Разговор закончившийся действиями (джен)

Гарри подхватил на руки Живоглота и отправился в комнату близнецов, в которую его определили на постой. На третий этаж. А по дороге опять задумался. Вообще-то, в последнее время Гарри только и делал что думал. Особенно, в последнее время.

«Нет, ну, оно и правильно, — рассуждал он поднимаясь по лестнице, — что я последнее время так много думаю. Ведь, если учесть, что всю предыдущую жизнь я вообще не думал, а вместо меня думал Дамблдор... Вот мысли из всех предыдущих годов и начали... Э-э-э... Выражать желание, чтобы их подумали, так наверное. Ну, да. Как-то так».

Наконец он добрался до комнаты близнецов, переоделся в пижаму, устроил на кровати Живоглота, погладил свою сову Хедвиг, которая уже ждала его здесь, пожелал коту и птице спокойной ночи, и уснул. Спал он, на удивление, спокойно. А вот следующий день у него начался с того, что он разбил нос своему другу Рону. Или... больше не другу. Гарри сам ещё не решил.

Потому что, разбудил его, как ему спросонья показалось, звук пушечного выстрела. Вообще-то, это всего лишь распахнулась дверь комнаты. Но, с такой силой, что хлопнула по стенке. Гарри рывком сел на постели и услышал, как отдёрнулись занавески на окнах. Ослепительный солнечный свет, сразу же, ударил ему в глаза. И он ослеп... на некоторое время.

«А мы и не знали, что ты уже здесь!», — послышался громкий, весёлый голос Рона, и кто-то сильно стукнул его по затылку.

Вот тогда-то Гарри нос Рончику и разбил. Потому что отмахнулся, автоматически. Ну, или рефлекторно. Но, кулаком. Прямо на звук. И попал Рону по носу. Да так сильно, что тот вынужден был убежать к маме. Ну, чтобы та ему кровь остановила.

Гарри наконец нащупал очки, нацепил их на нос и только сейчас обратил внимание, что у входных дверей стоит Гермиона.

— О, привет, Гермиона, — поздоровался Гарри.

— Привет. Ты как?

— Спасибо, неплохо. Но, было бы гораздо лучше если бы меня с утра пораньше по затылку не лупили.

— Ну, тут я с тобой соглашусь. Ты наверное и так после Министерства всё ещё... на нервах? Впрочем, — Гермиона выглянула в коридор и, удостоверившись, что там никого пока нет, сказала, понизив голос, — знаешь, я подумала о том, что ты мне сказал во время нашей последней встречи.

— И? — заинтересовался Гарри.

— И... вынуждена сказать, что во многом ты прав. Пока не могу утверждать, что во всём, но... как минимум, во многом. А тут ещё и Флёр...

— Что? Флёр тоже здесь? А, ну да. У них же там вроде как с Биллом чего-то закрутилось, — сначала удивился, а потом вспомнил Гарри. А затем... хмыкнул. — Н-да. Сочувствую. Флёр, разумеется.

Ну, а затем прискакала Джинни и тут же стала жаловаться на эту самую Флёр. Так что, Гарри счёл за лучшее ретироваться в ванную. Умываться.

А во время сегодняшнего завтрака Гарри попробовал реализовать возникшую у него накануне мысль. Ну, во время вчерашнего время ужина. На которую натолкнуло его зрелище того, как миссис Уизли вчера, на его глазах разделывала рыбу прямо перед тем как начать её готовить. Причём делалось это с помощью магии. Сначала Молли очистила её от чешуи. Тремя лёгкими движениями. Первым движением она очистила один бок, вторым — перевернула рыбину неочищенной стороной вверх, а третьим — очистила оставшееся.

Затем извлекла из неё внутренности, потом кости. И, в завершении, ещё и порезала на ровные куски. Причём, проделано всё было в абсолютном молчании. Быстро и, даже в некоторой степени... элегантно.

Вот тут-то Гарри и проняло. «Ну вот же оно. Вот!», — подумалось ему в тот момент.

А затем ему стало стыдно, настолько, что захотелось дать самому себе такого тумака, чтобы он долетел отсюда и... до Чарринг Кросс. Вроде именно так говаривал старина Холмс?

