Подопытные кролики целителя Поттера (джен)

Первого сентября на Распределении Гарри Поттер увидел своего двойника. Девочку-двойника.

* * *

Девочку-двойняшку его третьего облика — ангелочка по имени Луна распределили на Когтевран, как и ее подружку, Джинни Уизли. Вот та была огненно-рыжей, с полностью обсыпанными веснушками острым носиком, отчего тот выглядел грязным.

Гарри знал от Сью Боунс, тоже рыжей и веснушчатой однокурсницы-хаффлпаффки, как волшебницы не любят свои веснушки, и если он сумеет научить Джинни метаморфировать кожу на своем носу, то получит третьего кролика. Причем довольно тупого, судя по капающей слюне из уголка ее рта. Слюна начинала капать, едва Джинни находила взглядом мальчика-ангелочка, и потом не отрывала глаз от него, так что пришлось резко изменить маршрут и сбежать в Малую библитеку.

* * *

Гарри, который перерыл свою тумбочку в поисках чистого пергамента, теперь перешел к чемодану. Но и в чемодане, битком набитом зимними вещами, не обнаружилось ни клочка так срочно понадобившегося ему пергамента — он, если постарается, успеет до подъема написать домашнее задание по Трансфигурации.

Ну да, он про него забыл просто-напросто, и вот ночью проснулась "заноза", разбудила его и давай назойливо звенеть в левом ухе. А ведь сам виноват — не надо было вставлять имплант на память в хрящ, ну то есть он не до конца был уверен, что тот сработает, так что вставил и забыл.

Причем вставил еще три дня назад, и ничего, тишина была, он уж было решил, что "узелок на память" недоделан, ведь слепил его на скорую руку, параллельно читая свои записи из второго тома прадедовских загогулин про серые артефакты.

А имплант, сделанный из связанного узелком волоса из гривы единорога по методике Хардвина Поттера, какая неожиданность, взял и сработал. Да сработал как положено — прям вот в ухо прозвенел, что не написано два фута эссе.

Терри на осторожное прикосновение к его плечу что-то пробурчал и уткнулся носом в подушку, перед этим тыкнув в сторону своей тумбочки.

Но и у запасливого сокурсника тоже не оказалось чистого пергамента, и оставалось одно — пойти в Малую библиотеку и надеяться, что кто-нибудь оставил по рассеянности, отличительной черте равенкловцев, так нужный ему листик стандартной нарезки.

В таинственном полумраке Малой библиотеки все восемь столов сияли поверхностями — и были абсолютно пустыми.

Гарри побродил между столами и тут ему в глаза на Часовой полке бросилась черная обложка тетради, которую он выменял у Джинни Уизли на Пушистика. Обмен происходил как раз в Малой библиотеке перед самым отбоем, и от вопля ворвавшегося сюда старосты, Гарри, что вместе с Джинни "настраивал" Арнольда на смену цвета, мальчик всполошенно сунул тетрадку на ближайшую полку.

С этой полки, что носила название Часовой не просто так, а потому что Ровена ее настроила на возврат книг и рукописей после истечения одного часа, и не разрешала пользоваться этой книгой сутки, брали нужное лишь для копирования пары страниц, Гарри частенько брал справочник по Темным тварям, и как раз перед этим вернул его. То есть выполнил действие на автопилоте, а потом, спустя пару дней, когда вспомнил о тетрадке, он ее вытащил, пролистал пустые страницы, и пожал плечами. Джинни предупредила, что у нее, по причине бедности их семьи, ничего на Обмен нет — Гарри метаморфировал Пушистиков из желания набить руку в процессе "живое-в-псевдоживое", и все девочки факультета были уже обеспечены измененными мышками разных цветов.

Гарри, что сразу решил не заниматься благотворительностью, благодаря милым меховым шарикам приобрел много чего полезного и бесполезного, уже было решил просто так подарить Джинни Пушистика, и задумчиво разглядывал блондинку с красными глазами — сегодня девочка согласилась стать альбиносом и записывать свои ощущения от воздействия на нее солнечного света.

