Алиса в стране Блэка (гет)

День выдался тёплый, как парное молоко, и так же покрытый пеной облаков. Франко вёл Элис по направлению к площади Рассела, недалеко от которой она присматривала себе комнату. Её переезд к парню в Манчестер не увенчался успехом: тот переспал с её новой коллегой, так что девушка послала к чертям карьеру и вернулась в столицу. Франко согласился одолжить ей небольшую сумму с формулировкой "вернёшь, как встанешь на ноги". Мог бы и не выпендриваться. Они оба знали, что денег он больше не увидит, ведь её друг был сыном крупного бизнесмена, который в восемнадцать в качестве пробы открыл мужской салон, и совершенно случайно дела пошли в гору. А ещё он был страшный приколист и тусовщик, привыкший таскать её по развлечениям в качестве не то младшей сестры, не то карманной собачки.

— Выше нос, дурында! Так и просмотришь всех красавчиков.

— Ты про этих идиотов в костюмах?

— Эй, я тоже в костюме!

— Твой стоит несколько тыщ и на солнце отливает атласом, а у этих придурков серые офисные двойки с разъеденными потом подмышками.

— Может, кто-то из них в душе романтик? — Франко улыбался так, что идущие навстречу девушки начали строить ему глазки. — Будет заваливать тебя цветами с шоколадом...

— Нахера мне эти веники? А шоколад с такой мощной аллергией разве что нюхать.

— Вечно забываю про эту твою штуку.

— Я думала, ты запомнил, когда в прошлом году получил шоколадным тортиком по морде. Скажи спасибо, что я перед этим вынула свечи.

— Зануда.

Он легко толкнул её локтем, и у них завязалась шуточная потасовка. Поток усталых серокостюмных клерков обтекал их с двух сторон, совершенно безразличный к происходящему. Наконец, с приближением девяти часов толпа почти рассосалась.

— А вообще, спустись с небес на землю. Мои приятели тебя не устраивают, потому что они, видите ли, засранцы...

— То есть, ещё большие засранцы, чем ты, — она проворчала.

-...и все тебе или скучные, или ненадёжные, или без гроша в кармане.

— Последнего я не говорила!

— А кто мне постоянно жалуется?

— Тащить девушку два часа по морозу, чтобы сэкономить фунт на кофе — это жлобство!

— Ладно, насчёт того тромбониста согласен. Кто вообще встречается с тромбонистами? Нужно запретить им размножаться. Лучше найди себе барабанщика. Вот эти парни надёжнее скал, и ритм соблюдают, если ты понимаешь, о чём я... — он нагло ей подмигнул.

— Ради всего святого на этом свете прошу: отстань! Мне вот сейчас ещё не хватало авантюр со свиданками, пока я ищу берлогу.

— В те клоповники, которые ты смотришь, приличный ухажёр и зайти побоится!

— Зато будет легче, когда мы решим съехаться.

— Девонька, с такими запросами ты вообще ни с кем не уживёшься.

Франко затормозил напротив обшарпанного крыльца, из которого как раз выбежал молодой чернокожий парень, на ходу сплёвывающий за ограду. Вслед ему неслась громкая ругань на совершенно не английском языке. Это была нужная ей дверь.

— Кажется, я передумала, — Элис присела на чемодан и начала листать записную книжку. — Где там был следующий адрес...

— Погоди! — Франко склонился над ней с издевательской улыбкой. — Дай этой халупе шанс! Ты же хотела приключений?

— Но не быть зарезанной во сне ради пары фунтов на дозу.

В этот момент обадательница громкого голоса выбралась наружу и потрусила своими жирными, затянутыми в мини-юбку боками в сторону убегающего парня. Теперь из-за двери доносился детский плач.

— Это будут деньги не на дозу, а на подгузники, — изрёк Франко. — И вообще, тебе пора тренироваться нянчить карапузов...

В него полетел недоеденный пакет орешков, который в процессе порвался и высыпал содержимое на тротуар.

— Сам-то до сих пор без пары.

— Я в любой момент могу найти себе классную чикулю. А вот помочь братьям, то есть, сёстрам нашим меньшим — моя святая обязанность.

Элис определилась со следующим адресом, и покатила чемодан дальше. В короткой тишине они свернули на торговую улицу.

— Вон, смотри какой симпотный, — Франко кивнул на одну из витрин, у которой стоял худощавый мужчина с бородкой, — и костюмчик ничего. Смахивает на профессора.

— Ему же лет сто!

— Так и хорошо — быстрее получишь хату в наследство.

Девушка ускорилась и нарочно наехала колёсиком на его лакированную туфлю.

— Ай! Мегера. Но серьёзно, вместо того, чтобы искать копеечную дыру, лучше присмотри мужчину с недвижимостью. Если повезёт, при разводе поделите поровну.

— Я в подобные махинации не влезу даже за миллион.

— Так уж?

Особо коварный солнечный луч прошёлся по их лицам: отскочил от полароидов Франко и влетел ей прямо в глаза.

— Жених с домом за миллион явно вспомнит о брачном контракте.

— Если продержишься с кем-то в одном помещении больше полугода, я тебе сам отвалю миллион.

Она начала смеяться. Спустя полминуты Франко по-прежнему пристально смотрел на неё, и Элис вдруг подавилась улыбкой. В выражении его лица зрела грандиозная подстава.

— Короче. Мы прямо сейчас ищем незанятого мужика, который согласится тебя впустить. Шесть месяцев спустя, если никто из вас не сбежит, я вручаю тебе пакет с деньгами — дели, как хочешь, или заведите себе новое гнёздышко, мало ли. Ну что, рискнёшь? — он протянул ей руку.

