Все бездонные колодцы (гет)

Часть 3. В поисках сокрытого

Похороны Валиде всех Валиде прошли тихо и незаметно, строго по протоколу. Некоторые поговаривали, что хоронят самоубийцу, которую толкнула на этот роковой шаг высшая степень безумия. Когда султан в сопровождении великого визиря вернулся перед церемонией во дворец, у покоев его поджидала золотоволосая Хюмашах-султан с печатью глубокой скорби на прекрасном челе. После взаимного выражения приличествующих случаю соболезнований тетка падишаха поклялась именем Аллаха в своей совершенной непричастности к имевшим ночью место прискорбным событиям. Причин не верить ей не было, и Дервиш счел возможным и нужным поручиться за невиновность султанши. Она попросила разрешения забрать себе кошку Элизабет, и получила на это султанское соизволение, и после, что также немаловажно, добрую волю самой Элизабет, которая согласилась стать ее кошкой.

Глядя на султаншу, Дервиш каждый раз задавался вопросом, известна ли ей настоящая судьба ее сестры. Когда он, в очередной раз рискуя собственной головой, все-таки решился попытаться сохранить жизнь бестолковой Фахрие, и, передавая с рук на руки безутешной мамаше якобы бездыханное тело ее дурехи-дочки, он по наивности полагал, что после этого вправе рассчитывать со стороны старой львицы Сафие если не на ответное добросердечие, то хотя бы на отсутствие вредоносных действий. Вместо этого, очевидно, его поступок был просто-напросто сочтен глупым. Конечно, если бы вдруг Фахрие преждевременно проснулась на собственных похоронах, он свалил бы все на некачественный яд неумелого алхимика, но это никоим образом не умаляет риска, на который он пошел. Верно говорят: «не сделаешь добра — не получишь зла». Он представил себе, как Фахрие сейчас льет слезы в каком-нибудь захолустье на окраине Венецианской республики или там же, в монастыре...

Сразу после похорон Дервиш, не откладывая, хотел было вплотную приступить к поискам опасных предметов неизвестного происхождения, когда присланный слуга передал требование падишаха немедленно предстать перед ним. Стоя в почтительном поклоне перед сидящим на возвышении в своих покоях Ахмедом, визирь услышал из его уст, что тот желает принять личное участие в поисках, а именно, совершить поход по помещениям дворца, в которых он отродясь не бывал, в частности, пройти пресловутым тайным ходом, о котором, похоже, знают все, кроме самого падишаха. «Я пришел к выводу, Дервиш, что я вообще плохо знаю дворец, и я хочу это исправить». Дервиш тяжко вздохнул про себя и распрощался с мечтой прикорнуть на час в своих дворцовых покоях за наглухо закрытой на засов дверью. Воистину, хочешь развеселить Всевышнего — расскажи ему о своих планах. Он посоветовал Ахмеду одеться соответствующе, поскольку там, где они окажутся, будет достаточно и пыли, и паутины. Из этих же соображений он сам заранее облачился в недлинный темно-серый простой кафтан, подозревая, что неминуемо придется самому лезть в какое-нибудь узкое пространство.

Перед всем действом Дервиш лично вырвался на кухню, перепугал до полусмерти повара и потребовал кружку крепкого кофе. Несчастный повар трясущимися руками засыпал ингредиенты в турку, косясь на грозного великого визиря, который, точно идол, застыл рядом у плиты в безмолвном ожидании. Там же Дервиш и выпил, торопливо обжигаясь, большую кружку ароматного кофе, не глядя подбирая с блюда остатки пахлавы, видимо, оставленные кем-то для себя, под перекрестными взглядами исподлобья дворцовых кулинаров.

Хаджи-ага и Джаннет-калфа стояли рядом навытяжку перед великим визирем.

— Итак, вы перероете каждый угол гарема в поисках предметов, которых не должно там быть. Это может оказаться что-то, чего вы никогда прежде не видели, что-то, неизвестное вам. Например, неуместный сосуд с подозрительной жидкостью или необычный предмет. Что-то бесхозное. Если найдете, руками не хватать, осторожно взять тканью, положить в ящик и принести мне. Да, и не поднимать при этом всеобщей паники. Все ясно?

Хаджи-ага кашлянул. Визирь поднял брови.

— Нельзя ли узнать причину всего этого, паша хазрет-лери? Если мы будем знать, в чем дело, возможно, мы справимся лучше…

Дервиш прошелся перед ними, раздумывая и устало потирая горстью пальцев лоб над переносицей.

— Покойная Сафие-султан недвусмысленно дала понять о возможном присутствии здесь, во дворце, некоего предмета, представляющего опасность для нашего Повелителя. Так что ищите, как хлеб ищут. — Оба посерьезнели. — Дженнет-калфа, ты ведь помнишь, чем тебе испортили лицо? — Для усиления эффекта добавил он. Калфа непроизвольно схватилась за щеку. — Это может быть подобное.

Отрядить на поиски Зульфикяра оказалось труднее. Дервиш произнес перед ним похожую речь и после долго объяснял, с чего начинать и куда продвигаться. Худо-бедно наладить отношения с Зульфикяром ему удалось более года назад, после совместного похода в таверну, в ходе распития кувшина вина и разговора по душам. Будучи в постоянной глухой обороне с момента восшествия Ахмед-хана на трон, Дервиш считал себя наученным этим горьким опытом, и, получив после никяха с Хандан редкую возможность немного перевести дух и вздохнуть чуть свободнее, все время опасался где-то недоглядеть, что-то упустить, не заметить вовремя чего-то важного… Недовольный хранитель покоев отправился исполнять распоряжение великого визиря.

Оживленный Ахмед бесхитростно радовался предстоящему предприятию, вызывая в памяти наставника воспоминания о своем раннем детстве. Дервиш провел любопытствующего султана малоизвестными и непопулярными закоулками, мимо некоторых полузаброшенных подсобных помещений и, наконец, вывел тем самым «тайным» ходом к берегу Босфора. Дервишу были известны еще пару окольных путей через подземелья и сад, забытых дверей и калиток, но он счел разумным до поры до времени не посвящать в это Ахмеда. Так что сейчас он стоял рядом с юным султаном и глядел на горизонт, облака над которым уже окрашивались в розово-оранжевые оттенки предзакатным южным солнцем.

— Дервиш, в какой стороне находится твоя Босния? — спросил вдруг Ахмед.

Дервиш показал ему рукой примерное направление.

— Тебе никогда не хотелось скрыться от всех на несколько дней, оказавшись на палубе парусника и уплыть туда, за горизонт, где тебя никто не узнает?

— Разве что оказаться ненадолго на берегу реки Миляцка с моей любимой госпожой и нашей малышкой. Кажется, можно вечность стоять и смотреть на бегущую по камням чистейшую прохладную воду…

— Там красивые места?

— О, да, Повелитель. Только люди там очень бедно живут.

— Ладно, пора возвращаться, — Ахмед с сожалением отвернулся от моря и направился обратно.

* * *

— Смотрите, это же мой гребень! Я его ищу с той ночи, когда нам всем пришлось в подвале сидеть.

— А это моя подвеска! Я думала, ее стащил кто, а она тут, все это время в щели лежала.

— Ха… А это чье?

— Не твое!

— Дженнет-калфа, гляди, какая тут здоровенная дыра в полу! Ааааа!

— Чего орешь? Крысу никогда не видела?!

— Мамма мия, она меня укусит!

— Если ее загнать в угол, конечно, так и будет. Вот трусихи! Хаджи-ага, поди сюда. Сделай что-нибудь!

— А почему я?

— Кто здесь мужчина?

— Хи-хи… Ну, не совсем….

— Молчи, негодная! Я тебя сейчас…

— Хаджи-ага, ну, пожалуйста! Я крыс до смерти боюсь, убей ее скорее!

— Это не крыса, а крысиный король. Здоровенная какая, сидит, даже не шелохнется.

— Ладно, дайте мне это…

— Мимо!

— Дженнет-калфа, что я тебе говорил? Надо было давно все крысиные лазы заделать.

— Так это новый! Давно пора завести кота.

— Смотрите, что я еще нашла!

— Не трогай руками!

* * *

Зульфикяр отвел Дервиша в сторону и таинственным шепотом произнес:

— Пойдем, Дервиш-паша, я тебе что-то покажу…

И повел его лабиринтом коридоров в малолюдную часть дворца, где они в конечном итоге поднялись на заброшенный чердак с протекающей крышей, где в дощатом полу зияла изрядная дыра, словно прогнившие от капавшей сверху дождевой воды доски сломались под чьим-то весом, и этот кто-то провалился вниз, на нижний этаж. Если даже ранее и были ведущие к дыре отчетливые следы на пыльном полу, то теперь они точно были затоптаны Зульфикяром и сопровождающими его стражниками. Дервиш осторожно приблизился к зияющему в полу проему и заглянул в темноту, доски угрожающе заскрипели под его сапогами. Он попятился, опасаясь провалиться туда же, и попробовал прикинуть, какое помещение располагается внизу. Зульфикяр только пожал плечами: «Не могу знать».

Дервиш не поленился самолично спуститься на этаж вниз, однако обнаружил только глухую стену коридора без каких-либо признаков скрытых дверей, хотя он даже прощупал все швы и стыки в каменной кладке стены на этот предмет, но, увы, ничего нигде не сдвигалось, и пламя не отклонялось. Тогда он вернулся наверх, на чердак, и распорядился принести длинную крепкую веревку и светильник, который можно бы было легко перемещать.

— Дервиш-паша, уж не собираешься ли ты лезть туда вниз? — голубоглазо вытаращился на него Зульфикяр.

— А куда деваться? И ты, Зульфикяр, мне поможешь, и будешь крепко держать веревку.

Принесенная посланным за ней стражником веревка, как это всегда бывает, оказалось недостаточно длинной, чтобы привязать ее к чему-то тяжелому из брошенной здесь, на чердаке, рухляди. Недовольный Зульфикяр крепко ухватился за конец с тем, чтобы удержать вес великого визиря. Дервиш аккуратно сполз в дыру, на краткий миг повис на предусмотрительно обвязанной вокруг пояса веревке и встал на пол нижнего этажа. Под потолком обнаружился крохотный прямоугольник окна, дающий лишь скудный луч света, даже если бы солнце было в зените, а не успело упасть за горизонт, как сейчас. Сверху спустили светильник.

— Ну, что там? — в прорехе потолка появилась голова Зульфикяра, в котором пробудилось любопытство.

— Цепочка следов ведет к открытой двери, — поставил его в известность визирь. — Спускайся и ты, Зульфикяр.

— А ты не боишься, великий визирь, что я попросту оставлю тебя там? — раздался сверху недовольный голос.

— Все, кому следует, знают, куда я отправился и с кем, — задрав голову кверху, сообщил Дервиш. — И ты же не захочешь, чтобы все лавры достались мне одному? Или так отъелся, что боишься, что не пролезешь?

Сверху послышалось возмущенное сопение, потом возня и кряхтение. Внезапно раздался страшный треск, и сверху с шумом и бранью низвергся хранитель покоев, так, что Дервиш едва успел отскочить в сторону от места его падения. Зульфикяр с багровым лицом, на котором от этого явственнее выделялись светлые усы и борода, восседал на грязном полу с обрывком веревки в руках и сквернословил, используя весь богатый лексикон янычарской казармы. Дервиш, пытаясь сдержать ухмылку, протянул ему руку, дабы помочь встать на ноги, которую тот с неудовольствием, но все же принял. Служака грузно поднялся с пола, потирая ушибленные места и сокрушенно пытаясь отряхнуть бывший, видно, доселе почти новым щегольской светло-зеленый кафтан из блестящей ткани.

— Цел? — осведомился визирь.

Хранитель покоев неразборчиво буркнул что-то утвердительное. Сверху показалась голова стражника и спросила, целы ли паши и какие будут распоряжения. Дервиш велел раздобыть новую длинную и желательно крепкую веревку, а также второй светильник, причем возможно наиболее расторопно, и ждать тут на случай, если им придется возвращаться тем же путем.

Цепочка довольно четко видимых следов привела к оказавшейся открытой двери в следующее помещение, где властвовала кромешная тьма. Запиравшая с той стороны дверь откинутая щеколда вызвала недоумение Зульфикяра, которого заинтересовала, каким образом дверь открыли с этой стороны, если щеколда с другой. Дервиш вынул острый кинжал и просунул тонкое лезвие в щель, поддев щеколду снизу. «Может, вот так?» На том и порешили. Узкий пенал следующего помещения без окон оказался проходным и вывел к идущей круто вниз винтовой лестнице. Воздух был спертым и наполнен пылью. Должно быть, до них тут очень давно уже никто не проходил. Едва не загремев вниз по узким скользким ступеням, они достигли нижнего уровня.