То есть можно было Пушистика вручить как плату за участие в Икс-перемене, и он со своим обычным мечтательным взглядом смотрел на девочку, отчего та начала с новой силой оправдываться в том, в чем не была виновата никоим образом.

"Прочистка мозгов" метаморфозами принесла свои плоды уже после первого раза, когда красная от стыда Джинни оказалась вовсе не глупенькой слюновыделительницей, а просто практически зазомбированной мечтой своей матери о богатеньком зяте- Герое, о чем в свойственной ей манере, очень визгливо тогда, вечером первого сентября, и сообщила Гарри.

Хорошо, что он догадался затащить пунцовую Джинни в Малую библиотеку, в Секцию Полутьмы, где можно было уединиться в полной тишине и полумраке, и Джинни тогда полезла целоваться от счастья, что мама оказалась права, и всякий сразу в нее влюбится, едва увидит.

Разочарование Джинни было таким оглушающим — Гарри сначала растерялся от такого напора, Джинни превосходила даже Гермиону при первой их встрече, и от этого сравнения взял да и превратил девочку в копию своего первого кролика.

Эффект потряс их обоих...

С каждой новой метаморфозой Джинни приобретала уверенность в себе и снимала очередной "зомби-блок" доброй мамы, и теперь, спустя два месяца, вовсе не стыдилась говорить Гарри правду, как она есть — привычка доверять своему целителю есть во всех им исцеленных. А Джинни свои веснушки так ненавидела, что у нее произошел прорыв в метаморфизме — после парочки сеансов она сама смогла кожу носа очищать, а потом и сам носик стал не длинным и острым, а вполне себе аккуратным.

Но тут Джинни остановилась на полуслове, с криком "Погоди-ка минутку!", умчалась в спальню, которую делила с Луной Лавгуд, и прискакала уже с этой довольно потрепанной на вид тетрадью.

Она сказала, что обнаружила тетрадку второго сентября, но никто из братьев ее своей не признал, так что Джинни просто запихала ее на дно сундука, и забыла, захваченная участием в экспериментах Гарри.

Обмен состоялся, и довольные друг другом, Гарри и Джинни разошлись по своим спальням.

Староста вопил по той причине, что декан Флитвик настоятельно рекомендовал разгонять учеников первых трех курсов по спальням перед отбоем, но равенкловцы любят читать в тишине библиотеки, глубоко погружаясь в книги, и на иные раздражители, кроме Вопля Баньши, не реагируют.

Вот, не вспоминал о тетрадке эти полтора месяца, но теперь деваться некуда — нужно срочно накатать хотя бы черновик эссе, профессор Макгонагалл разрешает их писать в простецких тетрадях, и, если есть черновик, то разрешает сдать домашку к концу учебного дня.

* * *

Гарри брел, усталый и голодный, по проклятому подземелью уже полночи (так показывали ему внутренние часы), но узкому коридору, казалось, не будет конца, и он скончается в мучениях здесь. И никто не отыщет его бренное тело... Добби, что ли, вызвать? Да нет, пусть еще поспит перед Завтракательным авралом, Добби выбился в шеф-повара Завтраков...

— Ты чё, сукаблянахуй, ноги так медленно переставляешь? — метаморфированная в джарви тетрадка обладала резким пронзительным голоском, и Гарри обрадовался, что зверек его не бросил.

— Шевелись, блянахуйсука, уже скоро! — проверещал джарви по кличке Том, и ускакал за поворот.

Странное партнерство матерящегося зверька и Гарри началось на следующий день после того, когда Гарри, лихорадочно дописав на завтраке черновик в черной тетрадке, сдал его для просмотра профессору Макгонагалл... и получил жирного такого Тролля. Потому что никакого черновика в тетради не оказалось, чернила словно впитались в листы, и только Гарри хотел обидеться на коварную вещь, как неведомая сила вырвала тетрадь из рук — и он нашел её на Часовой полке после уроков.

