Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Если бы меня спросили, люблю ли я собак, мне, пожалуй, пришлось бы ответить, что нет. Впрочем, я бы не сказал, что и ненавижу их; просто это категория животных, к которой я никогда не испытывал особой нежности. И прежде чем пойдут возражения, что собаки чудесны, потому что дарят бесконечную любовь и тепло — признаю, это так. Но у меня уже есть младшая сестра, так что собака была бы излишеством. К тому же с собакой надо гулять, убирать её «дела» в маленькие пакетики, да и вообще это сплошная морока, а всё, что на неё похоже, я по возможности обхожу стороной.

Так что если искать виноватого в том, что я лишился рассудка и сиганул под мчащуюся машину, то это точно не такса, сорвавшаяся с поводка в погоне за бабочкой, и уж точно не какая-то внезапная любовь ко всему собачьему роду. Нет, я просто ехал на вступительный экзамен в Юэй и попался на крючок нереалистичных грёз о геройстве.

Как ни посмотри, а культурная промывка мозгов очень страшная штука. Даже я, кто своими глазами видел, как мечты об «успешной» жизни превратили моих родителей в несчастных офисных рабов, разговаривающих с детьми только по четвергам, — даже я как-то умудрился поддаться видениям героического будущего и соблазнился возможностью швырнуть свою безопасность под колёса недостижимого идеала. В тот миг, когда я подключился к Резерву, на бешеной скорости сорвался с велосипеда прямо на середину дороги и обеими руками зажал таксу в защитном объятии, я почти видел, как передо мной расстилается сияющая дорога к славе и богатству.

Удар бампера, расколовший мне большеберцовую кость, стал для меня резким пробуждением. Впрочем, как и все ссадины и синяки, которые я собрал, когда мощный удар по голеням закрутил меня по дороге, заставив не просто катиться, а кувыркаться через голову. Я остановился, только когда врезался спиной в бордюр, и каждая моя мышца вдоль позвоночника взвыла от боли. Меня оглушило; я не мог ни думать, ни шевелиться и, возможно, вырубился бы от шока, если бы псина на руках не заскулила и не принялась вылизывать мне лицо.

— А-а-а-а-а! — использовать причуду регенерации Заимокудзы было больно даже на 1/108-й мощности.

Будучи человеком осторожным и благоразумным, я заранее накопил заряд Регенерации на случай ЧП; силы, пожалуй, процентов на двадцать от оригинала. Неудивительно, что пользоваться такой Регенерацией было раз в двадцать больнее.

— А-а! Ха, ха, ха...

Зато сработало: через несколько секунд моё тело почти пришло в норму, если не считать тупой, глубокой боли в правой голени.

— Парень! Парень, ты цел?

— О божечки, простите! Он просто выскользнул у меня из рук, а на улице было так хорошо, что я не успела использовать причуду, чтобы его схватить, и тут ты его спас, и о божечки, с тобой всё хорошо?

Два голоса наложились друг на друга, пока ко мне подбегали двое людей. Один — пожилой мужчина в форме дворецкого; другая — симпатичная девушка в модной юбке и свободной футболке. Думаю, нетрудно догадаться, кто из них что говорил.

— Парень, ты меня слышишь? Скорую вызывать?

Я застонал, но всё же сел, продолжая одной рукой придерживать собаку, чтобы та не улизнула.

— Пока не уверен, — откликнулся я. — Дайте минуту.

— Ой! Сейбл! Сейбл, ты цел! — воскликнула девушка, и пёс ответил парой радостных тявканий.

Когда она подошла ближе, я разглядел её лучше: ярко-рыжие волосы, собранные в боковой пучок, красивые светло-карие глаза, полные благодарных слёз, и улыбка, такая искренняя, но с тенью тревоги.

— Я не успела среагировать, а ты вдруг весь вспыхнул оранжевым, спрыгнул с велосипеда и вылетел на дорогу, а потом тебя сбили, ты покатился, и всё выглядело так плохо, а потом ты закричал... но с тобой же всё хорошо?

