные тёмные пряди так и остались нетронутыми. — Просто расслабься и наслаждайся жизнью. Никуда от тебя этот захудалый ларёк не убежит!

— Может, потому что мне нужна эта работа? Не думала об этом? — грозно произнесла вторая девчонка в цветастой майке. Кончики её кучерявых волос были окрашены в синий цвет, под стать яркому образу подруги. — Ну, конечно… Ты же вообще не умеешь думать…

— Извините… — вдруг, сама от себя не ожидая, встряла в разговор Суонн.

Девочки обернулись, на мгновение позабыв о ссоре. Обе вопросительно уставились на покрасневшую Суонн, которая принялась переминаться с ноги на ногу.

— И-извините ещё раз… Я… Я лишь хотела спросить, — неуверенно начала она. — Вы… Вы не знаете, как скоро откроется кинотеатр?

Отэм, бегло посмотрев по сторонам, лишь недовольно фыркнула:

— Тебе нельзя тут находиться. Здесь служебный выход.

— Ой, перестань быть такой жопой, — засмеялась Нора, хлопнув подругу по плечу. И уже через секунду её чёрные, как смоль глаза, безжалостно буравили Суонн, осматривая с ног до головы. — Ты что, заблудилась?

— Я… Я услышала голоса и подумала, что вы здесь работаете…

— Работаем? Ну уж нет, эта херня не по мне! Это прерогатива слабых, таких, как Отэм, — на последнем слове Нора довольно просияла, заметив, как подруга тяжело вздохнула. Нора театрально прижала ладонь к груди и закружилась на месте: — А вот меня ждёт великое будущее, в отличие от…

— Так, ну хватит! — недовольно огрызнулась Отэм. — Если тебя и ждёт великое будущее, то только клоуном в цирке!

— И ведь, заметь, ты тоже веришь в мой успех!

Отэм снова тяжело втянула воздух, её терпение было почти на пределе. Она окатила долговязую презрительным взглядом и медленно подошла к служебной двери палатки с мороженым. В её руках громко позвякивал брелок в виде скейта.

— Ты здесь работаешь? — вдруг выпалила Суонн и сразу в смущении покраснела. Какое ей дело?

— Да, сегодня мой первый день, — Отэм нервно улыбнулась. — Но если ждёшь от меня помощи попасть в «Дворец кино», то ты обратилась явно не по адресу. Уж извини.

Нора обречённо пожала плечами, будто невольно просила прощения за холодность подруги, и достала пачку сигарет. Сделав пару кротких затяжек, Нора вопросительно взглянула на Суонн:

— Куришь? Хочешь, могу поделиться…

— Н-нет… И-извините… Я, пожалуй, пойду, — заикаясь, ответила Суонн и пулей скрылась из поля их зрения, чувствуя на себе недоумевающие взгляды Норы и Отэм.

Погода по-прежнему стояла солнечная, но даже это никак не могло поднять настроения. Суонн расстроенно брела к парковке, тихо ругаясь под нос:

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

День выдался одним сплошным недоразумением: утренняя ссора с мамой насчёт скорого переезда, дурацкая оплошность с кассетой и наконец грандиозный позор перед сверстницами. Хотелось просто провалиться сквозь землю!

Внезапно взгляд зелёных глаз зацепился за что-то яркое, красное.

Суонн, не раздумывая, тут же ринулась к замелькавшему вдалеке красочному пятну. Приблизившись, она поняла — тем мелькавшим пятном оказался воздушный шарик, застрявший в заборе. Такое яркое зрелище среди серой будничности.

Неожиданно Суонн охватило желание запечатлеть этот момент — такое острое, будто от него что-то зависело. В одиноком шарике, зажатом между ветром и забором, было нечто трогательное и символичное: словно частичка детской мечты, безнадёжно застрявшая в рутине взрослой жизни.

Суонн почувствовала внезапный прилив вдохновения. Она остановилась, покопалась в рюкзаке и вынула новенькую видеокамеру — подарок отца на шестнадцатилетие, её любимый инструмент и верный спутник в поисках необычного в обычном. Не спеша поднеся камеру к глазу, Суонн настроила фокус. Вот он, идеальный кадр; осталось лишь слегка поправить экспозицию.

Она почти нажала на кнопку записи, как вдруг за забором послышались шаги и следом раздался противный женский голос:

— Эй, ты что меня снимаешь?!

Суонн мигом попятилась назад, но было уже слишком поздно: прямо перед её носом нарисовалась фигура молодой девушки с грозным выражением лица. Её вызывающий макияж, неприлично короткие шорты и внушительный бюст говорили лишь об одном: эта девчонка явно знает себе цену и ни за что не упустит возможности поглумиться! Похоже, проблем сегодня не избежать.

— Эй, дура, я тебя спрашиваю! — вторил мерзкий голос.

— Я… Я не снимала тебя, клянусь…

— Да? — девушка закатила глаза и недовольно подбоченилась. — Тогда какого хера ты здесь делаешь?!

— Я… Я… Не знала, что здесь нельзя… Снимать… — пыталась оправдаться Суонн и спрятала камеру за спину. — Но, поверь, я снимала не тебя…

— «Охотно» верю! Да-да, конечно! Ну-ка давай сюда камеру, живо!

— Не трогай её, пожалуйста! Я… Я снимала не тебя!

— А тогда кого ты снимала? — послышался ещё один голос, но на этот раз мужской.

Из-за забора тут же показалась фигура накаченного молодого человека, почти вдвое выше самой Суонн. Он с подозрением и каким-то плотоядным оскалом уставился на неё, и взгляд этот не сулил ничего хорошего.

— Я… Я… Я снимала шарик, — почти сквозь слёзы оправдывалась она и в качестве доказательства показала пальцем на забор. — Вот он…

Но шарика и след простыл.

— Кори, я клянусь тебе! Эта лесбуха меня снимала и сейчас просто пытается прикрыть свою жирную задницу! Я не хочу, чтобы она втихаря подрачивала на меня по ночам! — противно визжала его подружка. — Ты знаешь, сука, что я могу тебя засудить за такое?!

— НО Я НЕ СНИМАЛА ТЕБЯ! — закричала Суонн. Теперь из её глаз капали вполне реальные слёзы.

— Закрой рот, чудила!

Вдруг Кори громко вздохнул, и этот звук заставил двоих девушек резко утихнуть.

— Ну же, Дилан, остынь! — он облизнул губы и почти вплотную приблизился к заплаканной Суонн. — Шарик, говоришь, снимала?

— Д-да… — дрожащим голосом подтвердила Суонн. — Мне правда… Нужно идти… Я опаздываю домой…

— Не так быстро! — взвизгнула Дилан и преградила ей дорогу. — Сначала покажи то, что наснимала, киношница недоделанная!

— Пожалуйста, пустите!

— Отпустим, но перед этим ты должна отдать мне камеру, — тихо произнёс Кори, и его рука резко коснулась дрожащего запястья Суонн. — Давай! Иначе я расхерачу…

— Отвали от неё, лузер! — вдруг раздался за спиной голос спасения.

Все трое резко обернулись. Вдалеке звякнул колокольчик. Ветер трепал светлые волосы спасительницы, выбивавшиеся из-под длинной чёлки, когда она ловко спрыгнула с велосипеда и ринулась в центр хаоса. Джинсовый комбинезон, слегка выцветший на коленях, и высокие ботинки не сковывали её движений — она бежала во всю прыть на помощь.

Увидев заплаканную Суонн, девочка, не раздумывая, кинулась вперёд. При всём её низком росте она с невероятной силой оттолкнула обидчика в сторону так, что тот пошатнулся и едва удержался на ногах. Ярость и сочувствие смешались во взгляде её серо-голубых глаз, когда она загородила собой Суонн.

— Что ты тут делаешь, Кэт?! — закричала Дилан, почти накинувшись на неё. — Папа же запретил тебе выходить с ранчо!

— Слушай, я и без сопливых разберусь! То, что ты моя старшая сестра, не даёт тебе права следить за мной. Ясно? — сиплым голосом отозвалась та и испепеляюще взглянула на Кори. — А этот мудак что тут забыл?

— Эй, следи за языком, малявка! — яростно завопил он.

— И что ты мне сделаешь? Нажалуешься моему папочке? Или пойдёшь просить прибавку к жалкой выручке? — нахально улыбнулась Кэт и посмотрела на Суонн, которая по-прежнему плакала. — Пошли отсюда…

Но не успели девочки сделать и шага, как Кори встал на их пути, плотоядно оскалившись.

— Или ты извинишься за свои слова, Кэт, или камера твоей подружки-жирухи сейчас же полетит обо асфальт. Я предупреждаю… Раз!

— Кори, не надо! — взмолилась Дилан, теперь в её взгляде чувствовалось явное беспокойство. — Меня нисколько не трогает, что эта дура снимала меня. Пускай любуется мной, сколько влезет… Кэт, иди домой. Живо!

— Два!

— Отвали от меня! — буркнула Кэт в ответ сестре.

Неожиданно на шум подоспели обеспокоенные Нора и Отэм. Суонн, увидев их худощавые фигуры, в смущении опустила голову.

— Я всё ещё жду, — твёрдо сказал Кори, яростно поглядывая на Кэт.

Но вместо ответа девочка сделала смелый шаг вперёд и замерла. Лишь волосы, заплетённые в короткий блондинистый хвостик, слегка подрагивали от дуновения летнего ветра. Отэм, Нора и Суонн переглянулись: Кэт явно была не из тех, кто позволил бы этому альфонсу-вурдалаку взять над собой верх. Все затаили дыхание, ожидая, что будет дальше.

— А это ты видел, козёл? — вдруг сказала Кэт и подняла ввысь два средних пальца, отчего Кори почти подпрыгнул на месте.

Не прошло минуты, как послышался звонкий, заливистый смех — это Нора хохотала так, что казалось вот-вот и лопнет. Отэм старалась сдержать её истерический гогот, но было бесполезно. Нора только смеялась всё громче, со всей дури постукивая себя по груди. Суонн тоже впервые улыбнулась и поймала на себе тёплый взгляд Кэт, который будто невольно сообщал: «Ну как тебе? Нравится?»

Один только Кори стоял, словно оплёванный. Он бегло обвёл взглядом четырёх девушек-подростков, и вдруг на его лице просияла ехидная улыбка. Похоже, он что-то задумал! Парень в один шаг оказался около Отэм и сорвал с её рюкзака ключи от палатки с мороженым. Девочки даже и глазом не успели моргнуть.

— Эй, отдай! — закричала Отэм, её голос почти дрожал. — Это же мои ключи!

Нора резко перестала смеяться и сглотнула застрявший комок в горле. Суонн и Кэт снова резко переглянулись, но никто из них не проронил ни слова.

— Кори, пожалуйста, отдай ей ключи, — необыкновенно тонким голосом попросила Дилан, и на один безумный миг у Суонн возникло странное ощущение, что она никакая не задира. — Кэт, пожалуйста, извинись!

Но Кэт была непоколебима. Она, плотно скрестив руки на груди, лишь покачала головой.

— Что же! Ты сама сделала свой выбор, глупая малявка, — улыбнулся Кори и вскинул руку. — ТРИ!

Ключи полетели вдаль за обрыв, только их блеск на мгновение мелькнул, отражая блики заходящего солнца. Кори напоследок победно улыбнулся и, взяв Дилан за руку, мигом скрылся с нею за забором, оставив девочек в полном замешательстве.

— Вот сучара! — выругалась Нора и тут же потянулась в карман за источником спокойствия — новой ментоловой сигаретой. — Что теперь нам делать?

— Что делать?! — почти в истерике закричала Отэм. — Ты сейчас серьёзно, Нора? Всё, что можно было сделать, давно уже сделано! Меня теперь уволят! Из-за ВАС! Подумать только, в первый же день просрать ключи! Господи, и зачем я только припёрлась сюда?

— Может… — вдруг нарушила тишину Суонн. — Может… Мы… Мы попробуем поискать эти ключи?

— А что? Неплохая идея! — развеселилась Нора, но, увидев, что Отэм покраснела от злости, сделала ещё один кроткий затяг и затихла.

— Поискать? Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?! — не унималась Отэм. — Через час уже стемнеет! Это вы во всём виноваты! Если бы не вы…

Вдруг Кэт громко вздохнула, и этот звук заставил всех резко замолчать.

— У нас есть целый час, чтобы найти твои ключи, — спокойным тоном произнесла она и шагнула в сторону забора. — Там, внизу, под мостом заброшенная детская площадка. Не думаю, что этот дохляк забросил их дальше карусели.

Девочки смотрели на неё то ли с восхищением, то ли с недоумением. Никто из них не шелохнулся, пока она протискивалась в небольшую дыру под забором.

— Ну и чего вы ждёте? — командным голосом произнесла Кэт. — Идём!

Через час уже стемнело. Непроглядные сумерки целиком поглотили Бархатную Бухту. Девочки, съёжившись от пронизывающего вечернего ветра, прочёсывали заброшенную детскую площадку. Камера с включённым фонариком в руках Суонн дрожала, высвечивая то тут, то там клочья жухлой травы и ржавые детали качелей.