Она не отреагировала на жест, потому что находилась в шоке. Франко любил споры и никогда не отступался от своих слов, и если она сейчас согласится, это будет билет в один конец. С другой стороны, целый лям! За то, чтобы полгода спать с каким-то... Стоп. Как раз про "спать" он ничего не говорил. Что, если найти такого же жадного до денег и пообещать небольшой кусочек в обмен на койку?

— Ладно, давай сначала пройдёмся, посмотрим, кто тут водится.

— Не пойдёт, подруга. Я сказал — первый попавшийся.

— Сдурел? Давай хотя бы до тридцати лет.

— Будешь у них требовать паспорт? Пятьдесят.

— Там уже седые волосы, фу. Тридцать пять.

— Ты не поверишь, на что способны люди в этом возрасте. Однажды я встретил женщину...

— И знать не хочу!

— Сорок. Последнее предложение.

— Всё равно это страшная цифра... Давай — тридцать семь.

Элис быстро пожала его руку, пока он не возразил. Но, глядя на ухмылку приятеля, поняла, что попалась в заготовленную им ловушку. Он отпустил её, и теперь шёл, тщательно оглядываясь.

Пока им попадались старики или люди с явными признаками замужества, но с каждой секундой девушка всё больше страшилась своего дурного порыва. Что, если он достанет ей какого-нибудь мерзкого маргинального типа, который воспримет её, как бесплатную служанку-проститутку? Ей казалось — если откажется от спора, не видать ей даже той суммы, которую он уже согласился одолжить. Возвращаться к родителям-фермерам в Корнуолл ей ох как не улыбалось, а вторым вариантом было ночевать на лавке.

Элис так погрузилась в тяжёлые раздумья, что только с третьего раза отозвалась на собственное имя.

— Смотри, интеллигенция, — Франко показал на пыльный книжный прилавок.

— Там пусто — кто покупает книги в такую рань?

— А кто продаёт? — он возразил. — Пойдём, открыто.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

— Мэнни, ты, отрыжка Мефистофеля, если в следующий раз разбудишь меня так рано, я затолкаю тебя обратно туда, откуда ты вылез!

Невыспавшийся и с похмельем, в привычно дурном настроении Бернард не придумал ничего лучше, как открыть магазин в половину девятого. Если заявится случайный покупатель, ему будет, на ком сорвать злость. Он разглядывал белоснежные альпийские вершины на обложке путеводителя по Австрии, потягивая бокал с остатками вчерашнего вина. Кажется, кто-то из них раскрошил туда немного кекса, но сейчас это было плюсом — не придётся искать себе завтрак, раз его бесполезно существующий помощник застрял в ванной. Мэнни с утра затеял генеральную уборку, в которой умудрился громко уронить на себя одну из дальних полок, где хранились мука, сахар, гипс и прочие белые порошки. Теперь этот идиот не то отмывал волосы, не то замешивал тесто для пирога. Бернард представлял, как в качестве мести поменяет местами его зубную пасту и свою полироль для обуви.

Внезапно дверь открылась, и в магазин вошла рыжеволосая девица с чемоданом, а за ней — с иголочки одетый пижон, смахивающий на итальяшку. Они оба, после короткого осмотра прилавков, уставились на него.

— Я вам чем-то могу помочь? — он крикнул нехотя.

— Не такой уж старый, — пижон сказал спутнице, и от его ухмылки у Бернарда ещё сильнее заболела голова.

— На вид под сорок.

— Посмотри на стол — одни бутылки. Алкоголизм, знаешь ли, никого не красит. — Блэк уже собирался возмутиться столь оскорбительной реплике, но пижон теперь повернулся к нему: — Эй, мистер, вы женаты?

— Вы что, сборщики алиментов? Ничего не докажете, гиены!

— О, мы абсолютно не за этим. У меня к вам совершенно уникальное предложение...

— Я сама, — девица бросила чемодан в проходе и направилась к его столу. — Иди, прогуляйся.

— И пропустить самое веселье? Нет уж, спасибо.

— Тогда молчи, и без твоих шуточек тошно.

Она носила короткие рыжие волосы, обстриженные со странной для девушки небрежностью, на бледном лице выделялись веснушки; слишком свободные джинсы и обтягивающий топик делали её похожей на подростка, хотя Бернарду показалось, что ей минимум двадцатник.

— Как сказал мой... друг, я хочу предложить вам кое-что...

— Я не дам свои жидкости для анализа, — он огрызнулся, но как-то вяло.

Она уставилась ему в глаза.

— Хотите сто тысяч?

— За мои жидкости?

— Надеюсь, что нет... — и уже громче: — За то, что я поживу тут полгодика.

— У меня нет свободных комнат, — а если бы и были, сто кусков звучат слишком хорошо для правды. — За такие деньги покупайте свой книжный, и живите там сколько хотите! А теперь проваливайте, у меня завтрак.

Бернард сделал большой глоток кексового вина, чем вызвал у девушки брезгливое выражение.

— Извините за вопрос, но... вам точно меньше тридцати семи?

— Мы что, на национальных скачках?! Ещё в зубы мне загляни!

Это были определённо самые странные покупатели за долгое время. Пожалуй, странее был только волосатый гомункул, которого он позже принял на работу.

— Давай, детка, дожми его.

— Франко, я не хочу!

— Я тоже не хочу, — сказал Бернард на всякий случай.