— Э-э... ага, — глупо ответил я, слегка смутившись. Давненько мне не улыбалась девушка (не считая сестры) так искренне; я просто отвык. — У меня причуда на регенерацию... ну, вроде того. Вот, — я протянул ей собаку. — В следующий раз держи покрепче.

Она шумно выдохнула с облегчением и кивнула. Чуть позади неё так же выдохнул мужчина в форме.

— Очень рад это слышать, парень. Ты поступил храбро, но безрассудно. Ты точно уверен, что с тобой всё в порядке? Я могу отвезти тебя в больницу или, если хочешь, туда, куда ты направлялся, — предложил он.

Я в раздражении прищурился. С какой стати он называет меня безрассудным? Я и сам это прекрасно понимал, и без чужих подсказок!

— С вашим-то стилем вождения? — фыркнул я, и мои губы скривились в злорадной ухмылке, когда мужик дёрнулся.

Я медленно поднялся на ноги, морщась, когда переносил вес на правую. Похоже, удар был таким сильным, что даже двадцатикратный заряд Регенерации не исцелил меня полностью. Я усмехнулся, глядя на водителя:

— Знаете, есть такая штука, ограничение скорости. Слышали о таком? Говорят, резко тормозить гораздо проще, если едешь с безопасной скоростью. Без обид, — соврал я, — но на велосипеде мне будет безопаснее.

С немалым удовольствием я наблюдал, как его лицо побагровело от унижения. Он почтительно поклонился, развернулся, сел в свой дорогой на вид чёрный седан и уехал. Я с любопытством отметил, что на заднем сиденье кто-то был, но из-за тонировки рассмотреть лицо не удалось.

— Ах-ха-ха-ха... — нервно рассмеялась рыжеволосая, всё ещё прижимая к себе собаку. Она чуть вздрогнула, когда я на неё посмотрел, но, убедившись, что я не собираюсь отчитывать её, как водителя, снова улыбнулась. — Спасибо тебе большущее, что спас Сейбла! Ты извини-извини, но мне правда нужно спешить, иначе кое-куда опоздаю, так что я не могу остаться и как следует тебя отблагодарить. Но можно мне как-нибудь связаться с тобой, потом, чтобы нормально отблагодарить?

Почему-то слово «опоздаю» больно кольнуло меня в мозгу. Вот чёрт! Экзамен!

— А, нет, мне как раз тоже надо бежать. Вот прямо сейчас. И правда, не парься о благодарности!

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда она окликнула:

— Подожди! — и в следующую секунду меня обняли сзади, а к спине прижались две тёплые, мягкие... штуки. Одновременно с этим моя одежда зашевелилась и стала приходить в порядок: лохмотья подровнялись и сшились, а пятна крови и грязи исчезли, будто их стряхнули. Она отпустила меня, и я обернулся. Девушка вся пылала, и я почувствовал, как моё лицо тоже заливается краской.

— Эм-м... твоя одежда, — пробормотала она, отведя взгляд. — Я смогла починить её, эм-м, своей причудой. В общем... спасибо!

— А-а. Спасибо. И не за что, — выдавил я, слишком смущённый, чтобы сказать что-то ещё, и на этот раз действительно пошёл к своему велосипеду.

Уходя, я пару раз оглянулся, провожая взглядом девушку, имени которой так и не узнал. Она дважды махнула мне, прежде чем свернуть за угол. Некоторое время я шёл, испытывая невероятную гордость за себя, купаясь в эндорфинах от объятий и пьянящего чувства успеха. А потом я поднял свой велосипед и увидел, что переднее колесо напрочь согнуто восьмёркой.

— Ну кабздец.