Подземелье встретило темнотой и пронизывающим сырым холодом. Под потолком виднелось крохотное вентиляционное отверстие. Из-под ног с противным писком метнулась крыса и скрылась в темном углу. Цепочка следов на нетронутом слое пыли и мелкой каменной крошки оказалась вполне различима и здесь. Они наткнулись на очередную дверь, которая опять оказалась открытой, причем щеколды не имелось ни с той, ни с другой стороны, зато имелась замочная скважина, предполагающая наличие ключа внушительного размера. Дервиш под недоуменные взгляды Зульфикяра при неверном свете лампады тщательно осматривал все помещения, не пропуская ни одного темного угла.

За этой открытой дверью начался извилистый лабиринт из нескольких коротких коридоров, который закончился развилкой. Зульфикяр сунулся направо. В этом пустом каменном мешке в потолке было небольшое прямоугольное отверстие, откуда проникал лунный свет, и были видны бегущие по небу светлые клочки облаков. «Матерь божья!», — ахнул венгр на родном языке, узрев прикованный к стене женский скелет в истлевших обрывках розового платья. К нему подошел Дервиш и тоже осветил ужасные останки. «Надо бы похоронить по-человечески», — грустно заметил он. Они в тягостном молчании пару минут простояли перед скелетом в оковах.

— Не пора ли нам, Дервиш, выбираться отсюда? — еще под впечатлением от увиденного сдавленным голосом тихо сказал Зульфикяр, когда они вернулись к месту раздвоения коридора. — Светильник того и гляди погаснет.

— Давай, — согласился Дервиш и заглянул в левый коридор. Он очень скоро закончился тупиком в виде маленькой квадратной комнаты чуть шире, чем коридор. У стены при ближайшем рассмотрении на полу обнаружился чуть менее пыльный небольшой прямоугольник, на котором будто бы что-то стояло… А в полу нашелся ржавый кусок обломанного железного кольца. Интересно, что цепочка следов здесь обрывалась прямиком у тупиковой стены. «Может, он вернулся по собственным следам?», — предположил Зульфикяр. Дервиш выразил свое согласие с ним, хотя был почти точно убежден, что отнюдь не по следам, а совсем другим способом, именуемым в посвященных кругах трансгрессией…

— Что ж, придется вернуться тем же путем, — сокрушенно заметил Зульфикяр, которому совсем не улыбалось опять карабкаться по веревке, да еще и наверх.

Дервиш на всякий случай прошел с лампадой вдоль стены. В какой-то момент ему показалось, что пламя колыхнулось в сторону. Нет, не показалось. Он принялся ощупывать стену в поиске свободных стыков в каменной кладке. «Поди сюда, Зульфикяр», — позвал он. Они вдвоем всем весом навалились на стену. Раздался слабый скрежет, и стена чуть поддалась. Они перевели дух и навалились снова с удвоенной силой. Стена с противным скрежетом камня по камню поддалась еще. Ценой неимоверных усилий им удалось расширить щель до той ширины, чтобы сквозь нее можно было бы протиснуться.

Они вывалились в коридор, приведший их к вожделенной лестнице наверх. Лестница вывела в очередную пыльную и пустую комнату, за которой, о, счастье, слышались голоса. В ближайшей стене была грубо сколоченная дощатая дверь. Дервиш просунул лезвие кинжала в щель дверного проема и сумел поддеть и откинуть щеколду с наружной стороны. Оказалось, что с той стороны к двери придвинуто что-то тяжелое. Опять пришлось навалиться вдвоем и сдвинуть это что-то. Дверь распахнулась, и они оказались в кладовке при кухне. Дервиш опять проделал то же действие с щеколдой, и они ввалились в кухонное помещение, приведя в ужас весь штат поваров, которые застыли, как парализованные, и только таращились на великого визиря и хранителя покоев грозящими выпасть из орбит глазами. Упущенное кем-то варево выплеснулось на плиту и мерзко зашипело. Вышедшие из темных застенков оглядели друг друга при ярком свете множества светильников, и Зульфикяр разразился громогласным хохотом, сгибаясь пополам и вытирая слезы. «На себя посмотри», — обронил Дервиш, с достоинством пытаясь отряхнуть пыль с кафтана.

— Дервиш-паша, я не буду скрывать от Повелителя все, что мы нашли! — успокоившись, безапелляционно объявил Зульфикяр.

— Валяй, Зульфикяр, — устало сказал Дервиш. — Можешь пойти прямо сейчас. Будь готов к тому, что он захочет сам пройти тем же путем, что и мы. Кстати, завтра тебе надлежит продолжать поиски с тем же усердием. У тебя хорошо получается.

Визирь одобрительно похлопал хранителя покоев по плечу и сунул ему в руки свой почти погасший светильник с намерением удалиться.

— Эээ… постой! — удержал его Зульфикяр. — Скажем завтра утром вместе.

Дервиш согласно кивнул и отправился домой.

* * *

— Осторожно, я немного в пыли и каменной крошке, — сказал Дервиш выбежавшей ему навстречу жене, когда та бросилась ему на шею.

— О, Аллах, что ты натворил? И где ты так вымазался? — изумилась она, сняла с его волос приставший клок паутины и заодно потрогала лоб.

— Лазал по подземельям в поисках скрытых истин, — туманно признался он.

Хандан критически на него посмотрела, взяла за руку и повлекла вглубь дома.

Некоторое время спустя он сидел в постели, собственноручно отмытый в хаммаме супругой до скрипа, которая при этом совершенно проигнорировала его вялую показную браваду, уплетал поздний ужин и рассказывал про свои сегодняшние приключения.

— Думаешь, это был тот самый человек, за которым охотятся другие Принцы? — подтвердила его умозаключения Хандан.

— Да, — коротко ответил визирь. — Невозможно уйти по собственным следам, так точно пятясь, что попадая след в след.

— Но он же ничего там не оставил? Выходит, ушел просто так? Почему?

— Скорее всего, он действительно провалился случайно сквозь гнилой пол. А ничего не оставил, потому что не нашел способа потом разбудить то, что он бы там мог оставить. Надо думать, чтобы разбудить это что-то, надо быть магом…

— А если просто поджечь? — осенило Хандан.

— К счастью для нас, не так-то это просто, — с глубокомысленной миной знающе сказал визирь. — Нужно вскрыть крепкую оболочку и потом… Словом, кто ни попадя демона так просто не разбудит.

— Расскажешь обо всем Северу-эфенди?

— Да, пускай проверит на всякий случай.

— Надо обязательно похоронить, как положено, эту несчастную, — с увлажнившимися глазами сказала Хандан.

Дервиш кивнул и пообещал. Глаза слипались. Он вспомнил, что так и не сумел до сих пор выкроить время на ответное послание сыну, и попросил принести письменные принадлежности. Конечно, находящаяся сейчас на попечении Бейхан ворона Мара была наилучшей и умнейшей из всех волшебных птиц, и все же он из предосторожности нередко шифровал письма Александру (или Сане, как его теперь называли уже и он сам, и бабка) или прибегал к иносказательной форме, но… не в этот раз. Так что он вкратце поведал о знакомстве с другими Принцами и последовавших событиях, включая бегающие по полу кусачие и вопящие книги… И сейчас ему стало досадно, что он, будучи одним из самых блестящих выпускников Эндеруна, увы, не владеет письмом на родном языке. Откуда бы? Сын чабана... И мысленно поблагодарил Эндерун за элитное образование.

Хандан тихо, словно мышка, молча сидела рядом и наблюдала за мужем, который сосредоточено покрывал арабской вязью письма третий лист пергамента. Она любила смотреть на него, когда он орудует грифелем или железным пером, или же поглощен чтением, тем более слушать его голос, когда он что-то читает ей. В этом было особенное утонченное удовольствие. Если внимательно приглядеться к человеку, занятому письмом или чтением, можно узнать о нем многое, потому что, увлеченный тем или другим, он вряд ли будет красоваться или прятаться за маской, и раскроется. Впрочем, она и так знала. Просто наблюдать за ним за этими занятиями было приятно и уютно, интересно следить за его лицом, когда он предавался раздумьям, не заботясь о том, как выглядит со стороны, и не скрывая истинные чувства за каменной неподвижностью лица и непроницаемым взглядом. Уж, конечно, не при ней. А он, в свою очередь, любил до умопомрачения слушать ее нежный голос, когда она читала ему что-то вслух.

Заполнив убористой вязью третий лист, визирь поднял взгляд на жену.

— Дервиш, мой Дервиш… — нежно пропела она. — Можно, я добавлю несколько строк?

Он протянул ей лист.

— Элена, ты умеешь читать и писать по-боснийски? — вдруг спросил он.

— Умела. Давно… — неуверенно ответила она и задумалась, помнит ли она еще письмена родного языка.

— Научи меня! — попросил он. — В той школе, надо думать, учат на болгарском.

— Попробую, — пообещала Хандан. — Зато ты свободно владеешь языками, которых я и вовсе почти не знаю.

Хандан вспомнился забавный эпизод из детства Ахмеда, когда маленький шехзаде, которому никак не давалась математика, по уже укоренившейся привычке обратился с вопросами к наставнику и по этой дисциплине, когда же Дервишу удалось преуспеть на этом поприще, и дело у шехзаде пошло на лад, ребенок бесхитростно сознался своему непосредственному учителю точным наукам, что его натаскал его наставник Дервиш-ага, и вспыхнул скандал, поскольку почтенный ученый муж оскорбился и заявил, что коли так, то пусть в дальнейшем Дервиш сам и обучает шехзаде Ахмеда этой премудрости. Хандан и Дервишу стоило тогда немалых трудов и красноречия утихомирить и улестить уважаемого учителя шехзаде.

Между тем Дервиш, наконец, счел письмо завершенным, и попросил жену отдать его Бейхан с тем, чтобы та отправила с ним ворону в обратный путь, с чистой совестью расслабленно растянулся на кровати и провалился в чуткий сон.

На рассвете его и Хандан разбудил потрясший стены удар грома. Потоки воды весенней грозы заливали венецианские стекла окон спальни. Хандан прошла к дочери. Дервиш выбрался из-под одеяла глотнуть воды, и со стаканом в руке подошел к окну взглянуть на буйство стихии. Вернувшаяся жена отпила из его стакана, обвила его сзади руками, поцеловала отметину между лопатками и прижалась к ней щекой. Они вернулись на кровать, и Дервиш принялся старательно выпутывать жену из ночной сорочки, а она — стягивать с него штаны…

* * *

Поутру великого визиря первым делом перехватили по дороге к султанским покоям Хаджи-ага и Дженнет-калфа с ящиком средних размеров.

— Что-то нашли? — осведомился он, покосившись на ящик.

Калфа и евнух одновременно затараторили, перебивая друг друга. Визирь развернулся в сторону своих дворцовых покоев и сделал знак следовать за собой.

— Паша хазрет-лери, мы нашли превеликое множество разных потерянных вещей! — воодушевленно начал Хаджи. — Всякие побрякушки, закатившиеся в щели ахче, гребни, перья, бумаги, записки, припрятанный обломок ножа….

Дервиш, поморщившись, сделал ему знак прервать перечень.

— Что существенное?

— Вот, паша хазрет-лери, извольте видеть! — Дженнет-калфа торжественно взялась за ящик, сняла с него крышку и на вытянутых руках протянула визирю. Он заглянул и увидел старую поломанную медную масляную лампу.

— Пытались вызвать джинна? — после краткого созерцания с ухмылкой выказал интерес визирь.

— Что я тебе говорил, Дженнет-калфа? Нечего таскать великому визирю всякую рухлядь!

— Дервиш-паша приказал быть очень внимательными, а я всегда ревностно исполняю свои обязанности! — заявила калфа, победоносно посмотрев на евнуха. — Не то, что некоторые…

— Тихо! — прервал начавшуюся перебранку Дервиш, присел перед ящиком на корточки и аккуратно взял то, что осталось от лампы, лежащим тут же обрывком тряпки. Внутри нашелся маленький платок с неудачной вышивкой, оправа от перстня без камня, несколько ахче и скомканный обрывок записки или попытки стихосложения. Дервиш разочарованно запихал все обратно и строго спросил, где это было найдено.

— В покоях Халиме-султан, паша, — опять зачастила калфа. — Дильруба-султан захотела сама поискать какую-то потерю, вместе с Менакше отодвинула столик, а там в углу плитка отвалилась и ее ударила, она очень рассердилась, накричала на служанок, велела тут же все исправить. Пришла сама Халиме-султан, Менакше сунула руку в тот угол и нашла это. Старшая госпожа стала допытываться, чье это, никто не сознался, тогда решили, что это там давно лежит, еще с той поры, когда в этих покоях жила другая госпожа.

