Там, где Путь стал вечностью (джен)

Руины Шиганшины.

Когда-то это был южный приграничный город у подножия Стены Мария — укреплённый район с воротами, ведущими во внешний мир. Здесь жили торговцы, семьи солдат; по утрам звенели кузницы, на площади шумел рынок, а дети играли у старого колодца.

— Он должен быть где-то тут! — взволнованно вскрикнула Ханджи, одной рукой подгоняя лошадь ударами поводьев, а другой удерживая карту с пометками. Животное фыркнуло, подняв клубы пыли.

Группа медленно волочилась за капитаном исследовательского отряда. Взор их скользил по развалинам — заброшенные дома, обгоревшие конструкции, остатки когда-то шумного города — всё это казалось застывшим во времени, словно сама смерть прошла здесь беспощадным маршем.

— Майор Ханджи, вы уверены в достоверности информации? — Моблит украдкой оглядел безжизненный пейзаж. — Это ведь всего лишь догадки… в нашей ситуации лишний риск ни к чему.

— Забудь, — раздался рядом грубоватый, раздражённый голос Леви. — Эта помешанная на гигантах маньячка не станет слушать никаких логических доводов.

Девушка лишь усмехнулась. По всей видимости, только она сохраняла бодрое настроение посреди этого выжженного мира.

— Итак, товарищи, — майор развернула лошадь и обернулась к отряду. — Я ставлю всё на эту вылазку. Мы вернёмся с тем, за чем пришли. — Ханджи резко сжала ладонь в кулак, кожа натянулась на костяшках. Она вскинула кулак к солнцу, а затем ударила им себе в грудь. — Никаких возражений. Вперёд!

Но вместо ожидаемых воодушевленных криков товарищей раздались лишь тихие вздохи. Участники вылазки двигались словно тени, а в их глазах отражалось сомнение.

— Ну, в общем… вы поняли, — майор замялась, видя абсолютное безразличие, а порой и скептицизм в глазах солдат. Она неловко опустила руку, с сочувствием окинув взглядом группу.

— Можете разбить небольшой лагерь.

Ханджи слегка подтолкнула лошадь ногой, чтобы та двинулась с места, но сзади раздался суровый голос, заставивший её остановиться.

— Эй, очкастая, ты куда собралась?

— Осмотрюсь, — коротко ответила она, не оборачиваясь.

— Я пойду с тобой, — упёрся Леви.

— Не нужно, — тихо сказала Ханджи, бросив короткий взгляд через плечо. — Большая группа только привлечёт титанов.

— Ладно, убедила, — произнёс он, слегка прищурившись. — Просто будь осторожна. И не рискуй без необходимости.

Майор закатила глаза, улыбнулась и покачала головой. Лошадь ударила копытами о землю и рванула вперёд.

В сердце поселилась гнетущая тревога, но разум подталкивал вперёд жаждой новых открытий. Решимость едва ощутимо теплилась в теле, не давая утонуть в отчаянии и побуждая двигаться вперёд. У неё лишь одна ночь, чтобы доказать, что вылазки исследовательского отряда — не бесцельная прогулка за стены.

Ханджи бродила по окрестностям уже около часа, но не обнаружила ни одной зацепки.

«Безнадежно… на что я только надеялась», — подумала она.

Майор устало провела рукой по лицу, почти болезненно натягивая кожу от раздражения. Тяжёлые ботинки ступили на траву. Она привязала лошадь к ближайшей балке, вздохнула и размяла окаменевшие мышцы спины, издав тихое кряхтение. Затем Ханджи опустилась на крупный булыжник — когда-то он был частью стен давно обрушившегося дома, от которого остались лишь камни и туманные воспоминания.

— Вот незадача, — майор развернула потертую карту. Она всмотрелась в предполагаемые координаты, но те в своей сути ни о чём не говорили. — Такими темпами до рассвета мы точно не успеем.

Ханджи откинулась назад, полностью лежа на прохладной каменной поверхности. Карта выскользнула из её рук и трепетала на ветру. Она снова потянулась, повернув голову вбок, плотно зажмурила глаза и тихо промурлыкала что-то невнятное. Медленно приподняв веки, она застыла, будто каменная статуя. Её взгляд вцепился в одну точку.

— Не может быть, — выдохнула майор. Голос дрожал от удивления.

Из-под завалов за ней наблюдали огромные глаза. Пустые, бездонные. Казалось, существо одновременно смотрит прямо на неё и вдаль, куда-то за пределы этого мира.

— Мама родная! Да это же… это…! — Ханджи завизжала от радости.

Подпрыгнув на ноги, учёная уже была готова бежать к лагерю. Благо, в этом лихорадочном приступе эйфории она вспоминает о привязанной лошади. Звонко ударив стременем по шее животного, Ханджи заставляет его мчаться, как проклятого.

Зелёный сигнальный огонь вырывается в небо.

Слабый хлопок разносится над лагерем, разбитым среди руин старого города. Солдаты поднимают головы. Сумеречное небо рассекла изумрудная полоса — знак. Добрый знак. И пусть старшие бойцы остаются невозмутимы, в душах новобранцев рождается тихая, почти детская надежда. Значит, найденные в архиве записи были подлинными.

— Приготовить лошадей и снаряжение, — коротко приказывает Леви.

Юноши мгновенно приходят в движение: точные, отлаженные действия — без слов, без заминок. Настоящие солдаты.

Гнедая лошадь Ханджи мчится во весь опор, храпя и роняя клочья пара в холодный воздух. Хозяйка не щадит животное — сейчас нельзя иначе. Время уходит. Ночь — время сна не только для людей, но и для титанов. Учёная отмахивается от навязчивых мыслей и теорий, вспыхнувших где-то на краю сознания. Не время для размышлений. Всё нужно проверить на деле, когда наступит подходящий момент. Наконец, топот копыт донёсся до лагеря. Все взгляды устремились к майору, которая, едва переводя дыхание, выкрикнула:

— Нашла! Я его нашла!

Новобранцы стояли с открытыми ртами, глаза их широко раскрыты от изумления, опытные разведчики лишь напряжённо вздохнули, готовясь к худшему. Ханджи спрыгнула с коня и бросилась к отряду, стараясь как можно быстрее донести суть происходящего. В её глазах сверкал безумный блеск. Она схватила за плечи своего главного помощника в деле поимки титанов — Моблита — и слегка встряхнула, не в силах скрыть радость и возбуждение.

— Он лежит за той равниной, бедняжка, придавленный обломками здания. Ах, какая жалость! Нужно разгребать завалы, чтобы взглянуть поближе…

Когда Ханджи наконец отпустила его, Моблит тяжело выдохнул:

— Возможно, лучше бы он там и остался, — пробормотал он себе под нос.

Под чётким руководством капитана Леви всё самое необходимое было подготовлено заранее — повозка с ловушками и верёвками, блокноты и чернила, масляные лампы. Но собрать вещи — это полбеды: положил на место, и дело с концом. Гораздо сложнее организовать людей.

— Капитан, мне нравится ваш энтузиазм! — довольно хмыкнула Ханджи, глядя на уже запряжённых лошадей.

Он закатил глаза и тяжело вздохнул.

Костёр догорел. Разведчики оставили временный лагерь и выдвинулись навстречу гиганту.

— Майор, — раздался позади взволнованный мужской голос. — Изложите ситуацию подробнее, пожалуйста. Мы толком ничего не успели понять, как тут же вскарабкались на лошадей.

— Положение дел следующее, — глаза Ханджи засверкали; ничто уже не могло поколебать её дух. — Гигант лежит под развалинами старого здания. Будто его просто «припорошило» обломками. То есть… чисто технически, ничто не мешает ему двигаться.

После этих слов между рядами разведчиков повисло ощутимое напряжение.

— Но если верить записям, он неподвижен уже много лет… так ведь? — Ханджи нервно хихикнула, бросив взгляд на спутников.

В ответ — лишь настороженные взгляды исподлобья.

Ветер приносил запах сырой земли, гари и запёкшейся крови — следы давней трагедии, что опустошила территорию Стены Мария. Когда-то здесь кипела жизнь. С тех пор прошло много времени, люди успели привыкнуть к спокойствию за Стеной Роза, но оно казалось хрупким, как тонкий лёд под ногами.

Это была трагедия, произошедшая по вине титанов.

Ночь опустилась тихо. Прохлада пробирала до мурашек, а одежда вобрала в себя ледяную мглу этого места. В свете луны обломки выглядели призрачно, помнили боль, которой были свидетелями.

Отряд приближался без слов. Повозка остановилась. Майор и капитан обошли территорию. Титан лежал среди развалин, его тело сливалось с камнем и обломками, становясь частью ландшафта. Обрушившаяся черепичная крыша укрывала его, как одеяло.

Ханджи стояла чуть впереди. Несколько секунд она молчала, наблюдая за титаном, а потом, не оборачиваясь, тихо произнесла:

— Подайте мне, пожалуйста, копьё. И отойдите на безопасное расстояние.

Капитан бросил короткий взгляд на майора, Моблит без колебаний направился к повозке. Металл звякнул, когда он поднял оружие. Копьё перешло из рук в руки — от Моблита к Леви, от Леви к Ханджи.

Она сжала древко, подняла взгляд.

В лунном свете блеснули линзы её очков. Молодняк инстинктивно отступил назад, а Леви с Моблитом остались на страже неподалёку от Ханджи. Она, как всегда, первая бросается в самое пекло — без колебаний, с тем безумным блеском в глазах, который все хорошо знали.

Ханджи подошла ближе.

Наклонившись к узкой щели, из которой на мир смотрели неподвижные глаза, она осторожно протолкнула копьё рукоятью вперёд и несмело ткнула им в кожу титана. Ничего. Ни малейшего движения. Она повторила попытку — уже увереннее, с силой, размахнувшись так, будто пыталась пробить тишину вокруг. Удар пришёлся точно в глаз, но титан не дрогнул. Ни моргания, ни признака жизни. Только глухой звук удара о плоть и звенящая пустота в ответ.

— Невероятно… — едва слышно сорвалось с её губ.