Выбора не оставалось: я побежал в сторону Юэй, волоча за собой велосипед. С помощью грубой силы и причуды Смертельных Рук я кое-как выправил обод, но ездить на нём было нельзя. Хуже того, каждый шаг отдавался в моей правой ноге резкой болью, и я понял, что на экзамене толком её использовать не смогу. Да что я вообще наделал? Почему не потребовал компенсацию? Или не проверил, целы ли нога и велосипед, прежде чем отпустить того типа? Неужели так весело играть в героя и строить из себя крутого? Есть злодеи, которые бьют сильнее, чем машины на полном ходу; герои гибнут каждый год, и я что, правда готов бросаться в такую мясорубку? Как бы приятны ни были те объятия... стоило ли оно того?

Изначально мой план был таков: приехать пораньше, присмотреться к абитуриентам и, возможно, до начала экзамена незаметно столкнуться с парочкой перспективных кандидатов. Но когда я добрался до места, все уже заходили внутрь. Без шанса скопировать чужие причуды и с ногой, которая точно снова сломается, если я воспользуюсь Резервом на ходу, я почти не верил, что смогу сдать экзамен. Честно говоря, я бы, наверное, списал всё в убыток — пожалуй, так и следовало сделать. Но тогда любой, заглянув в список экзаменуемых, увидел бы, что я не явился, а уж Оримото Каори я такого удовольствия не доставлю ни за что. Да и кто знает, вдруг на практике подвернётся шанс подцепить пару причуд.

Так что я запер побитый велосипед, пристроился в хвост толпы и, стиснув зубы, кое-как выдержал письменную часть, одновременно направляя Регенерацию в ногу в надежде восстановить её хоть немного. Боль так отвлекала, что в сочинении я по глупости изложил свои настоящие мысли о геройстве и только на середине спохватился, что надо писать о том, «почему я хочу стать героем». Математика с естественными науками и в лучшие дни не были моим коньком, а с ноющей ногой я вообще не мог сосредоточиться, поэтому просто механически подставлял формулы, которые помнил, и надеялся на лучшее. Пожалуй, единственными светлыми пятнами были литература и история, но и там, уверен, я наделал кучу ошибок, которых в иной ситуации не совершил бы.

Ещё до практики я был почти уверен, что провалился. И всё же, когда время вышло, я вместе со всеми поплёлся в актовый зал, решив, так или иначе, довести дело до конца.

— ВСЕ СКАЖИТЕ Э~Э~ЭЙ!!!

Я поморщился. Уф, как же шумно! К моему полному отсутствию удивления, никто «эй» в ответ Сущему Мику не сказал. Оказывается, он не только про-герой и радио диджей, но ещё и преподаватель. Эй-эй, если я стану героем, мне что, придётся пахать на трёх работах, чтобы сводить концы с концами? Нет, спокойно, у него, скорее всего, просто легкомысленный характер и отвратительная финансовая дисциплина — в комплект к ужасному музыкальному вкусу. О, стоп, он, кажется, начинает объяснять, надо слушать... Итак, используем причуды, лупим роботов в учебном городке, за сильных дают больше очков, атаковать других нельзя. Всё просто. И вот памятка по роботам; а почему здесь...

И тут какой-то зануда заорал:

— Разрешите вопрос?! В этой памятке, судя по всему, не меньше четырёх типов злодеев! Подобная вопиющая ошибка, если это ошибка, недостойна Юэй, лучшей геройской академии Японии!

«Бла-бла-бла-бла, у меня в заднице застряла огромная палка, и кто-нибудь должен убедиться, что я не пронёс на экзамен запрещённые предметы! Я явно боюсь, что никто не заметит, насколько я считаю себя лучше всех!»

...Да уж. Правило насчёт нападения на других кандидатов было очень кстати, иначе я бы поддался искушению. Конечно, хорошо, что он уточнил про огромного робота на ноль очков, но, господи боже, какой же придурок. В душе я посочувствовал зеленоволосому парню, на которого он наорал. Тот парнишка выглядел знакомо... он что, из моей школы? Прежде чем я успел вспомнить, нас уже раскидали по группам для практического экзамена. Я всё ещё прихрамывал, хотя несколько часов на письменном экзамене пытался подлечить ногу. Вся практика длилась всего десять минут — столько я, наверное, смог бы выдержать, но использовать Резерв на ходу было категорически нельзя. В общем, это всё чертовски усложняло.