— Короче, — девушка со вздохом повернулась к нему, — этот, как вы уже поняли, кусок идиота сегодня утром предложил мне дурацкое пари: я на полгода селюсь у незнакомца, и в конце получаю двести тысяч. Поделим по-честному.

— У меня нет свободных комнат, — он повторил.

О чём это она? Так вообще бывает? Люди не разбрасываются такими деньгами на дурацкие пари, если они, конечно, не богатые засранцы.

— Я могу готовить, — она добавила, — то есть, могу научиться. И ещё что-нибудь, ну, по дому.

— У меня для этого есть горничная.

Девушка наклонилась совсем близко к нему, так что он почти мог чувствовать запах её шампуня.

— Я вас не обманываю. Франко наверняка согласится составить расписку, лишь бы увидеть, как повернётся его идея. Выделите мне место на диване, дайте запасной ключ — и через полгода сможете наслаждаться жизнью в любой точке планеты. Ну, или купить маленькую винодельню в Тоскане.

Последняя фраза мгновенно нарисовала картинку в его голове; плевать, что он видел Италию, как и прочие страны, только на страницах своих книжек. Внезапно Бернард стал готов принять вторженку в святая святых — собственном книжном храме.

— Койкоместо — там, — он со всей суровостью указал на диван для посетителей (на котором периодически сам дрых пьяный в стельку, но это мелочи), — здесь тебе не пятизвёздочный египетский отель, так что готовь и убирай за собой сама.

— А книги можно читать?

Его драгоценные книги?! Которые он собирал годами, тщательно выращивая на них пыль и низшие формы жизни?

— По одной в день, — он вздохнул, — класть туда, где взяла, по возможности не распугивать живность между страницами. Увидишь деньги или похабные надписи — тащи ко мне. Я пару лет назад потерял где-то здесь заначку.

— А, эм-м-м... туалет, душ?

— Ей ещё и туалет подавай! Вон там кабинка для посетителей, пользуйся, пока никого нет.

— Наверху просторный санузел, думаю, мы сможем организовать график, — бодро застрекотал голос над его левым ухом.

Конечно, это был Мэнни, который именно сейчас решил появиться со всеми своими напомаженными патлами и в новой пёстрой рубашке.

— Это ещё кто? — девица ожидаемо насторожилась.

— Это Мэнни, мой ребё... мой раб... — где же правильное слово? — мой работник, всё-в-одном, как швейцарский нож, который он постоянно носит в кармане.

— Но в магазине я главным образом использую штопор. А вы, собственно, кто?

— Это его будущая жена.

Пижон успел добраться до двери, откуда послал всем троим воздушный поцелуй.

— Я зайду завтра, проверю, как ты устроилась. Чмоки-чмоки, спокойной ночи! — и был таков.

Девушка отлипла от стола и, съёжившись, косилась по сторонам. Мэнни беззвучно уронил свою челюсть, и теперь метался между поздравлениями и рванием своих шикарных волос. Бернард решил, что после такого завтрака ему не помешает выпить.

Она стояла перед двумя незнакомцами, объятая ужасом. Её предполагаемый партнёр имел нездоровую, отёчную кожу лица, в старом засаленном костюме, источающий перегар даже с такого расстояния, он был эссенцией всего, что она терпеть не могла в мужчинах. Почему не послала Франко ещё на входе в магазин? Какая вошь заставила её так усердно бороться за внимание человека, каждый день с которым наверняка превратится в пытку? Даже этот длинноволосый пухляш с детским именем Мэнни был бы гораздо лучшим выбором.

Но миллион фунтов, за вычетом небольшой арендной платы... Спасибо хоть, Франко не раскрыл её обман с цифрами. Правда, и сто тысяч показались ей теперь слишком большой ценой. Надо было предложить двадцать, и позволить ему немного поторговаться.

— Эй, Жак Кусто, принеси мне ещё красного, — и, в довершение всего, он закурил. Элис тут же отступила на пару метров; она баловалась сигаретами несколько лет, но после перенесённого бронхита её отвадило от курения.

— Не рано для новой дозы?

— У меня тяжёлый стресс, не догадываешься, почему?

У неё тоже, может быть, стресс, но не хватается же она сразу за бутылку.

— К тому же, я действую по методике Хэмингуэя: начинаю пить с восьми утра, и прекращаю в восемь вечера, чтобы получить продуктивный день и выспаться.

— Бернард, ты обычно бухаешь до двух-трёх ночи, — вставил Мэнни, который тем не менее наливал ему вино.

— После восьми я перенимаю методику Ремарка.

— И много книг ты таким образом написал?

— Тебя это не касается, Пэппи Длинныйчулок. Уж побольше твоего. Однажды мы чуть не стали мультимиллионерами, но нам пришлось сжечь рукопись ради всеобщего блага.

— Да уж, то огромное животное утянуло бы всех нас ко дну... Зато у тебя остался роман про академика и журналиста.

— Эти детские сказки? Никто в здравом уме не станет читать такое! И кстати, где мой обед?

— Ещё только десять утра, Бернард!

— Ну так начинай готовить! Я не желаю видеть на своей тарелке разогретую в последний момент блевотину.

Мэнни умчался выполнять запрос, а Элис получила неплохое представление о том, что ожидает её в этом доме. Вариант сбежать казался ей всё более заманчивым.

— Так значит, ты Бернард?

— Ну, — он пробурчал, дымя из-за утренней газеты.

