Алиса в стране Блэка (гет)

После пиршества они сыто развалились на стульях.

Элис подумала, что пицца получилась отпадной. Бернард подумал, что во всём этом запрятан какой-то грандиозный подвох. Мэнни подумал, что ни одни посиделки не обходятся без скандала, и эти не станут исключением.

Все трое оказались правы.

— Я всегда говорил, что место женщины — на кухне! — выдал Блэк изысканный комплимент. — Есть ещё?

— Ты и так один слопал целую половину!

— Мне полагаются дивиденты за то, что я терплю под своей крышей Мэри и Пиппина. К тому же, ты не сопротивлялся, когда я брал добавку.

"Не сопротивлялся, конечно" — обиженно подумал Мэнни, поглаживая ладонь с виднеющимися дырками от вилки.

— Кстати, что это были за цветные штучки?

Элис оторвалась от мыслей о том, каким из двух хоббитов Бернард обозвал её. Она раскрыла рот для ответа, не замечая умоляющего взгляда Мэнни.

— Немного томатов, шпинатное пюре и красный лук, для хруста. А что?

Мэнни подумывал "случайно" сбросить вниз столовый нож, чтобы был повод спрятаться под столом. И чтобы вокруг Бернарда стало меньше орудий убийства.

— Овощи? Это были овощи?! Пытаешься отравить меня, ты, ведьма из Блэр?!

Он вскочил и с грохотом опрокинул стул, от чего всем на головы посыпалась пыль и немного мёртвых паучков. Может, их стоило насыпать сверху вместо "цветных штучек"...

Троюродная племянница Элис, болезненно толстая пекарская дочка, тоже скандалила по поводу любой зелени — пока девушке не пришли в голову полезные выдумки. Племяшка по итогу избавилась от пухлости, правда, не от диеты, а от свежеоткрытой секции карате. Корнуольские парни потом не знали, что делать — то ли звать племянницу в кино, то ли бежать, едва завидев.

— Я понимаю, что ты со своими привычками хочешь как можно раньше сойти в могилу, но будь добр оставаться в живых, пока мы не получим приз! Шпинат почистит твои сосуды, лук убьёт бактерии, а помидоры помогут лучше переваривать всю ту дрянь, которой ты себя пичкаешь.

Злая фигура Блэка застыла так неподвижно — хоть сейчас относи в музей. На тарелку с налипшими крошками стали слетаться мухи, привычные к пиршеству остатками в этом доме; девушка легко смахнула их рукой, и с достоинством победителя принялась относить посуду в раковину. Мэнни понял, что нож не понадобится: ему нужно лезть под стол за упавшей челюстью.

Едва Бернард оправился от первого шока, его поспешили добить:

— Другие вкусняшки будут только в комплекте с тем, что поможет твоему бренному телу. Второй подлянки от Франко я не переживу.

Под звуки плещущейся воды Мэнни решился посмотреть на босса. Тот затёр привычный гнев и растерянно побрёл от стола, уже нащупывая в кармане, как парень догадался, пачку сигарет. Дошёл до неприметной двери в углу, назначением которой Мэнни никогда не интересовался, провернул со скрипом ручку, от чего с другой стороны накатил угрожающий грохот, выдохнул "а, ну да...", и побрёл в сторону зала.

Бернард устало и с какой-то покорностью делал затяжку, когда его догнал этот непричёсанный шимпанзе. Площадь Рассела привычно полнилась вечерним гомоном: людьми, что спешили тратить заработанные рабским трудом денежки, чтобы ненадолго усыпить пустоту внутри себя. Из игрушечного магазина через дорогу вышел мужчина в дорогом костюме. Наверняка в своём кейсе тащит подачки избалованным отпрыскам, чтобы не проболтались матери о его новой любовнице, или что-то в этом духе... За ним следом выпорхнула девочка, прижимающая к груди плюшевого единорога. Мужчина погладил её волосы, затем опустил кейс на землю и закружил её в руках, прямо на виду у случайных прохожих. Что-то кольнуло у Бернарда в груди, когда девочка засмеялась, и он быстро отвёл взгляд. Мэнни с видом верного пса мялся рядом, словно ожидая брошенного мячика.

— Я не собираюсь тебя развлекать! И вообще, у нас большие проблемы.

— По-моему, проблемы только у наших домашних тараканов: стряпня Элис такая вкусная, что мы не оставим насекомым ни крошки.

— Да ты вообще?.. — Бернард взмахнул руками, едва осознавая, что он "вообще". — Она же нас потравит! Помнишь, Фрэн как-то общалась с этой любительницей скручиваться в узелок и жевать картонные сладости?

— Это когда она бросила вредные привычки и пыталась улучшить свою жизнь?

— Именно! Я этой дрянью баловаться не собираюсь. Жизнь — она такая, какая есть, и ей следует наслаждаться, как умеешь, а не мудрить новые способы самоистязания.