Впрочем, я был не совсем беззащитен. Нам разрешили принести снаряжение для причуд, так что я захватил деревянную бейсбольную биту. Пока мы ждали старта у входа в учебный городок, я начал пропускать через биту заряженную причуду Древесного Камуи, приказывая дереву расти. Пара абитуриентов поблизости с уважением уставились на меня: бита на глазах раздувалась, превращаясь в огромную палицу, почти тэцубо, и тяжелела так, что я с трудом её удерживал. Про-герой Эктоплазм, следивший за экзаменом, повернул ко мне своё лицо в чёрном шлеме с, как мне показалось, любопытством. Но, видимо, это не нарушало правил, потому что он ничего мне не сказал.

Вместо этого он крикнул:

— И... НАЧАЛИ!

Пару секунд все тупили, а потом разом сообразили то же, что и я: экзамен уже начался. Я тут же перешёл ко второй фазе моего плана. Как только вокруг меня образовалось свободное пространство, я переключился на причуду Леди Горы, и земля стремительно ушла у меня из-под ног, так как я вырос почти втрое. Тяжеленная палица, которую секунду назад я едва держал, словно уменьшилась и снова удобно легла в руки. С активной причудой Леди Горы я становился раз в двадцать сильнее обычного, а если сверху подключал причуду Смертельных Рук, то мог добавить ещё процентов двадцать силы, по крайней мере в руках. Придётся мне обходится этим.

Хотя я стал куда крупнее и тяжелее, причуда Леди Горы усиливала тело пропорционально росту, так что дополнительной нагрузки на ногу не было. Я всё ещё хромал, но совсем немного, а длина шага помогла мне вырваться вперёд. Через несколько секунд я уже был среди роботов, которые, хоть и были крупнее человека, мне доходили лишь до пояса. Осклабившись, я решил выпустить на них пар. БУМ! Голова робота отлетела в сторону — я использовал палицу как бейсбольную биту и выбил хоум-ран. ХРЯСЬ! Один из роботов приготовился к прыжку, но я вбил его в асфальт ударом сверху. БАМ! Я использовал палицу как таран и впечатал другого в стену. У-У-УВА-А-А-А! Я поднял робота за ноги и швырнул в его собрата! Первые пару минут я, признаться, чувствовал себя чертовски классно.

А потом появились двух- и трёхочковые «злодеи». Они были не только крупнее одноочковых, но и куда лучше бронированы — такие цели нужно брать либо подавляющей мощью, либо точечными ударами. Я с досадой взглянул на свою палицу: дерево уже начало трещать; наскоро выращенная древесина явно долго не продержится против цельной стали. Вздохнув, я вернулся к обычному росту и отбросил бесполезную теперь дубину.

Теперь у меня оставались один-два накопленных заряда Взрыва, один-два заряда Удара Смертельных Рук, пара Выбросов Гидранта и ещё два-три применения всяких мелких причуд. Хуже того, все они требовали подключения к Резерву, а это значило, что мне придётся стоять на месте, иначе я рискую снова сломать ногу, и на этот раз без регенерации в запасе.

Что ж, я неплохо оторвался, но пора переходить к плану Б: искать, кому бы «помочь» или «спасти», чтобы скопировать причуду. Нога у меня всё ещё болела, но я всё равно рванул со всех сил; адреналин притупил боль, сделав её далёкой и несущественной. Неподалёку розовокожая девчонка пыталась заманить трёхочкового на залитое ею поле какой-то жижи. Я остановился, перенёс вес на левую ногу и одновременно подключился к Резерву и Гидранту. Правая ладонь почти безболезненно превратилась в металлическую водяную пушку, и струя сжатой воды ударила робота сбоку, отправив его скользить по розовой кислотной луже, пока он не врезался в стену.

— Эй, этот мой! — крикнула она, заскользив по полю к роботу, чтобы добить его, пока я не украл очки.

