Грёзы о тебе, Ты вошел в мои сны. (гет)

часть 1.

Орёл летел, не обращая внимания на бурю, которая поднималась вдалеке. Его крылья несли не только тело, но и душу. Пушистик, несмотря на свою птичью форму, был все тем же верным другом, который никому не позволил бы оставить Сян Лю в тени смерти. Он был готов на всё, чтобы вернуть его, даже если для этого нужно было преодолеть саму смерть.

Сян Лю чувствовал, как тягучая пустота поглощает его сознание, но где-то в глубине оставалась маленькая искра. Искра, которую Пушистик так упорно пытался сохранить. Его голос ещё звучал, хотя и искажённой тьмой. «Не сдавайся, Сян Лю. Я с тобой. Мы пройдём через это вместе.» Его слова становились туманными, как будто их поглощала сама тьма. Но они не исчезали. Где-то в пустоте сознания Сян Лю чувствовал Пушистика, который пытался что-то сделать, что-то изменить, вытянуть его обратно в мир живых. Через мгновение что-то внутри него дёрнуло, как тугой шнур, и сознание вернулось на миг, точно камень, который упал в безбрежное море.

"Ты не уйдёшь," — пищал Пушистик, на своём птичьем языке.

Каждый взмах крыльев и движением Пушистика, Сян Лю ощущал. Это как-то держало его душу. Но что-то внутри него всё ещё сопротивлялось — будь то усталость или глубокая печаль, что-то не позволяло ему полностью вернуться в этот мир. Пушистик продолжал лететь, несмотря на усталость. Он знал, что есть место, где его друг может вернуться, место, где можно исцелить его, вернуть все, что было утеряно. Но этот путь был не простым. Пушистик приземлился на узкую платформу, вырезанную в скале, где поверхность покрывала мох и древние символы, выветрившиеся с течением веков. Земля была холодной и пахла тленом, будто весь остров был поглощён магией забвения. Огляделся, его зоркие глаза искали пещеру. Пушистик помнил, что в старых легендах говорили о том, что в этих пещерах спит десятитысячелетний Повелитель драконов. Но, как найти его, найти быстро, пока душа ещё не отправилась в загробный мир?

Наконец, Пушистик достиг глубокой пещеры, скрытой среди серых скал. Внутри царила темнота и холод, воздух был насыщен древним, мистическим запахом, указывающим на то, что здесь скрывается нечто древнее и могущественное. В самом центре пещеры стоял огромный камень, омытый светом, исходящим от него. Это было место обитания Дракона, хранителя силы, которая могла вернуть Сян Лю к жизни.

"Ты не можешь умереть. Ты обещал мне, что будешь жить. Ты отослал меня и пошёл умирать один. Это нечестно.”

Пушистик осторожно положил его тело у подножия камня и поднял взгляд, прислушиваясь к древнему шёпоту, который эхом отдавался в пещере.

Звуки были нежными, но полными власти, словно сама гора пела древнюю песню. Орёл протянул крыло в сторону драконьего камня, и тот, как будто чувствуя его присутствие, начал светиться ещё ярче.

— Дракон! -, его птичий голос пронзал тишину. — Могущественный Повелитель, я прошу твоей помощи. Спаси моего друга! Он всё, что у меня есть на этом свете.

Ответом было глубокое молчание. И тогда, внезапно, огромные глаза дракона, сверкающие, как два океанских озера, взглянули на Пушистика. Пушистик почувствовал, как что-то могучее проходит через него, как сама сущность Дракона изучала его душу.

Из глаз дракона потекла древняя магия, и Пушистик, в свою очередь, почувствовал, как его воспоминания начинают перетекать в сознание Дракона. Как Сян Лю спас птенца из рук смертных, как заботился о нём, как делился с ним надеждами и своей болью. Их общие воспоминания о том, что их связывало. Как Сян Лю боролся на арене рабов, как бежал из рабства, как стал верным и преданным сыном богу- генералу Гун Гун из Шэнь Нун, за своё спасение. Дракон увидел воспоминания о его любви, чистой и безответной, о том, как он страдал от невозможности быть с ней. Его тоска и боль были настолько глубокими, что даже Дракон почувствовал их тяжесть. С каждым новым воспоминанием глаза Дракона становились все более печальными, его древняя душа ощущала боль этого демона, который сражался с судьбой, оставаясь с чистым и преданным сердцем. Сердцем, несмотря на горькую судьбу, умеющим преданно и жертвенно любить, и хранить верность.