Ох и высказал он на следующий день тетрадке всякое, на что та показала, как бесследно впитывает хоть красные, хоть зеленые чернила, хоть черные, которыми он нарисовал... ну пусть будет банан с двумя апельсинами.

А потом тетрадь застрочила изящным каллиграфическим почерком, обзывая Гарри похлеще, но все без единого нецензурного слова, на что мальчик еще больше обиделся — и метаморфировал интерактивную тетрадь с псевдоразумом в джарви. Пусть попробует изменить природную способность зверушки объясняться исключительно обсценной лексикой, тоже мне, джентльмен бумажный выискался...

Перед высокой двустворчатой дверью джарви замер и почесал коготочками в затылке.

— Ты, ёбанаврот, сможешь меня обратно в тетрадку переебашить? Давай, пиздюк, шевелись! Надо научить тебя паре слов на ебучем парселтанге, чтобы эту припизднутую дверь открыть! Ты, уёбище, перо не забыл?

Гарри никому не признавался в своем умении говорить со змеями, и уж тем более болтливому зверьку эту тайну бы не доверил — весь факультет смеялся над фамильяром мальчика, который в виде джарви не стремился в тишину Малой библиотеки, а бегал между всеми в гостиной и выбалтывал всё подряд. Гарри приходилось, если джарви хотел разболтать про его "Квартет Икс-переменных", издалека метаморфировать зверушку опять в тетрадь, ну а воля Основательницы так стремительно уносила ее в библиотеку, что равенкловцы привыкли к тому, что матерщинник иногда на полуслове словно бы схлопывается и исчезает порой на пару-тройку дней.

"Квартет Икс-переменных" состоял из самого Гарри, Гермионы Грейнджер, Джинни Уизли и Луны Лавгуд, но иногда становился Пентетом, если Терри Бут перебарывал свою лень и присоединялся к ним в заброшенном классе на седьмом этаже их башни.

Едва Гарри метаморфировал джарви в тетрадь, как та исчезла, и мальчик понял, где сможет ее отыскать. Пофигу ровеновой полке на всякие Тайные комнаты, прошло уже больше трех часов, как он метаморфировал тетрадь и вынес джарви из башни Равенкло, но едва тот вернулся в свой обычный вид, как Часовая полка забрала свое назад.

— Парселтанг, говоришь? — теперь Гарри почесал затылок.

* * *

Перебор паролей состоял из двух слов, и на втором "Откройся!", одна из створок тихонько скрипнула и чуть приотворилась.

* * *

Трансфигурацию каменного пола анфилады комнат в железнодорожную колею Гермиона Грейнджер рассчитала спустя восемь недель. Трансфигурацию первой комнаты (к слову — ею был туалет для девочек на втором этаже) в уменьшенную копию дробной платформы вокзала Кингс-Кросс она рассчитала уже через две недели, набивши, так сказать руку, ну а последнюю комнату в перрон Хогсмида рассчитала за три дня.

Головокружительный спуск из "Кингс-Кросса", крутые виражи не хуже чем в Гринготтсе, остановка в "Хогсмиде" и обратный путь занимали восемь минут. За билет приходилось отдавать кондуктору Терри Буту по сиклю или настоящей курице, он наводил на птичку гарриного изготовления линзу и проверял, не трансфигурированная ли она — василиск хоть и большой, но переваривает все-таки лучше мясо, а не дерево или металл.

Хагрид жаловался всем желающим его выслушать, что у него в курятник повадилась лиса или ласка — но никто на это внимания не обращал, курицы неслись, вылуплялись и росли так быстро, что пропажа десяти или двенадцати штук в неделю не была заметна.

