Артемизия. Снежный плен (гет)

Гермиона вышла в коридор, где проводник вполголоса объяснял встревоженной паре:

— ... магия работает на десять процентов, связи нет, — он перевёл взгляд на окно. — В прошлом году на линии Нортумберленд-Эксмур поезд простоял девять часов. Но там… — он понизил голос, — там не было вот этого, — кивок в сторону окна, где снежные вихри сплетались в странные узоры.

— В соседнем вагоне уже спорят, кому ближе к печке. Тут, видите ли, батареи магловские.

Гермиона вздохнула и пошла в центр вагона.

— Внимание, пожалуйста! — её голос прозвучал чётко. — У нас есть шанс провести вечер не в панике и ворчании. Предлагаю устроить общий праздничный ужин!

Она резко развернулась и заглянула в ближайшее купе:

— Всем в вагон-ресторан, — сказала она твёрдо. — Сейчас же. Через пять минут в соседнем вагоне собрались около двадцати пассажиров: от испуганных детей до ворчливых стариков. Гермиона встала на стул, цепляясь за спинку, чтобы не упасть от толчков.

— По техническим причинам мы застряли в аномальной зоне, — её голос звучал уверенно. — Магия почти не работает, связи нет. Но! — она оглядела зал. — У нас есть… — запнулась. — Мы можем...

— Предлагаете умереть с песней? — крикнул рыжий маг с перевязанной рукой. Толпа нервно засмеялась.

Драко, до сих пор наблюдавший из угла, откинул газету:

— Более остроумно, чем ваш последний эксперимент с зельем, Брикби.

Маг съёжился, пытаясь стать невидимым.

Гермиона, продолжила:

— В кладовой есть еда, в багаже найдутся тёплые вещи. У нас выбор: сидеть и дрожать или...

— Или что? — перебила пожилая ведьма. — Танцевать, пока пальцы не отмёрзнут?

Машинист выступил вперёд, с тяжёлым стуком поставил лопату и, оперевшись на древко, произнёс:

— Если не затопить печь в хвосте, к утру все будем, как ледяные статуи. В 83-м так троих нашли. Улыбались, будто ангелы.

Женщина рядом ахнула, прижимая младенца.

— Печь?! — Гермиона ухватилась за идею.

— Отлично! Нужны добровольцы...

— Какие ещё «добровольцы»? — зашипел старый маг. — Это работа проводников!

Драко усмехнулся:

— Ах да, «не наше дело». Как и в 98, верно?

Старик побледнел прошептал: — Малфой-младший? Ты...

— Печь в хвостовом вагоне, — твёрдо сказала Гермиона. — Кто поможет?

Молчание. Подросток с гитарой отвёл взгляд, мать кутала ребёнка, пожилая женщина разглаживала скатерть дрожащими пальцами. Машинист бросил лопату на пол:

— Через три часа температура упадёт ещё на семь градусов. Ваши «не моя работа» замёрзнут у вас на губах, — Драко поднял лопату, посмотрел на Гермиону:

— Поздравляю, Грейнджер. Твой талант собирать весёлые компании неизмерим, — сделал шаг к выходу, но никто не двинулся.

Гермиона тихо сказала подростку:

— Пока мы разбираемся с печью, организуй, пожалуйста, детей. Сделайте снежинки из...

— Из газет? — перебил он. — Без магии получится убого.

— Ты умеешь играть? — спросила она, оглядывая гитару рядом с ним.

— Немного.

— Пусть будет музыка. А дети займутся снежинками.

Драко, закатывая рукава, произнёс:

— Гениально, Грейнджер. Снежинки и серенады. Надеюсь, в аду есть концертный зал.

— Предложи лучше, — огрызнулась она.

— Уже предложил, — он кивнул на лопату. — Но тебе же нужны сантименты.

Подросток фыркнул. Маленькая девочка у окна уже рвала газету, прислушиваясь к гитаре. Машинист прохрипел, пробираясь к выходу:

— Двигайтесь! Там ещё уголь надо...

Резкий порыв ветра захлопнул дверь, обрывая последние слова.