И в сердце Дракона пробудилось давно забытое — сострадание. Он устал от одиночества и бесконечно долгой жизни полной потерь, от того, что уже тысячу лет охранял яйцо и ждал, когда его дочери суждено появиться на свет. Теперь она вылупилась и подросла, приняла человеческую форму, ей уже не место было в этой пещеры. Именно она была тем последним светом, который удерживал его в этом мире. Теперь, с тем, что он видел в Пушистике и Сян Лю, Дракон понял — пришло время. Он нашёл нужного человека.

Сложив свои огромные крылья, Дракон опустил голову и принял человеческий облик. И заговорил, его голос был полон древней силы и печали.

— Ты пришёл сюда, чтобы попросить о помощи, и я, возможно, дам тебе то, что ты ищешь, но помни, что все, что связано с магией этого мира, имеет цену. Я верну его к жизни и даже дам ему свою силу, моё десяти тысячелетний совершенствование, и восстановлю его истинную форму, девятиглавого змея. Но взамен, он должен сопроводить мою дочь на крайней Север к моей сестре, Повелительнице Снежных драконов и возможно провести годы там в совершенствование. Он не покинет её, пока она сама не будет готова идти своим путём. Он станет ей Наставником и другом. Когда вы покинете Крайней Север, то пойдёте на дикие юго-западные горы Цзюи и там на одной из вершин создадите школу пути Дао, вы будете принимать всех одарённых в эту школу, всех кто выберет идти по дороге совершенствования и познания Дао. Пушистик, молча кивнул. Он знал, что это не просто сделка — это было решение, которое он принимал от имени Сян Лю, которое меняло не только судьбу Сян Лю, но и его собственную.

Дракон продолжил:

— Я дам тебе силу, чтобы ты мог обрести человеческую форму и силу, чтобы пережить эту тяжесть, чтобы быть рядом с ним. У твоего друга тяжёлый и противоречивый характер; он привык повелевать и принимать решения самостоятельно. Ему будет тяжело привыкнуть к новой ситуации. Однако, теперь ты станешь частью его мира, частью его магии, и ты не сможешь отступить от этого пути. Ты никогда не покинешь его.

Пушистик посмотрел на дракона, осознавая всю серьёзность решения.

— Я согласен, — произнёс он, — и буду защищать его, как всегда.

Дракон опустил свои глаза, и в этот момент камень, лежащий рядом с телом Сян Лю, начал светиться ярким сиянием, пронизывающим все пространство вокруг. Магия древности взорвалась, и тело Сян Лю начало медленно восстанавливаться. Его раны затягивались на глазах в потоках белого света, дыхание стало ровным, и вскоре он открыл глаза. Пушистик, стоя рядом, почувствовал, как и его силы изменились, как и его тело принимало человеческую форму.

Когда Сян Лю окончательно очнулся, над ним склонился незнакомый юноша в белом. Его одежда струилась, как снежная пелена, а за спиной лежала накидка из перьев, светившаяся бледным серебром. В его глазах Сян Лю увидел что-то знакомое, родное — и понял: это Пушистик. Только теперь он был иным. Он приобрёл человеческую форму.

Сян Лю попытался приподняться, он ощутил, что все его девять его голов были на месте и в полном смятении. Но не только они. Он чувствовал внутри себя новые токи — силы, столь древние и глубокие, что от одного их прикосновения к сознанию ему стало трудно дышать. Это была не его сила. Это была сила веками спящего повелителя дракона.

Из глубин пещеры донёсся голос — спокойный, властный, древний.

— Теперь ты немного сильнее, чем раньше, — произнёс Дракон, — Я отдал тебе мою божественную силу Повелителя драконов, но ты должен знать: за всё нужно платить. Ты станешь хранителем и наставником моей дочери.