После высадки впечатленных русскими горками очередных пассажиров и выпроваживания их из туалета в предрассветный час, Кампания Перевозок и Удовольствий закрывала на пароль вход в туалет изнутри, садилась в единственный открытый вагончик и с визгами катилась вслед за "Хогвартс-экспрессом", к которому и был прицеплен вагончик, до "Хогсмида".

Там "Хогвартс-экспресс" метаморфировался в василиска, которому все пятеро Кампаньонов по очереди забрасывали куриц в пасть. Потом Ссахешша заваливался на два дня спать, а пятерка Перевозчиков отправлялась по короткой Тропке к себе в башню, делая небольшой крюк, чтобы проводить Гермиону Грейнджер к портрету Полной Дамы.

Короткие Тропы им показал василиск, поэтому Путь к кроваткам составлял от пяти до семи минут. И это были Тропы не через канализацию, по которой его впервые к Логову провел джарви, а внутри стен была своего рода портальная сеть, которая, опять-таки, активировалась на парселтанге.

* * *

Конечно, Гарри знал, что их совместное мероприятие "Гонки по понедельникам, средам и пятницам" скоро закроют "ответственные" лица. Восхищенные аттракционом детишки не сумеют промолчать и проболтаются при ком не надо, но Гарри не стал, как советовала всезнайка-нумеролог-трансфигуратор-чародейка Грейнджер, брать никаких клятв — парселтангом, кроме него, никто не владеет.

И никто из Пентета, они же Компаньоны-Перевозчики, не знал, что каждое открытие туалета и остальных точек маршрута активируется не специальным артефактом, а мысленной командой Гарри, так что пусть пробалтываются, он просто "уронит" артефакт — и совсем обычное стеклянное колечко сломается, ага.

Но иначе подкормить василиска перед его Большой Охотой на акромантулов в Запретной Лесу не получится, ведь нужны не сами курицы, а искренние эмоции маленьких магов, причем нужны выплески магии вперемешку с адреналином, немного страха, много восторга...

* * *

— Том! Том!! Да успокойся ты! Я заберу тебя на лето с собой, только вот какая незадача — я с магглами живу, а они не оценят твой незатейливый солдатский юморок... — в голосе Гарри прозвучала горечь и джарви затих надолго. Очень надолго. Минуты эдак на полторы.

— Так ты, как говорит этот уебан-великан, того-этого, преврати меня в енота-задрота! — выдал джарви.

— Эээ, почему это в енота? — Гарри недоуменно посмотрел на зверька — Ааа, я понял, тебе ловкие пальчики нужны!

* * *

Гарри поселил енота по кличке Загадочник в гараже дядюшки, потому что тот при входе в дом потянул носом и ткнул пальчиком именно в эту гаражную дверь. Гарри, который добрался Добби-экспрессом до Тисовой прямо с вокзала Кингс-Кросс, выслушал вопли тетушки, что за негодным мальчишкой поехал Сам дядюшка, и что пусть до его приезда немедленно уберет с глаз долой этого полосатого зверюгу, и что она еще с ним поговорит завтра утром, и что ей надо по мобильнику звонить теперь, чтобы не ждал дядюшка паршивца, а это дорого — и чмокнул тетушку в щечку, говоря, что тоже рад её видеть.

Реддличек поселился в дядюшкином охотничьем сапоге, спал дни напролет, да и ночами тоже — то есть он впал в зимнюю спячку в разгар лета, и Гарри все реже навещал его, потому что находил нетронутыми запасы еды, и потому что енот еле приоткрывал глаза, даже покрасневшие от пересыпа, когда Гарри его вытряхивал из сапога.

Гарри, что после того случая с эссе по Трансфигурации не делал импланты на память — ну их, они же одноразовые, надо память свою тренировать, опять стал вязать Узелки после одного случая.

Он однажды ночью увидел сон, как что-то опутывает енота, что-то типа чёрной паутины, вырастающей из подошвы сапога, и подорвался с воплем — там же мой шрам!!!

