Мама (джен)

2015 г.

Кирилл идёт за Олеськой следом словно Иван-царевич за волшебным клубком. Правда, сам не царевич, дурак скорее. У Олеськи веснушки, рыжие косы и поцелуйчики — солнечные зайчики: словно само солнце целует. Андреев думает, что не отпустит её от себя ни на шаг.

На груди у Олеськи вспыхивает красный камень — проклятая предателя метка. Олеська плачет, молит о прощении, тянет к Андрееву руки: ведьма чёртова, заставила, замучила, сестрицу мою унесла. Прости, Кирь, не хотела я!

Андреев дурак, сам понимает, но верит Олеське — ведь у неё рыжие косы, веснушки и солнечные поцелуйчики...

…А Олеськи и не было вовсе. Она рассыпается, расходится золотыми листьями в его памяти. Вместо неё теперь — древняя ведьма.

И у ведьмы этой, Агапки, лицо белое как молоко, и волосы красные словно кровь — от ветра колышутся, точно пламя костра языческого. Андреев, дурак, не может сбежать от нее, ведь целует она — аж мир пополам расходится, трескается, как ёлочная игрушка.

— Далеко пойдешь, мальчик, — шепчет она и, дразня, по щеке его гладит пальцами, — пригодишься мне живым.

Ведьма знает, каковы люди лучше, чем сами люди. Нужно что человеку, кроме брюха набитого да блеска монет?

Андреев хочет убить её — верит ещё в сказки, где Иваны-дураки и просто дураки могут зло одолеть.

У ведьмы — слова сладкие, о господстве всемирном, которое бросит она к его ногам.

У Андреева — амулет с непроизносимым названием и врата тёмные за спиной.

Каждый делает шаг.

*

У сестрицы Сашки волосы охристо-жёлтые, словно воск. Андреев делает шаг в пользу неё. Пусть ведьма кричит и тает, пусть — ведь о людях она не знает ничего.