Сян Лю молчал, сжав пальцы в кулаки. Его душа была в смятении, и он не знал, как реагировать на дошедшие до него слова.

— Испив моей крови, — продолжил Дракон. — Через неё ты будешь признан всеми драконами. Ты больше не просто демон. С десятью корнями и слиянием двух сил божественной, древнего дракона и демонической, ты единственный в мире, как на земле, так и на небесах. Держать их в равновесии потребует от тебя много сил и годы медитации. Это твой новый путь — путь гармонии и силы.

Дракон сделал паузу. Сян Лю всё ещё не мог вымолвить ни слова, ошеломлённый.

— На Крайнем Севере в Бэймине моя сестра, Повелительница Снежных Драконов, поможет вам. Чаньэ — дитя высших божеств. Её сила велика, но пока неуправляема. Ты должен стать ей наставником и проводником в этом мире. Она не знает ни добра, ни зла. Ей не знаком мир за пределами острова. Она наивна и чиста. Научи её жить в этом мире.

Сян Лю отвёл взгляд. Внутри поднималась буря из противоречивых чувств. В его сознании он ещё сражался с войсками Сюаня.

— Я заглянул в твоё сознание, — продолжал Дракон. — Я видел любовь и преданность. Я видел, как ты страдал ради той, кого любишь. Но я также видел жестокость, безжалостность, ненависть и кровь. Ради Чаньэ ты должен стать лучше. Не повтори свои путь. В новой жизни живи счастливо, ты больше не один.

Дракон повернул голову к Пушистику.

— Твой друг, Пушистик, избрал судьбу добровольно. Его любовь, преданность и чистота сердца — редкость даже среди богов. Теперь он может принимать человеческую форму, может быть рядом с тобой. Ваши судьбы переплелись. Где бы ни шёл один — за ним последует другой. Твой путь, его путь.

И тогда Дракон призвал дочь.

— Чаньэ!

Его голос разнёсся по пещере, отражаясь тысячекратным эхом. Из глубин пещеры вышла девочка. Её белые, как снег, кудри были собраны темно-зелёной лентой и ниспадали почти до колен. Одежда — зелёный шёлк, расшитый жемчугами — струилась, словно из самого света. Она была почти ребёнок на вид, но в её глазах огромных, изумрудных озёрах плескались древние воды.

Они встретились взглядами. Не нужно было слов — драконы общались иначе. Телепатия, связь душ. Одного взгляда отца было достаточно: она уже знала всё. Кто перед ней. Зачем они здесь. Что теперь ей предстоит.

Сян Лю встал, не отводя от неё взгляда. Он никогда не видел такую необычную красоту.

Дракон медленно приблизился к дочери, его высокий рост и величественная осанка в человеческом облике лишь подчёркивали ту древнюю силу, что исходила от него. Белоснежные волосы спадали ему на плечи, глаза — глубокие, как вечность — смотрели на Чаньэ с нежностью и грустью. Он обнял её осторожно, его губы коснулись её лба — благословение, прощание, последний след отцовской любви.

— Чаньэ, — его голос стал тише, мягче. — Я оставляю тебя в этом мире не одну, теперь эти двое твоя семья. Один станет тебе наставником, другой старшим братом.

Он взял её ладонь в свою, а вторую руку медленно протянул к Сян Лю, жестом приказывая подойти. В глазах Дракона появилась неумолимая сила, заставляющая подчиняться. Сян Лю, хотя и ощущал, как всё в нём стремилось сопротивляться, устоять не смог. Как будто сама нить судьбы вела его шаги. Он подошёл, хотя его лицо оставалось хмурым.

Дракон вложил ладонь дочери в руку Сян Лю. Их пальцы невольно соприкоснулись. Тёплая ладонь Чаньэ была удивительно хрупкая.

— Теперь вы связаны, — произнёс Дракон. — Я передал тебе свою силу не ради разрушения, Сян Лю. А ради защиты. Ты стал частью нашей крови, нашей судьбы. А ты, Чаньэ, должна учиться у него. Видеть в нём не только его силу, но и его сердце.

Сян Лю хотелось бы выдернуть руку, но не мог. Он чувствовал, как сквозь этот простой контакт неведомая сила заставляет его почувствовать не только тепло, но и хрупкость этой юной души, её одиночество и её надежды.