«Ну, я и идиот! — мысленно восклицал тогда Гарри.- И тормоз. Нет, неправильно. Идиотище и... тормозище. Так вернее будет. И ведь сам же находился в роли такой рыбы. Ну, почти, когда Локхарт мне кость из руки удалил. Блин! Блин! Блин! Ведь если бы умел раньше, то и нафига бы тогда было Беллочку круциатить-то пытаться? Тем более, что не получилось ничего. Извлёк бы, аккуратненько, например, мозг из её головы, он ей всё равно не нужен... или сердце из грудной клетки. А затем Эванеско на извлечённое и... Всё. Чисто и аккуратно. Тут главное разузнать, а существует ли от этих заклинаний защита? И если её нет, то... И ведь, что самое интересное, молча же всё. А ещё интереснее, что я про такой способ колдовства тоже знал. Ну, что магичить молча можно. Но, как всегда, забыл».

Так же вспомнилось Гарри в этот момент как его из хижины с острова Хагрид забирал. Как он сначала зонтиком над своей головой покрутил, а потом просто направил его Дадлику на задницу и... Бабах! ... у того хвост вырос. Или, как он лодку запустил. Ведь просто же по борту зонтиком постучал. И поплыла та, без вёсел. Или, недоброй памяти, Квиррелл покойный. Что он тогда сделал, во время их последней встречи? Ну, когда Гарри связанный был. В ладоши хлопнул. Всего лишь! Хлопнул! В ладоши! И верёвки тут же упали и исчезли. Но, вспомнилось, при этом Гарри и ещё кое-что. А именно, поведение Хагрида, там, на маяке.

Нет, оно понятно, что в тот момент он, затюканный, одиннадцатилетний ребёнок был рад избавлению от родственничков, от которых он ничего хорошего в жизни не видел. И не придал тогда значения его поведению. Но, ведь, по сути, если разобраться, что получается-то? А то, что и Хагрид, и Дамблдор, и Уизли, и... Волдеморт ведут себя одинаково. Действуют по принципу «Вы магглы и дураки». И дураки вы не потому, что дураки, а потому что магглы. И спасать их всех после этого Гарри расхотелось. Но вот желание себя обезопасить, тем или иным способом, только усилилось.

Так что, после завтрака, он попробовал... провентилировать обстановку:

— Скажите, миссис Уизли, а нельзя ли взять у вас несколько уроков?

— Уроков? У меня? — удивилась Молли. — Да чему же я научить-то тебя смогу, Гарри?

— Думаю, что очень многому, — пояснил Гарри. — Вот вчера, например, я наблюдал как вы почти мгновенно и очень ловко разделали рыбу. Я, — подсластил он слегка пилюлю, — даже залюбовался. Так вот, если варить, печь или жарить я умею, всё-таки с четырёх лет за плитой, то подготовка к процессу приготовления... в общем, затраты времени получаются несопоставимыми. Так что, можете миссис Уизли, можете. А чтобы не возникло лишних вопросов, мы к профессору Дамблдору обратимся за разрешением. Ну, насчёт колдовства на каникулах.

— Ну, если Альбус будет не против, то я, пожалуй, смогу тебя научить кое-чему, Гарри, — приняла решение миссис Уизли.

Кстати, когда Гарри завёл этот разговор, то на него тут же посмотрели его друзья. И если Гермиона смотрела с пониманием, то Рон — с недоумением.

— Да зачем тебе это надо Гарри? — спросил он его.

— Ну, ты же умный человек, Рон, — ухмыльнулся Гарри. — Вот и попробуй сам ответить. Впрочем, я тебе подскажу. Вот, на каникулах, когда тебе есть захочется, ты к кому обращаешься?

— Как к кому, к маме, конечно, — ответил Рон.

— А мне к кому обращаться? — уточнил Гарри. Мысль эту он, правда, развивать не стал, что бы никого не смущать. Поэтому перевёл разговор на другое. — Или вот представь себе ситуацию. Мы выросли, поженились и захотелось мне вдруг жену какой-нибудь вкусняшкой побаловать.

— Э-э-э... — только и смог протянуть Рон.

— Вот именно, что: «Э-э-э...».