Майор сделала шаг назад и, вспыхнув широкой улыбкой, обернулась к товарищам:

— Операцию по спасению титана объявляю начатой!

Отряд без промедления принялся за работу. Под чётким руководством опытных солдат дело шло быстро — на самом деле, разгребать было почти нечего. Поверх тела титана лежали лишь куски черепицы и прогнившие деревянные балки. Ветер шевелил мох, в котором за годы приютились насекомые, а густая зелень оплела обломки, будто сама природа пыталась спрятать это место от человеческих глаз.

— Раз, два… три! Поднимаем! — скомандовала Ханджи, используя копьё вместо рычага. Балка с глухим грохотом скатилась вниз по склону, и над отрядом пронёсся облегчённый вздох.

Капитан стоял чуть поодаль. Всегда настороже — как взрослый среди детей, играющих в песочнице.

«Имбецилы из гарнизона. Если заметили неподвижного громилу, так лучше бы потратили силы, чтобы добить его, а не бумагу на отчёты. Или что — раз не мешает, можно пожать плечами и закрыть глаза? Смешно. Впрочем, в их духе, как показала трагедия 845 года»

С годами Леви всё чётче ощущал — за внешним хаосом скрывается выверенный порядок, слишком точный, чтобы быть случайностью. Кривая смертности — не просто цифры. Солдаты, гражданские, офицеры… уходили те, кто мешал, кто слишком много знал. Он задумывался об этом не раз. Разведкорпус шептал — но только между своими, и даже тогда — вполголоса. Никто не решался сказать вслух то, что понимали все — между монархией, церковью и чудовищами, пожирающими людей, существует связь. Но пока нет убедительных доводов — нечего и болтать попусту.

Позади раздался звон черепицы и треск. Леви резко обернулся. Мысли, от которых кровь закипала в жилах, рассыпались, словно пыль.

Всё вокруг стихло.

Воздух сгустился. У Ханджи перехватило дыхание — веки дрогнули, глаза расширились. Грудная клетка майора застыла, застряв между вдохом и выдохом. Перед ними лежало нечто, не вписывающееся ни в одно известное описание. В отличие от прочих чистых титанов — тех безобразных, исковерканных созданий, что будто сами отвергли гармонию, этот был прекрасен.

Когда отряд сдвинул черепичную крышу, обломки осыпались мягким звуком, им открылась верхняя часть тела гиганта. Белоснежные волосы — спутанные, как клубки света, — обрамляли неподвижное лицо. Под тонкими, почти прозрачными ресницами виднелись светло-серые, затуманенные глаза. Бледная кожа местами просвечивала, и под ней, словно под тонким льдом, проступали голубые жилки и тёмные капилляры. Линии тела были мягкими, хрупкими, пугающе человеческими. Силуэт напоминал женскую фигуру — печально прекрасную, безжизненную, как статуя, забытая богами. Ростом он был не выше десяти метров. Определить точнее было сложно — нижняя часть тела почти вдавилась в землю, а грунт под ним просел от времени и тяжести, образовав неглубокую воронку.

— Она просто волшебная! — Ханджи едва сдерживала восторг, протягивая руки к чудовищу, мирно спящему в своём земляном ложе. — Какая красивая девочка! Просто прелесть!

— Майор Ханджи! — Моблит вовремя перехватил напарницу за шиворот, не давая ей свалиться прямо в пасть титану.

Вся команда безмолвно наблюдала за сценой. Даже самые стойкие бойцы не могли отрицать — находка поражала. Но вместе с восхищением в их глазах читалась настороженность. Такое нетипичное поведение вызывало куда больше опасений, чем титан, несущийся на тебя с раскрытой пастью.

Одержимую Ханджи удалось оттащить всего на полметра, но отступать она даже не думала.

— Мы обязаны доставить её в Трост для проведения опытов! Это о-о-очень ценный экземпляр! — быстро протараторила она, едва не вырываясь из рук Моблита.

Леви стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Ты ещё скажи, что собираешься уложить её у себя в лаборатории и петь колыбельные.

— А почему бы и нет? — Ханджи резко повернулась к нему, в глазах горел неподдельный восторг, граничащий с одержимостью. — Ты только посмотри на неё! Такая структура кожи, форма лица, пропорции тела… это настоящая находка, Леви!

Капитан вздохнул и отвёл взгляд.

— Находка, говоришь… до тех пор, пока она не откусывает тебе голову.

— С таким подходом наука не двинется вперёд, — обиженно буркнула Ханджи.

В самом конце послышались взволнованные голоса юных солдат — тех, кого взяли на исследовательскую миссию ради учебной практики.

— Что? Мы потащим титана в Трост?

— Я думал, разбив лагерь за стенами, исследовательский отряд будет проводить опыты прямо здесь…

— Что за сопли? Вы же солдаты, в конце концов! А коленки дрожат, будто у школьницы! — высокий, крепко сложенный юноша с укором покосился на тревожно переглядывающихся товарищей.

Он решительно шагнул вперёд.

— Майор, только прикажите — и у нас не останется выбора, кроме как исполнить долг! — отчеканил Райнер Браун.

Ханджи слегка ухмыльнулась, такой настрой ей был по душе.

— Что ж, закатывайте рукава, ребятки! Я не намерена отступать.

Отряд пыхтел, разгребая оставшиеся завалы, а Ханджи в это время отметила про себя ещё одну интересную деталь: этот титан будто пытался спрятаться. Она едва сдержала дрожащую улыбку.

— Какая прелесть...

Леви поёжился от слов майора, с отвращением окинув фигуру громадины.

Моблит, один из самых надёжных людей разведкорпуса, тащил вместе с новобранцами сеть из плотных верёвок. Каждое движение давалось с трудом — ветви и обломки под ногами хрустели, напоминая о шаткости ситуации.

— Капитан, ловушка готова.

— Накидывайте на морду этого чудища, — скомандовал Леви, не отрывая настороженного взгляда от гиганта.

— Эй, где же ваши манеры, джентльмены? — возмутилась майор с трепетным волнением.

Руки и ноги титана были надёжно стянуты плотным плетением верёвок. Райнер — тот самый юноша, что ещё недавно пытался держаться храбро, — затягивал последний узел на запястьях чудовища. Оперевшись ногой о неподвижное тело, он тянул верёвку изо всех сил, чуть перегибаясь вперёд, будто хотел отдавить руки созданию. На лице его проступил оскал — не то злость, не то страх, замаскированный под решимость.

И вдруг он заметил: зрачки титана повернулись прямо на него. Рубашка мгновенно прилипла к спине, по коже пробежал ледяной холодок. Райнер поджал губы в тонкую линию и поспешно отступил, мастерски скрывая охватившее его беспокойство.

«Что это за тварь…» — мелькнуло в голове. Он провёл ладонью по влажному лбу, к затылку, взъерошив волосы. Даже ладони вспотели. — «С виду — ничтожество. Но это не чистый титан. Значит, должен быть уничтожен. Без вариантов»

Из размышлений Райнера вывел Бертольд, сверлящий взглядом его затылок. Через мгновение, когда их глаза встретились, друг подошёл ближе и положил руку ему на плечо. Они обменялись взглядами — в этом жесте было сказано больше, чем в любых словах — и разошлись, каждый к своему делу.

Спустя несколько часов повозка уже мчалась по полю навстречу Стене Роза. Звёздное небо сегодня словно нарочно излучало покой, будто хотело успокоить измученных разведчиков.

Капитан взял управление на себя, пока майор не могла оторвать взгляда от пойманного титана, скрученного в калачик и уложенного в повозке.

— Нужно бы тебе имя дать, — задумчиво произнесла Зоэ, аккуратно проводя рукой по белоснежным волосам, почти прозрачным на фоне её смуглой кожи и грубых ладоней. Шелковистая прядь мягко выскользнула из её пальцев. Ханджи коротко хмыкнула.

— Как насчёт Мари? Сокращённо от Мария. В честь стены, где мы тебя нашли.

Карие глаза майора устремились вдаль — туда, откуда сейчас отряд мчался прочь. Повозка подпрыгивала на кочках, но Ханджи будто не замечала этого. Отведя взгляд от титана, девушка устало выдохнула, откинулась на спинку сиденья и повернулась к капитану.

— Леви, — позвала она чуть громче, перекрикивая скрип повозки и посвист ветра. — Как думаешь, если все пройдет без происшествий, Эрвин наконец признает, что мои методы работают?

Капитан не обернулся. Только чуть сильнее натянул поводья, не спуская взгляда с дороги.

— Если он признает хоть что-то из твоих методов, день стоит занести в календарь как национальный праздник, — отозвался он сухо.

Ханджи фыркнула, сдерживая улыбку.

— Ну, может, на этот раз я заслужила праздник. Я же поймала уникального титана! Возможно, это вообще новый подвид.

— Или просто очередная обуза, — бросил Леви.

— Пессимист, — протянула она с тёплой усмешкой. Её взгляд скользнул обратно к связанному существу.

Отряд подобрался к Стене ранним утром, когда солнце ещё не поднялось над горизонтом, а землю застилал густой туман. Ворота медленно поднялись; гарнизонный отряд встретил разведчиков холодными взглядами и пристальным вниманием к повозке, накрытой тёмной плотной тканью. Перед въездом в город их остановил главнокомандующий — Дот Пиксис.

— Здравствуйте, молодёжь, — добродушно произнёс мужчина, улыбаясь вернувшимся из-за Стены солдатам.

— Здравствуйте, командующий, — ответили почти в унисон.

Ханджи ловко спрыгнула с повозки.

— Ну что ж, — произнёс Пиксис, прищурившись, — Покажите, что там поймали.

Ткань чуть приподняли — из-под неё показалась массивная титаническая нога, туго перетянутая верёвками.

— Вот, — тихо, но не скрывая гордости, сказала Зоэ, глаза её блеснули. — Мари.

— Красивенькое имя, — хмыкнул Пиксис, усмехнувшись из-под седых усов. — Что ж, ваш командор уже уладил всю бюрократическую волокиту. Вам, майор Ханджи, остаётся пожелать только одно — удачи в исследованиях.