Дракон рассёк ногтем запястье и перед ним появилась чаша, которую он наполнил своей кровью и передал Сян Лю, взглядом, выражая приказ выпить.

— Я ухожу. Моя сила теперь в тебе, Сян Лю. А ты, Чаньэ, ты продолжение нашего рода. Не забывай, ты дочь Повелителя драконов. Не подведи.

Он сделал шаг назад, и его тело снова начало рассыпаться в свет. Он растворялся в снежном ветре, как древнее заклинание, исполнившее своё предназначение.

А в пещере остались трое: Сян Лю, Пушистик и драконья принцесса, с глазами цвета изумруда. Сян Лю стоял, не убирая руки, в которую ему вложил ладонь девочки древний дракон. Всё произошло слишком быстро, слишком резко. Смерть, темнота, возрождение… А теперь — чья-то рука в его, дыхание живого существа рядом, хрупкого на первый взгляд, но с огнём драконьей крови внутри.

Он чувствовал, как в груди что-то ноет. Много нового за один миг: Пушистик, его верный спутник, больше не птица, а человек. И этот взгляд — проницательный, тёплый, уже не птичий. Словно видит его душу до самого дна.

Эта девочка. Чаньэ. Хрупкая, как цветок, но в ней дремлет огромная сила. Изумрудные глаза смотрели на него изучающе, открыто, с доверием и надеждой. Она не боялась — она пыталась понять его чувства.

— Всё это… слишком, — пробормотал Сян Лю глухо, хрипло. — Я только что умер на поле боя. Я не готов… быть чьим-то наставником.

Он отпустил её руку, отступая на шаг, но не грубо — будто бы боясь, что может задеть или разрушить нечто слишком чистое.

Пушистик подошёл ближе, теперь в обличье юноши — стройного, чуть смущённого, но решительного. Его глаза светились счастьем, он был рад видеть Сян Лю живым. Но он тоже переживал перемены.

— Мы живы, — сказал он тихо. — А значит… всё только начинается.

Чаньэ сделала шаг вперёд, заглянув в глаза Сян Лю.

— Мой отец выбрал тебя, — тихо произнесла она. — Я доверяю тебе. Он верил, что ты сможешь научить меня жить в этом мире. Я никогда не покидала этот остров. Она смотрела в глаза прямо. Она подумала, что Сян Лю очень красив, она никогда не видела никого в человеческом облике.

Сян Лю посмотрел на неё и его глаза демона увидел чистую, бесхитростную душу драконьей принцессы. Возможно, не всё так уж и плохо.

Не жди, что я буду мягок, — сказал он. — Я научу тебя выживать в этом мире.

--

Пушистик, величественный белокрылый орёл, взмыл в небо с такой лёгкостью, словно сам воздух подталкивал его под крылья. Он казался больше, чем прежде. На его спине удобно устроились Сян Лю и Чаньэ. Девушка держалась непринуждённо, она чувствовала движение и ветер.

Сян Лю закрыл глаза, позволяя себе просто дышать. Он жаждал твёрдой земли под ногами, свежести мира, пульса живого... и одиночества, хотя бы краткого. Он устал от глаз добрых, тёплых, невинных. Они, казалось, видят его насквозь. Чаньэ молчала. Лишь украдкой наблюдала за ним — со смесью любопытства и чего-то похожего на восхищение. И это раздражало.

Под ними в океане появился небольшой остров, покрытый зеленью, бурно растущей растительности.

— Этот остров... — прошептал Сян Лю, приоткрывая веки. — Он обитаем?

— Нет, — ответила Чаньэ. — Некогда здесь жили лесные духи, но давно покинули его. Земля плодородна. Можно найти временное убежище. А ещё там есть озеро. Чистое, как кристалл с духовными жилами.

