Дом, который ждёт рассвет (гет)

Дом у озера стоял столько, сколько миссис Крэмпл себя помнила. Далёкий красивый, не тронутый ни грозой, ни грабителями, ни какими-либо другими бедами. Когда-то дом принадлежал Альфарду Блэку, красивому вежливому мужчине, носившему костюм и мантию, точно знатный лорд. Он иногда бывал в близлежащей деревне: опираясь на тросточку, заходил в магазин, снимал шляпу при дамах, давал мелочь деревенским ребятишкам и разговаривал со всеми учтиво. Удивительно, но его даже местные головорезы ни разу не тронули и не приставали, словно у него был под мантией амулет от них. За работой его ни ранним утром, ни ночью обычно не видели, но участок возле дома всегда был ухоженный. Словом, никто не мог сказать ничего дурного о мистере Блэке, очень хороший воспитанный человек был, только одинокий.

Имелись у мистера Блэка, конечно, брат и сестра — по крайней мере, внешне между ними прослеживалось сходство — но они были чудными и, видя хоть одного жителя деревни поблизости, например, пришедшим к озеру порыбачить, кривили лица и что-то там сердито говорили, прежде чем скрыться за дверью дома. Наверное, городские были, поэтому и считали всех других людьми низшего сорта. Может, потому и брата не любили, что устроился он не так, как они, и навещали его очень редко.

Как бы там ни было, однажды местные жители заметили, что мистер Блэк давно не заходил в деревню, миссис Крэмпл тогда была намного моложе и энергичней, она была в числе первых, кто решил навестить дальнего соседа и встревожился, увидев, что даже трава возле дома поблекла и завяла как по волшебству. Долго она и её подружка стучались в дверь, но им никто не открыл. Они звали мистера Блэка, обходили дом, заглядывая в окошки, но никто так и появился на их призыв. Обеспокоившись, уже не стало ли плохо пожилому человеку — вдруг он упал и лежит не в силах подняться — они вернулись в деревню и уговорили местного пастуха сходить с ними. Дверь с невероятным трудом была открыта, и обеспокоенные соседи рванули в дом.

И вот тогда появился он…

— БУ-У-У!

…приспешник Сатаны в человеческом обличье.

Нет, конечно, позже выяснилось, что выскочивший из кухни парень в чёрной кожаной куртке, с цепями на шее и поясе приходился мистеру Блэку племянником, но в тот день он перепугал местных жителей до ужаса, а после того они убедились, что первое впечатление не было ошибочным. Мистера Блэка не стало, и его дом отошёл этому… лохматому невоспитанному парню приятной наружности, пожалуй, только наружность в нём и была хороша. Он очень скоро стал разъезжать по местным дорогам на мотоцикле, курил где только мог, спорил с местными забияками, временами разговаривал как сапожник и с бутылкой в руке пел у озера такие скверные песни, что некоторые отрывки даже в деревне слышали женщины и морщились. Иногда по ночам рёв его мотоцикла было слышно с улицы, но так как будто он ехал не по дороге, а над домом летел. Но так ведь не могло быть, пыталась убедить себя, лёжа в постели, миссис Крэмпл, а потом думала, что могло — приспешники Сатаны и не такое могут. Она как-то поздним вечером у дома у озера живого оленя разглядела, хотя в их краях таких никогда не водилось, а потом ещё и здоровенного чёрного пса видела и перекрещивалась. Чем бы ни занимался племянник мистера Блэка, а с нечистой силой он точно водился, и миссис Крэмпл молилась Богу, чтобы он их деревню от него избавил.

Благо, что Бог услышал её молитвы и приспешник Сатаны исчез. Может, в тюрьму угодил, а может, помер — такие только за решёткой или в земле покой находят. Дом на озере с того времени и стал пустовать. Некоторые предпринимали попытки войти в него и осмотреться, но те немногие, кто отваживался на это, потом прибегали и небылицы рассказывали о говорящей картине или коврах, нападающих на них, а то и о существах, выпрыгивающих из-за портьер или шкафов, твердили. Дом у озера был проклят — племянник мистера Блэка прогневал Бога! — потому местные жители предпочитали к нему не приближаться. Так дом и стоял, забытый, поблекший, увядающий как символ зла, коим пугали детишек.

Однако теперь, спустя десять с чем-то лет, миссис Крэмпл впервые увидела возле дома у озера незнакомого юношу. И он не просто ходил и осторожно осматривался, точно заплутавший путник. Он бесстрашно заходил в дом, выносил из него всякую рухлядь, сидел на крыльце, утирая влагу со лба, а потом снова заходил и не показывался на глаза. Впервые за столько лет вечером в доме был виден свет.

— Господи, только бы не дурного человека принесло, спаси нас и сохрани от зла, — перед тем, как зайти к себе в дом, попросила миссис Крэмпл и перекрестилась.

С этого самого дня она стала всё чаще отходить от дома и всматриваться вдаль. Юноша периодически появлялся у дома и что-то там делал. Однажды миссис Крэмпл увидела его с косой, и он, точно деревенский житель, так усердно ею работал, что за несколько часов очистил участок возле дома от обнаглевших сорняков, стоящих густым отрядом, и присел отдохнуть. А спустя ещё несколько дней произошло невозможное — он надел на спину рюкзак и направился в деревню!

И вот тогда миссис Крэмпл смогла впервые увидеть нового соседа вблизи. Это был обыкновенный темноволосый юноша, одетый, как и все другие, в джинсы и футболку, также он носил очки и какую-то странную палочку на поясе, возможно, оберег от тёмной силы, разве что обточенный, но это, видимо, чтобы не уколоться.