— Спасибо, командующий! — Зоэ поблагодарила его лёгким кивком и радостно вскочила на повозку.

Группа двинулась в путь под пристальными взглядами гарнизонных солдат, провожавших их до самых ворот. Маршрут был строго выстроен заранее — путь лежал к штаб-квартире Разведкорпуса. Городские кварталы, через которые проезжал отряд, были как никогда напичканы полицией: патрули стояли на каждом перекрёстке, наблюдая за повозкой с неприкрытым подозрением.

Командор Эрвин Смит, человек, организовавший всю эту операцию, — как он мог быть настолько уверен в успехе миссии? Он будто играл в лотерею с идеально просчитанной стратегией — и неизменно срывал куш. Затащить титана в Трост «легально» — если это слово вообще применимо в подобном контексте — дело почти невозможное. Такое действо требовало не только десятков подписанных договоров и тонких переговоров с военной верхушкой, но и самого сложного — согласия правительства.

Видимо, судьба сегодня благоволила разведке.

Как только повозка миновала последние городские кварталы и скрылась за каменными стенами, все участники вылазки, будто по команде, выдохнули. Воздух стал легче, спины — свободнее. Больше не нужно было чувствовать прожигающие взгляды гарнизонных солдат и полиции, словно каждый из них готов был обвинить разведку во всех грехах мира.

Когда наконец впереди показалось здание корпуса, Ханджи ощутила, как бешено колотится сердце. Она даже не дождалась, пока повозка остановится — спрыгнула на землю и уже через секунду раздавала приказы.

Титана вытянули на открытое пространство во дворе. Его тело было стянуто десятками верёвок, закреплённых на массивных железных кольях, вбитых прямо в камень. Ханджи сновала между людьми, размахивая руками, будто дирижёр на грани безумия.

— Осторожнее с левой рукой! — кричала она. — Не прижимай так сильно, Моблит, это экспериментальный материал, а не мешок с песком!

Подчинённые суетились, перетаскивая инструменты и лампы, а Зоэ не могла скрыть своего восторга. Её глаза горели тем особым светом, который Моблит давно уже научился бояться.

— Первая живая загадка, доставшаяся нам без крови... — пробормотала Ханджи.

— Эй, очкастая, — раздался за спиной знакомый раздражённый голос. — Я отпускаю свой отряд и новобранцев на боковую. Дальше — делай что хочешь.

— А? Да-да, конечно! — майор обернулась, улыбаясь до ушей. Мешки под глазами приподнялись, отчего она выглядела ещё более измотанной, но при этом — счастливой. — Спасибо всем за проделанную работу!

Солдаты кивнули почти синхронно. В воздухе стояла усталая тишина — та, что приходит только после долгой вылазки и удачного возвращения.

Через мгновение послышался топот копыт по влажной земле — отряд выдвинулся в город. Райнер и Бертольд замыкали колонну, переглянувшись между собой: новость, которую им предстояло доставить в Стохес, была, мягко говоря, необычной.

Улыбка Ханджи слегка потускнела, когда затих топот копыт. Она снова сосредоточилась на записях в своём блокноте.

— Так… — пробормотала Зоэ, проводя пером по бумаге. — Проверить реакцию на солнечный свет, затем сознательное восприятие… и в самом конце — поиск слабых мест титана, исключая загривок.

Девушка захлопнула блокнот и подняла карие глаза на существо перед собой. Иногда она ловила себя на мысли: почему они вообще такие?

Почему их облик почти человеческий?

Почему реагируют только на людей — жрут их без остатка, вместе с одеждой и снаряжением, а потом выплёвывают всё обратно липкими комками слизи?

Зачем?

Что толкает их на это — голод, инстинкт, или что-то иное, гораздо страшнее?

«Я намерена узнать всю правду» решительно отметила про себя Ханджи.

Первый эксперимент начался.

Проверка реакции на солнечный свет — казалось бы, простое наблюдение, но даже в нём скрывался риск. Из записей архивов гарнизона было известно: гигант пролежал под руинами не менее пяти лет. И всё же, любой солдат разведкорпуса мог подтвердить — титана не остановят ни раны, ни обвалившиеся на голову камни. Если он по-настоящему жив, его нельзя считать безопасным.

Ханджи выдвинула гипотезу: перед ними девиант, который по какой-то причине сознательно — или почти сознательно — пребывал в состоянии анабиоза.

Она сделала пометку в блокноте, потом медленно подняла голову. Лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь резные башни разрушенного замка, скользнули по лицу титана.

Так и прошло полдня. Гигант всё так же лежал под солнцем — недвижимый, словно изваяние. Даже зрачки не двигались. Для Ханджи это зрелище было одновременно завораживающим и мучительным. Интерес рвался наружу, требуя ответов, а тишина сводила её с ума. Она чувствовала себя археологом, застрявшим между страницами древней тайны.

Чтобы не дать себе утонуть в скуке ожидания, Ханджи занялась тем, что умела лучше всего — исследовать. Она тщательно изучала каждый сантиметр тела: температуру, плотность кожи, структуру мышц. Титан был совершенен в своей аномалии, и это только усиливало её одержимость.

Медленно, шаг за шагом, она дошла до самого интересного места — затылка. Откинув белоснежную копну волос, Ханджи замерла. Под ними, на месте, где у обычных титанов — сплошная кожа, тянулась сеть вен и капилляров, тонких, как нити, сплетённых в фиолетовый клубок. Это наблюдение было тут же занесено в блокнот.

— Интересно, — бормотала Зоэ, прищурив глаза.

Уже вечерело. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в густой алый цвет. Майор сидела на деревянном ящике, устало оперевшись спиной о холодную стену. В её руке шелестела упаковка из-под сухого пайка — тот самый, заботливо принесённый Моблитом, чтобы она, как обычно, не свалилась от усталости и голода прямо посреди эксперимента. На краю ящика стояла железная кружка с крепким зелёным чаем, от которой поднимался тонкий пар. Ханджи машинально стряхнула крошки — сначала с брюк, потом с ладоней, и сделала большой глоток. Она мгновенно скривилась: чай был слишком крепким, терпким до горечи. Отставив кружку, она резко поднялась. Усталость слетела с неё, как пыль с плаща. За несколько шагов Ханджи преодолела расстояние до исследуемого объекта, в глазах снова зажёгся тот самый блеск — смесь любопытства, нетерпения и безумного восторга. Зоэ опустилась на корточки рядом с Мари, держа в руках блокнот.

— Ну что, — начала она бодро. — Проведём небольшой вербальный эксперимент?

Титан даже не шелохнулся.

— Ты ведь меня слышишь, правда? Если слышишь — медленно моргни одни раз.

Веки чудища не дрогнули.

— Молчит… — Ханджи надула щёки, уткнулась в блокнот. — Может, язык не понимает? Или просто… не хочет.

Она наклонилась чуть ближе, еле слышно шепнув:

— Игнорируешь меня, да? Прямо как Леви. Только делаешь это с менее выразительным лицом.

Девушка рассмеялась.

Внезапно где-то вдали послышался гул — топот копыт и металлический лязг повозки. Ханджи насторожилась, подняв голову.

— Эй, четырёхглазая! — сквозь шум прорезался знакомый голос.

Лошади замедлили бег, Леви спрыгнул на землю, подойдя ближе.

— Ты до ночи тут торчать собираешься? — недовольно бросил он. — Завязывай на сегодня.

Он коротко кивнул в сторону повозки с продовольствием. В штабе, наконец-то, снова запахнет чем-то горячим. От этого даже у самых мрачных лиц в отряде мелькнула улыбка.

— Как же я рада вас видеть, ребята! — Ханджи просияла, на мгновение полностью позабыв об усталости. Глаза её буквально заискрились.

— Как проходят опыты, майор Ханджи? — осторожно спросила рыжеволосая девушка, поправляя плащ на плечах.

— Пока ничего особенно, — Зоэ пожала плечами, листая свой исписанный блокнот. — Но я более чем уверена, что мы на грани чего-то невероятного! Нужно проявить лишь немного терпения. Это дело деликатное, — она усмехнулась и, повернувшись, взглянула на неподвижную фигуру титана. — С девушками ведь нужно обращаться галантно, а не как с мешками с песком!

Мужчины в отряде переглянулись — кто-то кашлянул, кто-то отвёл взгляд. Лишь Петра не сдержала улыбку и звонко рассмеялась.

— Вот именно, — подхватила она. — Хоть кто-то тут разбирается в этикете!

Леви только тяжело вздохнул, но угол его губ дрогнул — едва заметно, как всегда.

Всегда приятно посидеть в компании верных товарищей — таких, с кем делишь не просто службу, а целую жизнь. Их связывали узы доверия, которого нигде больше не сыщешь.

В столовой пахло свежим овощным рагу. Пряный аромат лавра и тушёного лука заполнил всё помещение, впитавшись в стены и старые мундиры. Кто-то шумно помешивал ложкой в котелке, кто-то раскладывал хлеб по тарелкам. Наконец, каждый получил свою порцию, и разведчики дружно расселись за длинным деревянным столом.

— Приятного аппетита! — бодро воскликнула Ханджи, чуть не облизываясь.

— Взаимно, — отозвались почти хором, и по залу прокатился лёгкий смех.

Пару минут слышалось только довольное чавканье и звон ложек. Тёплое, густое рагу разливалось по желудку приятным жаром, возвращая ощущение, что жизнь, пожалуй, не такая уж жестокая — хотя бы этим вечером.

— Кстати, — проговорила Ханджи, пережёвывая и вопросительно оглядывая товарищей. — А наш командующий где запропастился?

— Занят, — коротко бросил Леви, не поднимая глаз от тарелки.

— Опять? — удивилась она.

— Да, ты ведь не перестаёшь подкидывать ему работы своими выходками, — лениво добавил капитан, «невероятно тонко» намекая на титана, находящегося прямо во дворе штаба.

Ханджи потупилась, уставившись в свою миску.

Пахло душистым перцем, жареным луком и лёгкой неловкостью.

— Ты бы себя хоть немного поберегла, — тихо пробормотал Леви, сидя слева от майора.

