Тени Разума ( Эхо Истязателя) (гет)

Эл не знала, сколько еще выдержит её разум. Истощение последних недель было не физическим, а ментальным, постоянным, болезненным вторжением в её мысли. Даже сейчас, когда Майк был рядом, и в доме царил покой, ее сознание не находило отдыха, а после встречи с консультантом в "Старкорте" её не покидало предчувствие чего-то неотратимо ужасного. Что-то приближалось, зловещее и неизбежное, и она не могла это остановить.

Эл нанадеялась, что если заснёт, то обретет хоть несколько часов нормального, пустого сна, без всяких образов и видений. Она ошиблась.Сначала она долго не могла заснуть. Её встревоженный разум отказывался отключаться, словно ожидая очередного удара. Эл пыталась убедить себя, что всё хорошо, но холод внутри нее не давал покоя. Наконец, где-то ближе к рассвету, тело наконец сдалось усталости.

​Но вместо облегчения, на неё немедленно обрушилась волна паники. Эл провалилась не в темноту, а в кричащий ментальный ужас.

На этот раз она видела не просто Тень, а гибель Хокинса. Город был серым. Улицы, по которым они ездили на велосипедах, были залиты густой, черной слизью, похожей на ту, что питала Истязателя Разума. Здания не горели — они гнили. Школа, "Старкорт", дома друзей — всё медленно, бесшумно погружалось в глубину, втягиваемое огромными, невидимыми щупальцами ментального давления. Эл не могла дышать; она чувствовала запах отчаяния и разложения, и он душил её.

Ей казалось, что её голова вот-вот лопнет от давления, а каждая клетка тела вот-вот распадется на атомы. Она слышала невидимый, но проникающий в кости хохот, который звучал как тысячи голосов Истязателя Разума, ликующих от ее беспомощности.

"Ты бессильна, Одиннадцать. Ты никого не можешь спасти. Мы ждали тебя, а теперь ты наша" .

Она падала. Падала с бешеной скоростью в эту черную, гниющую бездну, и слышала невидимый, но проникающий в кости хохот.

Это был не просто конец — это было ощущение тотального, ментального поглощения её жизни.

Отчаяние накрыло Эл с головой. Она попыталась кричать, но голосовые связки были парализованы. Она чувствовала, как ее воля, ее самость, начинает медленно растворяться в этой гниющей тьме.

Именно в этот момент, когда ужас достиг своего пика, внутри нее что-то щелкнуло. Не сломалось, а взорвалось. Это был импульс чистой борьбы, протест против растворения, который исходил из самой глубины ее Дара. Она отказалась быть жертвой. Ее разум, ее способности, оттолкнулись от черноты, как от невидимой стены.

Сдвиг.

Картинка сменилась резко, словно помехи на экране телевизора. В один момент — гниющая, орущая бездна. В следующий — абсолютная Тишина.

Эл оказалась в лесу. Тот самый Лес Хокинса, окутанный туманом. Здесь не было страха, не было слизи, но был холод — чистый, леденящий, как воздух морозного утра. Это был холод-улика, который она уже чувствовала наяву.

Эл медленно осмотрелась. Ее второе зрение было активно. Она увидела просеку, которую не сразу узнала, но она была ей смутно знакома — возможно, они проходили здесь, когда искали Уилла. В центре этого места, под серыми, безжизненными деревьями, земля была неестественно мертвой и черной.

Это было не видение гибели, а карта. В голове Эл, вместо гнетущей пустоты, впервые за несколько недель появился чистый импульс. Упрямая, жгучая ярость. Злость, что этот монстр снова пытается сделать ее одинокой, слабой. Хорошо. Она будет действовать.

Когда Эл проснулась, она поняла, что не ощушает опустошения, как было обычно после кошмаров. Да, виски гудели, но в груди горел упрямый, горячий протест. Она была полна решимости. Она больше не была жертвой.

"Он думает, что я одна, что я слабая. Нет."

* * *

Было раннее утро. Свет проникал сквозь щели в занавесках, окрашивая комнату мягким, пыльным золотом. Майк, спящий на раскладушке, выглядел таким нормальным и мирным. Его дыхание было ровным и тихим, его лицо расслабленным. В нем была вся та безопасность, которую она ценила больше всего.

Эл знала, что должна пойти. Она не стала будить Майка. Если бы она ему рассказала о "карте" в своем сне, он бы снова нахмурил брови, снова попытался бы защитить ее логикой и сказал бы, что ей нужно "отдохнуть".