Сян Лю хмыкнул. Озеро. Пристанище. Эти слова звучали как отголоски иной жизни. У него никогда не было дома, только временные пристанища. Веками он обитал, то в бамбуковых хижинах в горах, то в палатках, то в усадьбе семьи Фан Фэн, но и там не был его дом. Однако... почему бы и нет? Его духовные силы, несмотря на дар дракона, были не стабильны и хаотичны. Ему нужно было время для медитации. Время, чтобы принять новую судьбу. И совладать с тоской, что ледяными когтями сжимала сердце. Путь к Повелительнице Снежных Драконов, в Бейминь неблизок. Они не были готовы к такому пути.

Пушистик издал крик, указывая клювом вниз. Из пелены облаков проступил остров. Изумрудный, увитый густыми лесами, с золотыми песчаными берегами. Его окутывала мягкая дымка духовной энергии, а в центре, словно око мира, поблёскивало озеро.

— Подходит, — кивнул Сян Лю.

Орёл начал снижение, плавно паря над кронами древних деревьев. Ветер ласкал лица, а рокот моря остался далеко внизу. Они плавно приземлились.

— Как мне звать тебя? — спросила Чаньэ, когда они ступили на землю. — Приёмным отцом или братом?

— Зови меня Наставником, — наконец произнёс Сян Лю, опустив взгляд на песок.

Слово отозвалось в груди странной тяжестью. Ответственность. Он не думал, что, когда произнесёт его вслух, оно прозвучит так... по-настоящему.

Чаньэ, сидевшая на корточках у разгорающегося костра, внимательно кивнула, словно принимая его слово как нерушимую клятву. Она просто приняла.

— Хорошо, Наставник, — тихо сказала она, и это слово заставило Сян Лю отвести глаза.

Пушистик, уже в человеческом облике — юноша в светлых одеждах, сделал вид, что возится с рыбой, но на губах его играла улыбка. Он знал, каким трудным был для друга этот первый шаг в новую жизнь. Рыба источала аромат дыма и свежих трав. Чаньэ ловко разделила духовные персики и ягоды с листьями, источавшими пряный дух. Её руки не дрожали, хотя это был её первый вечер за пределами родной пещеры, первый ужин в чужом мире, с демоном и птицей, получивший человеческое облик. Теперь, они стали её семьёй.

— А тебя как называть теперь? Линь подойдёт? —спросил Сян Лю, не глядя на Пушистика, но отчётливо ощущая его присутствие.

Юноша рассмеялся — мягко, без вызова.

— Линь. Конечно, хозяин. Если это имя дал мне ты.

Сян Лю едва заметно кивнул.

— Линь. Теперь я тебе не хозяин.

— Хозяин, — упрямо повторил Линь. — Я триста лет так тебя называл! Про себя.

— Ладно, — сдался Сян Лю. — Неважно. Зови как хочешь. Это всего лишь имена.

Они сидели у костра, трое среди дикого острова, забытые миром, уже ставшие частью иной, новой жизни. Огонь потрескивал, отражаясь в глазах каждого.

— Завтра, — негромко сказал Сян Лю, обращаясь к обоим, — начнём с управления дыханием. Это основа основ. Чтобы повелевать силой, а не стать её рабом.

— Я готова, — отозвалась Чаньэ.

Хорошо, хозяин, — кивнул Линь. — А я позабочусь о пище.

И в ночной тиши море пело свою древнюю песню, словно благословляя их новую судьбу.

* * *

С тех пор как они построили своё убежище на острове, окружённом лазурной водой, прошло немало времени. Дом, созданный с помощью древней магии, был прост, но надёжен — стены из зелёного бамбука и тёплого песка, крыша из переплетённых лиан, укреплённая мерцающими магическими печатями. Он служил защитой от палящего солнца и проливных дождей, что иногда обрушивались на остров с неистовой яростью тропических штормов.

Сян Лю настоял, чтобы у Чаньэ было отдельное помещение. "Она же девочка," — говорил он, хмуря тёмные брови. Это было продиктовано приличиями, о которых он помнил из прошлой жизни. Когда-то в Дахуане, в мире, где он носил имя Фан Фэн Бэй, у него была младшая сестра, и теперь он пытался воскресить в памяти, как её воспитывали заботливые няни. Но была и другая причина — в глубине души он не знал, как находиться рядом с Чаньэ постоянно, как справляться с её изучающим взглядом.