Девушка замерла с ложкой на полпути ко рту.

Что? Ей не послышалось? 

Ханджи обернулась, чтобы уточнить, но капитан, как всегда, выглядел непроницаемо — спокойно ел, будто ничего и не говорил.

— В твои мешки под глазами только картошку собирать, — добавил он спустя секунду тем же ровным тоном.

«А, ясно. Всё-таки показалось».

Ханджи выдохнула и нервно хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Забота у тебя, капитан, как всегда… трогательная, — усмехнулась она.

Он фыркнул и отставил пустую тарелку.

В голове всплыла мысль: как же хорошо, что есть кто-то, кто видит тебя такой, какая ты есть — не как солдата и не как учёного, а просто как человека. И пусть это чувство возникло на фоне еды и шума столовой — оно было настоящим. Ханджи почувствовала, как усталость и переживания растворились в этом коротком мгновении доверия. Да, наука может подождать, миссии тоже, но такие минуты — редкость. Их нужно ценить.

Начался дождь. Воздух наполнился свежестью ночи. Мягкий свет рассеивался сквозь щели дверей и окна штаба.

Мари всегда была лишена этой простой роскоши — ужина в компании близких, а если говорить откровенно — всего человеческого тепла. Даже сквозь искажённое восприятие реальности титаническим сознанием, она жаждала хотя бы крупицы той простой человеческой радости. Эти мысли отзывались лишь смутными отголосками — скорее интуитивным ощущением, чем осознанным потоком. Казалось, их источник не в разуме, а где-то глубоко в сердце. Показалось, будто на её безжизненных глазах выступили слёзы — но это были всего лишь капли дождя, стекавшие по гигантскому лицу.

Внутри каменных стен старого замка снова зазвучали смех и голоса — громко, живо, почти по-домашнему. Усталость после вылазки отступала под действием вина, которое разведчикам чудом удалось раздобыть вместе с запасами продовольствия. Алая жидкость лилась в жестяные кружки — другой посуды всё равно не было. Напиток отдавал терпкостью и лёгким железным привкусом, холодя губы, но грея изнутри.

Ханджи, едва пригубив, взглянула в мутное окно. За стеклом дрожала тонкая плёнка тумана, тихо барабанил дождь. Сделав ещё один глоток, девушка медленно поднялась из-за стола.

— Извините, я ненадолго отлучусь, — произнесла она тихо, с мягкой улыбкой, почти рассеянно.

— Майор, вы куда? — Моблит, слегка побледневший от выпитого, поднял голову.

Пить ему, как всегда, шло плохо, но Ханджи никогда не говорила об этом вслух.

Пропустив вопрос мимо ушей, она направилась к двери. Ручка скрипнула, в лицо хлынул поток прохладного воздуха. Ханджи натянула капюшон и направилась к конюшне. Лошади встревоженно фыркнули, когда открылась калитка. Ханджи прошла вдоль стоек, чувствуя под ногами мягкое сено, и остановилась у повозки в углу. Немного пошарив, вытянула оттуда тяжёлый свёрток плотной плетёной ткани.

— Ханджи… что ты делаешь? — донёсся из-за спины неуверенный голос Моблита, который всё-таки последовал за ней, чуть пошатываясь.

Никаких «майора» и «лейтенанта» — только имена; наедине они могли забыть о формальностях и говорить на «ты».

— Дождь идёт, — спокойно ответила Зоэ. — Хочу накрыть её.

Он растерянно моргнул, собираясь что-то возразить, но вместо этого подошёл ближе и без лишних слов взял край тяжёлого полотна, помогая ей. Они осторожно растянули полотно над неподвижным телом титана, натягивая ткань с разных сторон. Ханджи, ловко орудуя молотком, прибила края железными штырями. Ветер трепал край брезента, будто пытаясь помешать, но Зоэ не обращала внимания — лишь плотнее пригнула ткань к земле, чтобы не сорвало. Выпрямившись, майор вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и, оглянувшись на своё творение, удовлетворённо кивнула.

— Ну что ж… спокойной ночи, спящая красавица, — с мягкой улыбкой произнесла она.

Зоэ подхватила Моблита под руку — он, уставший и слегка смущённый, молча шёл рядом. Вместе они направились обратно к замку, откуда доносились смех, гул и звяканье кружек. Впереди ждали компания, тепло и свет, а позади покоилась укрытая от дождя тишина.

Битва за Трост

Кто бы мог подумать, что счастье столь хрупко и быстротечно.

Этот день походил на затянувшийся кошмар — будто кто-то снова и снова прокручивал забытую плёнку фильма ужасов: брешь в стене-крепости, паника, крики, удушающий запах крови и серы, растекающийся по каменным улицам. Каждый вдох жёг горло, взгляд то и дело натыкался на смерть.

Подобное уже случалось ране, но в этот раз всё немного иначе.

Эрен Йегер - человек-титан и надежда человечества — сдвигает огромный валун, чтобы закрыть брешь в воротах Троста. Земля дрожит, а алое солнце окрашивает пар от его тела в цвет раскалённого железа.

* * *

— Я не могу его вытащить! Он всё ещё связан с титаном! — в отчаянии кричал Армин, вцепившись обеими руками в затылок исполина, где под слоем мяса был скрыт его друг.

Микаса металась рядом, глаза её были полны ужаса — самое дорогое в её жизни буквально висело на волоске от смерти.

— Надо резать, — холодно произнесла Рико — девушка из гарнизона с твёрдым, решительным лицом.

Стёкла её очков вспыхнули в лучах заката, когда она подняла клинок.

Сверкнув, лезвие с сухим звуком вонзилось в титаническую плоть, отделяя человека от монстра. Пар обжигал кожу, но времени нет — титаны не дремлют. Они затаились в ожидании, пока добыча не ослабнет, не повернёт голову… Пока не станет слишком поздно. И тогда в небе звенит металл. Словно тени, первые разведчики стремительно спускались вниз. Их клинки рассекали воздух и плоть с одинаковой точностью. Один за другим падали титаны, их тела валилилсь на землю с глухими ударами.

Капитан появился внезапно — молнией, вихрем, и одним махом повалил громилу на колени. Он поморщился, отмахнувшись от едкого тумана, и произнёс коротко, почти раздражённо:

— Эй, малышня… что тут, к чёрту, происходит?

Ханджи нависала над происходящим, удерживаемая гарпунами, глубоко вонзившимися в стену. Якоря крепко держали её в воздухе, позволяя зависнуть на тросах — свободно, словно парящая птица. Её окружали клубы пара от сгорающей титанической плоти. Какое завораживающее зрелище — пустой, зияющий загривок, из которого вырывались горячие испарения, тающие в вечернем свете.

В сознании будто щелкнуло. Зоэ спохватилась, соскользнула по стене вниз и устремилась вдаль. Никто из отряда не понял, что у неё на уме.

Она рвалась вперёд сквозь толпы гигантов, всё ещё заполнявших улицы Троста. Майор в одиночку рассекала загривки, пересекая черепичные крыши, лишь бы быстрее добраться до штаба. И вот, наконец, после нескольких минут безумной гонки, городские пейзажи исчезли. Дальше оставался лишь путь к штабу — на УПМ, цепляясь гарпунами за стволы деревьев. Ветви царапали лицо, а ветер свистел в ушах. Зоэ совершала манёвр, раскручиваясь на тросах. Это давало ей преимущество в скорости, но лишало проворности и контроля. Газ в баллонах подходил к концу: из сопел вырвались белые облачка, после чего баллоны полностью опустели. Девушка стремительно спикировала в траву, скользя по земле. Это было рискованно — одно неверное движение, и всё закончилось бы плачевно, но Ханджи стояла уверенно, срывая с себя лишнее снаряжение, мешавшее движению. В руках у неё остался лишь один клинок — острый, готовый к любому вызову. Она рванула вперёд изо всех сил, кожаными ботинками рассекая влажную зелёную траву.

Всё было как в тумане. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбивалось. Перед глазами плясали тени, темнота наползала на сознание, но Зоэ не останавливалась. Добравшись до штаба, она на миг замерла. Всё вокруг выглядело так же, как и вчера — тихо, почти по-домашнему. Война и смерть остались где-то далеко за Стенами, но тишина этого места усиливала тревогу, звенела в ушах, будто издевалась. Не теряя ни секунды, Ханджи метнулась к подопытному, укрытому толстым полотном. Ударом ноги она сбила железные штыри, вбитые в камень, и ткань тяжело сползла на землю.

В её глазах полыхало безумие — смесь усталости, одержимости и неукротимого желания докопаться до правды. Майор подошла к титану сзади. Клинок в руке Ханджи блеснул алым в лучах заката и с влажным звуком вонзился в плоть гиганта. Из раны брызнула густая парящая кровь — капли мгновенно осели на лице и рубашке Зоэ. Она углубила лезвие ещё немного — не больше, чем на метр — и, сделав глубокий вертикальный разрез, аккуратно вытянула клинок. Всё происходящее напоминало импровизированную операцию под открытым небом, где вместо стерильных инструментов — оружие, а вместо операционной лампы — закатное солнце. Ханджи без колебаний погрузила руки в тёплую вязкую плоть, шаря внутри, выискивая нечто человеческое — то, что, как она знала, непременно должно было там быть. Когда пальцы нащупали среди эластичной ткань титанического мяса нечто иное — кожу, обожжённую, но холодную и почти безжизненную, сердце Зоэ дрогнуло.

— Есть… — выдохнула она.

Ханджи дрожащими руками потянула тело наружу. Мясо титана разошлось, выпуская крохотную фигуру. Мгновение — и из разреза показалась человеческая рука в тонких бордовых прожилках. Потом — лицо. Безмятежное, будто спящее, но слишком бледное, чтобы быть живым. Пар клубился вокруг, обволакивая обе фигуры — живую и почти мёртвую. 