И заметилось Гарри, при этом, вот ещё что. Когда он сказал про поженимся, Джинни вдруг покраснела и опустила голову. А потом стала, время от времени на него посматривать. Эдак... мечтательно и... заинтересовано. А миссис Уизли — на них обоих. Одобрительно.

«А это ещё чего? — мысленно спросил у себя Гарри. — Они чего это, уже поженили нас что ли? И, как всегда, не спросив моего мнения. Ну, мечтайте, мечтайте».

Ну, а дальше было дело техники. Письмо к Дамблдору было незамедлительно отправлено. Правда, Гарри подумал да и попросил ещё и за Гермиону. К тому же с такой просьбой она сама к нему обратилась. Так получилось, что умная мысль пришла в две головы одновременно. Затем Артур Уизли принёс им из Министерства разрешение на колдовство, но только если в присутствии миссис Уизли. И дело завертелось. Рончик и Джинни дулись, конечно. Из-за того что не всё время они проводили вместе. Сами-то они учиться не захотели. Типа, никчему нам это. Ну, рассудил Гарри, не хотят, и не хотят. К тому же... Меньше народа, больше кислорода.

Особенно, дулась Джинни. Ну, как же. Мало того что Флёр ей раздражает неимоверно, так ещё и Гарри на неё внимание почти не обращает. И все её потуги, направленные на привлечение к себе внимания Поттера были тому по... барабану.

В общем, к концу лета, у Гарри и Гермионы стало получаться молча магичить. Переучиваться, говоря откровенно, колдовать невербально было тяжело. И не появилось в их действиях, пока ещё, той лёгкости, которая приходит с опытом. Но, главное, что начало было положено и теперь всё зависело только от них самих.

А ещё Гарри с самого момента переселения к Уизли не покидало ощущение, что в этом году что-то случится. И совсем не потому, что Волдик о себе объявил, а потому что у Дамблдора вдруг почернела кисть руки. Она, почерневшая кисть, сразу в глаза ему бросилась, ещё в тот момент, когда Дамби к ним в гости наведался, чтобы его к Уизли забрать. Причём, когда он рассказал об этом Гермионе, то она заметила, что это очень сильно похоже на некроз тканей. Ну и про пророчество он ей тоже рассказал.

В общем, подумали они и решили, что невербальная... разделочная магия, это конечно же хорошо. Но, опыт, как говорится, не пропьёшь. В том смысле, что и у Дамби, и у Волди опыта поболее будет. Так что, в прямом противостоянии шансов против них пока у Гарри нет. Значит, нужно выжидать момент. И если таковой возникнет, то бить наверняка, и чтобы одним ударом. А то ведь жизни-то они ему не дадут. Что один, что второй из-за этого самого пророчества. Да, пусть со стороны это будет подлость, потому что бить, наверняка придётся в спину, исподтишка.

— Но, чёрт возьми, Гарри, — высказалась тогда на эмоциях Гермиона, — что делать-то остаётся, если мне очень хочется, чтобы мы с тобой жили долго и, по возможности, счастливо.

— Мы с тобой? — уточнил у неё Гарри.

— Ну, — Гермиона задумалась, — по крайней мере, ты и я. А насчёт мы с тобой, вместе, это будущее покажет. Загадывать пока не будем.

— Это, хорошо, Гермиона, — ответил тогда на это Гарри, — что в данный момент мы друг у друга есть. Потому как, видится мне, что год этот простым и лёгким не будет. И, в одиночку, было бы потяжелее.

А дальше начался шестой курс и... театр абсурда. По другому и не назовёшь. Нет, в школе-то осталось почти всё как раньше, но вот за её пределами... Что Министерство, что Орден Феникса... делали вид, что что-то делают. Кричер-то исправно снабжал Гарри информацией о собраниях этого... Клуба Жареного Петуха. По другому Гарри Орден Феникса и не называл. В последнее время.

В общем, порой, что у Гарри, что у Гермионы слов не оставалось. И тогда они уединялись в каком-нибудь классе, чтобы натрансфигурировать из сломанной мебели манекенов и поразносить их Бомбардами, или Редуктами.