Дервиш спросил, чьими были эти покои до Халиме. Евнух и калфа яростно заспорили, махая руками и опровергая версии друг друга. Выходило, что обитательницы менялись столь часто, что и не вспомнить, а для Халиме все переделали. Визирь сунул ящик в руки Хаджи со словами, что тот может делать с этим, что хочет, хоть водворить обратно, где лежало. Евнух негодующе посмотрел на калфу.

— Вы закончили?

— Да!

— Нет!

Дервиш поднял брови и внимательно посмотрел на Дженнет. Можно было предполагать, что ему притащат кучу всякого хлама, кроме нужного предмета, но все равно гарем надо было приказать обыскать для очистки совести.

— Моя госпожа очень всполошилась, паша, и приказала тщательно обшарить покои валиде! — продолжала Дженнет-калфа, чуть не задыхаясь от демонстрации усердия. — Она хочет исследовать стены, кое-где вскрыть полы и перестроить… — калфа осеклась, сообразив, что сгоряча сболтнула лишнее.

— Придется повременить, — сурово сказал визирь. — Казна истощена, мечеть недостроена. Госпоже нет необходимости строить новый тайный ход. По крайней мере, сейчас. А мне не хотелось бы тратить время и силы на проверку ее вакфа и расходов гарема, Дженнет-калфа. Казнедар ведь все еще ты? — Он для вящего убеждения посверлил калфу тяжелым взглядом исподлобья.

Выставив обоих вместе с их ящиком из своего кабинета, Дервиш некоторое время простоял на балконе, философски созерцая Босфор и наслаждаясь чудесным морским воздухом. Взгляд привычно упал на балкон нижнего этажа, принадлежащий бывшим покоям Хандан. Всколыхнулись грустные и сладкие воспоминания…

Когда он углубился снова в бесконечную череду дворцовых коридоров, из-за угла вдруг вылетело ослепительно белое облачко и ринулось ему навстречу. При приближении оно оказалось знаменитой кошкой по кличке Элизабет, бешеным галопом летящей точно посередине коридора, кажется, при этом едва прикасаясь лапами к каменным плитам много чего повидавшего векового пола. За проказливой пушистой бестией гналась растрепанная, запыхавшаяся служанка Хюмашах-султан, попутно причитая о злосчастной судьбе и попеременно взывая к кошачьей совести и Всевышнему. Элизабет добежала до Дервиша, и прежде, чем она успела отклониться от прямой линии движения, чтобы обогнуть препятствие в виде стоящего на ее пути великого визиря, он живо наклонился и крепко схватил ее в охапку, стараясь не дать ей пустить в ход ни когти, ни зубы.

— Ох, Дервиш-паша! Хвала Аллаху, вы ее поймали! — воскликнула девушка.

Дервиш перехватил белоснежную пушистую негодницу под передние лапки, развернул мордочкой к себе, поднял на уровень своего лица и заглянул в презрительно глядящие кошачьи глаза. В его сознании молнией блеснула одна поразительная мысль: а что, если это не просто кошка? То есть, и не кошка вовсе, а … Как же это у английских магов называется на латыни?.. Анимаг! Вот как. Визирь нахмурился и вгляделся в извивающееся в его руках белое и пушистое создание Всевышнего самым подозрительнейшим взглядом. Элизабет злобно зашипела и выпустила когти на всех четырех лапах.

— Вы бы с ней поосторожнее, паша хазрет-лери. Она зверски царапается! И кусается, — опасливо заметила служанка.

— Прошу прощения за невольно причиненное неудобство, ваше королевское величество, — обращаясь к кошке, самым серьезным тоном велеречиво произнес Дервиш, начиная мучиться занозой неуемной мысли, что впивалась все глубже. — Скажи-ка, хатун, — сменил он собеседницу, — помнится, у нее на шее было драгоценное колье…

— Так его же еще тогда забрали, паша хазрет-лери. Передали в казну вместе со всеми драгоценностями Сафие-султан, когда ее в Девичью башню заточили, — напомнила служанка золотоволосой тетки Ахмеда-хана.

Кошка разразилась пронзительным мявом, дико махая хвостом и пытаясь дотянуться когтями до Дервиша, пока он продолжал сосредоточенно всматриваться в ее глаза, прикидывая, не станет ли он посмешищем, если заикнется Принцам о своем предположении. Ведь должны же они знать заклинание или что там для выявления этих … анимагов. Тут Элизабет так извернулась в его руках, что он едва ее не выронил, а служанка звонко ойкнула. Дервиш изловчился и перехватил беснующуюся кошку так, что у него на руках оказался прижатый к груди белый меховой шар, и осторожно погладил, пытаясь успокоить животное.

— И как же ты с ней справляешься, хатун?

— Плохо, Дервиш-паша! — чуть не плача, ответила девушка, показывая немилосердно исцарапанные руки. — С ней только Бюльбюль-ага справляться умеет. И к госпоже она еще толком не привыкла. Туфель ей новый испортила: когти об него точить вздумала.

— Ладно, идем, хатун, донесу ее до гарема, — сжалился визирь и зашагал в означенном направлении.

Девушка просияла и поспешила за ним, рассыпаясь в благодарностях и жалуясь на кошачьи проказы.

Оказавшись у входа в святая святых, то бишь помещения гарема, Дервиш заметил, что меховой шар у него на руках непринужденно мурлыкает в ответ на поглаживание шейки, коим он усердно занимался всю дорогу. Хатун робко пролепетала, не будет ли так добр великий визирь помедлить мгновение у входа, пока она сбегает за корзиной или за Бюльбюлем-агой. Дервиш великодушно согласился и был вознагражден тем, что к нему вышла сама Хюмашах-султан, правда, тем самым прервав его лихорадочные размышления о том, не стоит ли сунуть Элизабет в корзину под каким-нибудь предлогом с тем, чтобы предъявить Северу-эфенди. Так что он поклонился представительнице династии и после обычного обмена любезностями сунул мурчащий белый шар прямо в руки хозяйке, а также использовал предлог, чтобы расспросить о судьбе некоторых известных драгоценных реликвий дома Османов, еще недавно остававшихся во владении Сафие-султан, а ныне бывших неизвестно где, по словам крайне раздосадованной этим обстоятельством любимицы Ахмеда. В самом деле, разочарованию Кёсем не было предела, когда после похорон старой «валиде всех валиде» этих знаменитых драгоценностей нигде не оказалось. Однако сейчас внимание самого султана Ахмеда более занимали иные предметы, и пропавшие драгоценности были в их перечне отнюдь не на первых местах. Занятый увековечиванием памяти о себе путем строительства грандиозной мечети, он мало интересовался сейчас старыми кольцами и колье. Скорее уж живописью. Он все-таки нашел время взглянуть на портрет «La Sultana Russo» работы прославленного венецианского живописца Тициана прошлого века, и он, этот портрет, произвел на него сильное впечатление. Ему даже вдруг разонравилась крепко укоренившаяся привычка Кёсем красить волосы басмой в темный цвет. Захотелось найти среди неверных умелого художника с тем, хотя бы, чтобы достать из чулана испорченный портрет Кёсем и попробовать его восстановить.

* * *

Снейп решил, что нет смысла тянуть с признанием об участи, постигшей реликвию дома Гриффиндора, продемонстрировал обломки и попросил у Гарри в чисто декоративных целях малфоевский клинок.

— Да, пап, тебе несдобровать, — сынок откровенно наслаждался, словно ему представился, наконец, случай отыграться за все снейпово третирование на уроках зельеварения и ЗОТИ. — Профессор Макгонагалл превратит тебя в мышь, перекинется в анимаформу и слопает с аппетитом.

Гермиона пару минут скорбно разглядывала половинки меча, потом перевела укоризненный взгляд на мужа.

— Северус, прошу тебя, будь осторожнее! — ее глаза увлажнились, и профессор почувствовал себя виноватым. — Не пугай меня так. Черт с ними, с мечом и со Статутом. Главное, ты невредим остался! — она с упреком покачала головой, подошла и поцеловала его в щеку, обвила руками и уткнулась лицом в грудь, а он мысленно снова обругал себя на чем свет стоит.

Профессорский сын внимательно рассматривал гоблинские письмена на половинках лезвия.

— Это же надо: я его в василиска воткнул — и ничего, крестражи им рубили — и ничего, а от удара турецкого ятагана ему кердык настал. Может, гоблины его починить смогут?

— Даже если им это и окажется под силу, эти скаредные существа заломят такую цену, что обдерут, как липку и по миру пустят.

— Зато он побывал в руках великого визиря и самого султана! — смеялся юный аврор. — Уникальный случай.

— Едва ли это придаст этому… — Снейп, скривив угол рта, мрачно кивнул на обломки, — новые необычайные свойства.

Гарри сокрушенно вздохнул, тщательно сложил половинки лезвия в единое целое, наставил на линию перелома палочку и произнес «репаро». Конечно, ничего не произошло. С волшебными артефактами так просто не бывает. Он опять сокрушенно вздохнул, вложил обломки в ножны и вернул отцу.

В ожидании визита великого визиря не торопясь занялись обустройством обиталища для повышения комфорта. Каменную лежанку в хаммаме траснфигурировали в ванну на львиных лапах и соорудили подобие душа. Уже почти что обжили. Проявивший инициативу Гарри после соответствующего внушения был послан Снейпом-старшим на воздушную разведку. В результате он имел «удовольствие» наблюдать похороны старшей валиде, а после — некоторое движение групп стражников во внутренних дворах. По возвращении он попросил у Гермионы ту детективную книгу, что она обещала, но библиотеки художественной литературы у нее при себе не оказалось, а может быть, книгу «заиграла» Минерва Макгонагалл, еще когда Снейп валялся в хогвардском лазарете.

Гарри успел в достаточной степени освоить пользование колдокамерой и обычной магловской «мыльницей», и при каждом удобном случае старался незаметно запечатлеть в наилучших ракурсах главных действующих лиц текущих исторических событий. «Папарацци нашелся!», — смеялась Гермиона. Съемка с высоты полета метлы себя не оправдала, разве что была полезна для рекогностировки. Герм напомнила ему, что пленка имеет конечную длину, и потому следует ответственно подходить к каждому кадру и расходовать их экономно, а еще размножить запасную пленку. Внимательно наблюдавший за его деятельностью Снейп вкрадчивым голосом предрек, что Рита Скиттер будет счастлива взять его к себе в качестве помощника фоторепортера. «Военного фотокорреспондента!» — парировал сынок. Он давно уже не обижался на подобные отцовские выпады, не впадал в ярость и не срывался в истерику, а в неизбежно случающихся перепалках оба, похоже, находили удовольствие. Между тем, Гарри уже неоднократно удалось удачно запечатлеть великого визиря, сделать несколько обещающих быть выдающимися кадров в ночь последней попытки Сафие-султан взять власть и пр. Словом, будущий фоторепортаж из этих мест и времени имел все шансы выйти удачным. И сгинуть впоследствии в недрах Отдела тайн Минмагии, если попадется на глаза кому-либо из чиновников... Так что, как ни жаль, этим фото- и колдографиям суждено быть увиденными только узкому кругу лиц.

Северус водрузил в подвале котел на треногу и занялся изготовлением необходимых в их походных условиях зелий, пополнение запаса которых при их нынешнем расходе представлялось отнюдь не лишним. Мало ли, кого здесь при нынешнем историческом моменте придется отпаивать. Фляга с коньяком хоть и была снабжена чарами незримого расширения, но бездонной не была. Призрачные фигуры хозяев, стоя с двух сторон, некоторое время наблюдали за его священнодействием, но, похоже, что дурацкие взмахи палочек и наблюдение за их результатами развлекали их больше, и они перетекли в другую локацию. Алхимик, оставшись в одиночестве, разобрал и разместил для просушки некоторые образцы местной флоры, найденные, в том числе, в том овраге, где они все приземлились по прибытии в эту славную эпоху и в эту местность. А после зарылся в обнаруженном в одном из закутков подземелья сундуке с книгами.

Гермиона устроилась на кухне с благим намерением что-нибудь приготовить. Начала с того, что воздала должное только что купленным на рынке пирожкам с сыром и зеленью. Явилась призрачная служанка и сказала, что ее прислала госпожа на случай, если хатун нуждается в совете в области пользования кухонной утварью и очагом. Гермиона поблагодарила, доела пирожок, запила свежезаваренным травяным чаем. Мысли ворочались расслабленно и лениво. Пожалуй, на большее, чем омлет и его вариации она здесь не способна. Миссис Снейп меланхолично замурлыкала невесть с какой ассоциации пришедшую на ум старую песню «The shadow of your smile…». Призрачная служанка уселась напротив и пригорюнилась, а когда Гермиона замолчала, с изысканной поэтической вежливостью спросила, не могла бы хатун спеть снова, и со всеми словами. Ну, да, ведь заклинание перевода работало исправно.