И выскочил в окно со второго этажа — ну да, он выучил беспалочковую Пуховую Перинку. Так до гаражных ворот было ближе, да и ночами было удобнее ездить на Косую Аллею на отлично тренирующем вестибулярный аппарат Ночном Рыцаре — денег у Гарри хватало, даже не пришлось продавать собранные лунными ночами волосы единорогов. И отдавать молоко, выпрошенное у Хагрида в моменты его жесточайшего похмелья, поднося Огневиски, и уж тем более не трогать рог единорога, который полувеликан сам подарил ему на прошедшее Рождество.

Но то ли шрам на сапоге со временем рассосался, то ли это вообще были другие сапоги, тревога Гарри показалась ложной, и он опять засунул енота поглубже в целехонький сапог, да и подзабыл про него — выспится и сам притопает.

* * *

С лунным серебром, можно сказать, сказочно повезло.

Дело в том, что некая первокурсница из Слизерина за Пушистика отдала ему колечко, толстое такое, покрытое слоем эмали. Эта первокурсница колечком тяготилась с самого детства, когда его вручил на смертном одре дед, и велел в память о нем носить не снимая, и родителям про колечко не говорить.

Заставил дать клятву, и она, идиотка, поклялась. Кольцо неприятно иногда царапало пальчик, и кровь в него впитывалась, а она потом долго чувствовала упадок сил, так что наказ деда, что его можно только равноценно на что-нибудь приятнее него обменять, она выполнила с удовольствием — Пушистик для нее куда приятнее дедова подарочка.

И она в память о деде назвала Пушистика Гермесом.

С тех пор Астория Гринграсс словно сбросила с себя камень, быстро набралась сил, и родители обрадовались, что родовое проклятие на ней утратило силу. Но Гарри про эти семейные заморочки Гринграссов не знал, зато рассмотрев кольцо в омнинокль, обнаружил, что под слоем эмали находится самое настоящее лунное серебро, и его после переплавки хватит на концентратор!

Оставалось купить время в кузнице, что располагалась в самом конце Косой аллеи, и можно будет приступить к созданию специализированного концентратора, на универсальный у него пока силенок не хватит — проверочный Патронус выдал тонкую струйку серебристого тумана.

Прадед Флимонт рекомендовал каждый день упражняться в ментально-защитной магии, основным упражнением которой было создание разного рода защитников, а Патронус был мерилом магических сил для волшебных кузнецов, кожемяк и прочих пред-артефакторных ремесел, так что рисковать и портить лунное серебро смысла не было.

А вот создать колечко-управленец Артефактом Баньши, которым пользовались старосты для изгнания из Малой библиотеки всех мелкокурсников, стоило. Потому что хвастливый и высокомерный Роджер Дэвис сменил довольно приятного Роберта Хиллиарда, с блеском в прошлом году сдавшем ЖАБА на все Превосходно и поэтому, увы, покинувшем Хогвартс. А Роджер, едва получив значок старосты, немедленно сообщил всем софакультетникам об этом письмом, и Гарри, что хотел поднабраться силенок для создания универсального кольца-концентратора, теперь решился сделать Взломщика. Да, так прадед иногда называл управляющий контур на кольце, и у Гарри наконец было все необходимое — лунное серебро, молоко единорогов, их же волосы, собственно рог единорога, так что оставалось только в течение часа все это переплавлять в тигле и потом, сливая в форму, насыщать магией до полного магического истощения.

* * *

Дамблдоровские думы о Сириусе Блэке, которому он под Оборотным в виде Корнелиуса Фаджа подбросил газету с укрупненным снимком семьи Уизли в Египте, сегодня были не очень радостными — да, легкое внушение вкупе с напоминанием о Питере наконец позвало полу-Гримма исполнить давнюю мечту, уже почти истлевшую под влиянием дементоров. Кто сказал, что они питаются только светлыми чувствами — какой же вздор, просто хорошие эмоции ярче и насыщенней, просто потому, что плохие и тёмные люди склонны загонять поглубже. Вот поэтому конченная психопатка Лестрейндж не спятила, а напротив совсем утратила малейшие следы эмпатии, и если её подержать еще лет десять в Азкабане, то она и Тому горло порвет не задумываясь.