А уж те персональные уроки, которые проводил с ним в этом году Дамблдор, ничем кроме как бесполезной тратой времени Гарри назвать не мог. Нет, ну вот зачем ему спрашивается знать о том, каким был Том в детстве? Что пытался внушить ему Дамблдор? Что тот с самого детства был злым и порочным? Или что? Как это могло повлиять на то, что прямо сейчас Волдеморт был сумасшедшим маньяком? Может быть Гарри должен был его... понять и простить? Ещё и задание которое Дамблдор поручил Гарри. Уговорить профессора Слагхорна поделиться и ним одним воспоминанием. Ну конечно, Альбус уговорить не может, а Гарри при этом вывернуться должен на изнанку и смочь.

Гарри это таки удалось, хоть и не сразу. И только после этого занятия с Дамби стали самую малость более информативнее. Но, именно, что самую малость. Дамблдор, наконец разродился и поведал Гарри о том, что Том наклепал себе хоркруксов. Якорей удерживающих душу мага в этом мире. А раньше он об этом рассказать, разумеется, не мог.

«Нет, ну, вот ведь... — размышлял про себя Гарри. — Значит, о том что Волди вернётся, рано или поздно, ты знал. А про хоркруксы ну прямо понятия не имел. Так, что ли? Ну, конечно. Старина Слагги про них знал, а ты даже и не догадывался. И чем тогда, скажите на милость Альбус Дамблдор отличается от наглого вруна?»

Ещё в этом году обращал на себя внимание Малфой. Своим поведением. Потому что, в этом году, вёл он себя совершенно не характерно. В общем, не похож он был, на самого себя прежнего. Причина изменения в его поведении стала понятной после двух происшествий, которые только чудом не закончились смертельным исходом. И самое интересное, при этом было то, что Дамблдор даже и не почесался. Было стойкое ощущение, что то проклятье, которое он умудрился где-то подхватить влияло не только на его руку, но прежде всего на мозги.

Кстати, на собраниях Ордена он тоже... проповедовал непонятно что. Например, зачем, спрашивается Римуса Люпина нужно было отправлять к оборотням? На что Дамблдор надеялся-то? Что их можно будет уговорить, и они не пойдут под начало Волдеморта? Ну хрень же полная. Мало того, что Министерство своими законами загнобило их... и в хвост, и в гриву. Так ещё и Альфа Британских оборотней, Фенрир Грейбек, был самым ярым сторонником Тома. Так что, вопрос нужно было решать кардинально. Убирать Грейбека. А Альбус всё плёл про какие-то вторые шансы и про то, что убийство раскалывает душу.

И самым, пожалуй, неожиданным моментом, для них явилось то, что пришлось им, используя доброе слово и их волшебные палочки, объяснять одному придурку всю глубину его заблуждений. А всё из-за того, что Гермиона была девушкой. Симпатичной девушкой, если уточнить. И... как бы выразиться? В общем всё что положено иметь девушкам у неё было. Разумеется её... хм-м... достопримечательности были не столь... выдающимися, как у их сокурсницы Лаванды Браун, но всё что нужно было на месте. И это послужило причиной, что в их размеренную жизнь попытался влезть один придурок по имени Кормак Макгагген.

Чего ему было не занимать, так это самомнения. Тут его никто не мог переплюнуть. Уж на что у Волдеморта была мания величия, но и он проигрывал в этом отношению Маклаггену, проигрывал. По всем статьям. И втемяшилось же ему, почему-то, что Гермиона должна всё бросить и, выражаясь фигурально, чуть ли не в ноги ему упасть, потому что он на неё обратил своё внимание. Честь, можно сказать оказал. Высочайшую. Только потому, что у него либидо разыгралось. В общем, после второго объяснения, одного раза оказалось недостаточно, Кормак стал обходить их даже не десятой, а двадцатой дорогой.

Были, разумеется и положительные моменты. Чего скрывать-то? Да и как без них.

Для начала, мадам Помфри таки узнала, а что же это была за лишняя деталь такая. Оказалось, что Гарри тоже был хоркруксом Волдеморта. В общем, той ещё гадостью это оказалось. Получалось, что Гарри был носителем части чужой души, насильственно в него внедрённой. Вот это, собственно и было то, что называется хоркруксом. Предмет с помещённой в него частью чужой души.