Миленько. Этот подонок Франко наверняка умчал к себе домой, и теперь только ждёт её слёзного звонка. Может, вообще припереться внаглую к нему на диван, как уже случалось раньше? Только сейчас он не упустит возможности над ней поглумиться.

Как сделать этого Бернарда более сговорчивым?

— У тебя точно нет комнаты для меня? Подумай, сто тысяч на дороге не валяются.

— Зато валяются девицы, не дающие мне покоя.

Она подошла вплотную к нему. Неприятные запахи быстро заполнили нос.

— Так и будешь меня игнорировать?

— Если я не вижу проблему, проблема может подождать.

Она рванула вниз его газету.

— Ну вот, теперь мне придётся встать из-за стола и взять новую. Знаешь, как трудно вставать из-за стола в десять утра с похмельем?

— Тебе совсем наплевать, что у тебя полгода будет жить незнакомая тётка?!

— Ты на самообеспечении, спишь на диване, а где пропадаешь в остальное время, не моё дело.

Боже, он и правда собирается её игнорировать. Элис развернулась и вышла на прогулку. Ей нужно было привести мысли в порядок.

— Так это правда? — едва за девицей закрылась дверь, Мэнни высунул голову. — Она будет жить здесь в обмен на кучу денег?

— Тебе-то что, тебе не достанется ни пенни.

— Но... целых полгода? Прямо в магазине? И ты так просто это принял?

— Да что с вами всеми сегодня такое? Насчёт койки мы решили, с остальным пусть разбирается сама.

— Но Бернард, жильё это гораздо больше, чем койка! Где она будет хранить вещи, проводить вечера, готовить, мыться...

— Заткнись! Мой мозг уже начинает представлять её за всеми этими занятиями, а заодно и тебя. Хватит ужасов на сегодня. И где моё бухло?

Мэнни послушно подлил ему вина. Он уже давно привык к стойкому запаху курева, научившись перебивать его правильным парфюмом; привык к неряшливости босса, к его придиркам и крикам, привык даже к тому, что Бернард неосознанно считает его своим ребёнком, хотя ему самому нужно постоянное внимание. Нынешнюю ситуацию Мэнни тоже, кажется, придётся взять на себя. Допустим, девушка сможет пользоваться общей ванной и кухней, вещи они как-нибудь распихают по полкам. Уложить её и правда больше некуда, но магазин обычно не открывается рано, так что у неё будет время проснуться и привести себя в порядок. Но не может же она приходить сюда исключительно на ночёвку? И что, по вечерам так и будет сидеть в углу, пытаясь игнорировать их с Бернардом и Фрэн разговоры? Мэнни обязан помочь ей влиться в их круг. Им троим нужны перемены; он, по крайней мере, иногда чувствует себя попавшим в заколдованный круг жизни, вне времени и пространства, где каждый день перетекает сам в себя, и только деревья за окном зеленеют, желтеют и покрываются снегом. Тем более, она вроде как симпатичная.

Мэнни улыбнулся и пошёл готовить обед, на всякий случай, на троих.

Элис впервые за несколько месяцев пустила слезу. Прошлый раз случился, когда её кот, Мистер Фрэнсис, издох от старости — это был важный, если не решающий повод оторваться от дома и уйти в вольное плавание. Сезон в столице, где её угораздило познакомиться с Франко, принёс ей также парня и перспективную работу, только первый всё похерил неуёмной штучкой у себя в штанах. Она узнала об этом только вчера, но, даже комкая билет до Манчестера на шумном вокзале, оставалась спокойной, словно знала, что в жизни ей не может достаться счастья. Она переждала ночь в зале ожидания, перед рассветом вызвонив Франко с какой-то вечеринки, и приятель, даже будучи тем, кто он есть, примчался ей на помощь. Но теперь он сплавил её старому, дурно пахнущему мужику, причём с согласием с её стороны! Элис и правда исчерпала свою удачу.

Отвращение было велико, но его медленно перевешивала необходимость помыться и поспать вдали от драгдилеров и нелегальных мигрантов. До поры она может подыграть приятелю, пока не подыщет какую-нибудь приличную работу; что до владельца лавки — Элис ему, кроме посула денег, ничего конкретного так и не пообещала. К тому же, у неё складывалось впечатление, что если она свалит раньше срока, он лишь спасибо ей скажет.

Она не знала, что делать, но чемодан остался в лавке — не бросать же на растерзание её сомнительные богатства. Придётся снова идти в это пыльное царство шовинизма, пропитываться запахом курева и распинывать пустую тару... По крайней мере, там она была бы единственной женщиной — никто в здравом уме не позарится на этого гоблина в костюме. Хотя, это оскорбление вполне себе респектабельного гоблина из "Лабиринта", по которому она сохла в далёком детстве.

Увы, сказки кончаются. С последней десяткой в кармане Элис зашла в продуктовый, втайне надеясь, что один из стеллажей благополучно свалится ей на голову.

Пока Бернард страдал похмельем, перетекающим в страдание фигнёй, Мэнни реактивным веником носился по дому. Любые попавшиеся поверхности отдраивались до блеска, всё, что могло не угодить симпатичной молодой женщине (или было опасным, как зубастое чудище, что завелось под раковиной), закидывалось в дальнюю кладовку. За это время Бернард продал три книги — точнее, продал тот же Мэнни, работой его босса было положить деньги в кассу и запугать покупателей, чтобы они убежали без сдачи. Довольный продуктивным утром, Бернард обратился к помощнику:

— Где мой лэнч, ты, космический шимпанзе?!

— Он, эм-м... в духовке, да.

