Там, где Путь стал вечностью (джен)

Всегда приятно посидеть в компании верных товарищей — таких, с кем делишь не просто службу, а целую жизнь. Их связывали узы доверия, которого нигде больше не сыщешь.

В столовой пахло свежим овощным рагу. Пряный аромат лавра и тушёного лука заполнил всё помещение, впитавшись в стены и старые мундиры. Кто-то шумно помешивал ложкой в котелке, кто-то раскладывал хлеб по тарелкам. Наконец, каждый получил свою порцию, и разведчики дружно расселись за длинным деревянным столом.

— Приятного аппетита! — бодро воскликнула Ханджи, чуть не облизываясь.

— Взаимно, — отозвались почти хором, и по залу прокатился лёгкий смех.

Пару минут слышалось только довольное чавканье и звон ложек. Тёплое, густое рагу разливалось по желудку приятным жаром, возвращая ощущение, что жизнь, пожалуй, не такая уж жестокая — хотя бы этим вечером.

— Кстати, — проговорила Ханджи, пережёвывая и вопросительно оглядывая товарищей. — А наш командующий где запропастился?

— Занят, — коротко бросил Леви, не поднимая глаз от тарелки.

— Опять? — удивилась она.

— Да, ты ведь не перестаёшь подкидывать ему работы своими выходками, — лениво добавил капитан, «невероятно тонко» намекая на титана, находящегося прямо во дворе штаба.

Ханджи потупилась, уставившись в свою миску.

Пахло душистым перцем, жареным луком и лёгкой неловкостью.

— Ты бы себя хоть немного поберегла, — тихо пробормотал Леви, сидя слева от майора.

Девушка замерла с ложкой на полпути ко рту.

Что? Ей не послышалось? 

Ханджи обернулась, чтобы уточнить, но капитан, как всегда, выглядел непроницаемо — спокойно ел, будто ничего и не говорил.

— В твои мешки под глазами только картошку собирать, — добавил он спустя секунду тем же ровным тоном.

«А, ясно. Всё-таки показалось».

Ханджи выдохнула и нервно хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Забота у тебя, капитан, как всегда… трогательная, — усмехнулась она.

Он фыркнул и отставил пустую тарелку.

В голове всплыла мысль: как же хорошо, что есть кто-то, кто видит тебя такой, какая ты есть — не как солдата и не как учёного, а просто как человека. И пусть это чувство возникло на фоне еды и шума столовой — оно было настоящим. Ханджи почувствовала, как усталость и переживания растворились в этом коротком мгновении доверия. Да, наука может подождать, миссии тоже, но такие минуты — редкость. Их нужно ценить.

Начался дождь. Воздух наполнился свежестью ночи. Мягкий свет рассеивался сквозь щели дверей и окна штаба.

Мари всегда была лишена этой простой роскоши — ужина в компании близких, а если говорить откровенно — всего человеческого тепла. Даже сквозь искажённое восприятие реальности титаническим сознанием, она жаждала хотя бы крупицы той простой человеческой радости. Эти мысли отзывались лишь смутными отголосками — скорее интуитивным ощущением, чем осознанным потоком. Казалось, их источник не в разуме, а где-то глубоко в сердце. Показалось, будто на её безжизненных глазах выступили слёзы — но это были всего лишь капли дождя, стекавшие по гигантскому лицу.

Внутри каменных стен старого замка снова зазвучали смех и голоса — громко, живо, почти по-домашнему. Усталость после вылазки отступала под действием вина, которое разведчикам чудом удалось раздобыть вместе с запасами продовольствия. Алая жидкость лилась в жестяные кружки — другой посуды всё равно не было. Напиток отдавал терпкостью и лёгким железным привкусом, холодя губы, но грея изнутри.

Ханджи, едва пригубив, взглянула в мутное окно. За стеклом дрожала тонкая плёнка тумана, тихо барабанил дождь. Сделав ещё один глоток, девушка медленно поднялась из-за стола.

— Извините, я ненадолго отлучусь, — произнесла она тихо, с мягкой улыбкой, почти рассеянно.

— Майор, вы куда? — Моблит, слегка побледневший от выпитого, поднял голову.

Пить ему, как всегда, шло плохо, но Ханджи никогда не говорила об этом вслух.

Пропустив вопрос мимо ушей, она направилась к двери. Ручка скрипнула, в лицо хлынул поток прохладного воздуха. Ханджи натянула капюшон и направилась к конюшне. Лошади встревоженно фыркнули, когда открылась калитка. Ханджи прошла вдоль стоек, чувствуя под ногами мягкое сено, и остановилась у повозки в углу. Немного пошарив, вытянула оттуда тяжёлый свёрток плотной плетёной ткани.

— Ханджи… что ты делаешь? — донёсся из-за спины неуверенный голос Моблита, который всё-таки последовал за ней, чуть пошатываясь.

Никаких «майора» и «лейтенанта» — только имена; наедине они могли забыть о формальностях и говорить на «ты».

— Дождь идёт, — спокойно ответила Зоэ. — Хочу накрыть её.

Он растерянно моргнул, собираясь что-то возразить, но вместо этого подошёл ближе и без лишних слов взял край тяжёлого полотна, помогая ей. Они осторожно растянули полотно над неподвижным телом титана, натягивая ткань с разных сторон. Ханджи, ловко орудуя молотком, прибила края железными штырями. Ветер трепал край брезента, будто пытаясь помешать, но Зоэ не обращала внимания — лишь плотнее пригнула ткань к земле, чтобы не сорвало. Выпрямившись, майор вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и, оглянувшись на своё творение, удовлетворённо кивнула.

— Ну что ж… спокойной ночи, спящая красавица, — с мягкой улыбкой произнесла она.

Зоэ подхватила Моблита под руку — он, уставший и слегка смущённый, молча шёл рядом. Вместе они направились обратно к замку, откуда доносились смех, гул и звяканье кружек. Впереди ждали компания, тепло и свет, а позади покоилась укрытая от дождя тишина.