Эл быстро оделась. Джинсы, свитер и кроссовки. Она тихонько, чтобы не разбудить Майка, открыла дверь и вышла из дома, стараясь, чтобы ни одна половица не скрипнула. Уходя, она не оставила записки. Это было ее личное, секретное расследование.

Спустя пятнадцать минут она уже спешила по краю леса, оставляя за собой солнечные, живые лучи Хокинса. Воздух был свеж и пах соснами. Она чувствовала, как с каждым шагом, удаляющим ее от дома, возрастает ее внутренняя решимость.

Эл не была уверена, что быстро найдёт точное место, но чувствовала направление. Образ гниющего круга и той странной фигуры в ее голове был магнитом. Этот сон-подсказка давал ей возможность действовать, а не просто бояться. Она больше не была беспомощной жертвой кошмара. Она была Одиннадцать.

Эл быстро шла по знакомым тропам. Лес Хокинса на рассвете всегда был окутан туманом, что придавало ему мистическую, но привычную красоту. Воздух был влажным, пах хвоей, влажной землей и живым мхом.

Это здесь. Она замедлилась. Чем глубже она уходила, тем сильнее становилось ее внутреннее чувство: холод. Он не зависел от утренней температуры; он рос и давил на ее виски. Он был похож на гул в голове, который она ощущала, когда видела Виктора. Она знала, что должна свернуть с тропы. Образ из её сна был навязчивым: мертвый круг в центре тишины.

Эл пробралась сквозь густые кусты ежевики, не обращая внимания на царапины, и оказалась на небольшой, почти круглой просеке. Это место было смутно знакомо — они с друзьями часто проходили здесь, сокращая путь к озеру. Вокруг царила невероятная, жуткая тишина. Птицы, которые еще секунду назад щебетали над ее головой, теперь молчали.

В центре просеки, под солнечными лучами, которые каким-то образом казались здесь слабыми и больными, находился Круг. Это было точное место из её видения. Здесь, на радиусе около трех метров, земля была мертвой. Папоротники, которые должны были быть зелеными и пышными, были сухими, коричневыми, будто их отравили за одну ночь. Это было неестественное гниение. Почва выглядела влажной, но на ощупь была холодной, словно выкачивала тепло из всего, что ее касалось.

Эл опустилась на колени, не решаясь прикоснуться к мерзлой, темной земле. Она чувствовала, как холод Изнанки просачивается сквозь толстые джинсы и свитер. Этот холод был доказательством. Оно вошло сюда.

-Это вход, — прошептала она в тишину, и даже её тихий голос прозвучал слишком громко.

— Не Врата. Рана.

В этот момент, когда Эл сфокусировала все свое внимание на этом странном участке земли, позади нее послышался сухой треск ветки. Её сердце подскочило к горлу. После ментального предупреждения Истязателя Разума, любой внезапный звук был для неё сигналом опасности, нападения. Девушка резко повернулась. На краю просеки стоял Майк. Он тяжело дышал, как после быстрого бега, а в глазах отображалась смесь страха и облегчения.

-​Эл! Какого черта ты делаешь? — он повысил голос, и его слова эхом пронеслись о тихой просеке. Голос звучал нервно, на грани срыва. Это была нервная интонация, направленная не столько на девушку, сколько на его собственное, едва сдерживаемое беспокойство.

— Ты ушла, не сказав ни слова! Я... я думал...

​

Он осёкся, увидев ее испуганное лицо и место, где она стояла.

Эл опустила руки. Ее первый инстинкт — защититься — угас. Всё хорошо. Это Майк.

-Как ты меня нашёл? — выдохнула Эл,

Майк устало провел рукой по волосам. Он сделал шаг к ней, его взгляд не отрывался от мёртвой земли.

-Я проснулся... а ты ушла. Ты была слишком напряжена вчера, — он подошел ближе, его тон смягчился.

— Я помню, ты говорила, что тебе приходят сны, кошмары. Я почувствовал... беспокойство. Я не знаю, как, но я просто знал, что ты ищешь место, где все началось. Я нашел твой след у старой тропы.

В его глазах больше не было скепсиса. Его беспокойство за неё, его интуиция, наконец, привела его к доказательству.

-Это... не мои страхи, Майк, — прошептала Эл.

— Он здесь.

Майк кивнул. Он взял её за руку, крепко, чтобы она почувствовала его тепло, контрастирующее с холодом земли.

-Я тебе верю, Эл. Мы вместе. Что нам нужно делать?