— Здесь темно, как в жопе, — раздражённо шептала Нора за её спиной. — Ещё полчаса и мы друг друга не увидим.

Отэм тем временем копалась в кустах сирени, уже давно потерявших былой аромат. Листья шуршали под её пальцами, но ключей нигде не было видно. Она, пролезши под покосившимся забором, осматривала кривую песочницу. Земля была влажной и холодной и неприятно пачкала руки.

— Нашла что-нибудь? — нетерпеливо спросила её Нора.

— Ничего, — грустно ответила та, вытирая грязные руки о шорты.

Им оставалось осмотреть ещё несколько мест: заржавевшую горку, у основания которой образовалась небольшая яма, и полуразрушенную беседку. Надежды оставалось всё меньше. С каждой минутой темнело и холодело, а страх медленно пробирался под кожу. Камера предательски садилась, а кромешная тьма почти обступила девочек со всех сторон. И только редкие звёзды мерцали сквозь кроны деревьев.

Внезапно, словно по волшебству, впереди площадки вспыхнуло слабое зелёное свечение. Девочки подошли ближе и замерли: перед ними возвышалась старая ракета, полусгнившая и обросшая мхом и лишайником, серебристо мерцавшая в свете луны. И на самом её остром носу, словно насмешка судьбы, покачивались ключи, вызывая дрожь одновременно от удивления и необъяснимого предчувствия.

— Очень высоко… — удивилась Суонн, приоткрыв рот.

— Ну и как мы туда залезем? — взволнованно прошептала Нора, с ужасом глядя на ржавые, шатающиеся ступени, уходящие в темноту.

Кэт закрыла глаза, сделала глубокий вдох — и решительно произнесла:

— Я залезу!

Внутри неё бушевал огонь: она не могла допустить, чтобы Кори одержал над ней верх. Без единого слова Кэт схватилась за первую перекладину. Металл протестующе заскрипел, принимая её вес.

Лестница заходила ходуном под её ногами, каждый шаг разносился по округе, словно удар молота. Сердцебиение девочек слилось в единый бешеный ритм, пока Кэт упорно карабкалась вверх, впиваясь в ржавые прутья перил.

И в тот же миг лестница содрогнулась. Пальцы скользнули по металлу — Кэт потеряла равновесие. В последний момент она успела схватиться за перила, повиснув над пропастью. Ключи с металлическим звоном упали вниз, затерявшись в густой траве. Отэм, не теряя ни секунды, бросилась на поиски, ощупывая влажную землю.

С облегчением выдохнув, Кэт быстро спустилась вниз, где её уже ждали Нора и побледневшая от страха Суонн.

— Во даёт! — ликовала Нора и в приступе подхалимства поклонилась Кэт до земли. — Я про твой подвиг буду своим будущим детям рассказывать. Клянусь!

Отэм дрожащими пальцами держала связку ключей и вдруг её взгляд остановился на Кэт, которая принялась кончиком ботинка рыть землю.

— Спасибо тебе, — мягко сказала она и впервые за всё время искренне улыбнулась. — Без тебя бы я пропала, честное слово! Ты же…

— Кэтрин. Но друзья зовут меня просто «Кэт», — закончила она за неё и в ответ дружелюбно ухмыльнулась.

— А я Нора! — радостно отозвалась долговязая девушка за их спинами и поправила рыжеватую чёлку. — Я играю на гитаре, люблю золотой цвет, петь, курить и веселиться. А ещё я люблю порно…

Девочки вмиг покраснели, кроме Норы, которая принялась за душераздирающую тираду:

— Ну если вы вдруг не знали, то порно — это когда мужчина и женщина раздеваются, а потом…

— ГОСПОДИ! ДА МЫ ПОНЯЛИ! — оборвала её Отэм, не желая больше говорить о пристрастиях лучшей подруги.

— Кстати, — вдруг снова нарушила неловкое молчание Нора. — Ещё у нас с Отэм есть своя рок-группа под названием «Блево…

— Название ещё не утверждено! — резко оборвала её Отэм и взглянула на последнюю девушку, которая смущённо переминалась с ноги на ногу.

— Круто! — тихонько сказала Суонн, чувствуя жар, приливший к щекам.

— Приятно познакомиться, мисс «Круто»! — прыснула в кулак Кэт и не спеша села на траву.

Суонн во второй раз залилась предательским румянцем. Ну как так? Дважды опозориться в пух и прах перед сверстницами! Неужели сегодня и вправду не её день?

— Ой, то есть меня зовут не так! — стушевалась она. — Я Суонн! Суонн Холлоуэй!

— Вот и отлично, что мы наконец все познакомились! — Нора улыбнулась во весь рот, и неожиданно её взгляд застыл на новенькой камере в руках Суонн. — Ты что, типа оператор?

— Скорее, любитель, — вставила пять копеек Кэт, вспомнив, что именно из-за этой камеры Кори и устроил эту дурацкую потасовку. — Так хочу увидеть лицо этого придурка, когда он узнает, что ключи снова у нас.

— Твоя… Твоя сестра велела мне отдать камеру… — начала Суонн, однако Кэт оборвала её раньше.

— Дилан? Если честно, то она редкостная дура. Связаться с таким упырём!

Вдруг Нора запрыгала на месте, а её глаза засияли от восторга и переполняющего энтузиазма.

— Ну что ещё? — недовольно спросила её Отэм.

— Девочки! Я ТУТ ПОДУМАЛА! А почему бы нам не замутить СОБСТВЕННЫЙ видеоклип? — почти визжала Нора. — И тогда наша группа «Блевота» ворвётся во все чарты Бархатной Бухты, а может даже и за её пределы!

— Всё-таки над названием и правда стоит подумать, — улыбнулась Кэт и уставилась на луну, которая уже почти скрылась за облаками».

 

5 ноября 2022 год. Время на часах: 20:31

Я поднялась с места, не веря глазам. Господи! Это же Отэм! А ведь она почти не изменилась… Конечно же, я шучу! Как можно не измениться за двадцать семь лет? Вот и я не знаю! А мне всегда нравились её милые кучеряшки, однако теперь они уже полны седины…

— П-привет, — начала скромно я, но моё волнение тут же испарилось, стоило мне почувствовать объятия Отэм.

— Как хорошо, что ты приехала! — улыбнулась она и показала на свободный столик, стоящий в углу бара. — Давай лучше присядем там? Не думаю, что трепаться у всех на виду хорошая идея.

Я согласно кивнула и последовала за ней.

Через секунду мы уже сидели на потёртых сидушках и не знали, с чего начать наш разговор. Он определённо не клеился! Конечно, в лето девяносто пятого года, когда мы были так юны и наивны, всё казалось совсем иначе. Я хорошо помню тот день, когда зародилась наша дружба, а точнее, то, как глупая ситуация с ключами смогла навеки объединить нас.

И ведь мы тогда даже и не предполагали, чем со временем наше знакомство может обернуться для нас.

5 ноября 2022 год. Время на часах: 20:35

Отэм по-прежнему буравила меня оценивающим взглядом, пока я пыталась хоть как-то начать разговор. Господи, раньше я болтала с ней о всякой ерунде, а сейчас… будто что-то сковывало изнутри, не давая раскрепоститься. Отэм всегда казалась мне смелее и рассудительнее, но теперь она почему-то молчала. Я понимала, что должна заговорить первой, и всё равно ловила себя на глупой мысли: а вдруг она ждёт этого шага от меня?

— Я хотела спросить… — неуверенно вырвалось у меня, но тут телефон Отэм громко брякнул.

— Ой, извини, — неуклюже бросила она и потянулась к смартфону. — Секундочку… Это мой босс пишет.

— Д-да, к-конечно…

— Честно говоря, узнаю старую Суонн… Всё такая же застенчивая и безотказная. Так и знала, что ты примчишь сюда, не задавая лишних вопросов, — её слова заставили меня тут же покраснеть. — Да и кто бы мог подумать, что тот день, когда мы встретились — станет для нас решающим.

— Мы тогда и вправду не предполагали, что нас ждёт…

— Ты извини, что мне приходится отвлекаться, — небрежно пробормотала Отэм. — Но начальство хочет, чтобы я сию минуту решила очередной «неподъёмный» вопрос. Впрочем, всё как обычно!

«А я узнаю тебя, Отэм, ничуть не изменяющую своим принципам. Ведь ты единственная из нас, кто начал так рано работать… Может, сказать об этом?»

— Кстати, — снова начала Отэм, выдернув меня из мыслей. — Каково тебе оказаться в Бархатной Бухте спустя столько лет?

— Если честно… Было так странно сюда вернуться… — мои пальцы непроизвольно сжались.

— Понимаю… — в её голосе будто на миг проскочила грусть. — После того как я родила, мои воспоминания об этом месте стали немного блёклыми. Но я не переставала скучать по нашим ночным прогулкам, посиделкам и твоим интервью…

 

«8 июля 1995 год. Интервью Отэм.

Первый толчок — и Отэм уже летит вперёд; скейт под её ногами послушно скользит по гладкому бетону. Она легко выполняет олли⁽¹⁾, взмывая в воздух на мгновение, а затем плавно приземляется, словно кошка. Суонн следит за ней через объектив, не упуская ни одного движения.

— Можешь назвать своё имя и возраст на камеру? — застенчиво спрашивает Суонн. Отэм мгновенно спрыгивает со скейта и подходит ближе.

— Ого, да ты профи, оказывается! — улыбается она, с прищуром косясь на камеру; карие глаза Отэм наполнились волнующим предвкушением. — Итак, хм… Меня зовут Отэм Локхарт, в октябре мне исполнилось шестнадцать и мой папа — военный. Мы с родителями переехали сюда несколько лет назад… Э-э-э, прости, ты всё ещё снимаешь?

Суонн утвердительно кивнула и махнула рукой, чтобы Отэм могла продолжать рассказ дальше.

— Ну… Даже и не знаю, что тебе ещё сказать…

— Расскажи, чем ты обычно занимаешься?

— Я? Ну-у… Катаюсь на доске… Сплю… Пью газировки. Кстати, обожаю ром с колой… Господи, я, наверное, сейчас такую чушь ответила?

— Нет, всё в порядке, — мягко сказала Суонн. — Продолжай.

— О! Точно! Я люблю игры… Коплю сейчас на новый файтинг⁽²⁾… А ещё я всегда побеждаю Нору! Только не говори ей, что я так сказала. Ладно?

— Договорились… А ты можешь чуть больше рассказать о Норе?

— Ну-у…Эм… А, вот! Нора вечно болтает про переезд в Лос-Анджелес, но, если честно, рок-звёздами нам не быть. Да и что говорить… Это же надо было догадаться назвать группу «Блевотой»!

— Кем ты планируешь стать после школы? — улыбнулась Суонн, но тут же заметила, как Отэм изменилась в лице.

— Ненавижу это место, — болезненно прошептала она. — Сказать честно, в младших классах мне часто доставалось из-за цвета моей кожи… Раньше я комплексовала насчёт этого и прогуливала уроки, пока… Пока не встретила Нору. Эта засранка сумела убедить меня, что проблема вовсе не во мне. Люди всегда были злыми.

Суонн выдержала небольшую паузу, прежде чем задала последний вопрос:

— Может, ты о чём-то мечтаешь?

— Ой, об этом в двух словах и не расскажешь… Но, если серьёзно, я знаю, что не стану ни богатой, ни знаменитой. Я хочу сделать что-то нужное… — голос Отэм впервые дрогнул: — Нужное всем, понимаешь?»

 

5 ноября 2022 год. Время на часах: 20:42

Отэм замолчала.

Тем временем наш, явно тяжёлый, диалог разбавила музыка. Я узнала песню, заставившую моё сердце сделать кульбит, по первой строчке. Это «Cherry Coloured Funk», группа «Cocteau Twins»… Обожаю!

 

Все плачут и смеются надо мной.

Должна ли я быть в объятиях, в которых перестаю быть собой?

Все плачут и смеются надо мной, им меня не понять.

Я лечу в обрыв, где только ты дашь возможность летать.

 

Разговор не клеился. Отэм озадаченно смотрела мне в глаза, словно пыталась отыскать светлые воспоминания о детстве.

Молчание затянулось. Я что-то должна сказать? Но — что?

— Прошу прощения, милые леди! — вдруг воскликнул дружелюбный бармен, склонившись над нашим столиком. — Не хотите ли уже ради приличия чего-нибудь выпить?

Отэм снова уткнулась в телефон, пока я делала заказ:

— Д-да… Можно нам, пожалуйста, один стаканчик с джин-тоником и… — я мельком взглянула на Отэм, прежде чем уверенно произнесла: — И ром с колой!

Она лучезарно улыбнулась мне, радуясь, что я всё ещё помню…

Помню…

Но, когда Гас ушёл, бормоча себе что-то под нос, лицо Отэм вдруг изменилось.

