Мистик (джен)

Он стоит на крыше. На улице — полночь, которая освещает улицы. Луна стояла во всей красе, но он... Он с трудом держался, во всей своей неопрятности. Взгляд опускается на телефон, который был в руках. Был пропущенный из банка. На часах — 23:59. «Хотя бы сегодня» кончается, кончается и он. Бросив телефон в тьму, что под ногами, ему хватает сил только на то, чтобы развернуться, расправить руки и упасть...

00:00

Мрак.

Тишина.

Ничего.

«А, что?.. Где? Неужели... НЕТ! НЕТ! НЕТ!»

«Пациента успокоить, ведёт себя буйно. Запишите в побочные эффекты.»

«Понял! Пациент, пройдёмте до палаты, вы ещё не закончили процесс выздоровления.»

Он заплакал, на лице покатились слёзы, но он пошёл. Потому что «Элан» знал: прошлое неизменно.

«Какая сейчас дата?»

«Пациент, напомните, когда вы в последний раз принимали лекарства?» — А в палате, мимо которой они прошли, прозвучали крики. В ней кого-то «лечили».

«Не помню... Хватит, какая сейчас дата!?»

«Точно, вроде позавчера вы их принимали, а вот вчера... Вчера их почему-то вам не выдали. Спасибо, что напомнили мне.»

«Хватит не обращать внимания! Пожалуйста, я не верю... Не верю...» — Просто слёзы перешли в истерику. Этот человек не верил, что он оказался в аду. В том месте, куда так не хотел возвращаться.

С дрожью и болью он опускает взгляд на свои руки: они молодые, детские. Уже без тех шрамов, что он получил в реальности.

«Идём уже, по расписанию время принимать таблетки. Ты ведь хочешь выздороветь?»

«Нет...»

«Это был риторический вопрос.»

Глаза поднимаются — там он видит существо в медицинском халате. Всё нормально: лица нет, как и у всех остальных.

Но что сможет сделать маленький ребёнок? Правильно, ничего. Он просто послушно пошёл. Коридор идеально белый, выученный наизусть. Поворот на право, потом снова, снова. Реальность не работает: вместо того чтобы вернуться по итогу обратно, там оказывается его палата — одиночная, с мягкими стенами и горой таблеток у кровати.

«Клянусь... — голос дрожал, — я не вижу их...»

«Лечение ещё не окончено. — Лицо доктора начало таять, стекая вниз. Моргание — и всё как было. — Заходи.»

Он зашёл. Глаза снова жалобно посмотрели на врача, но на его пустом лице не было эмоций, были только функции.

«Пей уже таблетки.»

«Я не хочу.»

«Не заставляй меня.»

Существо, а точнее пациент, начал приближаться к койке. Комната большая, пустая. Есть только кровать и тумбочка, на которой — лекарства со стаканом воды. Он подходит, ноги подкашиваются. Первая таблетка — чёрная, будто из самой пустоты. Первый заход — получилось. Вторая — пилюля. Красно-синяя, внутри тягучая жидкость, напоминающая нугу, и по вкусу — как яд. Он помнит. Первый заход — получилось.

«Так бы сразу.» — дверь быстро закрылась на замок, оставляя его наедине, одного. Эффект подействует скоро. Нужно действовать быстро. Без промедления он суёт пальцы в рот и...

Боль. Кровь начинает стекать аккуратной струёй прямо в рот, но это работает. Его тошнит таблетками вперемешку с кровью. Держась за живот, он опирается на стену. После такого тяжело, он устал. Истощён. Повреждён. Надо, надо просто отдохнуть. Что может произойти от обычного отдыха, верно? Шаг. Ноги дрожат, не слушаются. Второй. Мысли спутаны. В глазах темнеет. Третьего нет. Он падает прямо на пол у своей постели. Пол был такой мягкий, как стены, становясь с каждой секундой всё краснее. Тихие шаги снова приближались в его сторону. Веки неуклонно слипались, тяжелели, а сознание туманилось. Он терял сознание. И последнее, что он услышал, — тяжёлый, разочарованный вздох врача.

Всё же очнувшись, глаза приоткрываются. Врачи волокут его тленное тело по полу в неизвестном направлении. Коридоры те же, окна, за которыми — белая бесконечность. Это не пустота, это отсутствие даже пустоты. Но через некоторое время всё же доводят пациента до нужного места, усаживая его на стул и закрепляя на нём. Напротив — разговорное окошко, за которым сидят они.

«Привет, сынок... Надеюсь, с тобой тут хорошо обращаются. Мы ведь не назло тебя сюда отправили. Надеюсь, ты это понимаешь.»

Из динамика начали доноситься помехи, медленно переходящие в слова, которые, походу, слышал только он.

«Скажи... скажи, что тебе здесь хорошо... Тебе здесь лучше.»

Пациент просто сидит без эмоций, без мимики.

«Я нормальный.»

Но они будто не слышат.

«Воспитатели часто жаловались на тебя, говорили, что ты видишь... Странное. Но ничего страшного, дорогой, ещё немного — и ты будешь с нами. Ещё немного, обещаю!»