Сработал сигнальный контур из чар вокруг дома.

— Дервиш приехал! — заорал Гарри отцу в сторону подвала. — Что это он так рано?

— Это не Дервиш! — изумленно воскликнула выглянувшая в окно Гермиона.

Появления гостей у заброшенного дворца с нехорошей репутацией ожидать не приходилось. Снейп спешно поднялся наверх, и все трое приникли к окнам. Герми призвала свой бинокль.

— Два каких-то бородатых мужика… — озадаченно протянул Гарри.

— Спешиваются. Идут сюда, — глядя в бинокль, сообщила Гермиона.

— Подождем, пока войдут? — леденящим шепотом проронил Снейп.

Юный аврор срочно швырнул в пришельцев заклинание отвода глаз. Они тут же забыли, куда шли, остановились и стали что-то обсуждать с темпераментной жестикуляцией.

— На бродяг не похожи, — задумчиво констатировала Гермиона. — Хоть и в простой одежде, а выглядят ухоженными, бородки аккуратно подстрижены, руки чистые, оружие выглядит богато.

Гарри взял у нее бинокль.

— Точно. Прямо принцы в изгнании! — хохотнул он.

Бинокль перешел к Снейпу-старшему.

— Согласен, — объявил он, взглянув на непрошеных гостей вооруженным взглядом. — Похожи, будто братья.

Перебранка несостоявшихся визитеров на улице набирала силу и страсть и не шутя грозила перейти в драку.

— Должно быть, они тут заночевать собирались, а мы их обломали, — высказал соображение Гарри.

— Похоже на то. Сожалею, но придется им поискать себе другое место для ночлега…

Гермиона высказалась в том смысле, что шли бы они со своими разборками в другое место, и Снейп, от греха подальше, пока они не вцепились друг другу в глотки и не случилось душегубства прямо здесь, лично вышел под чарами из дома и сотворил мрачную иллюзию клубка змей в сопровождении инфразвука. Испуганные лошади всхрапнули, их хозяева тут же среагировали, рванули к готовым сбежать лошадям, вскочили в седла и унеслись галопом прочь.

Довольный произведенным эффектом маг вернулся к домочадцам. Они немного поспорили о том, что бы такое предпринять, чтобы чары пропускали тех, кого надо, но не «фиделиус» же накладывать… А еще к дому, насыщенному магическими флюидами, потянулась всякая магическая фауна. В заброшенном саду на заднем дворе обнаружился выводок садовых гномов, которые ухитрились сделать подкоп под стоящей там статуей Дианы и чуть не уронили ее, и сделали еще немало потрав, например, попортили кусты роз редкого персидского сорта.

* * *

Между тем к Хандан-султан весь день вереницей прибывали гостьи. Первой пожаловала невестка со всем выводком и, как ни в чем ни бывало, в ходе общения молодой бабушки с малолетними внуками, между делом поблагодарила за избавление их всех от чудовища и посетовала, что не увидела этого своими глазами. Хандан заметила ей, что она не много потеряла, и что предпочла бы не обсуждать эту тему.

Разминувшись с Кёсем буквально на несколько минут (и как только их кареты не столкнулись), прибыла Халиме. Она предельно доброжелательно осведомилась о самочувствии бывшей Валиде после всех потрясших дворец событий, была дружелюбна и мила, и чуть ли не набивалась в подруги.

Когда Хандан уже облегченно выдохнула и расслабилась, ее выдержка снова подверглась суровому испытанию: приехала Хюмашах-султан, чьего визита жена великого визиря ну никак не могла ожидать. Опять пришедшая в крайнее волнение Хандан даже спрятала в узкий рукав плотного платья небольшой мужнин стилет с клеймом П. Принца и попросила Бейхан на всякий случай быть рядом. Вошла очень бледная, решительная и спокойная Хюмашах-султан в черно-зеленом наряде. Настороженная Хандан с достоинством коротко присела в поклоне. После сухого обмена обычными любезностями тетка Ахмеда грациозно присела на диван, указала Хандан сесть напротив и прямо сказала, что не держит на нее зла, хоть та и лишила ее матери, ибо в действительности она лишилась матери уже давно...

— Пойми меня правильно, Хандан, я не хочу, чтобы между нами были недомолвки и неопределенность. Я не могу никого винить в том, что моя несчастная мать лишилась рассудка. На все воля Аллаха.

— Аминь.

— Должна заметить, что нет женщины во дворце, которая не завидовала бы тебе, Хандан, — непринужденно продолжала Хюмашах.

— Мне? — изумилась Хандан.

— Разумеется. Многие смертельно завидуют вашему удивительному счастливому браку по любви, осуществленному вопреки многолетнему запрету в нарушение непреложных доселе устоев. Тебе и Дервишу-паше следует быть очень осмотрительными. Он еще молод и хорош собой, летает высоко. Халиме не оставляет попыток соблазнить его. Есть и другие… Хватает завистников, которые могут пожелать устроить покушение на жизнь твоего Дервиша. Вы должны быть всегда настороже.

Вольно или невольно, преследовалась ли изначально именно эта цель визита Хюмашах-султан или нет, но, несомненно, и без того шаткое, с трудом достигнутое состояние душевного равновесие Хандан было ею нарушено. Хандан почувствовала, что на ее лице предательски выступает краска. Созерцание невозмутимо пьющей кофе с лукумом с виду благожелательной дочери великой Сафие-султан спокойствия не добавляло. К счастью, в памяти вовремя возник ровно звучащий голос Дервиша, советующий всегда сохранять выдержку и безмятежную улыбку. Означенная улыбка была незамедлительно натянута султаншей на лицо, и Хандан понадеялась, что это выглядит именно любезной улыбкой, а не странной гримасой в виде оскала. После еще нескольких томительных минут непринужденной беседы ни о чем золотоволосая султанша поднялась и покинула гостеприимный дворец жены великого визиря, возможно, с мыслью, что теперь самому великому визирю не поздоровится от распаленной ревностью супруги.

Эти три визита трех султанш, в особенности, третий, имели последствия для означенного Дервиша в виде внезапной бурной сцены ревности, которую устроила ему Хандан. Он в полном недоумении пытался уяснить, почему глаза его султанши метают молнии, а с искусанных губ нет, да и сорвется едкий непрозрачный намек на расположение (то бишь вожделение) Халиме-султан (и не только) к его нескромной персоне. Так что великий визирь терялся в догадках, в чем же он провинился, и в чем подоплека этой страстной сцены. Когда Дервиш имел неосторожность напомнить любимой, насколько отчаянно она ревновала его в свое время к Фахрие-султан, и сколь лестна и ценна для него ее ревность, это едва не стоило ему увесистой пощечины, от которой его уберегла лишь присущая ему мгновенная реакция безукоризненно владеющего оружием янычара, хотя по запоздалому размышлению следовало не дать этому инстинкту сработать, дабы гнев возлюбленной супруги сразу нашел выход, и она успокоилась. Вместо этого он перехватил ручку рассерженной Хандан, сгреб ее в охапку, и путем нежных увещеваний и расспросов наконец выяснил, в чем дело. Удивленный, что Хандан не осведомлена о том, он поведал ей, что Халиме раздавала ему авансы и предлагала себя, еще когда Ахмед только оказался на троне, и он, Дервиш, еще тогда же отверг ее притязания. Более того, Халиме в открытую предложила ему пост великого визиря и себя саму в обмен на то, чтобы он, Дервиш, прекратил мучения больного оспой Ахмеда. «И тогда мы будем вместе править Великой Османской империей», — пообещала она. Можно подумать, у них с Хандан не дворец, а проходной двор, впрочем, как и его покои в Топкапы. Ведь каждый раз, когда он, уставший, возвращался к себе в дворцовые покои, была велика вероятность обнаружить там поджидающую его одну из султанш (и испытать досаду, если это не Хандан), или же они врывались к нему сами, как правило, в самый неподходящий момент, или же их служанки подбрасывали записки недоброго содержания. При таком положении вещей то, что он сейчас отделался лишь полученным от любимой жены игривым увесистым шлепком по месту, для этого предназначенным — его счастье. Он спрятал улыбку, зарывшись лицом в благоухающие божественным цветочным ароматом волосы Хандан. При том, что тут он совершенно неповинен ни в чем.

* * *

Великий визирь после насыщенного дня окольными тропами направлялся к дому с привидениями. Лошадь его двигалась неспешным аллюром. В результате всех поисковых мероприятий теперь перед его внутренним взором настырно пробегала вереница различных, найденных в разных местах, большей частью бесполезных, когда-то и кем-то потерянных или спрятанных предметов.

Опасения того, что Ахмед, узнав из их с Зульфикяром докладе о вновь обнаруженном тайном ходе, изъявит желание обследовать его самолично, оправдались в полной мере. Зрелище женского скелета в оковах произвело на падишаха неизгладимое впечатление, и он долго стоял перед ним в скорбных раздумьях. Выяснить личность несчастной не представлялось возможным. Дно Босфора и без того было усеяно скелетами утопленных наложниц и служанок, особенно их добавилось при восшествии на престол предыдущего падишаха, по приказу которого было утоплено по меньшей мере полдесятка беременных наложниц его отца, о чем Дервиш не преминул сообщить Ахмеду в качестве дополнительной информации к размышлению об устройстве Османского государства. Останки были тихо захоронены в безымянной могиле при непосредственном участии самого султана.

— Дервиш, скажи-ка мне…вот о чем хочу тебя спросить… — стоя перед свежей могилой, в глубокой задумчивости проронил Ахмед и, после долгой паузы, когда визирь попытался начать что-то говорить, остановил его жестом поднятой открытой ладони, чтобы не сбил с наиважнейшей мысли. — Ты помнишь… давно… после смерти моего… — он замялся, очевидно, не способный более называть отцом своего предшественника на троне, — рассказывали, что сразу после казни моего брата — шехзаде Махмуда, Мехмеду-хану повстречался на дороге один сумасшедший дервиш. Да не ты, а какой-то юродивый, — улыбнулся Ахмед в ответ на приподнятые брови визиря. — И он ему предсказал, что тот предстанет перед Аллахом ровно через 56 дней. Так и случилось! Он предстал перед небесным судом Всевышнего ровно спустя 56 дней! — воскликнул Ахмед, в упор глядя на советника.

— Да, я помню эту историю, — невозмутимо кивнул Дервиш. — Он глубоко уверовал в это пророчество. Был точно уверен, что умрет через 56 дней, как и было предсказано.

— И ты помог пророчеству осуществиться точно в срок, — беззлобно усмехнулся Ахмед.

— Вам известно, Повелитель, что это изначально была затея Шахина Гирея. Мехмед-хан был давно болен. Его печень была почти совсем разрушена из-за его неумеренного пристрастия к сильно хмельным горячительным напиткам.

— Да ты и сам пьешь, — пренебрежительно махнул на него рукой Ахмед. — Думаешь, не знаю? — нахмурился он.

— Не часто и зная меру, — возразил Дервиш. — И я не заливаю страх вином.

— По-твоему, он столько пил из страха? — осведомился Ахмед.

— Простите, государь, но это так, — визирь помолчал и решительно продолжил: — Он был крайне суеверным и, совершенно уверовав в предсказанный ему срок 56 дней, спешил закончить все незавершенное. Например, получить фетву на вашу казнь и отправить к вам отряд палачей! — Дервиш открыто посмотрел Ахмеду в глаза. — И Шахина Гирея это более, чем бы устроило! Но только не меня!

— Так это Шахин подослал того юродивого! — осенило Ахмеда.

Ахмед-хан еще несколько минут изволил постоять у безымянной могилы, а потом направился в сопровождении наставника в другое место кладбища — к могилам 19 шехзаде и своего брата Махмуда…

Потом визирь все же лично и внезапно нагрянул в арсенал и… лучше бы он этого не делал. Возникший при этом переполох оставлял неприглядное впечатление. Приставленный за всем следить ага подозрительно багровел и прятал глаза. Дервиш огляделся на предмет неуместных вещей и отверстий, сквозь которые было бы видно небо, таковых не обнаружил и удалился так же стремительно, как и ворвался, оставив служивых судить да рядить, что это было.

Что же касается колодцев… Подходящие для целей неизвестного он, в принципе, выявил методом исключения. А дальше пусть поработает высококвалифицированный английский маг.

С этими мыслями он прибавил темп аллюру лошади и подъехал к дворцу со стороны сада. Заодно воспользовался представившейся возможностью разглядеть стоящие там три греческие статуи. Остановившись у статуи Дианы, он обошел ее вокруг и подумал, что модель могла бы быть и получше. Или тот, кто ваял, далеко не Фидий и тем более не Пигмалион.