— Но Бернард, это всего лишь пара томатов на здоровенном куске теста.

— Ага, сначала томаты, потом ты моешь руки после туалета, и в конце концов найдёшь себя качающим пресс на солнечном пляже Калифорнии.

Лицо Мэнни разгладилось от ужаса.

— Ты что, не моешь руки после ту...

— Вот оно! Фрэн!

Почему его до сих пор не посетила эта гениальная идея?

— Стоит ей вернуться к нашим посиделкам, эта молодая выскочка быстро забудет про свою дурь.

— Ну да, с таким образцом для подражания перед глазами...

— Вот именно, Квазимодо. Вот увидишь, едва она прилетит из отпуска, наши жизни будут спасены.

— Спасены — не то слово, — совсем не то.

— Значит так: нам нужно продержаться всего неделю. Едва увидишь, что эта ведьма тебя гипнотизирует, закрывый глаза и беги прочь.

— Но я так себе только шишек набью.

— На твоей роже это не скажется. Всё, за работу! — и Бернард решительно зазвенел входным колокольчиком.

В далёком детстве у Мэнни был хомячок. Эта тварь и без того не отличалась интеллектом, а уж когда он заболел, и родители пытались дать ему лекарство, шмыгнул через приоткрытую дверцу и несколько дней прятался по квартире. Это безрассудное упрямство стоило ему лишний хомячий год, зато мальчик научился тому, что иногда люди сопротивляются всяким благим намерениям. А ещё, если хочешь помочь кому-то — не оставляй возможностей для побега.

Злой и настроенный докурить пачку в своей комнате, Блэк почти дошёл до лестницы, когда услышал тихое:

— Бернард.

Девица стояла у стола с улыбкой, от которой у него почти открылась язва. Говорят, сигаретный дым полезен от излишней кислотности желудка.

— Чего тебе ещё от меня надо?

— Я хотела подать десерт, но вы двое так быстро убежали...

— Подальше от твоих огурцовых тарталеток с сахарозаменителями! — для верности он топнул ногой и перекрестился, правда, не по христианской традиции, а какой-то своей.

— Вообще-то, в холодильнике малиновый чизкейк.

— И что, с настоящей малиной?

— Нет, блин, с картонной!

— А я знал, — Бернард кивнул самому себе и гордо удалился.

Вскоре, когда Элис рылась в буфете в поисках ложки, из неё вырвался тихий всхлип. Ну и плевать, что Франко обещал ей жирные ляжки к тридцатнику! Она выдрала чизкейк из холодильной камеры, водрузила его на стол и принялась втыкать своё орудие в его податливую плоть. Попутно отправляя её в рот, конечно — зачем ещё нужны торты?

Мэнни нашёл её, когда тарелка была наполовину пуста — и это констатация факта, а не пессимистичная считалка.

— Как ты умудрилась это испечь?!

— Никак. Распродажа, последний день свежести. А всё равно вкусно.

В голосе девушки звенела странная интонация, заставившая Мэнни присесть рядом. Она молча принесла ему вторую ложку. Пока они расправлялись с остатками торта, ему стало казаться, будто он ковыряется в самой звенящей тишине, в запечатанном тайнике мыслей Элис. Легко было догадаться о причинах её угрюмости.

— Он тебе что-то сказал?

— Как обычно, — боже, какое обычно, они знакомы всего несколько часов!

— Бернард, он... — парень мялся, пытаясь подобрать что-то кроме "злобный дегенерат".

— Он — справедливое наказание за мою жизнь. Знаешь, я ведь никогда особо не понимала, чего хочу. Могла влезть в кредит и получить диплом, сейчас бы уже работала "девять до пяти" за средне-прожиточное, могла пойти в аграрный колледж и перенять родительское хозяйство... Но вот, маюсь между сезонными подработками и такими же парнями. Вселенная в лице Франко предоставила мне шанс, и, чтобы им воспользоваться, нужно просто спуститься с небес на землю и признать, что это, — она обвела руками пространство, — на самом деле мой уровень.

— Бернард настолько ниже любого "уровня", что тебе придётся использовать буровую установку.

Лицо Элис озарила слабая улыбка.

— Другой вопрос — как после этого вылезать обратно к людям?

Его ответ был прерван звуком колокольчика.

— Извините, здесь кто-нибудь есть?

— Мы закрыты! — Мэнни крикнул из-за занавески.

— Подожди... Вы так обанкротитесь, и я окажусь на улице, — она оставила ложку на почти пустой тарелке и пошла в зал. — Добрый вечер, чем я могу помочь?

Мэнни пристроил стул у наблюдательного пункта в дверном проёме. В одном он был согласен с боссом: работать во внеурочные часы — значит не уважать себя; с другой стороны, его одолевало банальное любопытство.

Посетителем оказался высокий мужчина в деловом костюме, из-под полей шляпы торчали седеющие кудри. Он оглядывался вокруг с явным недоумением.