Которая, кстати, действительно могла оказывать негативное влияние на его умственные способности. Хотя это и не достоверно. Потому как, не было в истории известных живых хоркруксов. И ключевым словом, в его случае являлось, слово «Был». А перестал он им быть как раз после той драчки в Министерстве, когда Волдеморт попытался завладеть его разумом.

В учебном процессе, тоже были положительные изменения. Горацио Слагхорн, оказался преподавателем зельеварения. И, нужно заметить, что он именно преподавал, а не писал на доске рецепт и ожидал выдающихся результатов, как Снэйп. Который, в этом году стал преподавать ЗОТИ. Но, тут Гарри не мог не согласиться, что ЗОТИ Снэйп действительно преподавал.

Нет, вёл-то он себя, при этом, по прежнему как сволочь. Сальноволосый и крючконосый мерзавец, тут отношение к нему у Гарри не поменялось, но вот ЗОТИ он действительно обучал.

С младшими Уизли у них тоже отношения стали более... прохладными, что ли. Рончик ставший в этом году вратарём их факультетской команды по квиддичу, возгордился этим и закрутил роман с той самой Лавандой Браун, чьи достопримечательности были весьма... выдающимися. Так что, не до друзей ему нынче было, от слова совсем. Не ожидали от него такого... пренебрежения ни Гарри, ни Гермиона. Ведь, если смотреть со стороны, то получалось, что он их, как бы... поматросил и бросил. И невольно возникал тогда вопрос. А была ли между ними дружба, всё это время?

Джинни тоже не отставала от братца. Ну, в том смысле, что крутила с разными парнями. Может она таким образом хотела вызвать у Гарри ревность, ну, или ещё чего-нибудь. Но, вот то одобрительное поглядывание со стороны миссис Уизли, которое он заметил ещё у них в гостях, отвратило его от Джинни. Гораздо сильнее, чем что-либо другое, поэтому он сам старался особого внимания на Джинни не обращать.

Сами они, с Гермионой, занимались, помимо всего прочего отработкой невербальных заклинаний. Тех которым их на каникулах обучила миссис Уизли, непрестанно совершенствуя свои навыки. Ну, и не только в этом. Ещё и в зельеварении. Снэйп, в своё время, не допускал до дальнейшего обучения тех, кто не получил «Превосходно» на СОВах. Поэтому Гарри не покупал в этом году учебник по зельеварению. А вот Слагхорну оказалось достаточно оценки «Выше ожидаемого». Так что пришлось Гарри в этом году посещать зельеварение. И учебником его снабдил Слагхорн.

Учебник же оказался не простым, а собственностью какого-то Принца-полукровки. Впрочем их это не заинтересовало, ну, кто такой этот Принц. Главным тут было то, что в нём была куча пометок. Которые существенно усовершенствовали изложенные в книге рецепты. Благодаря этому Гарри удалось выиграть на первом занятии приз, за лучшее приготовленное зелье. В общем, заинтересовал их их этот учебник. И они принялись за его изучение.

Кстати, Принцем-полукровкой, как потом выяснилось оказался Снэйп. Это им сказал Слагхорн, когда они наконец захотели узнать, кто это такой. Нет, то что это был Снэйп у них подозрения были. Очень уж похож был почерк Принца на почерк Снэйпа. Так что, Слагхорн просто подтвердил их предположение. А приз который выиграл Гарри, был зельем Удачи, Феликс Фелицис. Его же Гарри и пришлось принять, чтобы выполнить задание Дамблдора.

Вот такое сложилось... хрупкое равновесие. И в школе, и за её пределами. И, если подумать, то до момента когда... весы качнутся оставалось недолго. Потому что недолго оставалось Дамблдору. Это Гарри сообщил Кричер. Подслушал он как-то разговор Дамблдора со Снэйпом на эту тему.

Вот Гарри с Гермионой и подумали, что именно в этот момент, когда известие о смерти Альбуса достигнет Волдеморта и его окружения, и можно будет нанести по нему удар . Единственное, о чём они не подозревали, что произойдёт это не совсем безболезненно для окружающих.