— Что случилось? — обеспокоено спрашиваю я.

— Суонн… Я опасаюсь, что кто-то мог затаить на нас злобу… На прошлой неделе мама нашла эту посылку на крыльце… — неожиданно Отэм нырнула под стол и вытащила небольшую коробку, обмотанную старыми газетами и жёлтым скотчем. — Вот…

Вся посылка была в странных рисунках: круги, спирали… И среди этого хаоса узоров виднелись подозрительные надписи: «Вы помните то лето 1995?», «Вы должны вспомнить».

Я решаю взглянуть на Отэм, как вдруг в поле моего зрения попало ещё одно послание: «ТОЛЬКО ДЛЯ ЦВЕТОВ И ЯРОСТИ!»

 

«9 июля 1995 год. Полдень.

Суонн замерла перед старой ставней гаража. В самом её центре висел приклеенный на скотч клочок бумаги с огромными корявыми буквами: «ПОШЛИ ПРОЧЬ!» с небольшой припиской: «Кроме Суонн и Кэт». Суонн сразу поняла чьих это рук дело — честно говоря, очень в репертуаре Норы!

Собравшись с духом, Суонн подняла руку и тихонько постучала по ставне гаража. Внутри тут же раздались взволнованные голоса:

— Мне показалось или кто-то стучал? — голос принадлежал Норе.

— Честно говоря, не верится мне, что она придёт… — с нотками скептицизма отозвался второй голос, в котором Суонн узнала Отэм.

— Да я тебе зуб даю, что слышала стук! Иди-ка проверь! — не унималась Нора.

— Только если ты настаиваешь… — около ставни послышалось копошение. — В любом случае я буду очень рада видеть Суонн. Всё-таки надежда умирает последней…

— Суонн придёт. Она же обещала, — решительно произнёс ещё один голос, судя по всему, принадлежавший Кэт.

Вдруг ставня с тихим скрипом распахнулась, и перед Суонн возникла улыбающаяся Отэм с увесистой бас-гитарой.

— Всё-таки пришла, — довольно просияла она и отошла в сторону, давая возможность Суонн осмотреться.

В нос тут же ударил терпкий запах сигарет, выпивки и заветренной пиццы. Гараж оказался переоборудован в нечто вроде мини-студии: по стенам были развешаны цветастые плакаты рок-группы «Bikini Kill»⁽³⁾, по полу змеились провода, а в углу, подобно алтарю, возвышался музыкальный центр с мигающими красными огоньками.

На старом, продавленном диване сидела Кэт — сегодня на ней была полосатая кофта и джинсовый комбинезон-шорты; на худой шее висели модные проводные наушники «Panasonic», а на ногах красовались всё те же массивные ботинки. Кэт, увидев в проходе Суонн, резко поджала ноги и улыбнулась ей лёгкой, едва уловимой улыбкой.

— Эх, Кэт, надо было делать ставки! Сейчас бы ты оставила нашу умную-до-беспамятства-правильную мисс Локхарт без штанов! — громко засмеялась Нора и потянулась в карман за сигаретой.

— Господи, Нора! Прекрати! — захихикала в ответ Отэм, но её голос по-прежнему звучал серьёзно. — Хотя я уже привыкла к твоим вечным авантюрам. И благодаря им, кстати, твоя задница часто попадает в неприятности!

— Ну и что? Я же знаю, что ты меня из них вытащишь! — дружелюбно воскликнула Нора и в приступе подхалимства послала подруге воздушный поцелуй.

— Кстати, Суонн, ты захватила камеру? — как бы между прочим спросила Отэм, не обращая на Нору внимания.

— Конечно… — смущённо отозвалась Суонн и в качестве доказательства вынула из рюкзака камеру.

— Значит, клипу быть! Чур, всё внимание на меня! Люблю, когда меня снимают! — Нора запрыгала на месте от предвкушения, а затем поймала на себе недоумевающий взгляд Отэм. — Что? Мне и порадоваться уже нельзя, что ли?

— Давай лучше проверим инструменты? — сбросил её с небес на землю строгий голос Отэм. — Глянь-ка, твоя гитара вся расстроена!

— Ох, бля! Точно! — небрежно бросила Нора, а затем зыркнула на, озирающуюся по сторонам Суонн: — Ты не стесняйся! Будь в моей берлоге, как дома! Если хочешь, можешь снимать здесь всё, что пригодится для будущего клипа… Но только… Только, если найдёшь трусы в горошек, то пусть это останется за кадром. Идёт?

И пока девочки готовились к выступлению, Суонн решила присесть рядом со скучающей Кэт, у которой в ладонях заметила жевательные конфеты «SOUR!SHAPES».

— О! Я тоже… Тоже люблю эти конфеты… — тихо пробормотала Суонн. — Мама покупает мне такие в «Фикс-Прайсе»…

— А у неё хороший вкус! От них же невозможно оторваться… — Кэт отсыпала несколько драже в ладонь Суонн, прежде чем сказала: — Угощайся!

— Господи! Нора, этот шнур пихается не сюда! Соберись! — послышались слегка раздражённые вздохи Отэм. — Ой, дай я покажу, как надо!

— Кстати, Кэт… — смущённо заговорила Суонн, не обращая на девочек внимания. — Спасибо, что спасла нас всех! Если бы не ты и твоя смелость… Даже и не знаю, как бы мы тогда достали ключи с той ракеты…

— Вообще, если бы не Дилан с её жалким самомнением — мне бы и не пришлось никуда лезть, — с некой злостью ответила она. — Но если честно, то моя сестрица не всегда была такой стервой. Мудак Кори знатно её подпортил!

— Терпеть не могу, когда девчонки притворяются ради парней! Это так низко! — встряла в разговор Отэм.

— Да уж, Кори тот ещё гандон! — поддакнула Нора. — А вообще твой подвиг, Кэт, мне теперь всю жизнь будет сниться! Можно я буду называть тебя «Кэт — супергерой»?

— Ни за что! — с лёгкой улыбкой отмахнулась Кэт, отчего Нора тут же задорно ей подмигнула. — Кстати, мне вот стало интересно… Вряд ли наша чудачка-оператор Суонн снимает только воздушные шарики на заборах. Может, ей удавалось снять что-то странное и жуткое хотя бы раз?

— Если ты про мои прыщи, то… — задорно начала Нора.

— Господи, да при чём тут это? — сразу же перебила её Отэм, на мгновение перестав возиться с аппаратурой.

— Если честно… — вдруг сказала Суонн и покраснела. — Наверное, самое жуткое, что мне приходилось снимать это… Это было… Это…

— НУ! — все трое затаили дыхание.

— М-м-м, как-то раз… Я засняла использованный презерватив… Он валялся в кемпинге, — затем Суонн быстро добавила: — Но я его не трогала! Клянусь вам!

Отэм брезгливо поморщилась, зато Нора, услышав о «самой жуткой съёмке» Суонн, согнулась от смеха в три погибели.

Кэт попыталась хоть как-то разрядить обстановку:

— Жаль только, что ты не застукала тех, кто его оставил, — ехидно улыбнулась она. — А вообще, было бы круто заснять что-то поистине зловещее… У меня есть такой случай на примете, но мне никто не верит.

— О чём ты? — вскинула рыжие брови Суонн.

— Это случилось очень давно, когда я ещё ходила с папой на охоту, — в глазах Кэт на миг промелькнул злорадный блеск. — В лесу мы увидели оленя! Он был огромный, и, сказать честно, таких оленей я никогда не встречала в Бархатной Бухте. Так вот! Он встал на задние копыта и посмотрел на нас совсем, как… Как человек!

— Нихера себе! Получается, что ты один из счастливчиков, видевших Вендиго? — недоверчиво захихикала Нора.

— Клянусь, — спокойно добавила Кэт, которая совсем не обиделась. — Этот олень смотрел мне прямо в глаза, словно молил меня о… Пощаде… И, по правде говоря, после этого я возненавидела охоту и всё, что с ней связано.

Тем временем в голове Суонн творился настоящий переполох: мысли проносились вихрем, а сердце стучало так сильно, что казалось, ещё чуть-чуть и вырвется из груди.

Вдруг её дрожащие руки смажут кадр? Что если камера вырубится на самом ответственном моменте? Как тогда она будет смотреть в глаза девочкам, которые так понадеялись на неё?

— Так! У нас всё готово! — внезапно воскликнула Отэм, а затем посмотрела на дрожащую Суонн: — Эй, с тобой всё в порядке?

— Д-да… — неуверенно кивнула она.

— Тогда тебе лучше снимать с центра, — палец Отэм указал в сторону кофейного столика. — Думаю, оттуда кадр будет смотреться гораздо выигрышнее.

Как только Суонн встала в указанное место и включила запись, Нора резво ударила по струнам. Её гитара яростно высекала заводные рифы, заставляя воздух электризоваться. Через секунду к Норе присоединилась Отэм, бренчавшая на басу с таким энтузиазмом, будто играла в последний раз.

Вдруг камера в руках Суонн скользнула чуть в сторону и засняла Кэт, отбивающую бит ногой.

— Эй, ты чего? Снимай девочек! — засмущалась она и указала в сторону сцены. — Я же даже ничего не делаю!

Камера снова устремилась в центр. Послышался звонкий голос Норы:

 

По дороге метаются сотни огне-е-й,

Потерпи, подруга! Сдаваться не сме-е-ей!

Слышишь? Не сме-е-ей!

 

А затем низкий бэк-вокал Отэм:

 

Всё получится! Я это знаю-ю-ю!

В диком парке рассвет мы встречае-е-ем!

И ещё! Ещё! Ещё!

 

Когда последние аккорды затихли — в гараже повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Норы и Отэм. Они жадно уставились на подруг, ожидая их честного вердикта. Через секунду Суонн медленно опустила камеру и улыбнулась — в отличие от Кэт, которая громогласно выкрикнула:

— Ну вы даёте! Это было капец как круто!

Внезапно в её тоненьких руках все разглядели небольшой блокнот фиолетового цвета, который Кэт тут же попыталась спрятать за спину.

— Что это у тебя там? Ты ведёшь личный дневник, что ли? — с улыбкой на лице спросила Отэм, откидывая с лица разноцветные кудряшки.

— Вовсе нет, — призналась Кэт. — Это всего лишь стихи… Но это так… Забудьте.

— Да ладно тебе! Уверена, что ты тот ещё Шекспир! — ухмылка на лице Норы растянулась почти до ушей. — А напиши-ка нам что-нибудь! Мы тогда такой крутой трек забацаем!

— Но я даже и не знаю…

— Ты справишься… — мягко улыбнулась Суонн, заставив Кэт ещё больше покраснеть.

— Постойте! — резко прервала всех Отэм. — Если всё всерьёз, то нам нужно настоящее название для группы.

— Эй, но у нас уже есть название! Ты что, забыла про нашу «Блевоту»? — насупилась Нора.

— Не забыла. Просто она уже в прошлом, — с лёгкой улыбкой ответила Отэм. — Нам нужно что-то по-настоящему серьёзное, понимаете?

Нора расстроенно двинулась в сторону дивана и с грохотом упала рядом с Кэт, пока Отэм бережно сворачивала шнуры аппаратуры.

— Девочки… — вдруг нарушила тишину Суонн, немного сбавляя градус напряжения. — Может, мы продолжим снимать клип в «Вороньем гнезде»? Это улётное место, даю слово! Там свет очень красиво пробивается сквозь кроны деревьев.

— А что? Мне нравится! — оживилась Нора, вспомнив какие там волшебные виды. Вдруг её взгляд с надеждой задержался на Кэт. — Скажи, ты тоже считаешь, что «Блевота» отстой?

— Название, честно говоря, так себе, — пожала плечами она и возвела голубые глаза к потолку, будто о чём-то серьёзно задумалась.

— Да вы чего? Крутое же название! Вот вы только представьте, как я… — Нора резко поймала неодобрительный взгляд Отэм. — Ну ладно-ладно! Как МЫ выходим на сцену и нас объявляют: «Выступает рок-группа «БЛЕВОТА» со своим крутецким синглом «Эй, подруга», залетевшим во все хит-парады Америки!». А потом мы…

— …Стоп! У меня возникла идея! — вдруг прервала радостную тираду Кэт. Все девочки внимательно уставились на неё. — Как насчёт: «Цветы и… — последнее слово она проговорила, словно с жадным оскалом: — Ярость!»

 

5 ноября 2022 год. Время на часах: 20:49

Я смотрела на коробку, всё ещё ничего не понимая. «Цветы и Ярость?». Спустя двадцать семь лет? Но как? И кто мог прислать нашей группе эту странную посылку?

Страх целиком поглотил мой разум, и мне стало всерьёз казаться, что я забыла, как говорить.

— Вот теперь, Суонн, ты понимаешь, почему я решила собрать нас снова? — обеспокоено прошептала Отэм.

— Д-да… — неуверенно бормочу я. — Но кто мог прислать эту коробку? И при чём здесь наш девяносто пятый год?