Но что она может пообещать, кроме пустоты?

«Ложь... Грязная ложь...»

Он не хотел этого, он помнил, как это кончилось в детстве, и он не хочет снова.

«Отпустите отсюда, лучше в палату.»

Но в ответ — лишь громкие крики, что разносятся по разуму, как будто от тех, с кем он и общался.

«Ты не имеешь никаких прав, ты принадлежишь нам. ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ НАМ!»

Взгляд поднимается, глаза видят тёмные силуэты вместо родителей.

Они молчали — это лишь его бредни.

Но за ними было видно какое-то существо, отличное от остальных. Высокое, худощавое, с полностью чёрными конечностями, выколотыми глазами. Рот зашит, а кончики пальцев покрыты кровью. Оно машет ему. Оно первое и последнее, что с вами поздоровалось за всё то время, что он здесь был и будет. Душа тянется к нему, будто это что-то родное.

«Я вижу его...»

Тёмные силуэты сразу исчезли, оставив после себя только воспоминания. А динамик продолжал шептать:

«Предатели...»

Услышав признание пациента, доктора быстро подходят к нему, отстёгивая от стула, но не чтобы освободить. Они тащат его обратно. Жуткое существо слышит всё. Слышит его боль.

«Курс лечения требует продления. Ваши видения нереальны, осознайте это. Вы ведь хотите быть нормальными.»

А кто его спрашивал? Никто, это факт. Все хотят быть нормальными. Система верит в это, они — нет.

После пары минут его приводят, но, на удивление, уже в другое отделение, в холл, где находятся его ровесники со своими проблемами.

Голос из динамиков не хотел замолкать:

«Рабы...»

Врачи наконец-то отпустили его. Но, оглянувшись, там было пусто. Как обычно. Пациент лишь медленно пошёл в сторону угла, чтобы сесть там и быть одному. Он не жил с этими психами, потому что они были нормальные, а он — монстр. Это аксиома. Девочка после матери-наркоманки, мальчик, что слышит ангельский зов, — это всё норма. Это всё можно вылечить при желании. А желание этого пациента уже не вылечить. Он просто хотел побыть одному со своими голосами.

Руки неосознанно рвали плоть, царапали себя когтями монстра. Ведь именно монстром тебя и воспринимают. Обжигающая боль уже была не важна, дикий смех разносился от пациента. Он упал на пол, продолжая смеяться, пока никто не обращал на него внимания. Он зверь, он иной, а они все одинаковы. Смех всё не прерывался, становясь навязчивым; он уже смеялся сквозь слёзы. Этот смех было больно слышать даже на подсознании.

Но раздался голос, незнакомый, человеческий:

«Дима, хватит, пожалуйста! Мне страшно за тебя! — Девочка подбежала к нему, приподняв с пола и обняв. — Пожалуйста... пожалуйста. Успокойся, я тут, все тут, с тобой всё будет хорошо! Я не хочу, чтобы ты страдал.»

Пациент затих.

«?»

Дрожащие руки обняли её в ответ. Лицо застыло. Дима? Это... это я? Вот как. Вот как меня всё-таки звали...

Он мало помнил эту девочку, она с ним общалась немного, о прошлом не говорила. Но даже так он знал, что она самая добрая среди всех, несмотря на свою прошлую жизнь. Она продолжает проявлять доброту и жалость, от чего и у пациента наворачиваются слёзы — от того, что он заставил плакать это невинное дитя. Может, всё-таки есть Люди в этом мире?

«П... прости меня за то, что я тронула тебя.» — Девочка смотрит ему в глаза и отпускает. Обычная девочка, боящаяся людей настолько, что не говорила вслух днями и неделями. Заговорила с ним из боли, которую она считала за искупление. А он — за дар знать, что он ещё реален.

«Ань, бегом на приём!»

Грусть промелькнула в её глазах. Добро, настоящее, но столь безвольное и тихое, что его просто используют как товар.

Это была последняя капля. Он закричал. Закричал искренне. Впервые за всё время — вслух. Все на него посмотрели как на сумасшедшего, но было поздно. Он продолжал кричать, не ругаться, а просто орать нечленораздельные звуки. Всё вокруг начало растворяться в воздухе. Он ничего не понимал, шёл по коридорам, но врачи просто пропадали. Посмотрев на руки, он ничего не увидел. Прикоснувшись руками к губам, он почувствовал кровь. Он задушил боль своими эмоциями, рот разорван. Пациент бежит по коридору. Вот оно. Зеркало. Заглянув в него, он не видит себя, а лишь того самого монстра. Рот был разорван криком, глаза нарисованы, чтобы видеть монстров, а руки по локоть в крови. Снова посмотрев в коридор, он видит его. Видит дверь выхода. Подходит к ней. Делает шаг в белое ничто, а там...

Глаза открываются. Голубое небо над ним. Дом. Он проснулся обратно в реальности, но уже лежащий на земле, без единой царапины. Лишь с исцарапанной психикой и воспоминаниями, что были в забвении долгие годы, которые он забыл, чтобы не страдать. Но всё же вспомнил — и не жалеет об этом.