Девочка, сотканная из лунного света, безвольно скользнула в объятия майора. Она была крошечной — лет одиннадцати, не больше. Белоснежные, спутанные локоны прилипли к щекам, перемазанным кровью. Кожа — полупрозрачная, почти светящаяся, словно у призрака. Белые ресницы отбрасывали слабую тень на веки, а приоткрытые светло-голубые глаза были похожи на маленькие льдинки. Ханджи прижала её к себе крепко, всем телом. Дыхание девочки было едва ощутимо, как ветерок перед рассветом, а тело — почти невесомое и пугающе исхудавшее.

— Всё… всё хорошо, — выдохнула Ханджи, не зная, к кому обращается — к девчонке или к самой себе.

Она сидела на мокрой земле, сжимая Мари так, как мать прижимает к груди новорождённое дитя.

По каменным ступеням подвала раздались шаги — подошвы военных сапог размеренно отбивали ритм. Звук гулко отражался от стен, расползаясь эхом по тёмному помещению.

Первым в темницу вошёл командор Эрвин Смит. С непроницаемым выражением лица он подошёл ближе и встал напротив камеры, заглянув за железные прутья. Возле него, почти сливаясь с тенью, стояла Ханджи - опустив глаза, сжимая блокнот в руках.

— Ханджи, это то, о чём было написано в телеграмме? — спокойно спросил Эрвин.

— Да, — коротко ответила она, не поднимая взгляда.

Следом в подвал вошёл молодой юноша - настороженный, чуть скованный. За ним, замыкая строй, бесшумно шёл капитан, будто высматривая, откуда может прийти угроза.

На жёсткой койке сидела девочка. Тонкие ножки свисали вниз, почти не касаясь пола. Она была закутана в зелёный плащ с «Крыльями Свободы», а поверх него было накинуто тяжёлое серое одеяло. Сгорбившись, она смотрела в стену. Белоснежные вьющиеся локоны спадали на лицо, закрывая бледные щёки и голубые глаза с почти прозрачными ресницами.

— Как тебя зовут?

Ответа не последовало.

— Мари, — тихо произнесла за неё Ханджи. — Она не называет своего имени… поэтому я сама её так назвала.

Глаза командора скользнули по фигуре майора, спрятанной в тени. На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Подходящее имя, — произнёс он то ли с иронией, то ли совершенно серьёзно.

Эрвин подошёл ближе, почти вплотную к решётке. Он прищурился, всматриваясь в девочку, пытаясь пробиться через её молчание.

— Мари, — сказал он мягко, чуть наклоняя голову. — Скажи мне, пожалуйста… откуда ты?

Тишина. Она не шелохнулась, лишь продолжала смотреть словно сквозь стену, пока чужие взгляды разбивались о каменную преграду. Никто из присутствующих был не в силах рассмотреть то, что, кажется, видела девочка.

— Она не ответит, — устало произнесла Ханджи, откинувшись спиной на холодный камень. Пальцы потёрли переносицу, и в голосе скользнуло бессилие.

Эрвин задумчиво хмыкнул, не сводя взгляда с девочки:

— Тогда попробуем иначе. Ответь, Мари, ещё на один вопрос… кто наш враг?

Воздух в подвале сгустился — в нём повисло напряжение. Эрвин не двигался, в его глазах отражалось лёгкое волнение. Даже Леви и Эрен застыли, не решаясь вмешаться. Секунды тянулись, словно вечность. Эрвин уже собирался отступить, когда…

— Я же говорила, она не… — начала Ханджи, но осеклась.

Мари пошевелилась. Медленно, с какой-то необычайной неторопливостью, она подняла руку, указывая куда-то вдаль. Губы дрогнули.

— …за… морем… — хрипло прошептала девочка. Голос осип от долгого молчания, а пересохшие губы натянулись до боли.

Ханджи невольно прижала ладонь к груди — её сердце сжалось от предчувствия чего-то страшного. И тут, словно сорвавшись с цепи, Эрен рванулся к решётке. Железо жалобно заскрежетало, когда он вцепился в прутья так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Откуда ты знаешь про море? — выкрикнул он, и голос эхом ударил по стенам темницы. — Ты оттуда?!

Но Мари по-прежнему сидела неподвижно, глядя куда-то мимо него, сквозь время. Юноша стиснул зубы, ярость и отчаяние смешались в его взгляде. Он резко ударил кулаком по решётке — металл звякнул, отдаваясь гулом по подвалу.

— Отвечай! — почти взревел Эрен.

И в тот же миг терпение Ханджи лопнуло. Сжав губы, она шагнула вперёд. В её руке громко зазвенела связка ключей. Одним резким движением Ханджи оттеснила Эрвина, Леви и самого Эрена от решётки. Замочная скважина лязгнула, ключ повернулся в замке.

— Майор Ханджи, что вы делаете? — Эрен попытался схватить её за руку, но она даже не взглянула в его сторону.

Зоэ на секунду замерла.

— Мы обязаны добиться от неё ответов! — выкрикнул он.

— Перестань орать! — вскрикнула девушка. Звук отозвался аж под потолком. — Мы что, по-твоему, опустимся до того, чтобы допрашивать ребёнка в темнице?

Голос стал тише:

— Это не расследование, Эрен.

Зоэ распахнула створку ворот, те с грохотом ударились о стену. Металл эхом отозвался по сводам подземелья. Майор шагнула вперёд — твёрдо, без колебаний. Остальные застыли позади, словно время на миг остановилось. Даже смотреть в сторону неизвестного существа никто не решался — слишком многое в её присутствии вызывало тревогу и непонимание.

Когда-то и сила Эрена внушала людям ужас, но с ним всё было иначе. Он говорил, он отвечал, он пытался заслужить доверие.

А Мари… Мари была почти безмолвной — создание, выпавшее из другой реальности. Наверное, было бы проще, если она сразу проявила агрессию — тогда всё встало бы на свои места. Тишина вокруг неё была страшнее любой угрозы. Все чувствовали себя так, будто сидят на пороховой бочке.

Ханджи подошла ближе к койке. Она на миг замерла, всматриваясь в исхудалое лицо девочки, затем неуверенно протянула едва заметно дрожавшие руки. Зоэ осторожно подняла Мари, как нечто бесконечно ценное, как мать впервые берёт в руки дитя. Голова девочки скользнула к её плечу, мягкие белые локоны щекотали шею. Ханджи инстинктивно прижала девочку, чувствуя, как под ладонью едва уловимо бьётся маленькое сердце.

— Теперь всё будет хорошо… — прошептала Зоэ ей на ухо, голос дрогнул.

Она выдохнула, будто выпуская из груди всё напряжение, копившееся последние несколько часов. 

Эрвин наблюдал молча. Его взгляд оставался непроницаемым, но в нём мелькнул слабый отблеск понимания, которого он и сам от себя не ожидал. Командор медленно выпрямился и сцепил руки за спиной.

— Запиши всё в отчёт, — произнёс он. — С этого момента она под твою ответственность, Ханджи.

Слова прозвучали сухо, но в них сквозила доверительная уступка, редкая даже для него.

Эрен стоял ближе всех. Кулаки, ещё недавно сжатые до побеления костяшек, дрожали. Глаза горели не гневом, а чем-то непонятным даже ему самому. Он смотрел, как Мари прижимается к груди Ханджи, и вдруг вспомнил себя — мальчишку, лишённого всего в Шиганшине.

«Прости… я просто…», — фраза оборвалась, так и не родившись.

Ханджи свернула за угол и стремительно зашагала по каменным ступеням. В её взгляде вспыхнуло неистовство — острое, сосредоточенное, как у сокола. Шаги отдавались гулким эхом по коридору, словно отбивая ритм её решимости. Она пронеслась мимо Леви, тот стоял в тени, чуть в стороне, со скрещёнными на груди руками. Его взгляд прошёлся по девушке — холодный, он видел перед собой не человека, а нарастающую стихию, которую уже ничто не могло сдержать.

Дверь резко распахнулась, запах подвальной сырости остался позади.

Стул со скрипом покачнулся и едва не опрокинулся.

Изумление исказило обычно спокойное лицо лейтенанта.

— Ну… как всё прошло? — неуверенно спросил он.

— Почти гладко, — Ханджи едва заметно улыбнулась. — Похоже, в кадетской подготовке не учат быть настоящим мужчиной.

Она шагнула вперёд, крепко удерживая девочку в огрубевших от сражений руках. Посадив Мари на стул, Зоэ аккуратно поправила выбившиеся локоны, обрамлявшие её бледное лицо. Когда Ханджи наклонилась ближе, резкий запах титанов и сырости из подвала ударил ей в нос, от чего девушка слегка поморщилась.

— Моблит, — тихо произнесла она. — Сходи в город и купи для Мари одежды. И… всего такого.

Она хмыкнула с неловкостью, к которой за годы службы почти отвыкла. Ханджи плохо разбиралась в том, что нужно женщине; себя она считала прежде всего солдатом, чего уж говорить о ребёнке.

Мужчина кивнул. Он толкнул дверь и растворился в тёплом утреннем свете.

Ханджи стояла посреди комнаты, не зная, с чего начать. Мысли носились, как стая испуганных воробьев. Она тяжело вздохнула, подхватила девочку на руки и поспешила в душевую. Хорошо, что Мари походила скорее на тряпичную куклу, чем на живого человека — она не сопротивлялась, лишь бессильно покачивалась в руках, будто в полудрёме.

— Что ж… — пробормотала Зоэ себе под нос.

Она открутила кран. Сначала из него хлынула ледяная вода, заставив девушку вздрогнуть, но вскоре струя потеплела. Хоть государство и не жаловало Разведкорпус ресурсами, они умели выкручиваться.

Зоэ аккуратно сняла с Мари колючее одеяло и опустила девочку в металлический таз.

— Не холодно? — неловко спросила Ханджи, намыливая девочку.

Мари смотрела сквозь неё — мимо осязаемого мира. Зоэ тихо выдохнула, смиренно улыбнулась и продолжила своё дело.

Ханджи поправила очки, сползшие на кончик носа, и смахнула со щеки каплю воды. Она бережно укутала девочку в полотенце. Придерживая Мари одной рукой, а другой — свой плащ и одеяло, Зоэ осторожно толкнула дверь ногой. Петли жалобно скрипнули, и они вдвоём вышли в коридор. Девочка, лёгкая, как тень, безвольно прижалась к её плечу.