Мэнни про готовку совершенно забыл, поэтому понадеялся, что когда-то давно Бернард перепутал плиту со шкафом и складировал туда запасы чипсов. Или свои старые ботинки — он был поистине всеядным. Но когда босс таки открыл дверцу и увидел лишь быстро сиганувшего паука, Мэнни приготовился ко взбучке... которую прервала звякнувшая дверь.

— На двери табличка "закрыто", чего вам всем тут надо?

— Хотела бы я сама знать... — девица (а это была вернувшаяся Элис) пробормотала под нос. Она уверенно прошла до занавески, отделяющей магазин от кухни, а когда споткнулась о залежи плесневелого Аристотеля, Мэнни поймал на лету её увесистый бумажный пакет. Оттуда пахло чем-то съедобным, так что у парня появилась надежда.

— В общем, я много думала...

— Не знал, что ты умеешь, — Бернард недовольно пробурчал.

— Взаимно. Так вот, чтобы ужиться, предлагаю компромисс: ты меня как бы нанимаешь на неполную занятость — книги там расставлять, готовить на всех, убираться, но я буду брать ваши продукты, а в свободное время смогу тусить здесь. Обещаю никого не таскать в гости и не слушать громкую музыку.

— Убираться? Готовить?! Мне тут достаточно одного содержанца! Он меня вот так же соблазнял в первый день, мол, будет заботиться, возьмёт на себя работу по дому... И посмотри, до чего меня довёл! Я уже полдня не кормлен, в квартире абсолютнейший бардак, а последнюю продажу мы совершили, ещё когда "Джейн Остин" была свежим чтивом!

Мэнни, который буквально только что закончил подметать пол, укоризненно посмотрел на босса.

— А ещё его патлы повсюду! У меня такое чувство, что он размножается волосяным делением, — Бернард демонстративно стряхнул с плеча волос, который на самом деле был его собственный, и умчался наверх.

— Бежит к своему неприкосновенному запасу, — Мэнни пожал плечами, — двухнедельной тушёной рыбе с картошкой-фри.

Элис посмотрела на него со смесью восхищения и ужаса.

— Скажи честно — он держит тебя в заложниках?

— Предпочитаю думать о себе как о молодом компанейском мужчине, который устроился на работу скорее из интереса, чем за деньги. Хотя, на самом деле за эти месяцы я начал чувствовать себя его мамочкой, и если он не под моим присмотром, мне становится тревожно.

— Заведи себе черепашку, — Элис фыркнула.

— Уже... Этот ребёнок в костюме алкоголика так и не признался, как несчастное животное оказалось в петле на люстре. На месте преступления я нашёл записку с подозрительно дрожащими буквами, в которой черепашке не хватает личного пространства. В её, блин, раковине!

Элис начала раздумывать, каким же набором психологических проблем обладает её "избранник". Наверху послышался грохот.

— О нет, пошли скорее, — спохватился Мэнни, — когда Бернард обнаружит, что я выкинул его смердящую заначку ещё на прошлой неделе, нам несдобровать. Лучше бы подсунуть ему под нос что-нибудь вкусненькое, и побыстрее. Но проблема в том, что у нас остались только овощи, которых Бернард не признаёт, и старые булочки, столь твёрдые, что ими можно играть в бильярд.

— Подумаешь! Вместе с моим пакетом этого хватит на целый пир. Только найди мне сковороду без присохшего сырного соуса...

Бернард сидел на унитазе и грустно пытался жевать туалетную бумагу. Крышка была опущена и использовалась как стул, а бумага, по счастью, была неиспользованной, но это не делало общую картину менее депрессивной. Непослушные патлы падали Бернарду на глаза, ограждая от ужасного мира, в который его окунула судьба. Сначала ему на попечение вверили ворсистого дегенерата, теперь здесь ошивается эта рыжая курица... Столько наказаний для взрослого, разумного человека! В Дублине он бы уже управлял пятью, нет, десятью магазинами! Конечно, не книжными — местный контингент использует книги исключительно как бумагу для самокруток. А здесь приходится мириться со сбродом блаженных, которых почему-то так и тянет именно к нему. Ради денег, с другой стороны, можно потерпеть — но вместо хрустящих купюр он пока имеет лишь голые обещания. Кажется, зачинщик спора должен заглянуть к ним завтра, и с него нужно будет стрясти хотя бы аванс! Иначе девка полетит за порог быстрее, чем сумеет произнести "Шопенгауэр". Но, раз она пока задержится здесь, стоит проследить, чтобы они с Мэнни не перебили друг друга, как тараканы в чересчур тесной кофейной банке. А внизу подозрительно тихо... будто чей-то остывающий труп уже закапывают в залежи старых журналов. Бернард отбросил пожёванный рулон, слил воду (что, вообще-то, делал нечасто) и направился вниз.

Уже на лестнице ему в ноздри ударил восхитительный, ни на что не похожий аромат обеда. Желудок начал танцевать в предвкушении, но в голове самого Бернарда собирались подозрительные мысли.

— Ты что, нанял к нам мишленовского шефа? Я не стану платить за это, даже если...

Он споткнулся на полуслове, с перекошенным ртом наблюдая, как новенькая достаёт из духовки противень, оказавшийся источником запаха. Мэнни тем временем сервировал стол, мурлыкая что-то под нос.

— Что здесь происходит?!