— Это же не туристическое агентство?..

— Вы ошиблись дверью, оно дальше по дороге, через три дома.

— Ох, простите за беспокойство, — он уже пятился спиной к двери.

— Ничего страшного. Планируете отпуск?

— Отпуск я хочу, но пока без планов — просто убраться отсюда подальше на недельку-другую.

Элис понимающе кивала — ей самой хотелось того же.

— Хотел разузнать насчёт возможных туров и назначений.

— Знаете, сегодня вам вряд ли откроют — дело к ужину, это мы здесь такие... гибкие. Да и вообще, работа агентств — продать вам залежавшиеся билеты в какую-нибудь туристическую западню. Лучше выберите страну по душе, и едьте прямо в аэропорт на ближайший рейс. Несколько дней самостоятельного погружения в новую культуру развеят любой стресс.

— Знаете, это не такая уж плохая идея. Ещё бы понимать, куда мне хочется...

— Тут вы по адресу! Сейчас мы вам найдём пару справочников.

Мэнни совсем застыл, не донеся до рта ложку с тортом, пока Элис порхала по залу, а стопка перед озадаченным посетителем всё увеличивалась.

— Так, Чили далековато, в Австралии эти кусючие штуки, здесь будет холодно... А вот эти вы поизучайте, в них много фотографий, будет легче с выбором. Как насчёт прогулок на свежем воздухе? В Австрии можно бесконечно бродить по горам с альпийскими лугами!

— Поизучаю... рассчитайте мне вот эти, пожалуйста.

Она быстро глянула на ценники, озвучила итог и подошла к кассе за здачей. Почему они не запирают ящик с наличными? Это же любой грабитель может войти и забрать всё, пока в зале пусто. Ах да, Бернард вечно теряет ключ, и приходится потом ковыряться консервным ножом...

— Эй, ты уже всё слопал? — парень даже не заметил, как Элис вернулась на кухню.

— Что это было?..

— Вообще, ты прав: без Бернарда торговля идёт бойко. Ну как, возьмём завтра новый тортик?

— Я тебе его сам испеку, — Мэнни выдавил, — с завитушками из глазури.

— Только без шоколада. Ладно, покажешь ванную?

Пять сигарет и прожённое покрывало спустя Бернард решил подняться с кресла. Ему нестерпимо хотелось пропустить бокальчик-другой, но запасы в спальне истощились, а на кухне наверняка заседает сладкая парочка прилипал, ни одного из которых он бы сейчас не вытерпел. Почему даже в своём доме он должен прятаться по углам — да и от кого? Одинокая жизнь в магазине сразу после переезда в Лондон была тихой гаванью; компания новой соседки, что оказалась ещё странее, чем он сам, стала приятным разообразием. А теперь, едва ступая в коридор, он слышит плеск воды из занятой ванной и видит лишнюю кружку для кофе в буфете. Теперь их будет две...

Хрен им всем! У него тут не Дисней-Лэнд, чтобы развлекать всяких фриков — их самих стоит показывать за деньги, наверняка это прибыльнее, чем впаривать книжки. И это они пусть прячутся здесь по углам.

Внизу оказалось тихо и темно, и с непривычки Бернард чуть не принял чистоту кухни за один из тих кошмаров, где предметы мебели начинают осуждать тебя голосами давно почивших родственников. Аромат картонной малины витал в воздухе, как призрак несбывшегося Рождества. Где она лежит, родная? Он урвал последний какой-то-там-таминнер двухлетней выдержки, в магазине за углом, по цене обычного красного пойла. Думал — откроет, когда Мэнни свалит на уик-энд к своим женоподобным приятелям; но жестокий мир чхал на его планы. Бутылка нашлась в буфете под банкой маринованных огурцов — как раз, где он её оставил — а за штопором пришлось выйти в зал. Бернард в потёмках шарил рукой по ящикам, пока с победным кличем не вытащил своё спасение. Рядом послышался странный звук. Он тут же выставил штопор перед собой (а что, колется), и чиркнул зажигалкой. Магазин, что ночью напоминал тихую колыбель человечества, ощерился тенями-зубами пыльных корешков.

Глаза вначале не могли ничего выцепить в застывшей обстановке, затем он увидел странный холмик во всю длину дивана. Холмик завозился, открывая гигантскую червеподобную голову... а, нет, это приглаженные волосы тускло отливали медью. Зал вдруг показался Бернарду спасительной пещерой, в которой двое первородных людей прячутся от невзгод внешнего мира. Его слегка дрожащая от потрясения рука чуть не выронила зажигалку, когда в полумраке блеснули сонные глаза.

— Ты чего? — шёпотом спросила гостья.

— А сама чего?

— Ничего.

— Ну и спи дальше.

Ему хватило сил досмотреть, как она укладывается обратно и застывает. Сигареты остались наверху; Бернард молча сидел на кухне, пока не закончилась бутылка, затем помыл бокал и пошёл спать.