Обещанного визита высокопоставленного гостя очень ждали и встретили с воодушевлением. Гарри с ходу доложил о попытке вторжения недавних пришельцев и поинтересовался, не знает ли случайно великий визирь, кто это такие. Разумеется, Дервишу тут же пришли на ум давние знакомцы — крымские братцы, но поспешных выводов делать не следовало, хотя появление этих поганцев здесь и сейчас выглядело вполне логичным в свете позавчерашних событий. Прибыли по приглашению… С далекой окраины империи, куда их сослал Ахмед-хан. Прослушав четкое описание внешнего вида этих двоих, визирь почти совсем уверился в своей догадке.

— Полагаю, вы их узнали? — вопрос Северуса был скорее риторическим.

— Братья Гиреи. Племянники крымского хана. На моей памяти Сафие-султан уже дважды пыталась усадить одного из них на османский престол, — любезно пояснил великий визирь. — Видимо, в ее планах была третья попытка.

— Точно! Я и говорю: принцы в изгнании! — выдал определение Снейп-младший.

Гермиона встала перед мужчинами и сурово спросила, будут ли они чай или кофе, на что ее супруг мягко заметил, что тот кофе, которое они привезли с собой, к сожалению, не сравнится с тем восхитительным напитком, что подают в здешних кофейнях. Дервиш с любезной улыбкой промолвил, что согласен на все, что подаст хатун, за исключением яда. «Хатун», для удобства облаченная в свободные темные брюки и мужскую рубашку, гордо и с достоинством выпрямилась и отправилась на кухню. Визирь повернулся к Снейпу с намерением задать уточняющий вопрос о предполагаемых братьях Гиреях, и тут же с кухни раздался пронзительный женский взвизг и сейчас же следом — латинские слова громко произносимых заклинаний. Трое мужчин рефлекторно вскочили. Оба Снейпа с палочками наголо вломились в кухню, столкнувшись в дверях и едва не вынеся целиком старинную дверную коробку из дуба. По кухне металась крупная крыса темного окраса, в которую Гермиона безуспешно пыталась попасть заклятьем. После минутной пальбы уже из трех палочек крысу настигло парализующее Северуса. Он с брезгливой гримасой поднял обездвиженную тушку за шкирку. Скромно стоящий у двери визирь под несколько смущенными взглядами магов нарочито аккуратно вложил обратно за голенище сапога согретый на ладони для броска метательный кинжал.

— Ну, Герм, ты прямо бэнши, — прокомментировал Гарри и убрал палочку. — На грани инфразвука.

— Если это комплимент, то сомнительный, — сердито огрызнулась Гермиона.

Гарри вдруг спохватился и кинул в крысу, которую все еще держал в руке его родитель, заклинание для насильственного возвращения анимагов в человеческую ипостась. Ничего не произошло.

— Это не Петтигрю, у него на это время алиби, и вообще, это — дама, — объявил Снейп.

— К вашему сведению, крысы чуму разносят, — нравоучительным тоном сообщила Гермиона. — Причина чумы — это укус крысиной блохи. Зараженной.

— Вот как? — Дервиш заинтересованно поднял брови.

— Да! Именно так.

Снейп с омерзением посмотрел на крысу, открыл окно, выкинул ее наружу, закрыл и принялся тщательно мыть руки над раковиной.

Донельзя сконфуженная волшебница призналась, что да, в боевой магии она не так хороша, как хотелось бы, но спасать ее больше не надо, дальше она справится сама, в том числе и с чаем. И добавила к характеристике одного из давешних несостоявшихся визитеров, что он был чуть рыжеватый, а глаза у него на редкость бесстыжие.

«Ну, точно Шахин Гирей», — усмехнулся про себя Дервиш, и вслух поделился этим утверждением с присутствующими.

— Насколько крупные неприятности вам сулит появление этих братцев? — поинтересовался Снейп.

— Узнав, что пригласившая их покровительница предстала перед Аллахом, они, скорее всего, еще немного здесь побродят и уберутся восвояси. Возможно, сделают попытку меня устранить, но это будет совсем не просто при их ныне ограниченных возможностях. Но все же приглядеть за ними придется, — ровно проговорил визирь, смиренно принимая появление еще одной проблемы.

Снейп подпер спиной дверной косяк, сложил руки на груди, и стал наблюдать за Гарри, который усердно убирал заклинаниями следы бардака на кухне, возникшего в результате прицельной стрельбы по движущейся мишени.

— Извините, мне очень неловко, я не могу найти объяснения тому, что мы при вас каждый раз устраиваем цирк, — обращаясь к застывшему у двери визирю, покаянно сказала Гермиона. — Это какая-то несуразная аномалия.

— Так это еще Макгонагалл задавалась вопросом, почему, если что-то случается, мы всегда тут как тут, — встрял Гарри.

— Профессор Макгонагалл, — привычно поправила его Гермиона.

Гарри закончил наводить порядок, Снейп отлип от дверного косяка, и все мужчины вымелись из кухни. Слышно было, как Гермиона загремела им вслед кухонной утварью под увещевания скороговоркой призрачной калфы, которая затаилась в углу, когда по кухне летали лучи заклинаний.

Дервиш устроился на диване в уже облюбованной для разговоров комнате, сложил рядом оружие и водрузил сверху тюрбан, привычным движением пальцами взъерошил и зачесал к макушке завитки коротко стриженных черных волос. Снейп со всем вниманием и заинтересованностью вслушивался в его отчет о находках и открытиях. Маг согласился с заключением о том, что это именно искомый тип провалился в скрытое узилище, и для верности, конечно, придется пройтись этим путем самому, и жаль, что последующая группа посетителей безнадежно затоптала все следы, пусть даже это и был сам падишах трех континентов. Визирь заметил, что, если он правильно понял, то Гарольд на его глазах применил к крысе заклинание, которое превращает обратившегося в животное обратно в человека. Северус подтвердил его вывод. И тогда Дервиш, решившись, между прочим упомянул про любимую кошку покойной Сафие-султан. Когда выяснилось, что Элизабет живет во дворце уже далеко не первый год, Снейп отверг предположение о ее причастности к созданию проблемы, решением которой он сейчас занимается. Она ведь точно кошка, а не кот? Но, если визирь настаивает, он готов проверить ее на предмет скрытой сущности при любой возможности.

— Чем была так ценна та реликвия, которой вы лишились на моих глазах? — с легкой ухмылкой, обозначившей скулы, осведомился Дервиш. — Какими необычайными свойствами обладала эта ваша игрушка, при этом такая непрочная?

Северус не сомневался, что этот вопрос будет задан. Он досадливо скривил угол рта и, не вдаваясь в подробности, кратко охарактеризовал уникальные свойства меча гоблинской работы, которыми он обладал, будучи целым.

— Значит, теперь вам нечем будет уничтожить сгусток темной силы, если он отыщется, — сделал очевидный вывод визирь.

«Хорошо соображает великий визирь, ничего не скажешь...» Алхимик объяснил, что владеет другими средствами для нейтрализации оного, только более энергозатратными и опасными.

— Отец, если ты думаешь, что опять отправишься туда один, то это напрасно! — решительно заявил Гарри.

Визирь насторожился. Все отвлеклись на пролетевший над ними в сторону кухни предмет верхней одежды вроде камзола или кафтана. Дервиш инстинктивно пригнул голову, проводил взглядом летящий объект, и невозмутимо повернулся обратно к собеседнику.

— Или вы берете меня с собой, — гнул свое Гарри. — Или...

— Или что? — нахмурился его отец.

— Ничего. Я иду с вами. Ты не будешь все делать один, — он упрямо набычился и мрачно покосился на отца.

Со стороны кухни по воздуху двигался поднос, за ним показалась левитирующая его Гермиона в призванном только что запасном мужнином черном, расшитом серебром камзоле. Поднос приземлился на низкий стол. На нем обнаружились белые тонкие фарфоровые чашки с красными львами, большой фарфоровый же белый с такими же львами чайник со свежезаваренным чаем и тарелка с печеньем из того же сервиза, очевидно, представляющего собой результат блестящей трансфигурации Гермионы.

«И тут львы... Что хатун хочет этим сказать?!» — подумал про себя визирь, но вслух не сказал.

— А что, во дворце есть библиотека? — неожиданно спросил Снейп. — Я имею в виду книгохранилище, — на всякий случай уточнил он.

— Имеется. Чем вас это так заинтересовало? — удивился визирь, заметив, что старший маг и его супруга разом впились в него глазами.

— Не попадалось ли вам там книг с неуместными надписями или, скажем, вы обнаруживаете в книге странную запись, сделанную не автором книги, и вы этой записи ранее не видели... — начал допытываться Северус, подумал, что и сам с юности грешит привычкой делать исправления, записи и пометки в учебниках и книгах вообще, и счел, что следует разъяснить подоплеку этих расспросов: — Тот, кого мы ищем, имел наглость намекнуть, что оставил подсказку в одной из книг дворцовой библиотеки. Поэтому я смел надеяться, что вам могло где-нибудь попасться нечто подобное...

— Вы думаете, я только тем и занят, что перебираю книги в дворцовой библиотеке? — вздохнул Дервиш.

— Как можно не знать толком, что хранится в маленькой библиотеке?! — выпалила Гермиона и тут же пожалела, прикрыла ладошкой рот и виновато покосилась на мужа.

— Прошу извинить невольную горячность моей супруги! — в ответ на вздернутые в глубоком изумлении брови визиря поспешил объяснить Снейп. — У нее с детства необыкновенно трепетное отношение к библиотекам.

Гарри издал сдавленный смешок.

«Оскандалиться уже второй раз за столь краткое время — это надо уметь», — раздосадованная Гермиона готова была себя пнуть. К этому моменту она уже успела выучить наизусть официальную версию биографии великого визиря Дервиша-паши. Но ведь вот он, во плоти, сидит с виду расслабленно на диване напротив, пьет приготовленный ею чай, ест сладкую выпечку с рынка и обсуждает с ее мужем текущий исторический момент. Этот факт нипочем не желал укладываться в голове, ведь Гермиона, в девичестве Грейнджер, привыкла свято доверять книгам.

А великий визирь крепко задумался. Какой-то мимолетный образ промелькнул и исчез за границей сознания, не дав даже за хвост себя ухватить, не то, что в слова облечь. При попытке поймать нужный образ вместо него память подсунула найденный путь по подземелью и вид прикованного женского скелета. А книги и куча свитков его всегда окружают, настольные книги и вовсе пестрят его собственными заметками, а то и рисунками на полях. Видимо, все эти размышления отразились на его лице, и старший маг предложил:

— Я мог бы помочь вам вспомнить то, что от вас ускользает. В памяти сохраняется все, что вы видели или слышали... Я умею работать с памятью, и могу вам поклясться, что ни в коем случае не коснусь ваших личных интимных воспоминаний. Готов дать клятву на крови.

Визирь остановил его властным жестом поднятой открытой ладони.

— Знаю, что можете, а потому предпочту обойтись без этого, — немного сварливо с досадой сказал он. — Таких, как вы, в вашем мире, кажется, называют «видящими мысли»...

— Вообще-то, легили... — порывался его просветить Гарри, и схлопотал от отца «силенцио».

Дервиш с интересом посмотрел, как профессорский сынок беззвучно открывает и закрывает рот, точно рыба.

— Я подозреваю, что вы уже пытались заглянуть в мою голову, — продолжил Дервиш, сдвинув брови.

— Можете быть уверены, что нет, — решительно разубедил его Снейп и добавил: — Вы умеете непроизвольно закрываться от этого, а взламывать вашу память насильственно я не намерен.

Опустилось неловкое молчание. Дервиш тер костяшками пальцев лоб над переносицей. Гермиона заклинанием согрела остывший чайник, и наполнила опустевшие чашки. Ей почему-то пришла на ум ассоциация с общеизвестным «безумным чаепитием», она хихикнула про себя и «перекрасила» чайник так, что на нем гриффиндорский лев сменился Белым кроликом с часами в лапке, как на иллюстрации из аутентичного издания. Визирь мучительно рылся в памяти, и не замечал ее художеств.

— Попробуйте потянуть за нить и отмотать клубок событий назад, — образно посоветовал Снейп. — Или постарайтесь ухватить нужное через цепь ассоциаций...

Легко сказать...

Северус не удержался, и незаметно прикоснулся к сознанию визиря. Он осторожно перелистал несколько последних страниц его памяти вместе с ним, когда у того в сознании вспыхнула последовательность из показавшихся ему странными инцидентов, предшествующих появлению в его доме трех английских магов. Легилимент успел опуститься чуть ниже в более ранние слои его памяти и увидеть некоторые эпизоды, в частности, неравных сражений Дервиша за жизнь с превосходящими по численности противниками.