Комната встретила их прохладой. Здесь почти не чувствовалась жизнь: учёная редко бывала в этих стенах, её настоящим домом давно стала лаборатория. Под косым лучом солнца, пробивавшимся сквозь окно, комната будто ожила. Ханджи усадила Мари на кровать и принялась осторожно вытирать белоснежные локоны. Тёплые, чуть влажные кудри пружинили под пальцами, пахли чем-то родным и чистым. Ханджи улыбнулась — устало, но по-настоящему. Впервые за долгое время в этих стенах появилось нечто, что хотелось защищать.

Кто-то постучался в дверь. Та тихо скрипнула, и из-за неё аккуратно выглянул Моблит.

— Я всё купил, — пробормотал он, пройдя внутрь. Из пакета выглядывала чистая ткань, белый воротничок и что-то голубое — нежное, совсем не из мира солдатских мундиров и грязных сапог.

— Быстро, — хмыкнула она, принимая свёрток. — Спасибо, Моблит.

Она развернула покупку прямо на кровати. Внутри оказался лёгкий голубой сарафан с белыми кружевами по краю, простая льняная рубашка и мягкие чулочки. От ткани исходил запах крахмала.

— Какая прелесть, — Зоэ с умилением расправила сарафанчик своими натруженными руками. — Не думала, что у тебя такой замечательный вкус!

— Перестань… — смущённо пробормотал Моблит, потёр затылок и опустил глаза. — Как только я подошёл к лавке, все женщины вокруг сразу принялись мне помогать.

— Да-да, — с ухмылкой отозвалась Зоэ без тени насмешки. — Мари, глянь. Как тебе?

На её лице не отразилось ни удивления, ни восторга.

— Это она так говорит, что ей очень нравится, — с лёгким вздохом пояснила Ханджи.

Сделав шаг вперёд, она опустилась на колени перед Мари и заглянула в её голубые глаза.

— Ладно, переодевайтесь, — лейтенант развернулся к выходу. — Вы ведь обе девочки, без меня справитесь.

Ханджи неожиданно покраснела, словно только что вспомнила, что между мужчинами и женщинами существует разница.

— Ах, да, конечно! — кивнула она, провожая напарника взглядом.

Моблит вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Прошло достаточно времени, чтобы переодеться. Ханджи, искусно обращавшаяся с ремнями УПМ, никак не могла понять, как устроены застёжки на обычной одежде.

— Да что ж такое… — в отчаянии пробормотала она, почесав затылок.

Всё сидело как-то криво, и Зоэ уже начинала злиться — скорее на себя, чем на одежду.

— Ханджи, как у вас там дела? — осторожно постучав, спросил Моблит. В его голосе слышалось сдержанное волнение, будто он боялся застать что-то неловкое.

— Я ничего не понимаю!

Мужчина приоткрыл дверь и застыл на пороге. Перед ним предстала почти комичная картина: растрёпанная Ханджи с закатанными рукавами и Мари, сидящая с криво надетым сарафаном и рубашкой. Моблит едва сдержал улыбку. Вздохнув, он подошёл ближе.

— Тут всё просто, — сказал лейтенант, ловко застегивая пуговицы на сарафане. Его движения были уверенными и точными, словно он делал это не в первый раз.

Он заметил, что Зоэ неправильно застегнула пуговицы на воротнике, из-за чего ткань смялась на горле, и молча всё исправил. Взглянул вниз: чулки на ногах девочки были натянуты неровно, одна выше, другая ниже. Он аккуратно подтянул их, а затем положил её хрупкую ножку себе на колено, чтобы надеть ботинок. Пряжка тихо щелкнула.

— Вот так, — произнёс Моблит и наконец позволил себе короткую, тёплую улыбку.

Он поднялся с колена, пригладил ладонью складки на своей форме и окинул девочку внимательным взглядом. Всё сидело идеально — сарафан ровно по талии, чулки не сползают, ботинки блестят. Но кое-что выбивалось из общей картины: белоснежные кудри Мари спутались и торчали в разные стороны, словно мягкое облако.

— Подожди, — тихо сказал Моблит.

Он подошёл к сумке, оставленной у двери, и, порывшись внутри, достал деревянный гребешок и аккуратно сложенный белый платок.

— Ты… ещё и это купил?

— Ну, — он пожал плечами. — Я подумал, что если выведем её в город с такими волосами, люди будут пялиться.

Он опустился за спину девочки и осторожно, почти благоговейно, провёл гребнем по её волосам. Локоны мягко скользили сквозь зубцы расчёски; когда они застревали, Моблит останавливался, чтобы не причинить боли. Мари сидела неподвижно — тихая, послушная, с усталым выражением на лице.

Ханджи стояла рядом, облокотившись на край стола, и наблюдала.

— Знаешь, тебе удивительно идёт роль няньки.

— Очень смешно, — пробурчал лейтенант. — Кто-то же должен заботиться о тех, кого ты привела с поля боя.

Закончив, он закрепил косу и осторожно накинул платок Мари на голову, завязал узел на затылке и пригладил выбившиеся пряди.

— Готово.

Ханджи подошла ближе и невольно улыбнулась.

— Прекрасно, — довольным тоном сказала Зоэ.

* * *

— И… что теперь? — с едва сдерживаемой тревогой спросил Эрен. — Вы собираетесь просто оставить всё как есть?

— В каком-то смысле — да, — ответил Эрвин с той тяжестью, что приходит с годами командования. — Мы не станем прибегать к негуманным методам. Истину добудем сами.

— Негуманным? — вспыхнул юноша. — То есть, по-вашему, ставить эксперименты на мне — нормально, а на ней уже преступление? Она такая же, как я!

Эрвин медленно потёр переносицу и сделал глубокий вдох.

— Эрен, — тихо начал он. — Прежде всего ты солдат. Ты сам решил выйти на фронт и сражаться за тех, кто тебе дорог, но такой груз по силам не каждому. Есть люди, которые просто… не созданы для героизма.

Командор подошёл ближе.

— Видишь разницу? — сказал он, чуть наклонив голову. — Мари не должна участвовать в наших сражениях. Наш долг — защитить её, а не использовать.

Смит прочистил горло и развернулся к выходу.

— Подумай ещё раз над моими словами, — тихо, но твёрдо произнёс он.

Капитан последовал за ним. Некоторое время они шли в тишине, пока Леви, не скрывая раздражения, не заговорил:

— Но если серьёзно, Эрвин… что нам делать с девчонкой? Если правительство узнает про второго обладателя титана, нам конец. Разведкорпус объявят изменниками и обвинят в сговоре с этими тварями.

Эрвин на мгновение замер; взгляд стал сосредоточенным и холодным, будто он просчитывал все возможные исходы.

— Пока оставим это между нами. Я хочу понаблюдать.

Леви шёл следом, не произнося ни слова. Он не любил детей — не из ненависти, а потому что мир, в котором они родились, слишком суров для них.

«Нашла себе новую игрушку для экспериментов… только на этот раз — живую», — с досадой подумал капитан.

Внутри что-то шевельнулось. Едва заметное, неприятное чувство — как боль от старого шрама. Он вспомнил, как стоял перед телами погибших новобранцев, которые подошли к титанам слишком близко. Тогда он поклялся себе никогда больше не привязываться.

— Ты сомневаешься в моём решении? — прервал его размышления Эрвин.

— Сомневаюсь? Нет, — хрипло ответил капитан. — Просто не верю в чудеса.

— Иногда чудеса — единственное, во что нам остаётся верить, — заключил командор.

* * *

Для разведчиков этот месяц прошёл удивительно спокойно — без происшествий, тревог и потерь. Эрен продолжил тренировки по превращению в титана, а Ханджи отмечала в блокноте его успехи, свои догадки и случайные наблюдения.

Город ликовал, празднуя первую, пусть и небольшую, победу человечества над врагом.

Позже двоих «чистых» титанов удалось захватить живыми, и их передали отряду Ханджи для исследований. Но, к собственному удивлению, Зоэ заметила, что ей было неинтересно. Работа шла своим чередом, записи множились, но восторг, некогда сопровождавший каждое новое открытие, будто испарился. Конечно, она продолжала подмечать мелкие детали — привычка исследователя была сильнее скуки, — однако в душе не загоралась прежняя искра. Не было ни того восторга, ни той одержимости, с какой она пыталась разгадать тайну Мари и Эрена — тех, кому судьба когда-то доверила эту непостижимую силу.

* * *

Ещё один день тренировок подошёл к концу.

— На сегодня достаточно, — устало произнесла Ханджи, сняла очки и протёрла их краем рукава.

Эрен вылез из оков плоти титана, тяжело опёршись на колени. Ханджи ещё мгновение понаблюдала за ним, почесала висок карандашом и коротко отметила что-то в блокноте.

— Без изменений, — усмехнулась она.

Смеркалось. Воздух становился прохладным, небо неторопливо темнело. Ханджи прогуливалась вдоль тренировочного поля. Среди густых кустарников она заметила знакомую фигуру.

— Мари! — позвала Ханджи, а в голосе прозвучала непривычная мягкость. — Чем занимаешься?

Девушка подошла ближе и наклонилась, в любопытстве склонив голову. В её глазах вспыхнула искра, в которой смешались азарт исследователя и нежность наставника.

По тонким веточкам кустарника тянулась паутина, в которой запуталась бабочка. Она тщетно пыталась выбраться из ловушки, приготовленной коварным членистоногим, но чем сильнее билась, тем глубже увязала. Когда её силы иссякли, из тени выползло большое чёрное существо. Оно осторожно приблизилось по сотканной им паутине к жертве и уже тянуло к ней тонкие лапки, но в этот миг Мари схватила его и раздавила в кулаке. Девочка смяла паука пальцами, затем раскрыла ладонь, и тёмное тельце упало на землю. Порыв вмешаться пришёл внезапно — едва ли Мари до конца понимала, что делает.

Ханджи на мгновение замерла. Она посмотрела на раздавленное насекомое, затем на свою подопечную, и в груди шевельнулась лёгкая тревога.