Отэм сделала глоток воздуха, прежде чем из её груди вырвалась фраза, наполненная обречённостью:

— Я тоже думала об этом, но так ни к чему и не пришла… Словно все дороги, ведущие к разгадке, ещё больше запутывали меня… Но одно я могу сказать точно. В тот год случилось слишком много странностей, и мы не стали исключением… — её глаза неожиданно наполнились ужасом. — Ты же помнишь, что произошло в гараже Норы, когда мы отсняли наш клип?

Меня бросило в холод. Я всё ещё хорошо помнила то, что предпочла бы навсегда забыть.

 

«9 июля 1995 год. Вечер.

Как только первые кадры клипа были отсняты, девочки вышли на небольшую поляну, усыпанную ромашками и красно-жёлтыми маками. Подруги были уверены — этот день точно станет для них особенным! Ведь именно сегодня их цель — войти в историю, где каждый будет знать четыре великих имени: Суонн, Норы, Отэм и Кэт.

Всю дорогу в воздухе витали ароматы белых цветов и нагретой солнцем древесины. Кэт шла впереди, направляя всех к «Вороньему гнезду». Тропинка круто виляла, то и дело заставляя девочек спотыкаться.

— Ой, погодите! — вдруг бросила Нора и мигом кинулась к кустам, растущим неподалёку.

— Сколько раз за сегодня ты собираешься бегать в туалет? — прыснула в кулак Кэт. — Мы так и к ночи не успеем никуда дойти.

— Я не виновата, что пиво оказалось просроченным! — кричала из кустов Нора. — Как же заколебало это пекло! И как только без холодненького пива вы переносите эту жару?

Девочки переглянулись с улыбками и разошлись в разные стороны, дожидаясь выхода Норы. В этот момент взгляд Суонн через объектив камеры невольно остановился на Кэт. Та твёрдо шагала к старому забору, окружавшему ранчо. По её решительной походке, по упрямому наклону головы Суонн поняла: что-то неладно. В движениях Кэт читалась горькая, непримиримая решимость. Не мешкая, Суонн двинулась следом, стараясь ступать бесшумно — её кеды мягко касались травы.

Однако Кэт не замечала ничего вокруг. И, когда её пальцы коснулись ограждения… Тело вдруг резко содрогнулось, и из груди вырвался отчаянный крик.

Только спустя мгновение Суонн с ужасом поняла: Кэт било током!

— Блять! НА ПОМОЩЬ! — закричала Нора издалека, попутно натягивая штаны. — Отэм, сделай что-нибудь!

Отэм во всю прыть помчалась вглубь леса, в попытках отыскать хоть какую-нибудь ветку. Суонн окаменела, продолжая снимать дрожащую Кэт, а Нора снова закричала во всё горло:

— Ну чего ты там копаешься?! ДАВАЙ БЫСТРЕЕ!

И, когда Отэм с огромной палкой подбежала к Кэт, чтобы разделить её с забором, та, как ни в чём не бывало, отлипла от железных прутьев и громко расхохоталась. Девочки смотрели на неё с недоумением, плотно скрестив руки на груди.

— Да расслабьтесь вы. Нет там электричества, — небрежно бросила Кэт, немного успокоившись. — Это ранчо моего отца.

— Ну ты и жопа, Кэт Майклсен! Мы тут чуть в штаны из-за тебя не наложили! — держась за сердце, воскликнула Нора, но через секунду всё же заливисто рассмеялась.

— Не вижу здесь ничего смешного, — сквозь зубы прошипела Отэм, явно не оценив безрассудного юмора.

Сердце Суонн сжалось от облегчения. Она бросилась к подруге и стиснула её в объятиях так сильно, что ощутила хрупкость её маленького тела под тканью полосатой кофты. Слёзы навернулись на глаза, а руки не хотели отпускать.

— Э-э-э, ты чего? — нарушила неловкий момент Кэт. — Я же сказала, что со мной всё нормально… — и вдруг Суонн ощутила, как тоненькие пальцы прошлись по спине, как бы успокаивая.

— Я просто рада… Рада, что с тобой всё хорошо… — прошептала она и краем глаза заметила, как Нора с горечью отвернулась.

Солнце стояло в зените, беспощадно обжигая кожу. Каменистая тропа к «Вороньему гнезду» извивалась змеёй, то и дело пытаясь ускользнуть из-под уставших ног. Пот струился по лицам, мышцы ныли от напряжения, но девочки упорно шли вперёд.

Час мучительного подъёма — и вот впереди замаячили долгожданные очертания смотровой площадки. Не говоря ни слова, они ускорили шаг, чувствуя, как последние капли энергии превращаются в новый импульс.

Терраса встретила их порывом свежего ветра. Она словно парила на краю скалы, нависая над безбрежной гладью Бархатной Бухты. Перед ними развернулось невероятное зрелище: небо и вода слились в едином полотне, расцвеченном алыми, багряными, золотыми и лиловыми оттенками. Эти краски перетекали друг в друга, создавая иллюзию иного мира, где время текло по своим, неведомым законам.

— Вау-у-у! Вот же чёртов Айвазовский! — удивлённо воскликнула Нора, с блаженством осматривая красивые виды.

Не сговариваясь, подруги подошли к самому краю смотровой площадки и, перегнувшись через ветхие перила, уселись, свесив ноги в пропасть. Кроме Норы, которая слегка замешкалась.

— Ну же, Нора! Давай к нам! — махнула ей Отэм, радостно подзывая к себе.

— Т-там т-так высоко… А мы точно не свалимся оттуда?

Получив от девочек заверения, что ничего плохого с ней не случится — Нора боязливо приблизилась и села рядом с Кэт.

Мир, утопая в изумрудной зелени лесов, теперь стал казаться совсем крохотным, но оставался всё таким же прекрасным.

На какое-то время воцарилась блаженная тишина. Девочки сидели, позволяя ногам свободно болтаться в воздухе, и чувствовали, как их наполняет лёгкость и покой. Внизу неторопливо катила воды бескрайняя река, а сверху простиралось небо, расцвеченное закатными красками — от золотистого до глубокого пурпурного. В этот момент им казалось, что они способны на всё, что мечты не просто возможны, а неизбежны, а будущее сулит бесконечное количество приключений.

— Я вас никогда не забуду, — вдруг сказала Кэт, нежно взяв Суонн за руку. Та ощутила, как по коже пробежали мурашки.

— Никогда… — поддержала её Отэм.

— Конечно, не забудем! — радостно подхватила Нора, слегка толкнув Кэт в плечо. — Мы всегда будем дружить!

— Сказать честно, у меня никогда не было таких друзей, как вы… — смущённо начала Суонн. — Обычно люди не замечают меня… Считают странной…

— Неважно, кто что считает, Суонн. Главное, что ты теперь с нами, — дружелюбно улыбнусь ей Отэм. — И так будет всегда!

— Д-да… Ты права, — согласилась она и сжала руку Кэт в ответ. — И поэтому… И поэтому я хочу, чтобы этот момент тоже остался с нами навсегда.

— Как это? — растерянно спросила Кэт. Её взгляд скользнул к Норе — в глазах подруги читалась невысказанная печаль.

Вместо слов Суонн медленно поднялась и шагнула к центру площадки. Кэт мгновенно бросилась за ней. Вскоре рядом оказались и Отэм с бледной от волнения Норой.

— Скажите «сы-ы-ы-р»! — дружелюбно протянула Суонн, направляя на всех объектив камеры.

Послышался щелчок затвора. И словно по волшебству, закатное солнце в этот самый момент окутало их мягким, почти нереальным розовым сиянием. Лучи играли в волосах, ложились тёплыми бликами на лица, превращая обычный снимок в нечто большее — в запечатлённое мгновение счастья.

Суонн прекрасно понимала: со временем это фото поблёкнет. Но в её душе этот кадр никогда не потеряет чёткости. Он останется живым, ярким, настоящим — как память о том миге, когда она чувствовала себя по-настоящему счастливой.

 

* * *

 

Через два дня девочки решили снова собраться в гараже, чтобы пересмотреть получившиеся записи на телевизоре. Отэм, Нора и Кэт устало распластались на диване, пока Суонн пыталась подключить камеру к старому видеопроигрывателю.

— Эй, шпендик! А ну-ка подвинься! — шутливо произнесла Нора, обращаясь к Кэт.

— Что ты там говоришь сверху? Тебя не слышно-о-о… Ау-у-у! — рассмеялась Кэт, ещё больше раззадорив Нору.

— А вот эта шутка была в самое сердце! — и она легонько пихнула подругу в плечо.

— С чего ты взяла, что это была шутка? — с ухмылкой на лице произнесла Кэт, в ответ толкая её.

— Вы угомонитесь или нет? Скоро уже всё начнётся! — остудила их пыл Отэм, а затем с предвкушением взглянула на Суонн: — Сделай, пожалуйста, громче! Не хочу из-за этих двоих что-то пропустить.

Суонн неуверенно нажала на кнопку воспроизведения. Девочки тут же сбились в тесную кучку и стали всматриваться в ярко-синий экран телевизора, с трепетом затаив дыхание. За окном уже изрядно стемнело: в гараже стал царить таинственный полумрак.

— СРАНЬ ГОСПОДНИ! ЭТО ЖЕ Я!!! — завопила от радости Нора, как только её лицо крупным планом появилось на экране.

— Блин! Потише! — шикнула на неё Кэт.

И вот на плёнке появились новые кадры: драйвовое выступление Норы и Отэм в гараже, бесконечные дурачества на поляне. Камера не упустила даже момент, когда Кэт будто «било» током. Лица мелькали одно за другим — смеющаяся физиономия Норы, задумчивый взгляд Кэт, иногда сосредоточенно-серьёзная гримаса Отэм. Девочки скакали по тропинкам, изображали игру на невидимых гитарах и хохотали, не думая ни о чём лишнем. Каждая из них, конечно, переживала, как выглядит в кадре, но сегодня любая критика была под строжайшим запретом.

Клип длился не больше минуты, но для «Цветов и Ярости» этого было вполне достаточно. В гараже раздались восторженные возгласы, как только кнопка воспроизведения сменилась на значок паузы: «Господи, мы молодцы!», «Это было так круто!», «Ну всё, Лос-Анджелес! Жди нас!!!»

Спустя минуту их радостные вопли чуть поутихли, но в глазах продолжал гореть радостный огонёк.

— Скажи, Суонн, — вдруг нарочито громко обратилась к подруге Нора, привлекая всеобщее внимание. — Кто, по-твоему, из нас лучше всех сегодня смотрелся в кадре?

— Нора… — неодобрительно прошипела Отэм.

— Ну что? Я и этого не могу спросить? — недовольно пролепетала она, продолжая буравить Суонн чёрными, как ночь, глазами. Вероятно, в своей кандидатуре Нора точно не сомневалась.

Суонн бегло посмотрела сначала на Нору, которая уже вскочила с дивана и принялась выполнять перед ней изящные пируэты, затем на Отэм, плотно скрестившую руки на груди, как вдруг её взгляд задержался на ухмыляющейся Кэт.

— Эм, может, ты? — смущённо отозвалась Суонн.

— Я? Серьёзно? — удивилась Кэт, поджав под себя ноги. — Мне так не показалось… Но… Спасибо.

Прошло несколько секунд полного молчания, прежде чем Суонн решила сказать:

— А если честно, то вы все просто молодцы, — широко улыбалась она. — Без вас бы этот клип не…

И вдруг в самый разгар её речи гараж погрузился во тьму. Лампочка лопнула, издав громкий хлопок, и наступила тишина, нарушаемая лишь учащённым сердцебиением.

— Что за хуйня?! — пронзительно закричала Нора, которая уже затерялась в темноте.

А потом появилось оно — фиолетовое свечение, возникшее из ниоткуда. С каждой секундой оно становилось всё ярче, заливая гараж призрачным, неземным светом. Камера, до сих пор подключённая к телевизору, внезапно ожила. Кнопки щёлкали сами по себе, пока девочки в испуге метались по комнате.

Одна только Суонн застыла, парализованная страхом — прямо перед ней, в полумраке гаража, колыхалась бесплотная тень. И ужаснее всего было то, что она до боли напоминала Кэт… Суонн с трудом оторвала взгляд от призрака и перевела его в сторону — там стояла настоящая Кэт, напряжённо вглядываясь в фиолетовое свечение, будто что-то выискивая.

— Но как такое возможно… — хрипло прошептала Суонн, не в силах пошевелиться.

— Господи! Посмотрите на телик! — вдруг завопила Отэм, указывая на экран трясущимся пальцем. — Это же наша съёмка два дня назад! Но как?!»

---

1) Базовый и самый известный трюк в скейтбординге, а также в других экстремальных видах спорта.

Вернуться к тексту

2) Жанр видеоигр, основанный на рукопашном бое или поединке с использованием холодного оружия между ограниченным числом персонажей на арене.

Вернуться к тексту

3) Американская рок-группа, исполнявшая радикальный панк-рок. Прославилась провокационными сценическими выступлениями, сверхполитизированными текстами, феминистскими идеями и лозунгами.