Дервиш вскинул голову. Его глаза заблестели.

— Я обнаружил не так давно не слишком разборчивую фразу на английском языке, которую кто-то нацарапал на последней странице мемуаров Хюррем-султан. Мне ее перевели. Только в ней не было смысла, какая-то тарабарщина, и я забыл об этом.

— А где сейчас эта книга?

— Это и правда оригинал ее мемуаров?

— Там же, в библиотеке или под подушкой у Ахмед-хана, — разом отбился от града вопросов визирь.

— Из-под подушки у падишаха фиг добудешь... — разочарованно констатировал Гарри, с которого Гермиона незаметно сняла заклятье немоты, и озадаченно задумался.

— Вы не сохранили пергамент с фразой и переводом? — на всякий случай спросил Снейп.

— Не выбросил, — Дервиш по-людски почесал в затылке. — Но куда дел, не помню. И вспоминать вашим способом не буду.

— Возможно устроить так, чтобы я увидел эту надпись своими глазами?

— А вы не помните, хотя бы приблизительно, что там было, в этой фразе? Ну, хоть несколько слов...

Визирь посмотрел на них так, словно в той надписи был такой непристойный бред, что неудобно и повторить в приличном обществе. Но все же решился, и с ухмылкой произнес:

— Я запомнил только «кроличью нору» и «море слез».

— Что?! — хором воскликнули маги.

— Я же сказал — тарабарщина. Или.... вам это о чем-то говорит?

— Да. То есть... Есть одна магловская книга... — осторожно сказала Гермиона. — Но это может быть лишь совпадение. Мало кто из магов ее читал.

— Лучше взглянуть на оригинальную надпись, — вздохнул Снейп.

— Если я не найду тот обрывок пергамента, покажу вам саму книгу, — пообещал визирь, решительно встал и подхватил свои лежащие рядом вещи.

— Благодарю за чай, хатун.

Гермиона пискнула «на здоровье», а Дервиш продолжил:

— Не разъяснишь, к чему тут красные львы на чашках? При чем здесь этот символ Османской династии?

Гермиона опять густо покраснела.

— Понимаете, лев — это символ факультета Гриффиндор, который закончили я и Гарри. А Северус — выпускник Слизерина, 15 лет был его деканом, их символ — змея, только она у меня неудачно нарисовалась при трансфигурации, — она сокрушенно покачала головой. «Это уже рекорд по попаданию впросак за день». А она еще про его липициана спросить хотела.

Визирь хмыкнул.

— Пойдемте со мной, — кивнул он Снейпу. — Поищем мою запись на пергаменте.

Северус призвал шляпу.

— Придется вам подождать меня у входа, пока я доеду верхом.

— Могу перенести и вас трансгрессией, тем более, что вы, надо думать, знакомы с этим способом перемещения не понаслышке...

— Да, только вряд ли моя лошадь придет домой сама. Или вы и ее перенесете? — насмешливо сказал визирь.

— Боюсь, ей очень не понравится, — профессор дернул уголком рта. — Однажды мне пришлось так переносить раненую полярную сову, так она меня чуть пальца не лишила.

— Ну, да... — пробормотал Гарри.

* * *

— Мог бы предупредить, что придешь с гостем, — упрекнула супруга Хандан, еще не вполне остывшая после давешнего скандала.

— Добрый вечер, Хандан-султан, — почтительно произнес Снейп, поспешно сдернул шляпу и отвесил изысканный церемонный поклон, подумав, что обучивший его этому малфоевский предок с портрета должен был бы быть им доволен. И пятерней откинул со лба назад свои длинные черные лохмы.

— Нам нужно кое-что найти в моих бумагах, — объяснил любимой супруге Дервиш и поцеловал ей руку. — После я его сразу же выставлю, — прошептал он ей на ушко. — Было какое-то еще происшествие? — спросил он, заметив, что она порывается что-то сказать.

— Ничего такого особенного, — она насмешливо посмотрела на мужа. — Мы змею поймали в саду. Фархат хотел от нее сразу избавиться, но ее забрала Бейхан и сказала, что отдаст Принцам. Сродникам вашим. — Она кивнула в сторону Северуса. — Сказала, что ее яд и прочее — ценные ингредиенты для зелий.

— Что за змея, госпожа? — вежливо осведомился алхимик.

— Гадюка.

— Не редкость, но пригодится, — одобрил Снейп.

— Госпожа моя, у меня просьба, — Дервиш обнял свою султаншу, и зашептал ей на ухо. Хандан изумленно посмотрела на него, что-то спросила, он терпеливо объяснил, она недоверчиво посмотрела, он опять с лукавой улыбкой что-то убеждающе добавил, на что она серьезно кивнула и ушла.

Визирь кинул взгляд на гостя, и жестом позвал за собой вглубь дома. Он привел его в комнатку, смежную с кабинетом-библиотекой, где обнаружилась старательно перебирающая ворох книг, тетрадей и свитков султанша. Визирь после минутного раздумья решительно шагнул к шкафу в алькове и достал оттуда солидный изогнутый турецкий меч с широким лезвием в простых кожаных ножнах с минимумом украшений.

— Держите! На нем нет крови, я им никогда не пользовался, даже в учебном бою.

— Что вы! — Снейп обомлел. — Я не могу принять такой ценный подарок!

— Вполне можете. Из-за меня вы лишились вашей драгоценной реликвии, — признал Дервиш, сокрушенно вздохнул и чуть усмехнулся. — Зачем вы вообще его тогда достали? — Он поднял брови, с сомнением посмотрел на мага и осторожно произнес: — Мне следовало спросить вас раньше... А вы вообще умеете обращаться с саблей?

— Да! — гордо ответил Снейп. — Меня учил азам мой достославный предок, хоть и призрак, а после него — лучший учитель фехтования в Британии. Правда, применять эти навыки в настоящем бою не доводилось. Тот раз, когда вы вмешались, был первым.

— Тогда у вас нет причин отказываться. Берите!

Профессор бережно принял из рук великого визиря тяжелые ножны с оружием, взвесил на ладонях, вытянул клинок из ножен на пару дюймов, полюбовался на блеск отполированного металла в свете свечей, задвинул обратно.

— Благодарю вас, Дервиш-паша хазрет-лери! — Северус коротко наклонил голову в поклоне, выпрямился и досадливо откинул назад черную волну волос. — Это ценнейший для меня дар, который, несомненно, станет реликвией моего рода.

Визирь иронически повел бровями.

— Безоружным по Стамбулу и по окрестностям лучше не ходить. Конечно, если бы не ваш Статут, с вашими возможностями оно вам ни к чему.

— Мой давешний плачевный опыт показал, увы, обратное. Знаете ли, маги не пренебрегают холодным оружием. Древние аристократические роды кичатся этими традициями и умениями.

— А вы нет?

— Я полукровка. Моя мать — урожденная Принц, а отец был маглом.

— Вот оно что... Понятно. Вы что-то такое упоминали о принятом в вашем мире «долге жизни». Что будет, если нарушить? — полюбопытствовал Дервиш.

— Магия покарает. В лучшем случае, останешься сквибом.

— Жаль, у обычных людей не так... — с сожалением заметил визирь.

— А что, много таких, у кого перед вами долг жизни? Я подозреваю, что это в первую очередь сам Ахмед-хан, причем долг многократный...

— Не считая Ахмед-хана, еще моя невестка. И по милости обоих рядом со мной не раз оказывался ангел смерти.

— Сожалею, — искренне произнес Северус. — Не согласитесь ли вы дать мне пару уроков, когда у вас найдется время? — маг кивнул на подаренное оружие.

Визирь, недолго думая, согласился.

— Вот еще что я хотел у вас спросить... — Дервиш помедлил, раздумывая. — Серебристая дымка в воздухе, которая мне померещилась в ту ночь...

— Экспекто патронум!

Возникшая по мановению волшебной палочки профессора, сотканная из звездного серебра сияющая лань повела головкой, насторожила длинные ушки, раздула тонкие ноздри, принюхиваясь к неведомому, переступила изящными ногами и нетерпеливо топнула копытцем, готовая в любой миг сорваться с места. Снейп протянул руку и погладил ее головку.

— Что-нибудь видите?

Визирь глядел внимательно и настороженно на место, куда указывала палочка мага.

— Не знаю... — тихо и неуверенно произнес он. — Словно падающий снег серебрится от лунного света. Еле заметно.

— Это патронус. Защитник от тьмы. — Снейп опустил палочку, и трепетная лань стремительно умчалась прочь из виду. — Вы не видите ясно его силуэт, а только намек на него.

— И это значит?

— В вас есть крохотные задатки, но они не развились во что-то большее, так что, прошу прощения, но обольщаться не стоит. Выводы делайте сами. — Северус дернул уголками губ в намеке на улыбку.

Дервиш понимающе на краткий миг прикрыл глаза, счел тему исчерпанной, и направился в смежный кабинет-библиотеку. Там самозабвенно трудилась Хандан-султан, занятая разборкой его архива. Увлеченная своим занятием, она не сразу подняла голову от бумаг, когда перед ней предстал супруг.

— Не нашлось? — мягко спросил он.

— О, я нашла много чего интересного, — с лукавой улыбкой ответила Хандан. — Но, по-моему, все не то.

Дервиш удрученно вздохнул и также погрузился в ворох бумаг. Некоторое время слышался только шорох пергамента и тихие голоса переговаривающихся между собой визиря и султанши. Снейп, которому велели сесть в углу, терпеливо наблюдал за их действиями и пытался сформулировать точную фразу для призыва искомой записки заклинанием.

— Господин визирь. Госпожа, — решился он и предложил: — Если позволите, я попробую найти этот документ заклинанием.

Оба развернулись и удивленно посмотрели на него. Дервиш согласно прикрыл глаза и сделал рукой приглашающий жест. Северус выбрался из своего угла и, не вынимая палочки из рукава, демонстративно четко произнес:

— Акцио пергамент с английским текстом!

С полки соскользнула потрепанная книга и плюхнулась на стол, раскрылась, из нее выскользнул лист пергамента, взметнулся в воздух, и был ловко схвачен налету длинными тонкими пальцами Снейпа под завороженными взглядами зрителей. Над несколькими строками склонились три темноволосых головы. Надпись на английском языке, действительно точно срисованная Дервишем, гласила: «Упав в кроличью нору, искупаешься в море из собственных слез, а высохнешь от того, что суше всего».

— Эрудит хренов! — холодным свистящим шепотом прошипел Снейп, не сдержавшись, и задался вопросом, какую интерпретацию его емкого высказывания выдало заклинание перевода, и не придется ли ему сейчас извиняться, однако никакой возмущенной реакции ни от кого из хозяев не последовало.

— Это в самом деле имеет какой-то смысл? — заинтересованно спросил визирь.

— Это из той самой магловской книги, — мрачно подтвердил Снейп. — Я ее досконально не помню, а вот Гермиона должна бы.

— Хорошая книга? — лукаво спросила султанша.

— Своеобразная, — лаконично ответил алхимик, раздумывая, как бы попроще описать содержание труда Льюиса Кэрролла, который, к слову, будет создан только по прошествии почти трех веков...

Однако много распространяться о содержании знаменитой книги не пришлось, поскольку ему недвусмысленно дали понять, что время позднее, пора и честь знать. Так что Снейп еще раз поблагодарил за все, учтиво откланялся и, отойдя подальше от дома, крутанулся на каблуках и исчез в вихре трансгрессии.

* * *

— Я добыл наш вожделенный манускрипт! — Снейп гордо вручил Гермионе драгоценный лист пергамента. Она нетерпеливо схватила его и благоговейно впилась глазами в аккуратную запись, начертанную рукой великого визиря Османской империи. Из тех, что учатся наизусть с одного прочтения. Подошедший Гарри взял у нее документ и тоже стал изучать.

Северус расслабленно растекся по дивану. Ножны с тяжелой саблей брякнули по полу, и профессор принялся разоблачаться. Гарри ошарашено уставился на солидное оружие.

— А это откуда?!

— Подарок Дервиша! — мрачно-торжественно низким звучным тембром голоса проронил его отец, взял ножны в ладони, взялся одной рукой за эфес и полностью вытянул тяжелую саблю из ножен.

— Ничего себе! — протянул Гарри и присвистнул.

— О, да. Вернусь в Хогвартс не с пустыми руками, — вкрадчиво, тем самым бархатным тоном, от которого его ученики вжимались в парты и стены, ласково подтвердил профессор. — Мордред подери Кингсли с его «незримым наблюдением».