-...однажды мы тусили в квартире знакомого, и посреди ночи народ решил, что им нужен перекус. Из того, что удалось наскрести по углам, и отнятой у соседского кота связки колбасок, мы сварганили такую пиццу! Позже ходили с ней извиняться перед котярой, но тот её понюхал, демонстративно срыгнул комок шерсти и удалился. А рецептик я запомнила, вот, — с этими словами Элис начала раскладывать добытые в магазине ингридиенты.

Мэнни с восхищением и завистью думал, как же этому засранцу Бернарду везёт на хороших людей в его жизни. Под шефством новой подруги он сам не заметил, как аппетитно выглядящая заготовка пошла на запекание, посуда перекочевала в раковину, и даже мимолётный бардак поддался энергии девушки и расползся по углам.

— Ну вот, пять минуток, и твоё чудище будет накормлено.

— Если Бернард это съест без жалоб и вопросов, я тебя по магазину буду носить на руках, — он выдал восхищённо.

— Идея хорошая, я дважды чуть не сломала ногу, пока ходила по залу. Кстати, как бы это повежливее... как вы до сих пор открыты? В смысле, с таким антуражем и отношением к людям...

— Всё не так плохо, как кажется. У нас отличное расположение, многолетний контракт с щадящей арендной платой, а когда Бернард отлучается за сигаретами, от покупателей нет отбоя.

— То есть, бизнес идёт вопреки всем стараниям его владельца?

Элис выдала понимающую ухмылку, и Мэнни улыбнулся в ответ. Когда пискнул таймер духовки, он спохватился и пошёл за тарелками. Если это станет их новой рутиной... пожалуй, можно забросить мысли об увольнении на дальнюю полку.

Его безмятежный настрой был развеян окриком.

— Что здесь происходит?!

Бернард грозовой тучей оглядывал, как ему казалось, поле боя. Элис порезала пиццу и положила всем по кусочку.

— Приятного аппетита!

— Это мы ещё посмотрим, — начальник сел во главе стола и уставился на пустой винный бокал. Мэнни вздохнул и пошёл в зал за бутылкой.

После пиршества они сыто развалились на стульях.

Элис подумала, что пицца получилась отпадной. Бернард подумал, что во всём этом запрятан какой-то грандиозный подвох. Мэнни подумал, что ни одни посиделки не обходятся без скандала, и эти не станут исключением.

Все трое оказались правы.

— Я всегда говорил, что место женщины — на кухне! — выдал Блэк изысканный комплимент. — Есть ещё?

— Ты и так один слопал целую половину!

— Мне полагаются дивиденты за то, что я терплю под своей крышей Мэри и Пиппина. К тому же, ты не сопротивлялся, когда я брал добавку.

"Не сопротивлялся, конечно" — обиженно подумал Мэнни, поглаживая ладонь с виднеющимися дырками от вилки.

— Кстати, что это были за цветные штучки?

Элис оторвалась от мыслей о том, каким из двух хоббитов Бернард обозвал её. Она раскрыла рот для ответа, не замечая умоляющего взгляда Мэнни.

— Немного томатов, шпинатное пюре и красный лук, для хруста. А что?

Мэнни подумывал "случайно" сбросить вниз столовый нож, чтобы был повод спрятаться под столом. И чтобы вокруг Бернарда стало меньше орудий убийства.

— Овощи? Это были овощи?! Пытаешься отравить меня, ты, ведьма из Блэр?!

Он вскочил и с грохотом опрокинул стул, от чего всем на головы посыпалась пыль и немного мёртвых паучков. Может, их стоило насыпать сверху вместо "цветных штучек"...

Троюродная племянница Элис, болезненно толстая пекарская дочка, тоже скандалила по поводу любой зелени — пока девушке не пришли в голову полезные выдумки. Племяшка по итогу избавилась от пухлости, правда, не от диеты, а от свежеоткрытой секции карате. Корнуольские парни потом не знали, что делать — то ли звать племянницу в кино, то ли бежать, едва завидев.

— Я понимаю, что ты со своими привычками хочешь как можно раньше сойти в могилу, но будь добр оставаться в живых, пока мы не получим приз! Шпинат почистит твои сосуды, лук убьёт бактерии, а помидоры помогут лучше переваривать всю ту дрянь, которой ты себя пичкаешь.

Злая фигура Блэка застыла так неподвижно — хоть сейчас относи в музей. На тарелку с налипшими крошками стали слетаться мухи, привычные к пиршеству остатками в этом доме; девушка легко смахнула их рукой, и с достоинством победителя принялась относить посуду в раковину. Мэнни понял, что нож не понадобится: ему нужно лезть под стол за упавшей челюстью.

Едва Бернард оправился от первого шока, его поспешили добить:

— Другие вкусняшки будут только в комплекте с тем, что поможет твоему бренному телу. Второй подлянки от Франко я не переживу.

Под звуки плещущейся воды Мэнни решился посмотреть на босса. Тот затёр привычный гнев и растерянно побрёл от стола, уже нащупывая в кармане, как парень догадался, пачку сигарет. Дошёл до неприметной двери в углу, назначением которой Мэнни никогда не интересовался, провернул со скрипом ручку, от чего с другой стороны накатил угрожающий грохот, выдохнул "а, ну да...", и побрёл в сторону зала.