Вернуться к тексту

«9 июля 1995 год. Поздний вечер.

Уставшие девочки возвращались после съёмок на «Вороньем гнезде». Лес теперь был совсем другим — не тем, что днём. Тьма поглотила краски, исказила формы: знакомые деревья стали похожи на сгорбленных чудовищ, тропинка сузилась и петляла, будто пытаясь запутать. Лишь неумолчные сверчки, как ни в чём не бывало, продолжали свою вечернюю песнь — и от этого становилось ещё тревожнее.

Внезапно совсем рядом раздался резкий, сухой треск — будто сломалась ветка.

— Вы это слышали?! — прошептала Нора, испуганно озираясь по сторонам. Её глаза расширились от ужаса. — Что… Что это было?

— Ясно что, — криво усмехнулась Кэт, — всего лишь маньяк в маске, который идёт за нами по пятам.

— Бля! Может, хватит меня пугать? — задрожала Нора, вцепившись в рукав Кэт. — Мне и так страшно, а ты ещё подливаешь масла в огонь…

— А чего бояться? Расслабься! Любой маньяк твоего нытья и минуты не вынесет, — пробурчала Кэт.

— Так, а что ему выносить-то? Он меня прибьёт — и дело с концом…

— Тихо! — Отэм резко прижала палец к губам и обратилась к идущей впереди Суонн. Та водила фонариком камеры из стороны в сторону, освещая путь. — Ты уверена, что мы повернули правильно? Ведь мы вышли со смотровой площадки час назад… Разве мы не должны были уже добраться до парковки?

Суонн промолчала. В голове не укладывалось: путь тот же, поворот верный, но лес будто оживал и менял свои очертания, уводя их всё дальше по петляющим тропам. Кэт и Суонн знали эти чащи как свои пять пальцев — каждая тропа, каждый изгиб ручья были им знакомы. И всё же сейчас лес словно дышал вокруг, шептал листьями и нарочно водил их кругами, играя в какую-то древнюю, непонятную им игру.

— Должна признать, мы заблудились, — хмуро констатировала Кэт и пнула камень с такой силой, что тот отлетел в кусты.

— Давайте… Давайте просто не останавливаться? — после короткой паузы предложила Суонн. — Может, хоть на какую-нибудь поляну выйдем…

— О боже… Нам пиздец… — бормотала за спиной Нора, всё ещё сжимая кофту Кэт.

Они продвигались всё глубже в чащу. Здесь было так темно, что казалось, будто тьма обволакивает их со всех сторон. Луч фонарика дрожал, метался, выхватывая из мрака корявые ветви и переплетения корней. А потом вдруг начал мерцать…

— Ох, только не сейчас! — с отчаянием простонала Суонн. — Нет…

В следующий миг фонарик погас окончательно, и девочек окутала непроглядная темнота. Холодный страх пронзил каждую клеточку тела — всем, кроме Кэт. Та уверенно отцепила руку Норы и сделала шаг вперёд, в чёрную бездну.

— Куда ты пошла?! Кэт! — пронзительно закричала Нора. — Вернись!

— Да хватит орать! — жёстко оборвала её Кэт. — Я что-то вижу… Кажется…»

 

5 ноября 2022 год. Время на часах: 20:52

Наши взгляды с Отэм встретились. В её глазах плескался тот самый страх, который когда-то сковывал и меня. Она проследила за моими дрожащими пальцами — и всё поняла. Без слов. Поняла, что я не забыла о том фиолетовом свечении, что до сих пор стоит перед глазами.

Мне вдруг стало невыносимо жаль Отэм. Господи! Она и Кэт всегда казались мне такими стойкими, в отличие от нас с Норой. А сейчас… Страх в её взгляде разрывал мне сердце.

— Слушай… — вдруг нарушила тягостное молчание я. — Можно я расскажу тебе один секрет?

Отэм встрепенулась. На миг её лицо осветилось — тревога о гараже отступила, и в глазах мелькнуло что-то живое, почти детское.

— Я тут пишу книгу… — продолжила я. — Понимаю, что это не в тему, но…

— Так и знала, что когда-нибудь ты это сделаешь, — дружелюбно улыбнулась Отэм.

— Не стану вдаваться в подробности, но это вроде как психологический хоррор, — я поймала её взгляд и тут же, смутившись, опустила голову. — Сюжет простой: подростки потерялись в лесу неподалёку от родного городка и… И за ними кто-то следит…

 

«9 июля 1995 год. Поздний вечер.

Суонн направилась вперёд, привлечённая проблеском света вдали. Нора и Отэм шли за ней, осторожно переступая через корни и ветки. И вот, словно сошедший со страниц сказки, перед ними появился небольшой деревянный домик. Мох покрывал его стены бархатным ковром, а вьющаяся зелень обрамляла окна и крышу, делая строение частью леса. Кэт, уже обошедшая его кругом, нервно шарила руками по стене, пытаясь в сгущающихся сумерках разглядеть вход.

— Но как мы его раньше не заметили? — вдруг спросила Отэм, внимательно разглядывая дом. — Мы же уже проходили здесь…

— Я не знаю, как такое возможно… — тихим шёпотом ответила Суонн.

Кэт напряжённо вглядывалась в густую зелень, пока наконец не отыскала входную дверь — старую, покосившуюся, почти скрытую зарослями. Её охватило жгучее любопытство.

— Хочу посмотреть, что внутри! — нетерпеливо воскликнула она и резко толкнула дверь ногой.

— Ты с ума сошла, что ли?! — пыталась вразумить её Отэм. — Он же вот-вот рухнет!

— Ну и что? У тебя есть идея получше? — дерзко бросила Кэт.

— Ну уж точно не двери пинать!

— Девочки! Идите сюда быстрее! — вдруг выкрикнула Суонн. — Тут, кажется, в стене есть дыра.

Без промедления девочки бросились к стене и стали тщательно осматривать узкий проход. В этот момент фонарик на камере Суонн неожиданно загорелся, и она твёрдо решила: сначала она сама осмотрит дом.

Хижина встретила её промозглой темнотой и затхлым запахом сырости. В неподвижном воздухе медленно кружились пылинки, вспыхивая на мгновение в луче фонарика, будто крошечные светлячки. Суонн сделала осторожный шаг вперёд. Её пробирала дрожь — не только от пронизывающего вечернего холода, но и от неясного, липкого страха. В глубине помещения, едва угадываясь в полумраке, темнела дверь. На ней висел старый, покрытый ржавчиной замок.

— Тут на двери замок! — крикнула девочкам Суонн. — Так что вам придётся лезть через дыру.

Она повернулась, чтобы вернуться и осветить подругам проход, и вдруг уловила движение в углу. Из сумрака выступила тень — странная, неестественная, какой Суонн никогда прежде не видела. Она прищурилась, вглядываясь в неясные очертания, но тень тут же растаяла в темноте. Сердце забилось часто-часто. И тут раздался звук — резкий, отчётливый: что-то металлическое вонзилось в стену.

— Ну чего ты там застряла? — донёсся насмешливый голос Кэт. — Привидение увидела, что ли?

Суонн застыла, не в силах оторвать взгляд от стены. Нет, ей не показалось — звук был настоящим. В деревянной поверхности торчал складной нож, а под ним висела записка. Дрожь пробежала по телу. Суонн медленно подошла и дрожащими пальцами сорвала листок.

 

«Свобода внутри, если вы понимаете — Селин.

Великая и вечная природа,

Везде и всюду только ты

Мне открываешь тайны мира

И скрытое под тенью этих гор».

 

Что это значит? Кто такая Селин? И почему записка здесь? Мысли метались в голове, пока Суонн дочитывала последнюю строчку. И в тот миг, когда смысл слов начал складываться во что-то пугающее, чья-то рука неожиданно легла ей на плечо.

— Бу! — весело выкрикнула Кэт, появляясь из-за спины. Её лицо расплылось в широкой улыбке. — Что это ты там читаешь, а? Дай и мне посмотреть!

— Господи, Кэт! — Суонн резко обернулась, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Ты меня до смерти напугала!

— Да ладно тебе, — махнула рукой та. — Чего бояться? Тут же только мы…

Суонн невольно сглотнула, вспомнив о ноже, совсем недавно вонзившемся в стену… Точно ли здесь больше никого нет?

— Ну и вонь! — скривилась Нора, вылезая из проёма и зажимая пальцами нос. — Тут что, кто-то сдох?

— Это просто сырость, — мягко ответила Отэм, медленно поворачиваясь и осматривая помещение. Её взгляд скользил по покрытым плесенью стенам и полусгнившим доскам. — Дом явно давно заброшен…

— И воняет так же давно, — буркнула Нора, поёжившись.

Тем временем Кэт шагнула в середину комнаты. Она замерла на мгновение, окинув взглядом массивную балку, упавшую с потолка, а затем быстро взобралась на неё. Суонн следила за подругой, направив на неё луч фонарика. Тени заплясали по стенам, а лицо Кэт, освещённое снизу, приобрело особенно решительное выражение.

— Кэт? — осторожно позвала её Суонн.

— Слушайте, у меня идея! — широко улыбнулась та, глядя на подруг сверху вниз. — А давайте превратим этот дом в наше секретное убежище? Посудите сами: мы сможем собираться здесь днём и ночью — и никто никогда не догадается об этом месте! Ну разве не круто?

Девочки застыли на месте, обменявшись озадаченными взглядами. Воздух словно сгустился от напряжения.

— Убежищем? — спустя минуту переспросила Отэм, шагнув ближе к балке. — Ты правда думаешь, что это хорошая идея?

— А почему нет? — возразила Суонн. — Гараж Норы под присмотром её отца, а в «Вороньем гнезде» нам не собраться в дождь. А здесь…здесь есть что-то особенное… Как будто это место само выбрало нас, понимаете?

— Я «за»! — энергично поддакнула Нора, всё ещё зажимая нос. — Только, чур, завтра первым делом — уборка и проветривание! Иначе я сдохну от этой вонищи раньше, чем мы успеем устроить вечеринку…

На том и решили. Девочки обменялись улыбками и осторожно выбрались через пролом в стене. Удивительно, но дорога домой нашлась мгновенно — словно лес, долгое время водивший их кругами, теперь милостиво указывал путь. Ветви больше не цеплялись за одежду, тропа не петляла среди деревьев, а просеки будто сами открывались перед ними.

Суонн почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Неужели древний лес, подвергнув их суровому испытанию, теперь отпускал с миром? Мысль казалась почти нереальной.

Спустя час Суонн, измученная и уставшая, привалилась к входной двери. Едва слышный щелчок замка прозвучал в полной тишине, словно роковой приговор. Она замерла на пороге, отчаянно надеясь, что её не заметили, — но тщетно. В прихожей, в жёсткой позе, со скрещёнными на груди руками, стояла мать. Её взгляд был холоден и не предвещал ничего хорошего.

— Где. Ты. Была? — произнесла она по слогам, и каждое слово звучало как удар. — Я чуть с ума не сошла! Представляешь, что я пережила?!

— Мы… мы просто заблудились… — голос Суонн дрожал. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и вины.

— Заблудились, значит, — мать усмехнулась. — Ну что ж, раз ты такая взрослая и самостоятельная, будешь два дня сидеть дома. Никаких подружек. Никакого телефона. Никакого телевизора. Посмотришь, каково это — быть «взрослой». Ты меня услышала?

— Ну, мам, это нечестно! Я уже не маленькая!

— Вот именно! — перебила её мать. — Если не маленькая, то и отвечать за поступки будешь по-взрослому. А теперь иди в свою комнату. И чтобы до утра я тебя не видела и не слышала!

Постепенно до Суонн дошёл непреложный закон жизни: за каждым поступком следуют последствия. Два бесконечно долгих, скучных дня она провела в своей комнате, запертая в четырёх стенах под тяжестью обиды. Единственным лучиком света был кот Снежок: он то и дело забирался к ней на колени, уютно устраивался и начинал тихо мурлыкать, на мгновение прогоняя тоску.

Острее всего она ощущала нехватку подруг. Как же ей хотелось позвонить им, излить душу, рассказать, как несправедливо поступила мама! И ещё — с восторгом и трепетом поведать о загадочной старой хижине на окраине леса, которую они обнаружили всего два дня назад… Мысль о том, что она лишена этой возможности, жгла изнутри, делая обиду ещё острее.

Вдруг дверь тихонько скрипнула и приоткрылась. В проёме показалась мама. Суонн уловила её присутствие ещё до того, как прозвучал голос, — и вся внутренне напряглась, приготовившись к новому разговору.

— Суонн, ты не забыла про вещи? — мягко спросила мама. — Мне нужно купить коробки к переезду. Хочешь поехать со мной?

— Нет, — ответила Суонн, по-прежнему не поднимая глаз.

— Ладно, — мама подмигнула. — Зато у меня для тебя новость: наказание закончилось! Так что можешь звонить подругам сколько угодно. Они, между прочим, за эти два дня мне весь телефон оборвали — всё спрашивали, что с тобой!