— Знаю, не за что! — крикнул я в ответ, отворачиваясь.

Попрошайничать «дай пять» я буду после экзамена. Чуть дальше я заметил парня, который выглядел так, будто целиком сделан из металла, и пытался догнать шустрого двухочкового. Я подскочил к роботу, схватил его за ногу, на миг подключил Резерв и припасённым взрывом оторвал ему конечность по колено. Пока железяка скользила по асфальту, я пробежал мимо «стального» парня и, хлопнув его по плечу, крикнул:

— Он твой!

Ладонь ныла от взрыва, а из-за спины донеслось растерянное:

— Эй, постой, ты же был тем гигантом?!

Вскоре я выбежал на огромную площадь, где люди и роботы смешались в кучу, а глаза там разбегались. Парень с птичьей головой подхватил робота своей тенью и раздавил того в воздухе; блондинка выпускала одну за другой стрелы из, похоже, твёрдого света, вонзая их в металлические корпуса; какой-то гадский красавчик-икэмен беззаботно парил над площадью, пикировал и вырвал провода у роботов, ударяя по уязвимым местам.

Я понимал, что время на исходе, поэтому просто метнулся к ближайшему трёхочковому и, ухватившись за его ногу, одновременно включил Резерв и причуду Смертельных Рук. Сила у меня в руках мгновенно подскочила даже выше, чем с причудой Леди Горы, и я приподнял тушу «злодея» так, что оголилось уязвимое брюхо.

— Стреляй! — крикнул я девушке со световыми стрелами, и она послушалась: её энергетические залпы вгрызлись в незащищённый металл. Когда робот заискрил и задымился, я бросил его и отскочил на пару шагов, в итоге оказавшись рядом с ней.

— Ты же в курсе, что это мои очки? — сказала она, надменно вскинув голову. Её светлые волосы спадали настоящими локонами; меня так и подмывало ткнуть в неё пальцем, чтобы проверить, не персонаж ли она из аниме.

Я лишь пожал плечами и тут же дёрнул её в сторону, уводя из-под двухочкового, который нёсся на нас сзади.

— За спиной следи! — крикнул я и помчался к следующей цели.

Мне удалось найти ещё одну стайку одноочковых, и я на миг снова вырос до гигантских размеров, чтобы с ними разобраться. Правда, без палицы пришлось швырять их голыми руками или сталкивать друг с другом.

И как раз когда я с ними заканчивал, затряслась земля. Над учебным городком медленно поднялся исполинский, колоссальный робот. Нулевой. Тот самый противник, которого не нужно было побеждать, лучше всего было просто убраться с его пути. Препятствие, а не враг.

И, разумеется, именно в этот момент моя полузажившая нога решила сдаться. Отступая от Нулевого, я наступил на какой-то обломок, который покатился у меня под ногой. Весь мой вес резко пришёлся на боковую часть голени, и под этим давлением она с чудовищным хрустом сломалась. Я во второй раз за день закричал от боли, глаза у меня заслезились, но я изо всех сил пытался отползти с траектории разрушения. Сантиметр за сантиметром я выползал из-под стальной поступи, всхлипывая и стараясь не разрыдаться. И всё равно на секунду я был уверен, что, несмотря на все меры безопасности Юэй, окажусь под одной из гигантских металлических ступней.

А потом появилась она. Девушка с длинными чёрными волосами и ледяными голубыми глазами вдруг встала передо мной, и в тот же миг тёплый мартовский воздух сменился лютой зимой. Влага в воздухе мгновенно кристаллизовалась в снежинки, когда она перехватила опускавшуюся металлическую ногу. Её тело окутало мягкое белое сияние, и она, казалось, без малейших усилий удерживала ступню над головой. Со снегом и этим сиянием она была похожа на юки-онну, ожившую легенду. Она обернулась через плечо.

— Уходи отсюда, пока не отморозил себе всё, — сказала она нарочито ровным голосом. — Я тут справлюсь.