Бернард устало и с какой-то покорностью делал затяжку, когда его догнал этот непричёсанный шимпанзе. Площадь Рассела привычно полнилась вечерним гомоном: людьми, что спешили тратить заработанные рабским трудом денежки, чтобы ненадолго усыпить пустоту внутри себя. Из игрушечного магазина через дорогу вышел мужчина в дорогом костюме. Наверняка в своём кейсе тащит подачки избалованным отпрыскам, чтобы не проболтались матери о его новой любовнице, или что-то в этом духе... За ним следом выпорхнула девочка, прижимающая к груди плюшевого единорога. Мужчина погладил её волосы, затем опустил кейс на землю и закружил её в руках, прямо на виду у случайных прохожих. Что-то кольнуло у Бернарда в груди, когда девочка засмеялась, и он быстро отвёл взгляд. Мэнни с видом верного пса мялся рядом, словно ожидая брошенного мячика.

— Я не собираюсь тебя развлекать! И вообще, у нас большие проблемы.

— По-моему, проблемы только у наших домашних тараканов: стряпня Элис такая вкусная, что мы не оставим насекомым ни крошки.

— Да ты вообще?.. — Бернард взмахнул руками, едва осознавая, что он "вообще". — Она же нас потравит! Помнишь, Фрэн как-то общалась с этой любительницей скручиваться в узелок и жевать картонные сладости?

— Это когда она бросила вредные привычки и пыталась улучшить свою жизнь?

— Именно! Я этой дрянью баловаться не собираюсь. Жизнь — она такая, какая есть, и ей следует наслаждаться, как умеешь, а не мудрить новые способы самоистязания.

— Но Бернард, это всего лишь пара томатов на здоровенном куске теста.

— Ага, сначала томаты, потом ты моешь руки после туалета, и в конце концов найдёшь себя качающим пресс на солнечном пляже Калифорнии.

Лицо Мэнни разгладилось от ужаса.

— Ты что, не моешь руки после ту...

— Вот оно! Фрэн!

Почему его до сих пор не посетила эта гениальная идея?

— Стоит ей вернуться к нашим посиделкам, эта молодая выскочка быстро забудет про свою дурь.

— Ну да, с таким образцом для подражания перед глазами...

— Вот именно, Квазимодо. Вот увидишь, едва она прилетит из отпуска, наши жизни будут спасены.

— Спасены — не то слово, — совсем не то.

— Значит так: нам нужно продержаться всего неделю. Едва увидишь, что эта ведьма тебя гипнотизирует, закрывый глаза и беги прочь.

— Но я так себе только шишек набью.

— На твоей роже это не скажется. Всё, за работу! — и Бернард решительно зазвенел входным колокольчиком.

В далёком детстве у Мэнни был хомячок. Эта тварь и без того не отличалась интеллектом, а уж когда он заболел, и родители пытались дать ему лекарство, шмыгнул через приоткрытую дверцу и несколько дней прятался по квартире. Это безрассудное упрямство стоило ему лишний хомячий год, зато мальчик научился тому, что иногда люди сопротивляются всяким благим намерениям. А ещё, если хочешь помочь кому-то — не оставляй возможностей для побега.

Злой и настроенный докурить пачку в своей комнате, Блэк почти дошёл до лестницы, когда услышал тихое:

— Бернард.

Девица стояла у стола с улыбкой, от которой у него почти открылась язва. Говорят, сигаретный дым полезен от излишней кислотности желудка.

— Чего тебе ещё от меня надо?

— Я хотела подать десерт, но вы двое так быстро убежали...

— Подальше от твоих огурцовых тарталеток с сахарозаменителями! — для верности он топнул ногой и перекрестился, правда, не по христианской традиции, а какой-то своей.

— Вообще-то, в холодильнике малиновый чизкейк.

— И что, с настоящей малиной?

— Нет, блин, с картонной!

— А я знал, — Бернард кивнул самому себе и гордо удалился.

Вскоре, когда Элис рылась в буфете в поисках ложки, из неё вырвался тихий всхлип. Ну и плевать, что Франко обещал ей жирные ляжки к тридцатнику! Она выдрала чизкейк из холодильной камеры, водрузила его на стол и принялась втыкать своё орудие в его податливую плоть. Попутно отправляя её в рот, конечно — зачем ещё нужны торты?

Мэнни нашёл её, когда тарелка была наполовину пуста — и это констатация факта, а не пессимистичная считалка.

— Как ты умудрилась это испечь?!

— Никак. Распродажа, последний день свежести. А всё равно вкусно.

В голосе девушки звенела странная интонация, заставившая Мэнни присесть рядом. Она молча принесла ему вторую ложку. Пока они расправлялись с остатками торта, ему стало казаться, будто он ковыряется в самой звенящей тишине, в запечатанном тайнике мыслей Элис. Легко было догадаться о причинах её угрюмости.

— Он тебе что-то сказал?

— Как обычно, — боже, какое обычно, они знакомы всего несколько часов!

— Бернард, он... — парень мялся, пытаясь подобрать что-то кроме "злобный дегенерат".

— Он — справедливое наказание за мою жизнь. Знаешь, я ведь никогда особо не понимала, чего хочу. Могла влезть в кредит и получить диплом, сейчас бы уже работала "девять до пяти" за средне-прожиточное, могла пойти в аграрный колледж и перенять родительское хозяйство... Но вот, маюсь между сезонными подработками и такими же парнями. Вселенная в лице Франко предоставила мне шанс, и, чтобы им воспользоваться, нужно просто спуститься с небес на землю и признать, что это, — она обвела руками пространство, — на самом деле мой уровень.

— Бернард настолько ниже любого "уровня", что тебе придётся использовать буровую установку.

Лицо Элис озарила слабая улыбка.

— Другой вопрос — как после этого вылезать обратно к людям?

Его ответ был прерван звуком колокольчика.

— Извините, здесь кто-нибудь есть?