— Простите, не подскажете, где здесь магазин был? — остановившись, вежливо спросил он. — Мне кажется, я его видел в прошлый раз…

— Так ты, милок, наверное, вон той дорогой прошлый раз шёл, тебе вон там свернуть надо и спуститься немного, магазин сразу и увидишь, — подсказала ему миссис Крэмпл.

— А, вон как, спасибо!

Очень скоро он попал на допрос к местной продавщице и, купив продукты, ушёл. Теперь миссис Крэмпл, собрав у продавщицы сведения, знала, что их нового соседа зовут Гарри, и он вроде как очень дальний родственник мистера Блэка. Как показали дальнейшие наблюдения, Гарри занялся ремонтом дома, и то ли ему привозили что-то по ночам, то ли он в доме нашёл всё необходимое, то ли понемногу носил, когда отлучался в город, но периодически он выносил инструменты, что-то колотил или крутился у окон, и дом, как по волшебству, потихоньку оживал. В один из дней он стоял у озера и, кажется, пытался прикормить рыбу. По крайней мере, было видно, что что-то бросал. В другой день он стоял там же с удочкой и, похоже, пытался что-то поймать. Шастунья — будь она не ладна, вездесущая кошка! — как назло добралась до Гарри и опрокинула его ведёрко. Миссис Крэмпл уж было задержала дыхание и подумала, что ей придётся распрощаться с кошкой, но нет, сосед лишь забрал ведёрко — видимо, улов был плохой, — а кошку и пальцем не тронул.

Как позже стало понятно, Гарри, в отличие от приспешника Сатаны, был, видимо, парень воспитанный и скромный: он никогда голышом в озеро не прыгал и не бегал возле него, не пил и не кричал спьяну всякие непотребные вещи. Видимо, Бог всё ещё слышал молитвы миссис Крэмпл и послал в их края хорошего человека.

— Дай Бог ему здоровья, — пожелала она, не в первый раз видя, как её обнаглевшая кошка крутится у проклятого дома, а новый сосед на неё и внимание не обращает.

* * *

В доме было очень много работы, но впервые она не удручала Гарри и не вызывала раздражения, как те работы, что ему поручала Джинни или Робардс по службе. Впервые он командовал собою сам и сам решал, где и что ему надо сделать или не делать. Этот дом, в отличие дома на Гриммо, был намного светлее и, как будто обладая собственной волей, пытался помочь его очистить. Не раз бывало такое, что рваные портьеры сами падали в руки, только чтобы их починили или навсегда избавили от мучений. Бывало, Гарри пытался при помощи Акцио достать из-под шкафов мусор, а пустые бутылки из-под огневиски, укатившиеся пробки от пива или фантики от конфет вылетали оттуда вместе с пылью. Пришлось, конечно, повозиться с парочкой боггартов, обосновавшихся в шкафах, но очень скоро Гарри разобрался и с ними. Теперь его трудности сводились только к тому, чтобы быть осторожнее на улице — местные жители, может, и находятся от него на расстоянии, но кто их знает, вдруг есть любопытные, которые издали следят за домом у озера? Словом, Гарри вовсю колдовал в доме, что помогало ему наводить порядок и делать ремонт куда быстрее, но, спускаясь с крыльца, возвращал палочку на пояс или же колдовал поздней ночью, используя заклинания, не вызывающие яркие вспышки. К тому же много всякой работы и не требовало магии, а только терпения и усердия. Возможно, увидь его Гермиона за работой, она бы это оценила, а не стала, как Джинни, твердить, что он ведёт себя как маггл, но зачем было об этом думать? Она всегда желала ему только лучшего, и Гарри мысленно желал ей того же, а потому давно не отправлял подруге новое письмо, не желая её беспокоить и не представляя, что же ещё в нём можно изложить.

Периодически к Гарри, конечно, прилетали совы с письмами — разве волшебный мир мог его забыть или оставить? — по первости он их открывал, ощущал всю ту же горечь внутри после чтения и отбрасывал, а теперь, вот уже вторую неделю, не вскрывая, бросал и письма, и газеты в камин. Один такой номер «Ежедневного Пророка», Гарри бы обязательно заинтересовал, открой он его, но Гарри поздним вечером бросил и этот номер в огонь, так и не удосужившись развернуть газету.

На первой странице этого самого выпуска был он сам, разве что не один. Справа от него была рассерженная Гермиона Грейнджер, которая вцепилась всей пятернёй в его волосы и куда-то тащила за собой. Это был очень популярный выпуск в эти дни, который, впрочем, очень быстро поглотило пламя. Сам Гарри сидел в этом время на чистом обновлённом диване и листал альбом, найденный в одной из спален. Перед ними была история семьи, пусть и своеобразной, но всё же семьи. Были колдографии бабушек и дедушек, кузин и кузенов. Были колдографии ещё молодого Альфарда Блэка, его сестры и младшего брата, колдографии со свадьбы сестры, больше напоминающий тёмный ритуал, нежели праздничную церемонию, колдографии немногочисленных гостей. Все лица строгие, наряды парадные. Из множества колдографий выбивались лишь те, где Альфард не пытался скрыть улыбку, стоя рядом с племянниками — даже маленький Сириус, стоящий рядом с дядей, умудрился кривляться и подмигивать фотографу. Гарри тоже криво улыбнулся, смотря на него. Впервые за прошедшие дни он ощущал в душе подобие тепла и жалел только о том, что не с кем разделить впечатления и незаметные, ускользающие одна за другой, минуты в этом необычном спокойном месте.