Если бы я мог опереться на ногу, я бы ушёл. Вместо этого я, скрипя зубами от боли, приподнялся на правое колено.

— Не вариант, — выдохнул я. — Работаем вместе. На «три», жмём!

И я активировал последнюю неиспользованную комбинацию причуд уровня профи — Резерв Всемогущего и Гигантификацию Леди Горы. Сама по себе Гигантификация плохо сочетается с Резервом: пока не накопишь достаточно энергии, чтобы достичь максимального роста Леди Горы, весь заряд уходит в высоту, а не в длительность. Иными словами, если не скопить абсурдное количество силы, с помощью Резерва я не смогу вырасти выше пяти метров дольше, чем на пару секунд.

Но в этой ситуации пары секунд было достаточно. Я на бешеной скорости рванул вверх, под центр масс Нулевого. Спустя мгновение мои руки стали достаточно длинными, чтобы обхватить заднюю ногу робота — ту, которую не держала эта юки-онна. Наконец я достиг своего предела — примерно в половину роста Нулевого. Как только я упёрся в максимум силы, я крикнул:

— ТРИ!

И потянул изо всех сил, пытаясь лишить Нулевого опоры. Справа я почувствовал, как воздух стал ещё холоднее, а давление на робота, которому мы противостояли, усилилось. Вдруг и вторая его нога оторвалась от земли, и гигант начал заваливаться назад. Когда он потерял равновесие, я переключился на толчок, пытаясь опрокинуть махину на землю.

Нулевой рухнул с грохотом, почти заглушившим пронзительный свисток, объявивший об окончании экзамена. Красивая юки-онна по-доброму протянула мне руку. Почти рефлекторно я ухватился за неё, тут же копируя её причуду.

— Спасибо, — пробормотал я.

Причуда у неё была отличная, что-то вроде поглощения тепла из окружающей среды для усиления физической силы и скорости. Но, учитывая, что она рисковала собой ради моего спасения, копируя её причуду, я чувствовал себя немного виноватым.

К моему удивлению, девушка, помогая мне подняться, лишь покачала головой.

— Я просто сделала то, что должна была, — сказала она, и я в замешательстве моргнул. Я уже хотел спросить, что она имеет в виду, когда услышал незнакомый, пожилой голос.

— Так-так, кто у нас тут ранен? Да-да, иди-ка сюда, милок, — к моему изумлению, сквозь толпу абитуриентов пробиралась невысокая старушка, раздавая исцеляющие поцелуи. Она смутно напомнила мне про-героиню, о которой я слышал: Исцеляющая Девочка, кажется? С помощью юки-онны я доковылял к ней, чтобы меня подлатали, заодно готовясь скопировать ещё одну полезную причуду.

Забавный факт: причуда «Исцеление» Исцеляющей Девочки работает на тех же внутренних ресурсах организма, что и регенерация Заимокудзы. Не прошло и нескольких секунд после того, как её губы коснулись моей кожи, как меня накрыла внезапная волна усталости, и я отключился. Начисто. Очнулся я уже поздним вечером, с капельницей в руке. В итоге меня отправили домой с наставлениями не перенапрягаться. Мечты подворовать парочку причуд на волне послеэкзаменационного товарищества рухнули, равно как и мои надежды сдать вступительные.

Путь домой был долгим. Колёса моего убитого велосипеда жалобно скрипели, пока я брёл в промозглой ночи. Денёк выдался безумный. Спас собаку какой-то девушки, самого спасли, оторвался с причудой на полную катушку, написал, пожалуй, худшее сочинение в истории вступительных экзаменов Юэй... Несмотря на неудобства из-за сломанного велосипеда, я был по-странному рад этой тишине и одиночеству, возможности остановиться и подумать. Будто в тот момент из меня изгнали какого-то призрака. Я понимал, что, скорее всего, провалился, но сделал я это без компромиссов, без сожалений и выложившись на все сто. И мне почему-то стало легче от мысли, что можно наконец похоронить детские мечты.