— Мы закрыты! — Мэнни крикнул из-за занавески.

— Подожди... Вы так обанкротитесь, и я окажусь на улице, — она оставила ложку на почти пустой тарелке и пошла в зал. — Добрый вечер, чем я могу помочь?

Мэнни пристроил стул у наблюдательного пункта в дверном проёме. В одном он был согласен с боссом: работать во внеурочные часы — значит не уважать себя; с другой стороны, его одолевало банальное любопытство.

Посетителем оказался высокий мужчина в деловом костюме, из-под полей шляпы торчали седеющие кудри. Он оглядывался вокруг с явным недоумением.

— Это же не туристическое агентство?..

— Вы ошиблись дверью, оно дальше по дороге, через три дома.

— Ох, простите за беспокойство, — он уже пятился спиной к двери.

— Ничего страшного. Планируете отпуск?

— Отпуск я хочу, но пока без планов — просто убраться отсюда подальше на недельку-другую.

Элис понимающе кивала — ей самой хотелось того же.

— Хотел разузнать насчёт возможных туров и назначений.

— Знаете, сегодня вам вряд ли откроют — дело к ужину, это мы здесь такие... гибкие. Да и вообще, работа агентств — продать вам залежавшиеся билеты в какую-нибудь туристическую западню. Лучше выберите страну по душе, и едьте прямо в аэропорт на ближайший рейс. Несколько дней самостоятельного погружения в новую культуру развеят любой стресс.

— Знаете, это не такая уж плохая идея. Ещё бы понимать, куда мне хочется...

— Тут вы по адресу! Сейчас мы вам найдём пару справочников.

Мэнни совсем застыл, не донеся до рта ложку с тортом, пока Элис порхала по залу, а стопка перед озадаченным посетителем всё увеличивалась.

— Так, Чили далековато, в Австралии эти кусючие штуки, здесь будет холодно... А вот эти вы поизучайте, в них много фотографий, будет легче с выбором. Как насчёт прогулок на свежем воздухе? В Австрии можно бесконечно бродить по горам с альпийскими лугами!

— Поизучаю... рассчитайте мне вот эти, пожалуйста.

Она быстро глянула на ценники, озвучила итог и подошла к кассе за здачей. Почему они не запирают ящик с наличными? Это же любой грабитель может войти и забрать всё, пока в зале пусто. Ах да, Бернард вечно теряет ключ, и приходится потом ковыряться консервным ножом...

— Эй, ты уже всё слопал? — парень даже не заметил, как Элис вернулась на кухню.

— Что это было?..

— Вообще, ты прав: без Бернарда торговля идёт бойко. Ну как, возьмём завтра новый тортик?

— Я тебе его сам испеку, — Мэнни выдавил, — с завитушками из глазури.

— Только без шоколада. Ладно, покажешь ванную?

Пять сигарет и прожённое покрывало спустя Бернард решил подняться с кресла. Ему нестерпимо хотелось пропустить бокальчик-другой, но запасы в спальне истощились, а на кухне наверняка заседает сладкая парочка прилипал, ни одного из которых он бы сейчас не вытерпел. Почему даже в своём доме он должен прятаться по углам — да и от кого? Одинокая жизнь в магазине сразу после переезда в Лондон была тихой гаванью; компания новой соседки, что оказалась ещё странее, чем он сам, стала приятным разообразием. А теперь, едва ступая в коридор, он слышит плеск воды из занятой ванной и видит лишнюю кружку для кофе в буфете. Теперь их будет две...

Хрен им всем! У него тут не Дисней-Лэнд, чтобы развлекать всяких фриков — их самих стоит показывать за деньги, наверняка это прибыльнее, чем впаривать книжки. И это они пусть прячутся здесь по углам.

Внизу оказалось тихо и темно, и с непривычки Бернард чуть не принял чистоту кухни за один из тих кошмаров, где предметы мебели начинают осуждать тебя голосами давно почивших родственников. Аромат картонной малины витал в воздухе, как призрак несбывшегося Рождества. Где она лежит, родная? Он урвал последний какой-то-там-таминнер двухлетней выдержки, в магазине за углом, по цене обычного красного пойла. Думал — откроет, когда Мэнни свалит на уик-энд к своим женоподобным приятелям; но жестокий мир чхал на его планы. Бутылка нашлась в буфете под банкой маринованных огурцов — как раз, где он её оставил — а за штопором пришлось выйти в зал. Бернард в потёмках шарил рукой по ящикам, пока с победным кличем не вытащил своё спасение. Рядом послышался странный звук. Он тут же выставил штопор перед собой (а что, колется), и чиркнул зажигалкой. Магазин, что ночью напоминал тихую колыбель человечества, ощерился тенями-зубами пыльных корешков.

Глаза вначале не могли ничего выцепить в застывшей обстановке, затем он увидел странный холмик во всю длину дивана. Холмик завозился, открывая гигантскую червеподобную голову... а, нет, это приглаженные волосы тускло отливали медью. Зал вдруг показался Бернарду спасительной пещерой, в которой двое первородных людей прячутся от невзгод внешнего мира. Его слегка дрожащая от потрясения рука чуть не выронила зажигалку, когда в полумраке блеснули сонные глаза.

— Ты чего? — шёпотом спросила гостья.

— А сама чего?

— Ничего.

— Ну и спи дальше.

Ему хватило сил досмотреть, как она укладывается обратно и застывает. Сигареты остались наверху; Бернард молча сидел на кухне, пока не закончилась бутылка, затем помыл бокал и пошёл спать.