— Ладно, — майор качнула головой, отогнав прочь тяжёлые мысли. — Пойдём ужинать?

Она бережно подняла девочку на руки.

— Наверное, тебе уже надоело торчать здесь среди этих мрачных солдат… Никто, кроме Моблита, с тобой не играет, — с лёгкой обидой усмехнулась Ханджи.

Они шли мимо экспериментальной площадки. Два подопытных титана были прикованы к каменным плитам — искалеченные, уродливые создания, больше похожие на живые отголоски кошмара. Они сидели неподвижно, уставившись куда-то в пустоту.

Ханджи прижала Мари ближе к себе. Ей показалось, что один из титанов вздрогнул и попытался спрятаться от взгляда девочки. Второй титан плотно сжал губы, будто оцепенев от страха.

Зоэ обернулась, а затем заставила себя сделать шаг вперёд.

— Показалось… — прошептала она.

* * *

— Да как же… так… — голос Ханджи звучал тихо, с непониманием и разочарованием.

Она стояла посреди опустевшей экспериментальной площадки. Каменная плитка под ногами была испещрена чёрными следами копоти, а в воздухе стоял тяжёлый запах горелой плоти. Двое подопытных титанов — Сони и Бин — обратились в дым и прах. Ханджи не могла даже моргнуть: её взгляд метался между обломками оборудования и пепельными пятнами.

* * *

Переулок, укрытый от посторонних глаз, тонул в густой тени. Две фигуры стояли неподвижно — лица скрыты под глубокими капюшонами.

— Получилось? — нарушил тишину хрипловатый баритон.

— Вроде бы, — ответ прозвучал низким, бархатным голосом. — Только твоё описание не совсем совпало с тем, что я увидела.

— В каком смысле? — юноша нахмурился, веки дрогнули. В голосе скользнула тревога.

— Их было не трое, а всего двое. Самые обычные уродцы, — спокойно заметила она. — Никакого «особенного», как ты утверждал.

Райнер сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Но… это значит, что…

— Ничего это не значит, — резко оборвала его Энни. — Цель прежняя. Не отвлекайся, придерживайся плана.

* * *

Разведчики пришли к единогласному выводу — среди них скрывался предатель. Или, что хуже, предатели. Кто-то, кто привык действовать тихо и незаметно, предугадывать шаги и мог разрушить всё, ради чего они боролись.

Собрания шли долго. Голоса, обычно уверенные и строгие, теперь звучали с ноткой тревоги, раздражения, а иногда и страха. Обсуждались стратегии, но каждая деталь плана давалась дорого — и не только ресурсами, но и моральной устойчивостью людей. Лица солдат были бледными, взгляды — настороженными. Никто не осмеливался смотреть друг другу в глаза — слишком легко было увидеть там сомнение.

И всё же корпус должен был действовать. План был выверен до мельчайших деталей, каждая операция — шаг по канату над пропастью. Риск был неизбежен, потери — почти гарантированы, но выбора у них не оставалось.

С первыми лучами солнца построение поднялось на Стену Роза. Сердца солдат бились быстро, но шаги оставались уверенными. Скрип ремней и тихое звяканье клинков — всё это сливалось в одну зловещую симфонию, предвестие того, что грядёт. В воздухе витала смесь тревоги и железной дисциплины. Каждое движение, каждый взгляд был проверкой — на верность, на решимость, на готовность встретить неизвестного врага, который может быть здесь, среди них.

Начался настоящий кошмар: многочисленные потери, кровь и страх заполнили маленький кусочек мира за Стенами, который был известен разведчикам.

* * *

Солдаты 57-й экспедиции вернулись разбитыми и подавленными — ранеными, измождёнными, с тяжестью пережитого, от которой трудно было оправиться. И всё же среди этой тьмы, где казалось, что надежды больше не осталось, продолжал мерцать слабый огонёк: стоило лишь ухватиться за судьбу и не отпускать её.

Титаны всё чаще появлялись среди людей, Ханджи никак не могла осмыслить это безумие. Попадались как разумные, так и обезумевшие; одни — стройные и грозные, другие — уродливые и пугающие. А внутри самой Стены Роза гиганты и вовсе возникали будто из ниоткуда.

После событий в Стохесе, где во время поимки Женской Особи погибло более сотни гражданских, Ханджи с холодной точностью сделала вывод: кто-то готовил заговор против Разведкорпуса. Военная полиция же задавалась вопросом, были ли эти жертвы действительно принесены во благо человечества.

* * *

— Ненавижу! — сорвалась Зоэ, со всей силы пнув стул. Он со скрипом отлетел в стену. — Эти крысы из военной полиции убили пастора… и ещё таким изощрённым способом.

Всё произошло в самый неподходящий момент. Но больше всего Ханджи мучил вопрос: куда пристроить Мари? Девочка становилась обузой для манёвренных разведчиков, привыкших к постоянному движению.

Капитан случайно застал Ханджи во всплеске эмоций. Леви предпочёл промолчать — он пришёл сообщить нечто важное, но в тот момент не смог вымолвить ни слова.

— Извини… я уберу, — вздохнула Ханджи.

— Конечно, — отрезал Леви. — Но впредь постарайся не тратить время зря. Эрвин приказал покинуть штаб как можно скорее. Нам предоставили убежище.

Между ними ненадолго повисло неловкое молчание.

— Скажи, Леви, — тяжело вздохнула майор. — Я поступаю правильно?

— Мне откуда знать, — он пожал плечами, не задерживая взгляда, а затем растворился в тени коридора.

Ханджи опустилась на колени, оперевшись ладонями о холодный камень. Волна безнадёжности накатила с новой силой, но она твёрдо пообещала себе взять себя в руки. Каким бы плохим наставником Зоэ ни была, она всё равно собиралась сделать всё, что было в её силах ради будущего своей подопечной — и ради всего мира.

Девочку, появившуюся из титана, нельзя было просто оставить на попечение постороннего человека. Как бы тяжело ни было, как бы ни давил дискомфорт, Ханджи понимала: нужно было приспособиться, принять и смириться с тем, что в рядах разведки появился тот, кто никак не вписывался в привычный строй.

О спокойной жизни не могло быть и речи, пока разведчики оставались клеймёнными изменниками. Поэтому под покровом ночи они были вынуждены покинуть старый штаб и перебраться в новый — полуразрушенное здание. Даже замок, где они раньше скрывались, теперь казался почти уютным — там всё хотя бы успело устаканиться и обрести форму дома. Но выбора не было. Пусть и ненадолго, пришлось оставить Мари одну во временном убежище.

Ханджи стиснула зубы и крепче сжала поводья, замечая, как от напряжения белели пальцы. Рядом ехал Моблит, бережно удерживая девочку на руках.

«Удивительный человек», — мелькнула у Ханджи мысль.

Он справлялся со всем: с обязанностями при штабе, с бесконечными поручениями и с тем, что незаметно для всех взял на себя ещё одну ношу — присматривать не только за Мари, но и за самой Ханджи.

* * *

Утро. Мягкий свет пробивался сквозь мутные, давно немытые стёкла, оседая золотистой пылью на полу и стенах. Девочка сидела на старом матрасе, руки были аккуратно сложены на коленях. Когда капитан, стоя на пороге, уже собирался закрыть за собой дверь и оставить Мари одну, взгляд на мгновение задержался на ней. Что-то едва заметно дрогнуло в глубине его серых глаз.

Возможно, у каждого была своя причина оставить того, кто дорог. Иногда — не из равнодушия, а потому что иначе нельзя. Не то чтобы он пытался оправдать поступок Ханджи… или, может, всё же пытался. Впрочем, это уже не имело значения.

— С чего бы мне вообще над этим задумываться, — пробормотал он себе под нос.

Дверь протяжно скрипнула и медленно захлопнулась, оставив за собой тяжёлую, давящую тишину. Возможно, по схожей причине когда-то бросил юного Леви тот, кто научил его выживать — тот, кто впервые показал, как держать нож, и объяснил, как правильно разговаривать с людьми, чтобы остаться в живых. Как бы то ни было, всё это вдруг потеряло смысл.

* * *

Сколько же времени прошло с тех пор, как за ней захлопнулись двери?

Дни и ночи переплелись в неразличимый поток — солнце то поднималось, то падало за горизонт, окрашивая стены то тусклым золотом, то мертвенно синим сумраком.

Мари сидела с безжизненно опущенными на колени руками, словно застыла в бесконечном ожидании. Когда тело окончательно ослабело, девочка обмякла и безвольно упала на матрас, как кукла, у которой безвозвратно распрямилась пружина жизни. Пыль взвилась в воздух тусклым облаком, осыпав её волосы и ресницы.

* * *

Снаружи бушевала битва — не просто схватка, а настоящая война за честь Разведкорпуса. Это была революция, где каждый шаг давался ценой человеческих жизней. Но казалось, всё происходившее не было напрасным. Победа, пусть и кровавая, всё же досталась им. Разведчики шаг за шагом приближались к разгадке истины о титанах, вырывая у мира то, что он так яростно пытался скрыть.

Ханджи ловила себя на мысли, что постепенно теряла грань между наукой и безумием. Её разум тянулся к истине, но чем ближе она к ней подходила, тем сильнее лишалась рассудка.

Как ей удержать равновесие между долгом солдата и жаждой знаний учёной, не потеряв способности быть опорой для других? Как поступить с детьми, случайно наделёнными этой силой, и что ей следовало предпринять, чтобы уберечь их от её тяжести?

Зоэ, как и тогда, мчалась верхом по полю. К глазам невольно подступили слёзы. Возможно, это был новый уровень эгоизма и бесстыдства — под тяжестью забот забыть о том, что было по-настоящему дорого, а потом, спохватившись, пытаться наверстать упущенное.

Двери распахнулись настежь и с глухим ударом врезались в стену. Ветхое здание содрогнулось; с потолка осыпалась побелка, белым пеплом осев на деревянном полу. Зоэ бросилась вперёд с отчаянием, какого прежде не знала — она упала на колени и крепко обняла девочку.