Из стены выдвинулся призрак казненного великого визиря, воспарил над ними, некоторое время заинтересованно разглядывал сверкающий клинок в руках алхимика и одобрительно изрек, что тому досталось достойное и благородное оружие.

Поглощенная изучением добытого мужем документа, кусающая в глубокой задумчивости губы Гермиона обратила внимание на происходящее, округлила глаза, живо поднялась и подбежала к ним. Блеск дамасской (скорее всего) стали завораживал, словно лезвие было обработано чарами. Трое магов не менее минуты молчаливо созерцали подаренный клинок, покуда Снейп не вложил со всей аккуратностью меч обратно в ножны. Его жена захотела рассмотреть клинок поближе, и чуть не уронила на пол тяжелое холодное оружие. Северус счел за благо забрать у нее опасную вещь.

— Невероятный подарок, — пролепетала все еще не отошедшая от шока Гермиона.

— Офигенный, — охарактеризовал ситуацию Гарри. — Может, расскажешь, каким образом так вышло?

Снейп рассказал. «От такого не отказываются, — констатировал он. — Теперь, дабы восстановить реноме, мне надлежит выложиться полностью. Я найду этого ублюдка», — пообещал профессор тем самым тоном, от которого у студентов кровь стыла в жилах, и добавил пару известных магловских ругательств в адрес действующего министра магии.

— И на этот раз я пойду вместе с тобой! Или вместо тебя, — упрямо напомнил Гарри.

— Пойдешь, — к его удивлению, заявил отец. — Там надо будет лезть в дыру в полу, пока ее не успели заделать, вот ты и полезешь, поскольку самый худой и легкий, — довольно добавил профессор. — Что? Ты же сам рвался, — поднял он брови в своей излюбленной манере в ответ на вытянувшееся лицо сына. — Конечно, я могу и сам туда попросту слететь, но к чему лишний раз потрясать нашего друга Дервиша? А так у тебя, наконец, будет возможность проявить свое аврорское рвение.

Гарри почтительно и с энтузиазмом покивал, и вернулся к изучению листка пергамента с цитатой из Кэрролла. Все погрузились в задумчивое молчание.

Северус уже в который раз анализировал слова старой султанши о «грядущем событии, которое потрясет основы султанского дворца». Стоит ли понимать ее буквально, и действительно искать пороховую бомбу под несущей колонной? Которой? Или же ее английский знакомец намеренно ввел ее в заблуждение, а сам банально совершил «ограбление века» (опять же, которого), подробно выяснив у почтенной дамы, где что расположено, где что лежит, и каким образом до этого проще всего добраться. Этот самый простой вариант вполне может оказаться самым правильным. Не следует также забывать про любимого вора Дамблдора, очевидно, его напарника. С другой стороны, сведений о том, что Топкапы небывало «обнесли» неизвестные воры, не поступало. Итак... Что в представлении покойной Сафие-султан являлось незыблемой основой дворца? В архитектурном смысле — это фундамент. Северус рассмеялся над собой про себя. Круг замкнулся. Вода — основа жизни. Осаду без источника воды не выдержать. Следовательно, опять неизбежно возвращаемся к колодцам. Если все же дама выражалась иносказательно... На чем зиждется власть султана? На силе оружия. Чтобы ее обеспечить, опять же нужны немалые средства. Нет бакшиша — нет султана. Собственно, при очередной попытке госпереворота он, Снейп, и присутствовал, и милейшая бабушка Ахмед-хана этим актом, а вернее сказать, основанием, которое она под него подвела, именно что и потрясла эти самые основы, точнее, основы их драгоценной династии. Причем, в настоящем времени. Хотя угрожала она при этом неким будущим событием. Опять не вяжется... Снейп сжал горстью переносицу и прикрыл глаза. Что ж, более потрясти основы династии, чем объявив действующего султана бастардом, вряд ли возможно, поэтому отложим пока эту версию. Хотя эта событийная тропа могла привести к успеху, будь у почтенной султанши достаточно сил и средств. Возвращаясь к прямому толкованию... Если считать, что дама выражалась бесхитростно, без подтекста, а надо признать, что говорила она четко, емко и напрямую, без лишних слов, то опять придется заняться архитектурой и топологией. Снейп привычно скривился. Итак, дворец новый (сравнительно). Сколько ему сейчас? Пара веков? Построен, если память не изменяет, практически на новом месте или на руинах античного храма...

Клочок пергамента с записанной визирем искомой надписью, которой неизвестный затейник-шутник испортил уникальную рукописную книгу, увы, не оправдал возложенных на него надежд. Разве что добыт был практически без усилий. А если эти собственноручно написанные рукой Роксоланы ее мемуары вдруг в наше время всплывут на каком-нибудь аукционе, чего доброго, беднягу Л. Кэрролла заподозрят в заимствовании. Единственное, что можно заключить насчет личности того-кто-изуродовал-древнюю-книгу, так это то, что он, по-видимому, полукровка, ибо ни один чистокровный маг из лагеря Его Темнейшества не унизил бы себя изучением магловской классической литературы. Рассуждая таким образом, Северус перебирал всех известных ему сподвижников Рэддла, могущих иметь отношение к этой истории. Братец Долохова? Болгары? Понятно, что это не может быть никто из Ближнего круга, но не может же он знать все их родственные связи... И тут на Снейпа снизошло озарение: так вот откуда у змеемордого фюрера появился новый и щедрый источник финансирования в тот самый год! Сокровищницы тех же Малфоев, Лестрейнджей и прочих состоятельных сподвижников вовсе не бездонны, а война — дорогостоящее удовольствие. Северус так погрузился в размышления, что вздрогнул, когда его окликнули, и подумал, что со стороны смахивает на роденовского Мыслителя.

Мммда…

«Дама бубен варила бульон

И жарила десять котлет,

Девятка бубен украла бульон -

Котлеты украл валет», — фраза надоедливо вертелась в голове, блокируя все прочие — прекрасный прием для окклюменции.

Гермиона, естественно, со всей силой своего интеллекта взялась за поиск скрытого смысла в добытой мужем цитаты из текста прославленной книги английского классика, которой был так бессовестно попорчен бесценный старинный дневник. То, что в ее котомке оказалась припасена не просто книга Л. Кэрролла первого издания, а с подробными пояснениями и комментариями последующих исследователей и толкователей оной, дешифровке не способствовало.

После бурных обсуждений Снейп кратко и четко сформулировал результат многофакторного анализа уже успевшего набить им всем оскомину изречения следующим образом: под «норой» вполне можно подразумевать колодец или шахту, в море из собственных слез, выражаясь фигурально, можно купаться где угодно, здесь для этого даже специальное место имеется («Дворец слез» называется), а наибольшая сухость требуется в эти времена для хранения пороха. При этом нельзя исключить тот вариант, что эта цитата вовсе притянута за уши для смеха или преследует цель навести на ложный след и тем самым заставить убить впустую уйму времени и сил.

Домочадцы приуныли. А потом Гарри потряс отца соображением: «А что, если крестражей было не 7, а 8?» Руку Снейпа с блеклой и неживой меткой мрака дернуло, словно он сухой морозной зимой «разрядился» о металлический шкаф. Он потер предплечье, и Гарри пожалел, что ляпнул, не подумав.

— Не думаю, что крестраж можно использовать в качестве мины, — после минутного раздумья ответил его отец. — Прятать во времени здесь до поры до времени — слишком сложно и далеко, не находишь? Так или иначе, если в этом времени и месте действительно что-то найдется, то единственное, что это «что-то» ждет, то только Адское пламя! — Он потер свой знаменитый породистый римский нос. — И для этого придется устроить защищенный полигон.

Гарри энергично закивал и выразил готовность к действию. Правда, до появления надобности в полигоне было еще очень далеко...

А вот истинная картина исторических событий постепенно восстанавливалась, словно терпеливый реставратор снимал с живописного полотна старого мастера слой старой потемневшей оливы и последующие грубые, небрежно-неумелые наслоения, и обнажал чистые незамутненные краски изначального замысла. Как оно было на самом деле... Северус все время терзался мыслями о том, насколько сильно их компания уже успела тут «наследить», и серьезно ли их стараниями нарушены хитросплетения сложившейся, но такой живой ткани времени. Покамест вроде бы ничего радикального они не совершили, и связь между прошлым и будущим практически не нарушена.

По-прежнему оставалось неизвестным, каким образом великому визирю удалось избежать казни в начале декабря 1606 года. И этот узел в событийной канве, судя по всему, являлся ключевым, поворотным звеном в цепи всей этой истории. Надо сказать, что Снейп отнесся вполне внимательно к эссе, вышедшего из-под старательного пера Гермионы. Среди мельком увиденных в памяти Дервиша эпизодов, когда Снейп незаметно прикоснулся к его сознанию, пока тот был занят поиском в собственной памяти следов пресловутой записи, был пренеприятнейший для Дервиша поход на базар «инкогнито» в компании с султаном Ахмедом, видимо, изъявившего желание «пойти в народ». Было странно, что торговцы, видя перед собой нарочито просто одетых, но при этом ухоженных и в сопровождении внушительной охраны явно непростых людей, не делают очевидных выводов, что это по меньшей мере высшие сановники, а в полном противоречии со здравым смыслом и простым инстинктом самосохранения болтают оскорбительную околесицу о великом визире и самом падишахе. По большей части информация со слов торговцев соответствовала официальной биографии великого визиря. Знаете ли, паша хазрет-лери, и спустя четыре века попытка взимания с олигархата налога на богатство будет губительной для таких, как вы. Вам такого не простят. Пусть даже это делается с благой целью наполнения казны суммой, необходимой для строительства мечети и ведения войны, ибо султан приказал изыскать необходимые средства «каким угодно способом», дабы он, султан, смог увековечить свое славное имя.

* * *

Дервиш тоже ломал голову над смыслом странной английской цитаты. Снейп объяснил им с Хандан, что в той книге девочка по имени Элис упала в кроличью нору, пролетела Землю насквозь, потом выпила уменьшительное зелье и уменьшилась настолько, что плавала в море из собственных слез в компании мыши, а суше всего — это лекция по древней истории. Дервиш не считал, что исторический рассказ — это такая уж сухая вещь. Наоборот, он сам впитывал всевозможные знания, как губка. Он развлекал Хандан различными толкованиями странного английского изречения, и они смеялись, придумывая все новые варианты. Дочурка сосредоточенно ползала по широкой кровати, натыкаясь на ноги родителей. Маленькую обезьянку ловили и водворяли обратно. Разве мыслимо было появление на свет этой крохи еще так недавно? Глубина и сила чувств, подобная бездонному колодцу... Только адово пламя было бы в силах осушить твои слезы, Элена, если бы твой Дервиш погиб от руки твоего сына. Тогда. Когда они еще не знали точно. Все, как в этой английской шараде...

А Ахмед вспомнил о проверке всех помещений дворца на предмет поиска опасных предметов, и потребовал отчета о результатах изысканий. Дервиш объяснил, что более ничего важного и заслуживающего внимания не нашлось, хотя поиски велись со всем возможным усердием. И он, Дервиш, рад, что его опасения себя не оправдали. Один из людей Дервиша сообщил, что в Стамбуле видели двоих, схожих с братьями Гиреями. Пришлось поставить в известность падишаха. Ахмед взбеленился и приказал принять немедленные меры к поимке.

— Они посмели ослушаться моего приказа и тайно вернулись, наверняка по приглашению Сафие-султан! — ярился падишах.

— Если позволите, Повелитель, я хотел бы узнать, какую участь вы им уготовили? Эдикуле? Неприятности с крымским ханом сейчас были бы очень некстати. Положение на границе зыбкое. Однако можно было бы подумать о том, чтобы использовать эту ситуацию с пользой.

Ахмед величественно кивнул, заявил, что примет решение, и отпустил визиря властным движением руки.

* * *

— Может быть, все-таки и меня с собой возьмете? — без особой надежды, на всякий случай, спросила Гермиона. — Со мной все в порядке, и у меня самая подходящая для этого комплекция.

— Великий визирь вряд ли поймет, если мы отправим нашу «маленькую английскую хатун», как он выражается, исследовать подземелья, а сами будем пребывать в праздном ожидании, — просветил ее супруг холодным ровным голосом и с самым непроницаемым выражением лица.

Гарри громко фыркнул. Гермиона наморщила нос.

— Ага. А мне, значит, только и остается, что ждать и беспокоиться, сидя на кухне с Нигяр... Ее напыщенные и высокомерные хозяева не снисходят до бесед со мной. Можно подумать, я в их представлении — все равно, что грязнокровка для белобрысого хорька Малфоя, — с долей обиды пожаловалась она.