— Правда?! — Суонн вскинула голову, и глаза её заблестели. — Спасибо, мам! — она чуть не подпрыгнула от радости и бросилась обнимать маму.

Едва мама скрылась за дверью, Суонн сорвалась с места и кинулась к телефону. На мгновение всё тревожное и пугающее растворилось в предвкушении: казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она слышала голоса подруг. Она почти ощущала их смех, воображала радостные восклицания, вопросы о том, что же случилось за эти дни…

Но реальность быстро напомнила о себе: саднящие царапины на руках и едва уловимый запах сырости, будто пропитавший саму кожу, вернули её в тот день в лесу. Как они с Кэт могли заблудиться в знакомых местах? Перед глазами вновь возник тот нож — будто брошенный невидимой рукой, — и странная тень, упорно прятавшаяся в углу комнаты.

Суонн замерла, сжимая трубку. «Может, это просто страх сыграл со мной злую шутку?» — подумала она. Но сердце подсказывало: здесь кроется что-то другое, более древнее, злое. Глубоко вздохнув, она попыталась прогнать видения. Пальцы крепче сжали телефон — ей так нужно было услышать голос Кэт, почувствовать, что она не одна.

Гудки тянулись мучительно долго: один… второй… третий… Суонн нервно теребила край футболки. «Может, Кэт всё-таки нет дома?» — с тревогой подумала она. Сердце замерло в ожидании.

И вдруг — голос в трубке!

— Алло, — пропищал динамик. — Алло, вас не слышно! Говорите громче!

Суонн мгновенно узнала голос — это была Дилан, старшая сестра Кэт. Внутри всё похолодело, волна растерянности накрыла её. Она глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, и, понизив голос до едва уловимого шёпота, произнесла:

— И-извини… Ты не могла бы позвать Кэт к телефону?

— А? Кто это? — тон Дилан стал колючим и резким.

— Это Суонн… Суонн Холлоуэй, — неуверенно ответила она.

— Ах, это ты… — в интонации Дилан проскользнуло откровенное отвращение. — Да иди ты к чёрту! И не смей сюда больше звонить!!! Ты поняла меня, корова?!

Звонок оборвался — щёлк, и тишина. Но Суонн ничуть не расстроилась. «Ладно, тогда позвоню Норе», — решила она. Но и тут неудача: на том конце провода оказался отец Норы, который сухо сообщил, что его дочь шляется чёрт знает где. Суонн вздохнула и уже потянулась к телефону, чтобы набрать Отэм, как вдруг аппарат зазвонил сам. Сердце ёкнуло снова — она схватила трубку:

— Привет, это Отэм, — прозвучало в динамике.

— Привет! — радостно отозвалась Суонн. — Представляешь, я как раз собиралась тебе звонить и…

— Где ты была? — нетерпеливо перебила её подруга. — Мы пытались дозвониться до тебя целых два дня!

— Меня мама наказала, — с ноткой обиды в голосе призналась Суонн. — Вернулась домой слишком поздно, вот она и запретила мне подходить к телефону.

— Ой, сочувствую тебе, — смягчилась Отэм. — А я вот слышала, что Кэт тоже под наказанием. У неё родители — ну просто кремень: ни малейшей поблажки не дают! Зато нам с Норой крупно повезло: мы так тихо проскользнули домой, пока все спали. Утром никто и не догадался, что мы вернулись позже обычного.

— Понятно, — вздохнула Суонн.

— Но я звоню не только из-за этого, — заговорила Отэм уже серьёзнее. — Помнишь тот вечер, когда мы нашли хижину? Что-то тут не так. Мы же сто раз ходили по той тропе — и никогда её не видели. Как такое вообще возможно?

Суонн задумалась, начиная машинально теребить антенну телефона.

— Знаешь, — тихо ответила она, — я тоже над этим ломала голову. Но не могла же хижина материализоваться из ниоткуда?

— Разумеется, нет. Но я почти не сомкнула глаз этой ночью. Всё прокручивала в голове ту историю, когда мы заблудились. И ещё… Скажи честно: тебе не показалось немного странным предложение Кэт сделать хижину нашим убежищем? Что-то в нём меня немного настораживает.

Суонн замолчала, задумчиво глядя в окно на водонапорную башню. В памяти всплыли яркие картины: вот Кэт с вызовом вскидывает подбородок в споре со старшей сестрой, вот резко отворачивается, когда кто-то пытается проявить к ней сочувствие. Да, Кэт не из тех, кто принимает жалость — она сильная, упрямая, порой даже жёсткая. Но что, если за идеей с хижиной скрывается что-то большее? От чего же она на самом деле хотела там спрятаться?

— Суонн, ты ещё на линии? Алло! — в трубке зазвучал встревоженный голос Отэм, вернув её в реальность.

— Ой, эм… да, — Суонн на мгновение замолкла, подбирая слова. — Я тут подумала… может… может, Кэт просто пытается нас уберечь?

— Уберечь? — в голосе Отэм прозвучало искреннее недоумение. — Что ты имеешь в виду?

— Сама не знаю, — призналась Суонн. — Но ты ведь часто вспоминаешь Нору — как та заступалась за тебя в школе перед одноклассниками… Может, и у Кэт похожие мотивы?

— Нет, тут что-то другое… Я это нутром чую, — медленно произнесла Отэм, словно взвешивая каждое слово. — Но не будем гадать — скоро всё прояснится. А пока давай о приятном: ты ведь помнишь, что сегодня мы идём смотреть клип в гараже у Норы?

— Конечно, помню! — голос Суонн сразу зазвучал веселее. — Я уже успела пересмотреть все кадры! Вы были так круты, а особенно мне запомнилась ваша репетиция с Норой!

— О, если бы ты видела, какая Нора вне сцены! — Отэм не сдержала смешка.

— Правда? И какая же?

— Только поклянись, что это останется между нами!

— Клянусь, — с энтузиазмом пообещала Суонн.

— Ну тогда слушай, — Отэм понизила голос до доверительного шёпота. — Помнишь, как Нора терпела в туалет, пока мы блуждали по лесу? Так вот, оказывается, это её самая большая слабость. Представляешь, когда мы шли обратно с моей работы, она решила не дотягивать до дома и присела за «Дворцом кино»… И именно в этот момент мимо проходил Дин! Господи, он всё видел!

Отэм расхохоталась так заразительно и громко, что Суонн пришлось отодвинуть телефон подальше от уха, чтобы не оглохнуть.

— А кто этот Дин? — с любопытством спросила она, тоже начиная смеяться.

— Мой бывший, — коротко бросила Отэм. — Если честно, не люблю о нём вспоминать. Но его реакция… Ты бы видела, как его передёрнуло от писающей Норы! Не дай Господи, она ему психологическую травму нанесла…

Почти час пролетел в оживлённых разговорах. Сперва девочки гадали, куда могла подеваться Нора.

— Наверняка прячется от мачехи, — уверенно заявила Отэм. — Она у неё ещё та грымза.

Затем разговор коснулся Дилан и её резких слов в адрес Суонн. Чуть позже беседа плавно перешла к старой хижине, затерянной в лесной глуши. Но злополучную ночь они осторожно обошли стороной, будто боясь потревожить спящее зло. Слишком многое предстояло обсудить, слишком много нитей нужно было связать воедино — и сделать это лучше в полном составе.

В итоге сошлись на встрече в гараже Норы — ровно в девять вечера. Всё шло гладко, по плану — пока вдруг не раздался резкий треск: лампочка лопнула, осыпавшись осколками. В тот же миг в глубине гаража вспыхнуло странное фиолетовое свечение. Оно мерцало, переливалось, манило и в то же время вселяло необъяснимый страх. А из самого сердца этого света медленно проступила тень — словно сотканная из фиолетовых всполохов, живая и пугающая.

Суонн вздрогнула. Это зрелище врезалось в память намертво. Теперь оно возвращалось к ней снова и снова — накатывало, душило, не давало нормально дышать. Она пыталась отвлечься, но образ фиолетового света упорно всплывал перед глазами:

— Господи! Посмотрите на телик! — вдруг завопила Отэм, указывая на экран трясущимся пальцем. — Это же наша съёмка два дня назад! Но как?!

Экран замерцал, и на нём появились кадры, что Суонн успела снять в лесу. Это была та самая ночь, когда они потерялись среди деревьев… или, по крайней мере, так им тогда казалось. Воспоминания нахлынули волной: холодный ветер, шелест листьев, неуверенные шаги в темноте — всё это вдруг ожило.

— О боже! Нет, нет, нет! Я не хочу умирать! Я ещё слишком молода! — закричала Нора.

— Бежим отсюда! Скорее! — выкрикнула Суонн, не тратя ни секунды на раздумья.

Она молниеносно схватила Кэт за запястье, резко дёрнула её за собой и ринулась к выходу. Дверь распахнулась с громким скрипом, а позади, в глубине гаража, всё ещё пульсировал странный фиолетовый свет.

К следующему дню волнение слегка улеглось, но в сознании один за другим всплывали тревожные вопросы. Суонн пыталась найти им объяснение:

«Как телевизор сам включил записи? Хм… Наверняка замыкание — контакты замкнулись, вот кнопки и сработали!». Мысль об этом немного успокаивала.

«Фиолетовое свечение… Вероятно, это просто проделки Кори! Он не одобряет нашу дружбу с Кэт, вот и решил так дурацки напугать».

Но стоило Суонн вспомнить о тени, как рациональные доводы рассыпались в прах: «Почему я снова вижу её? Сначала в хижине, теперь в гараже… И почему она так похожа на Кэт? Что это значит?..». Вопросы повисали в воздухе, а ответов всё не было.

Спустя два дня после событий в гараже девочки вновь оказались в хижине. При дневном свете она казалась почти гостеприимной — не то что ночью, когда мрак окутывал её целиком, а ветви плюща и разросшиеся лианы в темноте превращались в жуткие щупальца неведомых чудовищ. Выполняя данное обещание, подруги сразу приступили к уборке. Нора ворчала, счищая паутину с углов: «Ну и почему мне вечно достаётся всё самое отвратительное?». Отэм методично отдирала от стен толстый слой старого плюща. А Суонн и Кэт усердно натирали полы. Нора, чтобы развеять скуку, раздобыла старый магнитофон — и теперь энергичные ритмы «Bikini Kill» наполняли хижину, задавая темп их работе.

После трёх часов усердной уборки — хижина заблестела чистотой.

— Ну надо же, какой порядок! — восхищённо выдохнула Нора, оглядываясь вокруг и прикуривая сигарету. — Даже в моём гараже такого отродясь не было.

— Неудивительно, — хмыкнула Отэм, вытирая руки о тряпку. — Твой гараж уже давным-давно нуждается в проветривании.

— Ну и что? — пожала плечами Нора. — Кто-то на это жаловался? Меня, например, запах старой пиццы совсем не смущает. Даже уютно как-то…

С того дня, как девочки обрели своё тайное убежище, прошёл почти месяц. Это стало их маленькой традицией: ловко отпрашиваться у родителей якобы на ночёвки, а потом тайком собираться в секретном штабе. Нора каждый раз убеждала отца, что ей с Отэм срочно нужно отработать гитарную партию — «Ну пап, это же для школьного выступления!». Отэм, в свою очередь, ссылалась на ночную смену на работе: «Так выходит больше чаевых, мам, правда!». А Кэт и Суонн выбрали самый простой путь — просто говорили, что останутся друг у друга на ночь, и родители, ничего не подозревая, отпускали их.

В одну из таких встреч Кэт торжественно внесла большой ватман. Когда она развернула его, все ахнули: крупными, чуть неровными буквами на нём было выведено: «Цветы и Ярость». Под ним — загадочная приписка: «SNAK». По углам листа красовались рисунки: чёрные вороны, закрученные спирали и россыпь звёзд. Теперь этот плакат гордо висел на стене, став главным украшением их тайного убежища.

Как-то раз, пробираясь к хижине окольной тропой, девочки неожиданно вышли к большому озеру. Оно раскинулось в низине, словно драгоценный камень в оправе из леса. Поверхность воды была идеально гладкой — она ловила и множила краски окружающего мира: зелень летних листьев, синеву неба, изумрудный оттенок елей. Воздух здесь казался чище, а звуки тише. Подруги замерли, очарованные. С тех пор они почти каждый день находили повод прийти сюда: посидеть на тёплом камне у воды, послушать шелест камышей, посмотреть, как солнце играет бликами на глади. В эти минуты всё остальное теряло значение, а в душе наступала редкая, почти забытая безмятежность.

— Ну и крутой же ты нам плакатец отгрохала, Кэт! Жаль только, что не золотыми красками … Ну ничего, синими тоже смотрится охеренно, — сказала Нора, а затем мечтательно добавила: — Вот было бы круто, если «Цветы и Ярость» когда-нибудь вырвется из этой дыры…

— Между прочим, ты в этой «дыре» родилась, — заметила Отэм, выходя из воды и накидывая на себя полотенце.