Но Чаньэ была особенной. Чистая, как талая вода горных ручьёв, бесхитростная, как утренняя роса, и дикая, как нетронутая природа вокруг. Она искренне не понимала, зачем оставаться одной, если рядом есть те, кто не боится твоей сущности, кто принимает тебя целиком. Когда ночь опускалась на остров густой чернильной пеленой, и звёзды вспыхивали над океаном подобно россыпи драгоценных камней, она тихо, словно призрак, кралась в общее пространство. Там, она устраивалась в углу, свернувшись клубочком, точно маленький дракон, тоскующий по теплу родного гнезда. Со временем, набравшись смелости, она начала пристраиваться рядом с Линем, забираясь к нему под широкий плащ. Он никогда не протестовал, несмотря на неодобрительные взгляды Сян Лю. Линь и сам ещё только делал первые неуверенные шаги в человеческом облике, и ему, как и Чаньэ, предстояло привыкнуть к правилам приличий, которые так заботили их наставника.

Линь с радостью делил с ней тихие вечерние часы. Их смех звенел серебром в воздухе, наполненном солёными брызгами и ароматом цветущих лиан. А иногда они молча слушали печальную мелодию, летящую из флейты, вырезанной из кости морского демона. Сян Лю играл, сидя поодаль от них, его длинные пальцы словно говорили то, чего не могли выразить губы, а тёмные глаза отражали отблески звёзд и печаль, понятную лишь ему одному.

Линь незаметно для себя принял роль настоящего старшего брата — терпеливого, заботливого, готового выслушать и защитить. И Чаньэ тянулась к нему, ища то душевное тепло, которого не могла найти в строгом и молчаливом наставнике.

Когда тяжесть тренировок утомляла тело и разум, Линь и Чаньэ принимали истинные формы. Небо содрогалось от крика птицы и рёва юной драконицы. Их воздушные погони, полные радости, не имели победителей, только восторг свободы. Иногда Чаньэ скрывалась в морских глубинах, выплёвывая на берег дары океана: рыбу, кораллы, даже редкие жемчужины и блестящие чешуйки исчезнувших существ.

Сян Лю наблюдал за ними. И внутри, постепенно что-то оттаивало.

Он тоже уходил в пучину — туда, где царила тишина и забвение. Лишь в темноте морских глубин он мог отбросить тоску и боль. Иногда он позволял Чаньэ сопровождать его, и та плыла рядом, словно тень, и училась чувствовать ритм течений, безмолвные песни океана и крик древних духов.

Они набирались сил — не по дням, а по часам. Их силы переплетались, словно две половины чего-то большего.

И однажды Сян Лю принял решение, что они готовы проделать длинный путь.

Он встал у костра, в котором дымились сушёные водоросли, посмотрел на Чаньэ и Линя.

— Завтра мы отправляемся. На Север, в Бейминь, к Повелительнице Снежных Драконов. Время пришло.

Линь молча кивнул. Чаньэ просто посмотрела ему в глаза. Её взгляд был чист и безмятежен, полный доверия к решению наставника.

Ночь над островом была тихой. В последний раз, прежде чем уйти в неизвестность, они смотрели на звёзды — трое, чьи судьбы были связаны кровью, магией и тем, что называли доверием.

Утро было ясным. Сян Лю стоял у самого берега, высокий, в своих неизменных белых одеждах, с тенью напряжения на сдержанном лице. Он молча вглядывался в горизонт.

С треском и шорохом белых перьев Линь обратился в гигантскую птицу — чисто-белую, с сильными крыльями и острым взглядом. Сян Лю легко, без слов, взлетел на его спину. Чаньэ устроилась рядом.

-На Север- приказал Сян Лю, и огромная птица взмыла вверх.

Ветер усиливался, небо сжималось, превращаясь в ледяную пустоту. Линь летел высоко и бесстрашно, пронзая снежные тучи. Сян Лю молчал, не закрывая глаз, следя за изменяющимся миром. Чаньэ осторожно прижималась к нему.

Через три дня путь привёл их к ледяному хребту, что, казалось, держал небо на своих вершинах. Над одной из гор вился серебряный защитный купол — знак, что там обитель повелительницы снежных драконов.