— Мари, — хрипло прошептала Ханджи. — Разведкорпус больше не преступники, представляешь?

Её охватило острое чувство собственной ничтожности — сказанное казалось ей жалкой попыткой оправдаться, сыграть жертву обстоятельств.

— Прости… — выдохнула она. — Я постараюсь стать лучше, обещаю...

После этих слов в комнате воцарилась почти идеальная тишина, которую нарушало лишь редкое, мелодичное щебетание птиц.

Лучшее, что Ханджи могла сделать для Мари, — это дать ей шанс на нормальную жизнь и перестать питать призрачную надежду, что в ней скрыт ключ к разгадке тайн человечества.

Любить — значит уметь отпустить, даже если от этого сердце разрывается на части. Настоящая любовь — в свободе.

* * *

Это был тёплый, солнечный день.

— Будь умницей, ладно? — вздохнула Зоэ, заставив себя улыбнуться.

Позади раскинулись широкие просторы: неподалёку паслись овцы, а в стойлах сонно ржали лошади. Здесь царили тишина и спокойствие — Ханджи считала это место идеальным.

Пришло время прощаться. Пересилив себя, она разжала руку Мари и прочистила горло.

— Хистория… присмотри за ней, — хрипло сказала майор, обращаясь к светловолосой девушке.

— Конечно, — кивнула та, позволив себе едва заметную улыбку. — Думаю, мы поладим.

В воздухе повисло неловкое молчание. Ханджи смутилась и отвела взгляд.

— Ты замечательная королева, — наконец произнесла она, положив шероховатую ладонь на плечо девушки.

— Спасибо, — почти шёпотом ответила Хистория.

Она взглянула на девочку. Помедлив мгновение, бывшая разведчица бережно взяла Мари за руку и сжала её крепче.

* * *

В этот миг голову будто пронзила тысяча игл, а по телу прошёл разряд тока. Воздух вокруг их переплетённых рук едва заметно заискрился.

Вспышка света — и вдруг резкая темнота, словно кто-то играючи щёлкнул выключателем. Воспоминания всплыли неестественно яркими образами, будто принадлежали кому-то другому.

Маленькое окно под решёткой пропускало внутрь лишь тонкие полоски света, а за стенами гремели короткие, резкие голоса. Это была военная марлийская лаборатория — огромное здание, от которого за километры веял холод.

Учёные отчаянно стремились создать новый вид — разумных титанов, не зависящих от наследования Девяти. В качестве материала для экспериментов использовались элдийцы; все опыты без исключения провалились. Жертвами становились изменники и их семьи, вне зависимости от пола и возраста: верхушка Марли не только не пыталась скрыть этот факт, но и внушала жителям континента, что это справедливая плата за предательство.

Мари тоже когда-то носила повязку с изображением девятиконечной звезды — символа элдийцев. Она служила напоминанием о том, к какому «сорту» людей принадлежала девочка. Эта «метка» лишала человека всех прав. Люди, клеймённые ею, утратили собственную волю, смирившись с мыслью, что система сотрёт их с лица земли, стоит им воспротивиться установленному порядку. Поэтому круг насилия не прерывался: жестокость можно было остановить лишь ещё большей жестокостью — борьбой за власть, где одна правда обязана победить, а другая — подчиниться и стать ложью.

Эксперимент признали неудачным, и Мари отбросили как бесполезный образец. С «дьявольскими отродьями» не церемонились: укол в загривок, а затем пинок в спину. Тело ударилось о песчаную дюну, и из тела вырвалась короткая вспышка — словно искра от перегоревшего провода. Мари пробудилась в неземном месте. Под её ногами простирался светло-голубой песок, похожий на алмазную пыль. Над головой раскинулось звёздное небо: сотни крошечных огней мерцали в бездне, словно рассыпанные драгоценные камни. Она оглянулась. Вдалеке возвышалось нечто огромное и сияющее.

— Это… Пути?

Мари прищурилась. Вдалеке темнел силуэт. Набрав в лёгкие воздух, она крикнула:

— Там есть кто-нибудь?

Голос разнёсся эхом по бескрайнему пространству. Мари рванула вперёд — песок, словно живой, ускользал из-под ног и мешал бежать.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она настигла неподвижную фигуру и осторожно коснулась её плеча.

— Кто ты? Как мы здесь оказались? — взволнованно спросила девочка.

Незнакомка медленно повернула голову. Это была девочка примерно того же возраста — со стеклянными, совершенно неживыми глазами и мертвенно-бледной кожей. Она стояла неподвижно, как тень, забывшая, кому принадлежит. На мгновение её пустой взгляд задержался на Мари, затем незнакомка снова подняла голову и уставилась на сияющее древо.

Перед ней стояла та, кто однажды породила силу титанов. С горечью и сожалением она смотрела на Пути — переплетение душ своих потомков. В её взгляде читалось искреннее желание — чтобы эта сила, а точнее проклятие, наконец исчезла. А возможно, и всё, что существует в этом мире…

Неизвестно, сколько времени прошло в этом безмерном пространстве. Здесь существовали только они — две точки в бесконечной пустоте.

Девочка бродила по равнинам голубого песка: следы почти сразу исчезали, словно это место отвергало её, и всё же не желало отпускать.

Мари вернулась к Путям и протянула руку к древу, но оно отступило, мерцая словно пламя. Когда её пальцы почти коснулись дрожащей материи, в сознание внезапно хлынул поток чужих воспоминаний, сплетённых в единое целое: сотни жизней пронеслись перед ней в одно мгновение, а затем образы поплыли и внезапно рассеялись.

* * *

Мари вздрогнула, и по её щеке скатилась слеза.

Мари опустила взгляд. Под ногами колыхалась изумрудная трава — она не могла вспомнить, когда видела её в последний раз.

В гетто Ребелио зелени не было вовсе: только серый асфальт.

* * *

Те, кто носил жёлтые повязки, жили под особым гнётом — их считали бесполезными для марлийской державы. Красная повязка создавала иллюзию лучшей судьбы, оставаясь всего лишь другим оттенком рабства. Ценность жизни измерялась цветом ткани. Чтобы марлиец признал в элдийце человека, тот должен был отказаться от всего человеческого: сломать себя и без колебаний быть готовым отдать жизнь за Марли. Иначе ты считался мусором, а мусор — подлежал уничтожению.

Мари не могла вспомнить, когда именно и по какой причине исчезли её родители. Она была совсем одна, когда в дом ворвались люди в военной форме: они схватили девочку за обе руки и, не дав опомниться, потащили её наружу.

Внутри грузовика, в который её запихнули силой, невозможно было дышать. Он был битком набит людьми — такими же помеченными, лишёнными надежды. Мотор взревел, и машина тронулась.

Грузовик подъехал к каменному комплексу, чьи стены, казалось, уходили высоко в небо.

Людей заводили по одному в кабинет, где решалась их дальнейшая судьба.

— Имя? — спросила женщина за регистрационным столом. В её лице не было ни тени эмоций — только усталость и бездушная строгость.

— … — хрипло выдохнула девочка.

— Фамилия?

Она осеклась. В голове гулко звенела пустота.

— Я… не помню…

Учёная быстро вывела несколько строк в громоздком журнале, и спустя короткую паузу сухо произнесла:

— Следующий.

Мари завели в маленькую комнату — холодную и сырую, с железными койками и тонкими стенами, за которыми доносились искажённые ужасом голоса. День за днём из соседних камер исчезали люди: их уводили, и они больше никогда не возвращались. Настал день, когда Мари осталась одна.

Девочка забралась на железную койку, вытянулась и поднялась на носочки. Сквозь окно с решёткой она посмотрела наружу. За высоким забором, оплетённым колючей проволокой, простиралось бескрайнее синее марево — море. Мари внезапно осознала: всё, к чему прикасается человеческая рука, рано или поздно оказывается искалеченным.

Парадокс в том, что существа, наделённые разумом, направляют свой величайший дар на самоуничтожение.

Раздался лязг. Чьи-то ледяные пальцы вцепились в плечо девочки и оттащили её от окна.

Мари едва успела осознать произошедшее. Её тело было полностью обездвижено: руки и ноги плотно сдавлены кожаными ремнями, спина упиралась в холодный металл.

Люди в белых халатах окружили крошечное тело, словно стая стервятников.

Среди них стояла женщина — та самая, что заполняла бумаги при регистрации. Теперь в её руке дрожал шприц с мутной жидкостью из ампулы. Она глубоко вздохнула и подошла ближе. Игла шприца едва коснулась кожи «подопытной», как вдруг руку женщины резко заломили назад. Шприц выскользнул из пальцев и чуть не вонзился ей в шею.

— Анна Фолькнер, — произнёс кто-то за спиной. Голос был хриплым и резким. — Что внутри?

Липкий пот скользнул по её спине.

— Парализующее вещество, — выдохнула она наконец, понимая, что поздно. Её поймали.

— А помимо?

Глаза Анны поднялись на группу врачей. В её взгляде — обречённость и безумие.

— Цианид.

Её грубо толкнули к выходу. Она вырывалась, кричала, захлёбываясь отчаянием:

— Дьяволы — это вы! Вы, слышите? Я просто хотела…

Железные двери с лязгом захлопнулись, и её голос ещё долго метался по коридорам, пока не затих в глубине комплекса.

Мари закрыла глаза. Звуки вокруг становились всё более отдалёнными, словно этот кошмар происходил не с ней.

«А если бы этой силы не было… всё было бы по-другому?» — подумала она.

* * *

Мари тихо всхлипнула.

— Милая, не плачь, — Хистория присела рядом и аккуратно обняла девочку. — Ханджи будет приходить, обещаю. Она тебя не бросила… просто здесь тебе будет лучше.

Пальцы девушки коснулись светлых кудрей, и она провела по ним, вложив в этот жест всю свою нежность и заботу. Хистория искренне хотела, чтобы никто больше на свете не чувствовал себя одиноким и покинутым.

Впереди мелькнул силуэт в зелёном плаще. Ханджи сжала кулаки, стиснула зубы и ускорила шаг, лишь бы не поддаться слабости и не передумать.