— И что? Я же не виновата, что родилась в Бархатной Бухте, а не в каком-нибудь зашибенском Лос-Анджелесе.

— Ты правда считаешь, что тебя там ждут? В этом самом Лос-Анджелесе? — с лёгкой иронией уточнила Отэм.

Нора вскинула брови, широко ухмыльнулась и театрально вздохнула:

— О, вот оно! Ещё одно подтверждение того, что ты, Отэм Локхарт, — тугодумная задница! Ну разумеется, меня там ждут! Лос-Анджелес просто так от меня не отвяжется, пока я не стану знаменитой рок-звездой. Хотя… — она на мгновение задумалась, — актрисой тоже было бы неплохо стать! И заметь, никаких тебе неожиданностей! Всё давно расписано!

Суонн не отрывала взгляда от Кэт. Подруга блаженствовала у воды — распласталась на мягком, тёплом песке, подставив лицо ласковым лучам, а солнечные очки небрежно сдвинула на лоб. В воздухе пахло свежестью и цветами, и Суонн уже сделала шаг вперёд, чтобы присесть рядом с подругой, насладиться этим мгновением…

Но в тот же миг Кэт стремительно вскочила на ноги, зачерпнула пригоршню прохладной воды из озера и, заливисто хохоча, окатила Нору с головы до ног.

— Эй! Кэт, ты с ума сошла?! — вскричала Нора, отпрыгивая в сторону и отчаянно отряхиваясь. — Я же думала, ты на моей стороне!

— Зато теперь ты готова к любым неожиданностям! — подмигнула Кэт, довольная своей проделкой. — Актриса ты наша!

Суонн и Отэм не выдержали и расхохотались. Нора в суматохе поспешно укутывалась в полотенце, а потом, кряхтя, стянула с себя кеды — один ярко-жёлтый, другой сочно-зелёный, — потому что часть воды всё-таки попала внутрь.

— Ну ничего, Кэт Майклсен! — смеялась Нора, отряхиваясь и отступая на шаг. — Ты у меня ещё получишь! Мы ещё с тобой поквитаемся — жди сюрприза! — с этими словами она подмигнула, уже явно продумывая ответную шалость.

Кэт только фыркнула от смеха и театрально закатила глаза: «Ну да, ну да, страшно-то как!». Затем, улыбнувшись подругам, она подскочила к магнитофону и с размаху нажала на кнопку. Музыка грянула так громко, что все невольно вздрогнули, а потом расхохотались.

— А ну-ка все ко мне! — крикнула Кэт, и девчонки, толкаясь и хихикая, сбились в кучу. Ещё миг — и они уже валялись на горячем песке, раскинув руки и подставляя лица солнцу.

Из динамика тем временем лился голос солистки:

 

Эта девчонка считает себя королевой района!

Она самая горячая штучка в городе! Ох, как её не любить?

Она ни перед кем не опускает головы!

Я хочу стать её лучшей подругой! Я хочу с ней дружить!⁽¹⁾

 

— Обожаю Ханну Кэтлин! — восторженно воскликнула Нора, энергично отбивая бит ногой в такт музыке. — Поёт просто зашибенски!

— Это точно, — тихо согласилась Отэм, прикрыв глаза.

Суонн неторопливо потянулась к своему рюкзаку, с улыбкой предвкушения расстегнула молнию и принялась доставать маленькие сюрпризы для подруг. Она по очереди вручала угощения: сначала Кэт — яркую пачку кислого драже «SOUR!SHAPES», потом Норе — аккуратную плитку диетической шоколадки «Whole Cakes», и наконец Отэм — аппетитное печенье с лесными ягодами под названием «Go Toasties». Подруги радостно улыбались, принимая подарки, и тут же начали распаковывать лакомства.

— Ты… ты запомнила, что я люблю эти конфеты? — тихо спросила Кэт, слегка смутившись.

— Ну да… — улыбнулась Суонн. — Ты же знаешь, они и у меня в топе любимых.

— Получается… совпадения не случайны, да? — в глазах Кэт заиграли озорные искорки.

— Ох, может быть…

— Так! Хватит ворковать, как голубки! — неожиданно громко вмешалась Нора, хлопнув в ладоши. — Давайте поговорим о чём-нибудь поинтереснее. Вы же наверняка уже сто раз слышали, что я мечтаю стать актрисой и уехать в Лос-Анджелес! — подруги синхронно вздохнули: это действительно звучало уже тысячу раз. — Ну а ты, Суонн? Кем хочешь стать ты?

— Я?.. — она запнулась, опустив взгляд. — Честно говоря, я как-то не задумывалась всерьёз над этим…

— Да ну, брось! — Нора дружески толкнула её в плечо и улыбнулась. — Не может быть, чтобы у тебя совсем не было мечты! Давай, не стесняйся, выкладывай!

— Ну, эм… я… я бы, наверное, хотела стать… писателем?

— Писателем?! — глаза Отэм загорелись искренним восторгом. — Вот это да, здорово!

— Да! — подхватила Кэт, оживившись. — Стала бы второй Эмили Дикинсон⁽²⁾! А я, между прочим, просто обожаю её поэзию. Эх, как было бы здорово прочесть что-то, что ты напишешь в будущем… Хотя, боюсь, у меня просто не хватит на это времени.

— Перестань, Кэт! — рассмеялась Суонн. — Ты будешь одной из первых, кто прочтёт мои мемуары — обещаю!

Кэт ничего не ответила. Она лишь мягко улыбнулась и, опустив взгляд, начала выводить замысловатые узоры на горячем песке, словно запечатлевая в них свои мысли.

— А вот я бы хотела открыть своё дело, — мечтательно произнесла Отэм, глядя вдаль. — Скажем, уютную кофейню… или даже выкупить «Дворец кино».

— Ну у тебя и размах, подруга! — Нора не сдержалась и прыснула со смеху.

— Да нет, я серьёзно. Нужно же думать о будущем. Бизнес — это отличная возможность получать стабильный заработок, развивать что-то своё…

— Ага, — подмигнула Нора, — или в один прекрасный день обнаружить, что этот самый бизнес оставил тебя без штанов!

— Девочки… — неуверенно начала Суонн.

Разговоры тут же стихли. Подруги разом повернулись к ней — Отэм замерла с поднятой рукой, Нора перестала крутить в пальцах травинку, а Кэт оторвалась от своего занятия и подняла глаза. Все уставились на Суонн в ожидании.

— Я хотела вам сказать, что… — внезапно она осеклась, сжала пальцами край футболки и опустила взгляд.

— Суонн? — встревоженно воскликнули все трое и тут же подвинулись ближе, образовав вокруг неё тесный круг.

Суонн замерла на несколько долгих секунд — так долго, что в ушах застучала кровь. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, будто собираясь с силами перед прыжком в пропасть, и с печальным выдохом произнесла:

— Ох, пожалуйста, простите меня, что не сказала вам раньше… Но я… Я скоро уезжаю в Ванкувер. Навсегда.

В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Суонн застыла, боясь поднять глаза на девочек. Она страшилась увидеть в их взглядах огорчение — или, что было ещё страшнее, равнодушие, будто её отъезд для них ничего не значил. Сердце стучало как бешеное, а в груди разрасталось горькое чувство несправедливости. Ну почему именно сейчас? Когда она наконец встретила тех самых девочек, с которыми можно было понять друг друга без слов, когда всё вокруг начало складываться… И вот теперь всё это рушилось, словно карточный домик.

Она не винила маму — та не виновата, что ей предложили отличную работу в Канаде. Но сейчас это чувство несправедливости заполнило Суонн целиком, сдавило грудь, не давая вздохнуть.

И вдруг…

Чьи-то тонкие, знакомые пальцы осторожно сомкнулись вокруг её ладони. Даже не поднимая глаз, Суонн сразу поняла — это Кэт. Мурашки пробежали по всему телу от этого прикосновения, и на мгновение стало чуть легче.

— Ну раз мы ничего не можем изменить… — тихо начала Нора. — Тогда давайте сделаем так, чтобы это лето запомнилось нам навсегда! Зажжём по полной!

И Нора действительно сдержала слово: всё оставшееся время она придумывала новые забавы, чтобы каждая минута этого лета стала особенной. Суонн же стремилась сохранить эти мгновения — запечатлеть их на камеру. Вот она впервые пробует сигарету, прикуривая от сигареты Норы. Вот вместе с Кэт они ловят ночных светлячков, отражая улыбки друг друга. Отэм задорно сдувает семена одуванчика прямо в лицо Норе — та в ответ слегка морщится. А вот вся компания весело резвится возле ранчо отца Кэт и тайком снимает Кори, занятого уборкой навоза за оленями.

Каждый раз, пересматривая записи, Суонн ощущала, как внутри разливается тепло — эти мгновения были словно маленькие солнечные зайчики, согревающие душу. Но следом неизбежно подкрадывалась горькая мысль: всё это когда-нибудь закончится. Она уедет — и больше не увидит ни Норы, ни Отэм, ни Кэт. Осознание этого сжимало сердце, а мысль о Кэт отзывалась особенно острой грустью, затягивая в пучину тоски.

— Эй, ты чего загрустила? — вдруг вмешался в мысли настороженный голос Кэт, возвращая Суонн в реальность — обратно в хижину.

— А? — очнулась она. — Да я тут… тут…

— Да ладно, можешь не оправдываться, мы же не в школе, — махнула рукой Кэт. — Пойдём-ка, лучше кое-что тебе покажу…

Она решительно схватила Суонн за руку и потянула за собой. Нора и Отэм, увлечённые жарким спором о том, какое место Кори заслуживает в их личной «шкале мудаков», даже не заметили, как подруги исчезли. Кэт остановилась у ветхой лестницы, ведущей на крышу, и многозначительно кивнула вверх:

— Ну что, ты полезешь первая или я?

— Ой, давай лучше ты, — замялась Суонн.

— Как скажешь! — ухмыльнулась Кэт и шустро вскарабкалась наверх, ловко перебираясь через перекладины. Суонн вздохнула и последовала за ней — не без опаски, но и не без интереса.

Когда они наконец оказались на крыше, перед ними открылась волшебная картина: закат над Бархатной бухтой. Побагровевшее солнце медленно скользило к горизонту, окутывая пейзаж тёплым золотистым светом. Воздух, пропитанный тишиной и покоем, словно остановил время. В этот миг не осталось места тоске — только Суонн и Кэт, только этот бесценный момент, принадлежащий лишь им двоим.

— Ух ты! — восторженно выдохнула Суонн, широко раскрыв глаза.

— Ну, я же тебе говорила! — подмигнула Кэт, и в уголках её голубых глаз собрались весёлые морщинки. Она подскочила к выступу крыши, плюхнулась, подтянув колени к груди, и похлопала ладонью рядом с собой:

— Эй, иди сюда! Смотри, какой шикарный вид — прямо как в кино! Где ты ещё такой увидишь?

Суонн направилась к ней, осторожно переступая через ростки плюща, что цепко обвивали старые доски крыши. Она устроилась рядом с Кэт, и на миг всё вокруг словно замерло во времени. Тёплые лучи солнца ласкали их лица, листья деревьев едва заметно подрагивали под прохладным вечерним ветром, а в груди разливалось удивительно приятное чувство свободы. Их ноги беззаботно болтались в воздухе, далеко над землёй.

— Я хотела сказать… — вдруг начала Кэт, глядя вдаль.

— Не надо, — быстро отозвалась Суонн и накрыла ладонью её руку.

— Но я хочу! — настойчиво продолжила Кэт. — Просто знай: где бы ты ни была, Суонн Холлоуэй, я всегда буду помнить тебя. Спасибо тебе за это офигенное лето. За то, что сняла на камеру мою сестру… Ведь если бы не её возмущённые вопли тогда, мы бы никогда и не встретились, — она помолчала, подбирая слова. — А ещё я хочу, чтобы… чтобы ни ты, ни Нора с Отэм никогда не забывали о нашей дружбе. О том, что она значит для меня.

— Никогда, — твёрдо ответила Суонн.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем она тихо добавила, почти шёпотом:

— Ты — то, ради чего я когда-нибудь вернусь сюда. Обещаю…

Кэт медленно склонила голову ей на плечо, и Суонн крепко сжала её руку, — именно в этот миг впервые почувствовав себя по-настоящему счастливой.

Даже сейчас, сидя рядом с Кэт, Суонн с благодарностью думала о том, что камера осталась где-то внизу. Этот момент не требовал фиксации на плёнке — он уже навсегда отпечатался в её памяти. Она никогда не забудет этот день: нежный аромат её волос, этот волшебный закат и тепло её руки в своей ладони… Никогда…»

 

5 ноября 2022 год. Время на часах: 20:58

— Ваши напитки готовы, милые леди! — громогласно объявил бармен Гас, обращаясь к нам с Отэм. — Великолепный джин-тоник и ром с колой!