Письмо с отказом пришло в четверг. На редкость родители были дома, и мы сидели в гостиной, изображая дружную семью.

— Эй, онии-чан, это что? — Комачи помахала конвертом. — Внутри будто что-то тяжёлое.

Присмотревшись, я узнал печать.

— Наверное, мой отказ из Юэй, — сказал я. Комачи, разумеется, уже слышала слегка отредактированную версию саги о том, как её героический братец пожертвовал шансом поступить в школу мечты ради спасения питомца случайной прохожей. — Давай, открывай.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА! НЕ БОЙТЕСЬ, ВЕДЬ Я ЗДЕСЬ... в виде голограммы!

Охренеть, это был Всемогущий. Мда уж, в Юэй нынче серьёзно подходят даже к отказам.

— Юный Хикигая, не могу передать, как я рад, что пламя твоей юности не угасло из-за инцидента одиннадцатимесячной давности!

Подождите-ка, он меня помнит? Да ну, у него наверняка есть штат сотрудников, которые за таким следят.

— И хотя письменную часть экзамена ты сдал буквально на грани...

Что, я сдал? Да ладно!

— ...к сожалению, на практике ты набрал всего семь очков за злодеев, а этого недостаточно.

Я вздохнул и развёл руками.

— Да-да, знаю. Ещё и видео записали, чтобы сказать мне, что...

— Но если бы очки за злодеев были единственным критерием, ты бы не получил это сообщение!

Что.

— Очки спасения!

Что.

— Быть героем значит помогать другим!

Что? Нет. Стоп.

— Каждый раз, когда ты помогал другому абитуриенту, наши судьи голосовали, давать ли тебе очки и сколько.

Нет-нет, прекратите, я же просто воровал причуды. Они же должны были заметить, да?

— Неоднократно во время экзамена ты рисковал личной выгодой ради помощи другим!

Мои родители и сестрёнка сияли от гордости, а у меня скрутило живот.

— Юноша, ты набрал более чем достаточно очков спасения, чтобы поступить в Юэй!

Нет, остановитесь, вы ошибаетесь!

— Однако, признаюсь, твоё сочинение о геройской мотивации заставило нас призадуматься.

Уф, слава богу.

— В конце концов, геройский курс Юэй это прежде всего курс для героев!

— Онии-чан, что ты там, блин, такого написал? — с подозрением спросила Комачи, но мама на неё шикнула.

— Эм-м, извините? — раздался мягкий голос, который я смутно узнал, но окончательно понял, кто это, лишь когда увидел девушку с рыжими волосами, говорящую с голограммой Эктоплазма. — Сегодня здесь был парень с тёмными волосами, он хромал... эм-м, он не был в моей группе на практике, но утром он спас мою собаку от машины и сломал тогда ногу. Он сказал, что у него причуда регенерации, но... эм-м, когда я видела его позже, он выглядел не очень, так что если я могу чем-то помочь... в общем, я подумала, вам стоит знать.

— Ах да, прошу прощения, — послышался другой голос, искажённый, будто пропущенный через изменитель тембра. — Стыдно признаться, но мой водитель превысил скорость по дороге к месту проведения экзамена и чуть не сбил собаку, выбежавшую на дорогу. Один из ваших абитуриентов спас её ценой сломанной ноги. Боюсь, он мог провалить практику... нет? О, какое облегчение. Что? Запись? Нет, я предпочту остаться анонимной, спасибо.

— Юный хикигая, твои героические поступки не пропали даром! — лицо Всемогущего, огромное и сияющее улыбкой, заняло всю голограмму. — Мы не можем честно начислить тебе очки за действия вне экзаменационного периода, но этих поступков было более чем достаточно, чтобы развеять наши сомнения насчёт твоего характера! Юноша. Ты. Принят! Добро пожаловать на геройский курс Юэй!!!

Глядя на улыбающееся лицо Всемогущего в голограмме и на сияющие от гордости лица родных, я еле успел добежать до ванной, где меня стошнило.