Но в конце августа План дал трещину — анимага, которого он хотел подвести к Избранному, не удавалось обнаруживать никакими чарами, даже Поисковое зелье сбоило, показывая, что крестный мальчика всё-таки посетил Литл-Уингинг, и всё, след там обрывался.

Дамблдор решил лично осмотреть последнюю точку на Поисковике, и аппарировал по её координатам.

* * *

Городок в этот предрассветный час тихо спал, и Дамблдор в растерянности покрутил головой — он не видел привычного купола над Тисовой улицей, да и не помнил он точно номер дома, потому что незачем — аура Лили Поттер, что сияла как пламень в ночи, всегда указывала, где именно проживает ее сын. Более того, все дома в этом городке выглядели абсолютно одинаковыми, а поставленные им следилки за эти одиннадцать с лишком лет могли и исчерпать свой резерв. Хотя он их напитал с двойным запасом, но видимо мальчик как-то сумел поглотить враждебную ему энергию.

Это стоило изучить — мальчик, что сумел "потерять" темное проклятие, висевшее на его ауре после той самой ночи, когда неведомым образом уцелел при встрече с Томом, вообще-то происходил из самого тёмного, после Гонтов, семейства, но на сканере выдавал светлые линии неизвестного Дара. Дамблдор тогда застыл в недоумении посреди Распределения — среди тёмных, серых и светлых линий сил первокурсников сияло маленькое солнышко Дара незнакомой ему природы. Только дважды он видел такое сияние, у старика Хардвина Поттера и его сына Флимонта. Он, Дамблдор, тогда с восхищением смотрел на приглашенных к первокурсникам, поступившим в одна тысяча восемьсот девяносто первом году, лекторов по Артефакторике — очки отца тоже Хардвин Поттер зачаровывал, и отдал младшему сыну при поступлении в Хогвартс.

Вот сквозь эти очки, которые он надел, едва сказали, что сейчас будет лекция по Артефакторике, он и видел похожие линии Дара.

Так что наверняка это Дар Артефакторики, потому что, будем честны, после Хардвина, скончавшегося в возрасте трехсот лет в начале этого века, и Флимонта, умершего от Драконьей Оспы в середине века, артефакторов в Англии, почитай, и не было.

Даже у Джеймса еле брезжило сияние, а у Гарри и вовсе отсутствовало. Поначалу, а потом тот подошел поближе, что-то проблесками сверкнуло. Пришлось подкрутить очки — и обомлеть.

Нет, были ремесленники, конечно, но они клепали Амулеты по старым схемам, и ничего нового так и не изобрели. Только Гаррик Олливандер мог иногда поднапрячься и выдать что-нибудь эдакое, да и то за большиииие деньги...

Ну так вот — ни следа Дара не видно нигде по всей Тисовой улице, то есть он тут должен каждый дом, что ли, обходить, чтобы найти мальчика и след полуГримма? Наверняка мальчик сейчас не в Литл-Уингинге, может Уизли все-таки пригласили Гарри и он принял приглашение? А что, девчонка входит в этот их клуб Путешественников (или Перевозчиков?), куда входит и Гарри, и Луна не к ночи будь помянута, и протеже Минервы, и потомок Мунго Бонэма, и вроде как они свой аттракцион и на следующий год хотят запустить.