Отэм уже начала подниматься со своего места, но я вовремя схватила её за руку, без слов давая понять, что пойду сама. Мысль остаться наедине с этой загадочной коробкой пугала — лучше уж отвлечься, сходив за напитками. Может, это хоть немного поможет снять напряжение? Хотя кто знает…

— Да говорю я тебе, Пэм, ерунда всё это! — донёсся голос Гаса, как только я подошла к барной стойке.

— Много ты понимаешь! К твоему сведению, мне полагается интересоваться подобным — ты же знаешь, что у меня свой блог.

— Ладно, молчу-молчу.

— Извините… — осторожно вмешалась я в их разговор. — Не могли бы вы подсказать, как там мой телефон? Он уже зарядился?

— Телефон-то? Сейчас посмотрю… — Гас тут же нырнул под стойку.

— А я вас, кажется, уже видела здесь, — вдруг обратилась ко мне женщина, только что жарко спорившая с Гасом. — Очень знакомое лицо…

— Суонн. Суонн Холлоуэй, — мои щёки вспыхнули. — До шестнадцати лет я жила в Бархатной Бухте. Потом мама получила работу в Ванкувере, и нам пришлось переехать…

— Кстати, её подруга тоже местная, — запыхавшись, вставил Гас, не переставая копошиться под прилавком. — Так что, Пэм, не ты одна ценишь мою выпивку.

Я внимательно посмотрела на Пэм: голубые глаза, седые волосы, тёплая, дружелюбная улыбка. Её лицо тоже отчего-то казалось мне знакомым, хотя до этого дня я бы ни за что не вспомнила. Словно возвращение в Бархатную Бухту запускало механизм воспоминаний.

— Местная, говоришь? — переспросила Пэм, задумчиво прищурившись. — Я здесь всех местных знаю, а эту женщину…

— Это Отэм Локхарт, — быстро пояснила я. — Она тоже раньше здесь жила.

— Локхарт? Точно! То-то я её сразу как-то приметила… Я же каждое воскресенье хожу с её матерью в церковь. Память совсем уже ни к чёрту.

— Да, память у тебя и правда дырявая, — усмехнулся Гас. Он отсоединил зарядку и протянул мне телефон. — Зато стоит только завести речь о каком-нибудь случае сорокалетней давности — и всё помнишь до мелочей!

— Только не начинай, Гас! Я ведь и обидеться могу.

— О чём это вы? — я не смогла сдержать любопытства.

Гас и Пэм обменялись многозначительными взглядами, а затем Гас устало возвёл глаза к потолку, явно не в первый раз слыша эти слова. Пэм, напротив, чересчур сильно оживилась:

— Многие мне не верят и считают странной, но в этом месте действительно происходили вещи, которые очень трудно объяснить. Взять хотя бы ту статью… — на этом слове Гас не сдержал короткого смешка.

— Ну почему ты смеёшься? — возмутилась Пэм. — Ты тоже думаешь, что я сошла с ума?

— Ни в коем случае…

— Про какую статью вы говорите? — осторожно перебила я.

— Сейчас покажу, — оживлённо произнесла Пэм и тут же принялась рыться в сумке.

Спустя мгновение она протянула мне старую газету, пожелтевшую от времени, — на первой полосе отчётливо значилась дата: 1995 год. Я невольно вздрогнула, ощутив в руках этот кусочек прошлого, и осторожно начала читать:

 

«Я ВЫБРАЛСЯ ИЗ ЗАКОЛДОВАННОГО ЛЕСА БАРХАТНОЙ БУХТЫ!

Пропавший мичиганец вернулся спустя 20 лет! Невероятная история: он утверждает, что его похитили пришельцы. Гил Дэвидсон не постарел ни на день с момента своего исчезновения в 1975 году, когда он охотился на Верхнем полуострове!

Личность пропавшего мужчины, одетого по моде 70-х годов, подтвердили свидетели. Он утверждает, что увидел вспышку света и оказался на далекой планете, где за один день пролетело 10 земных лет!

По словам потерпевшего, в знаменитом «шепчущем» лесу Бархатной Бухты нет ничего магического — пришельцы похищали там людей ещё со времен первопроходцев!

«Не пускайте никого в этот лес!» — заявил Гил. Он пообещал установить предупреждающие знаки, чтобы охотники и туристы не заходили в эти места».

 

Прочитав до конца, я почувствовала, как внутри всё напряглось, стянулось в узел. Снова лес. Снова та ночь, когда мы заблудились. И следом — наша клятва…

 

«22 июля 1995 год. Закат.

— Почти пришли, — сказала Кэт, указывая на широкую поляну впереди.

— Если бы ты сразу предупредила, что здесь меня будут заживо жрать комары, я бы ни за что не согласилась идти! — возмутилась Нора, демонстрируя искусанные колени. — Ты только посмотри, что они сделали с моими ногами! Гандоны!

— Перестань драматизировать, — спокойно отозвалась Отэм. — Мы же идём всего минут пять. В следующий раз возьми спрей от комаров и не ной.

— Скажи, а твоё предложение сдать меня в детдом ещё в силе?

Отэм не ответила — она заворожённо любовалась красотами поляны, куда их привела Кэт. Повсюду пестрели алые маки и нежные белые цветы, а над головой раскинулся живой шатёр из густых крон. Лучики солнца с трудом пробивались сквозь эту зелёную завесу, рассыпаясь на земле пятнистыми бликами. Суонн же не могла отделаться от тревожного ощущения, будто чьи-то глаза неотступно следят за ними из лесной глуши…

— Посидите со мной? — предложила Кэт, усаживаясь прямо на траву.

— Ну уж нет! Тогда от меня вообще ничего не останется — сначала комары, потом клещи… — вскинулась Нора, но, поймав неодобрительный взгляд Отэм, тут же плюхнулась рядом с Кэт.

Девочки быстро образовали тесный круг. Одна лишь Суонн осталась в стороне, застыв на краю поляны. Что-то не давало ей присоединиться — внутренний голос, инстинкт, необъяснимая тревога.

— Суонн, давай к нам, — позвала её Кэт.

Суонн нерешительно двинулась вперёд, то и дело оглядываясь. Ей по-прежнему казалось, будто чей-то взгляд прожигает спину. Но вокруг — ни души. Глубоко вздохнув, она напомнила себе: пока подруги рядом, бояться нечего.

Как только Суонн опустилась на траву рядом с Кэт, та заговорила:

— Я тут подумала… Хочу вас кое о чём спросить.

— И что же? — заинтересованно повернулась к ней Отэм.

— Вы когда-нибудь хотели… наложить на кого-нибудь проклятье?

Девочки обменялись недоумёнными взглядами — неужели Кэт всерьёз? Лишь Нора мгновенно отреагировала, превратив всё в шутку:

— Да запросто! Мою мачеху-монстра — вот кого я бы прокляла без раздумий! Особенно когда она орёт на меня за курение. Какое ей вообще блять дело…

— Я тоже порой злюсь, — задумчиво перебила её Отэм, — но проклятье… Это как-то слишком, нет?

Суонн пристально смотрела на Кэт. Та явно боролась с собой: лицо покраснело, руки дрожали, а взгляд был прикован к земле. Она нервно отбивала пальцами какой-то странный ритм, будто пыталась успокоиться.

— Кэт, а кого ты хочешь проклясть? — тихо спросила Суонн.

Кэт резко подняла глаза.

— Когда мы познакомились… — тихо начала она, — я была в ярости из-за Кори. Он тогда назвал тебя тупой жирухой, а ты выглядела такой… испуганной.

— Ненавижу его! — тут же вспыхнула Нора.

— Я бы прямо там его прокляла. У того самого забора, — как ни в чём не бывало продолжила Кэт. — Ради всех вас… Отомстить.

— Да что он нам может сделать? — пожала плечами Отэм. — Просто мелкий задира, не стоит он наших нервов.

— Отомстить? — Суонн не могла поверить, что слышит это от Кэт.

— Да, — твёрдо подтвердила Кэт. — Помните мою фиолетовую тетрадь, куда я записывала стихи? Я написала для нас песню — для нашей группы. Всё готово! Проклинаем всех засранцев, которые отравляют нам жизнь. Давайте её споём?»

 

22 ноября 2022 год. Время на часах: 21:01.

Я вздрагиваю — мысль пронзает меня острой иглой: я не помню слов. Газета в руках успела пропитаться потом от моих вспотевших ладоней. Как я могла забыть? Только не сейчас, когда всё, кажется, начало складываться в единую картину…

— Суонн? — заботливо окликнула меня Пэм. — Может, тебе присесть? Я попрошу Гаса принести напитки за ваш столик.

— Да, извините… — тихо бормочу я, осторожно откладывая газету на барную стойку.

Как только я достигаю столика, Отэм с ужасом смотрит на меня. Она мгновенно понимает: что-то всплыло в моей памяти. И это «что-то» невероятно важно. Я плюхаюсь на старую сидушку, ноги дрожат. Перед глазами темнеет, в ушах нарастает гул.

— Суонн? — встревоженно позвала Отэм. — Что случилось?

— Помнишь нашу клятву? Ту, на поляне? — я с трудом подбирала слова. — Я не помню слов… Совсем. Песня Кэт…

— Как? Но там же пелось…

Отэм запнулась и вдруг замолкла, осознав, что и сама не может вспомнить ни строчки.

В этот момент за тёмным окном вспыхнули яркие фары. Машина была новой модели — такой не купишь на зарплату обычного работяги. Мы с Отэм переглянулись, в глазах друг у друга читая один и тот же вопрос: кто из богачей решился приехать в это захолустье посреди ночи?

 

«22 июля 1995 год. Закат.

— Как круто, Кэт! — восторженно воскликнула Отэм. — Это просто офигенская песня!

— Да… У меня аж мурашки по коже пробежали, — подхватила Нора, слегка дрожа от волнения.

Кэт медленно обвела подруг взглядом — в нём не было и тени улыбки. Она подождала, пока стихнет восторг, и чётко произнесла:

— Надо завершить ритуал. Без этого проклятье не сработает.

— О чём ты? — недоумённо спросила Отэм.

— Ты что, фильмов не смотришь? — фыркнула Нора. — Там всегда кого-то в жертву приносят для ритуала. Чур я голосую за Отэм!

— Помолчи!

Внезапно спор прервал резкий щелчок — Кэт достала из ботинка складной нож. Девочки замерли, переглянулись, затаив дыхание. Что она задумала?

Кэт поднесла указательный палец к лезвию. Ни тени сомнения — она решительно сделала неглубокий надрез, даже не поморщившись.

— Клятва на крови? — охнула Суонн.

— Да, — твёрдо ответила Кэт и протянула нож Норе. — Теперь ты.

Нора на мгновение замерла, сглотнула, затем отвернулась и быстро провела лезвием по пальцу.

— Ай! Больно-то как… Блять!

Затем настала очередь Суонн. В голове вихрем крутились мысли: «Это так больно! Я не смогу!» Но, к собственному удивлению, руки действовали будто сами по себе. Дрожь отступила, и она быстро сделала надрез.

Нож перешёл к Отэм. Та с опаской посмотрела на окровавленное лезвие и тихо произнесла:

— Простите, девочки, но я… я не буду.

— Эй, почему? — возмутилась Нора. — Я что, зря себе палец расхуячила?

— Ты не понимаешь, — твёрдо сказала Отэм. — Это может быть опасно. Вы вообще знаете, что такое ВИЧ? У меня дядя умер от него несколько лет назад. Так что нет, я не стану этого делать. Ни за что.

— Ну мы же не спидозные какие-то! — настаивала Нора. — Чего бояться? Давай!

— Оставь её, Нора, — строго приказала Кэт и подняла указательный палец. — Мы все свободны выбирать.

Суонн осторожно поднесла окровавленный палец к пальцу Кэт. Не колеблясь, Нора присоединилась — её палец коснулся их рук. Все трое разом обтёрли пальцы друг о друга, смешав капли крови. Отэм дотронулась до ладони Кэт, и в тот же миг земля под ногами словно надломилась. Девочки инстинктивно схватились друг за друга, чтобы не упасть. Воздух задрожал, деревья вокруг качнулись, хотя ветра не было…»

 

22 ноября 2022 год. Время на часах: 21:05.

За спиной вдруг возник тонкий аромат — цветочный, с нотками дорогих духов. Я резко обернулась и застыла: прямо на меня смотрела женщина. Ухоженная, с безупречной причёской — пепельно-серебристые волосы аккуратно уложены, одежда — словно со страниц глянцевого журнала, по последнему слову моды.

В голове пронеслось: «Погоди… Это же…»

— Не ждали? А я всё-таки приехала, — с лёгкой усмешкой произнесла Нора и вальяжно устроилась за нашим столиком. — «Встретимся в аду»? Да?

---

1) Текст песни: «Rebel Girl». Исполнитель: Bikini Kill

Вернуться к тексту

2) Американская поэтесса. Многие её стихи содержат мотивы смерти и бессмертия, эти же сюжеты пронизывают её письма к друзьям.

Вернуться к тексту