Он не стал им препятствовать — ну хоть так пусть шалят, стены Хогвартса, внутри которых они проложили рельсы русских горок, и не такое выдержат, к тому же если есть Артефактор, Трансфигуратор и Медикус в одной связке с Потомком Непоминаемых, то ничего с ними плохого произойти не может. Даже Предательница не сможет особо навредить, но проверить ее ауру все-таки стоит, не напутала ли Молли чего. Ну нет в глазах Седьмой обожания, граничащего с безумием, есть просто дружеская приязнь ко всем Путешественникам (или все-таки Перевозчикам?), и к ней относятся тоже ровно, без той подспудной брезгливости, которую вызывает аура Предателей... М-да, столько всего надо переделать, а ведь он уже не так молод и резв, как тогда, семьдесят лет назад, когда План имел только контуры.

Дамблдор попробовал призвать феникса, но вовремя вспомнил, что тот ушел на перерождение, значит придется аппарировать в Хогсмид и оттуда лететь на метле до Астрономической Башни, и уже в своих заметках найти точный адрес родственников Гарри.

* * *

На самом нижнем, самом защищенном уровне банка в самом неприметном углу располагался Архив.

В самом неприметном углу Архива пылились три реторты с притертыми крышечками, в которых клубились зеленые туманчики, каждая реторта стояла на плоском камне с начертанными на них угловатыми письменами.

* * *

На гоббледуке было изложена Суть того, что хранится в виде тумана в этих самых ретортах из горного хрусталя — и старик-архивариус давненько уже сюда не захаживал. Вот уже триста лет прошло после последнего сражения гоблинов и магов, гоблины утратили воинственность, уподобившись гномам и лепреконам, постепенно за золото продавшим Право, и никто не проверял реторты, никто не сравнивал данные, что иногда сами собой чертились на подложечных камнях. Они описывали происходящие с Проекциями наверху, и уже не было знатоков старогоблинского, кто смог бы забить тревогу, что вот уже вторая реторта отрапортовала, что Селекция Проекции не удалась.

Туманчики продолжали клубиться, ведь потомки Проекций жили, но в них не оставалось Огня Подземелий, принесенного с собой Оттуда, но никто не прочитал зловещих для гоблинов знаков.

Но вот теперь и третья реторта стала намного легче, и только тогда архивариус подошел к ее камню, и с трудом разобрал, что Селекция и Метисация гоблина, дементора и человечка остановлена.

Архивариус пожал плечами, прочитал на двух остальных, что остановлены Селекция гоблина, вейлы и человечка и Селекция гоблина и человечка, и закрыл рогожкой теперь уже никому не нужные реторты с Сутью. Если за триста прошедших с начала Селекции лет не осталось знающих об этом эксперименте, то зачем теперь вести наблюдения?

Архивариус умер спустя трое суток, не доложив никому о проявившихся надписях на подложечных камнях, и постепенно рогожка покрылась пылью и стала неотличима от каменных стен.

Клан Гринготт, который когда-то и начал Селекцию, и в честь него Проекции наверху непременно имели первым слогом своей фамилии Грин (то есть Огонь на гоббледуке), давно разочаровался в них — что Гриндевальды-вейлы на континенте, что Гринграссы-дементоры с Фарерских островов, что Гринфлитвики-полугоблины из Лондона, уже во втором поколении забыли про предков, хотя еще долго сохраняли склонности к Господству или к Хладнокровию или к Дракам.

Последний из Гринграссов, Гермес, единственный еще пытался привить детям, а затем и внучкам, склонность не просто к Хладнокровию, но и Душевный вампиризм, но не преуспел — и тогда всю свою незаконченную миссию вложил перед смертью в кольцо.

* * *

Гарри Поттер плавил кольцо вот уже пятый час. Пот стекал со лба, струился по телу, и, высыхая, слегка охлаждал, но мальчик пристально через закопченные очки следил, чтобы эманации Жизни от волос, молока и рога единорога как следует вплетались в иссиня-черные эманации лунного серебра. И лишь когда Жизнь и Смерть слились в ровное серое месиво, ничем не напоминающее металл, он аккуратно перелил месиво в формочку.

Получились ли заявленные функции на кольце-Взломщике, Гарри пока проверить не удалось — никого из потусторонних сущностей поблизости не имелось, но стоило привыкать подавать во Взломщик магию. К тому это такой тренажер расходования сил, о котором Гарри мечтал, когда осваивал очередное беспалочковое волшебство, так что нацепленное на большой палец левой руки кольцо работало в фоновом режиме постоянно, потребляя всего один процент его сил в сутки. Резерв оттого постоянно качался, забирая крохи магии из практически обезмаженного теперь Литл-Уингинга, а потом Гарри понял, что без всякого омнинокля и третьего глаза начал видеть переливы магического поля на вещах и людях.

Лучше бы Майкла Белби старостой назначили, хмуро думал Гарри, и напряг все силенки, приручая Взломщика, лишь бы показать декану, что Роджер не может включать Артефакт Баньши, и потому старосту лучше сменить (что-то тут серокардинальством запахло).

С грохотом развалилась ваза, стоявшая на каминной полке, когда он подзадержался в гостиной, но, к его удивлению, тетушка вдруг обрадовалась, сама смела осколки, напевая песенку, а потом, немного подумав, отправила на чердак протирать статуэтки, что стояли на старой этажерке.

Статуэтки после его протирания покрылись трещинами, но про это Гарри не узнал, потому что тетушка ночью их все выбросила, радостно улыбаясь, когда очередной фарфоровый пастушок летел в мусорный мешок.

Наутро Гарри достался не подгоревший тост без масла, а кусок тетушкиного пирога с яблоками, и что более удивительно, ни Дадли, ни дядюшка даже бровью на это не повели.

К тому же дядюшка вдруг заговорил, что давненько на охоту не выбирался, и велел Дадли собираться в поход на неделю. Толстый ленивый мальчик отчего-то не стал орать, что у него игра не доиграна, а тоже разулыбался, и потопал готовить рюкзак.

А Гарри, с ужасом представляя, как дядюшка вытряхивает енотика из сапога и наступает спящему зверьку на голову, сразу после завтрака помчался в гараж, схватил Реддличка за шиворот и уволок в свою комнату, пряча его под мантией-невидимкой.

Енот продолжал сладко посапывать уже в мешочке на пару с Добби вплоть до отъезда в Хогвартс.

* * *

Дамблдор перерыл все свитки, но точного адреса мальчика так и не нашел, да вроде и ни к чему теперь — Сириус объявился в пещере позади Черного Озера, и как раз вовремя, завтра уже приедут школьники после летних каникул.

Можно и отозвать внушение на Министре, чтобы он прошерстил поезд дементорами — а ну как безрассудный Сириус туда сможет просочиться и раньше времени вступит в контакт с мальчиком, раз летом не сумел. Дамблдор прочитал беглого анимага легко, усыпив его еще при подходе к пещере, и узнал, что тот провел месяц на задворках супермаркета, отъедаясь на просроченных продуктах, потому что никак не удавалось перекинуться в человека. Да и Гарри он найти не сумел, каждый раз плутая среди одинаковых домов, к тому же бесконтрольное разведение книззлов его верной соратницей так подсуропило, что все кошки и коты в этом городке теперь имеют кровь боевых химер. От этого и собак теперь в Литл-Уининге, кроме периодически появляющихся бульдогов сестры Вернона Дурсля, не найти днем с огнем, и самого Сириуса в анимагической форме дальше Сиреневой улицы, самой крайней, охранники глубже не впускали.

О, точно, не нужно никакого внушения с Фаджа снимать — пусть лучше Люпин присмотрит за сыном друга, и в доверие как раз получится войти, и светлую магию показать, только Амулет Управления дементорами никто оборотню не доверит...

Ну что же, придется просить Аластора по старой памяти просить помочь, уж он-то с этим Амулетом на "ты".