— Ну, для Драко это уже не так, жизнь его проучила. Что же касается наших призраков, то отчасти так и есть, — заметил Снейп. — Призрачная султанша — принцесса, — он неопределенно кивнул вглубь дома. — А вот ее муженек — совсем наоборот.

— Из грязи — в князи, — припечатал Гарри. — А уж высокомерия и самодовольства у него... Небось, это его и погубило. А Дервиш не такой, хоть и вовсе сын пастуха.

— Очень может быть, — надувшись, согласилась Гермиона.

Северус по-хозяйски сгреб ее в охапку и легко поцеловал в уголок губ.

— Изо всех сил постараемся, чтобы ты не успела соскучиться, — пообещал он. — По-моему, вы с твоей новой приятельницей... Как ее имя? Нигяр? Увлеклись музыкой...

— О, да, ей нравятся английские песни. «The shadow of your smile», например. А теперь мы разучиваем «Green sleeves»... И я все время опасаюсь ей случайно раскрыть, из какого мы на самом деле века...

* * *

Оказавшись на пыльном чердаке со все еще зияющей дырой в дощатом полу, куда их вельможный проводник довел их на сей раз без приключений, Снейп первым делом демонстративно вынул палочку и принялся скрупулезно накладывать нужный комплект всевозможных запирающе-заглушающе-отвлекающих чар. Гарри между тем старательно развешивал в воздухе в хаотичном порядке «лампочки-шары» и «светлячков» для освещения. Посчитав этот этап обеспечения строжайшей конфиденциальности законченным, Снейп-старший подошел к сваленной в углу куче хлама и трансфигурировал из найденной ветоши длинную крепкую веревку, наподобие альпинистской, неприметного серого цвета, дабы не вызывать любопытных вопросов о необычности материала. Веревка была надежно закреплена на выращенном из каменной стены выступе, а конец спущен через дыру вниз. Точно рассчитанной магом длины хватило с лихвой, и хвост троса лег змейкой на пол нижнего этажа.

— Давай, Гарольд, настал твой звездный час, не посрами честь флага Гриффиндора, — напутствовал его Снейп в своих лучших традициях.

Да уж, снейпово неподражаемое чувство юмора не теряло убойной силы в любой эпохе. Так же, как не было, нет и не будет на свете ничего более неизменного, чем его черная мантия. Сейчас, впрочем, оставшаяся «дома» с Гермионой. Гарри засопел и почесал в затылке. Хотел было спросить скромно стоящего в отдалении Дервиша, каким образом спускался туда, вниз, он сам, но воздержался. Подумав, снял камзол, сунул его в руки отцу, уцепился за веревку и начал, пятясь, продвигаться к зияющему в полу проему.

— Что-то мне это напоминает... Пушка только не хватает, — пыхтя, проворчал юный аврор. — Это наш лесничий пса трехголового вырастил, — пояснил он для неосведомленных.

— Цербера? — пожелал уточнить великий визирь. — Из греческого мифа?

— Мутанта! — отрезал Снейп и взялся сам за веревку, чтобы помочь сыну спуститься.

Гарри издал смешок и лихо спустился по канату вниз, без потерь приземлившись на обе ноги.

— «Люмос максима!» — прозвучало снизу. — Фью! Да тут точно стадо слонов прошло.

Отец одернул его, велев вести себя прилично, и спустил вниз дамблдоровский детектор. Более комментариев снизу не последовало, видимо, аврор-оперативник вплотную приступил к рутинной процедуре поиска следов и улик.

Северус подошел к сваленной в углу рухляди и преобразовал два наиболее подходящих предмета в два добротных кресла, найдя, что изящные венские стулья или удобные мягкие кресла будут неуместны. Дервиш недоверчиво проверил мебель на прочность. Алхимик наглядной демонстрацией применения одного из кресел по назначению убедил его в безопасности полученной таким способом мебели. Оба вальяжно расположились, коротая время ожидания за непринужденной светской беседой об обычаях и нравах, принятых в их мирах. Снейп пару раз отключал заклинание-переводчик, чтобы выучить несколько общеупотребительных расхожих выражений на турецком. Так же, как и Гермиона в разговоре с призраками, он остерегался ляпнуть что-нибудь из контекста и лексикона современной им эпохи. Его собеседник достаточно умный и образованный человек, чтобы сделать из его случайной оговорки далекоидущий вывод. Также был велик соблазн заполнить зияющий исторический пробел и расспросить великого визиря об обстоятельствах, приведших к его несостоявшейся казни, причинах и следствиях, и каким образом на самом деле ему удалось не только остаться в живых, но и жениться на матери своего венценосного сына, и каким чудом этому самому сыну повезло спастись от закона Фатиха и оказаться на троне.

Гарри при свете огонька на конце палочки и сотворенных светлячков-переростков добросовестно исследовал все имеющиеся следы на полу в пыли. Дамблдоровский детектор не подавал никаких признаков жизни. (А он вообще работает? Может, его чувствительность такова, что требуется сунуть его дементору под нос, чтобы он что-то зафиксировал?) Гарри с растущим сомнением посмотрел на прибор. Его предупредили насчет комнаты со скелетом погибшей ужасной смертью наложницы. Скелет убрали, но отголоски эманации должны были остаться. Ну в самом-то деле, тут во дворце и без того должно быть в избытке самых темных эмоциональных полей, стены страхом пропитаны, а прибору хоть бы что, молчит, проклятый. Гарри тщательно изучил все доступные поверхности этого участка подземелья, куда было не велено — не лез, в указанном месте нашел цепочку следов неизвестного, закончившуюся у стены в положении «носками в стену». И эти следы были почти не тронуты, их никто не пытался затоптать, видимо, визирь озаботился сохранить их специально для них почти в первозданном виде. Гарри подумал, трансфигурировал щепотку каменной крошки в лист тонкой бумаги и зафиксировал улики, то бишь снял отпечатки следов. Для очистки совести еще немного поискал, может, чего не замеченного ранее, постоял в минуте молчания у стены, из которой свешивались цепи, которыми был прикован скелет. Прибор по-прежнему молчал, как рыба в Черном озере. Никаких кровавых надписей на стенах также не обнаружилось, и Гарри вернулся в исходную точку.

С потолка надежно свешивалась альпинистская веревка, конец которой змейкой свернулся на полу. Сверху доносился глубокий бархатный отцовский баритон, что-то неторопливо рассказывающий. Собеседник профессора хмыкнул в ответ и что-то возразил низким, чуть с хрипотцой голосом. Гарри кое-как закрепил все свое снаряжение на поясе, вцепился в веревку и попытался подняться по ней вверх, как по канату в начальной школе. Веревка скользила, детектор чуть не брякнулся о каменный пол.

— Эй! Эй, профессор! (Оглохли они, что ли? О чем можно так увлеченно трепаться?) Отец! — завопил опять Гарри, подпер кончиком палочки подбородок и добавил «сонорус».

— Ваш сынок сейчас весь дворец на ноги поднимет! — вскричал Дервиш и резко вскочил с кресла.

— Не поднимет! Я поставил заглушающие чары, — успокоил Снейп, также поднимаясь из кресла и шагая к дыре в полу. — Что, не можешь вылезти сам?

Гарри опять полез по канату вверх. Едва он поднялся до середины, сильные руки отца выдернули его на свет божий из подземного узилища. Приняв вертикальное положение, он торжественно предъявил бумажный лист с отпечатками подошв.

— Отпечатки пальцев тоже снял? — не преминул съязвить Снейп.

— Увы. Четких не нашлось, — не остался Гарри в долгу. — Может, стоило поискать на полу волосы?

* * *

— Тонкс!

— Откуда ты здесь взялась?!

Возникшая невесть откуда на пороге мракоборица стояла с метлой наперевес и была облачена в черный плащ с капюшоном, из-под которого виднелись ее любимые черные высокие сапоги со шнуровкой до колен с широкими галифе над ними и коротким изящным жакетом из черного бархата сверху. Она облегченно вздохнула, отставила метлу к стене и изменила цвет волос на оранжево-апельсиновый.

— Здравствуйте, профессор! Как же долго я вас всех искала! — с этими словами она бросилась на шею не успевшему опомниться ошарашенному Снейпу и горячо расцеловала его в обе щеки. — Ребята! — такая же «участь» постигла Гарри и Гермиону. — Меня начальник аврората отправил вам вслед буквально сразу, максимум через несколько часов! — зачастила она. — Да, вот же записка от министра! Да где же она? — Тонкс пошарила под жакетом, извлекла письмо и вручила Снейпу. — Подробности устно. Надеюсь, это нужная вам информация, и я не зря так долго скиталась и терпела лишения. — Она шмыгнула носом и полезла за платком. — Есть что-нибудь поесть?

Тонкс тут же привели на кухню и усадили на лавку за могучий дубовый стол. Она сняла свой черный плащ-накидку с капюшоном («В точности, как у Дервиша, из его воспоминаний о неудачном походе на базар с Ахмед-ханом», — машинально отметил про себя Снейп. — «Спросить, где взяла.») Пока Гермиона хлопотала вокруг нее, она с любопытством разглядывала старинное убранство и утварь. Северус прислонился к краю рабочего стола и изучил послание Кингсли. Сжал губы и скривил рот.

— О, да, это чрезвычайно ценная и интересная информация. Только бесполезная.

Только что с надеждой смотревшие на него три пары глаз одновременно разочарованно потухли, а Тонкс возмущенно вскричала, что вот ради этого она мотается тут уже... сколько? Двое-трое суток?

— Не расстраивайтесь, мисс Тонкс. Обогреем, накормим. Рассказывайте о ваших злоключениях, и отчего они так затянулись. Может быть, выяснится что-то полезное в результате вашего вербального изложения.

— Короче... — произнесла Тонкс с набитым ртом, силясь прожевать сэндвич с курятиной. — Я стартовала спустя пару часов после вас. Налегке. А портал при переходе разрядился. Что делать? Вы уже где-то далеко, сходу не найти. Зарядить портал обратно на такое большое расстояние сама не могу. Пришлось перемещаться короткими аппарациями и на метле. Попеременно. Молилась всем богам, как бы не заплутать. Здесь, уже в Стамбуле, с ног сбилась, вас разыскивая.

— А маячок у меня на что? — нахмурился профессор.

— А кто то и дело под чарами скрывается? Вот он виден, а вот уже нет. Я уж стала отчаиваться. Потом маячок ваш вспыхнул пару раз в этом районе. Смотрю, тут живность магическая кучкуется. Вы в курсе, что у вас тут на задворках в лесочке пара фестралов пасется? Причем кобыла на сносях.

Гермиона поставила перед ней дымящуюся кружку с варевом из сушеных ягод и гордо сказала, что это вроде фруктового щербета. Мракоборица, обжигаясь, отхлебнула большой глоток, похвалила, и налегла на пироги.

— Мой сухпаек моментально закончился, — продолжал она. — Была реальная опасность умереть с голоду.

— Вы что же, подворовывали на рынке? — нехорошо прищурился Снейп.

— Ну не у крестьян же?

— Ты же не попалась, нет? Здесь за это руки отрубают без суда и следствия, — уведомил Гарри.

— Я была под «инвизом» и не злоупотребляла, и делала это лишь в силу жизненной необходимости и по минимуму. Правда, один такой исхитрился ухватить меня за руку. Тогда я сделала так: — Метаморф трансформировала нос в пятачок и вырастила на макушке среди всклокоченных волос аккуратные козьи рожки.

Снейп обомлел, его домочадцы расхохотались.

— Он заорал и выпустил меня, я кинула «конфундус» и была такова, — продолжила Тонкс.

— У мужика теперь психическая травма, небось, решил, что шайтана встретил, — прокомментировал Гарри.

Снейп поудобнее подпер собой кухонный стол, привычно переплел руки на груди, усилием воли погасил готовую сорваться с губ саркастичную тираду и вкрадчиво произнес:

— Ладно, миссис Ремус Люпин, не будете ли вы столь любезны перейти к сути дела, из-за которого вас сюда командировали? Помнится, вы обещали некие подробности...

— Да, сэр! — она на секунду притормозила, собираясь с мыслями. — Вызывает меня начальник аврората. Захожу в кабинет, там с ним сидят папа Уизли, министр, начальник отдела тайн. Оказывается, Полумна Лавгуд припомнила, что Батильда Бэгшот тиснула однажды в «Придиру» серию статей о ведьмах и магах, бывших когда-либо советниками при правителях маглов. В том числе там была статья и про Османский султанат. В частности, в ней убедительно доказывалось, что ни одна из султанш настоящей ведьмой не была. Кстати... — она снова порылась в одежде, достала номер «Придиры» с этой статьей и отдала Гермионе. — Так вот, старушка Батильда при этом жаловалась самому Ксено Лавгуду на своего то ли двоюродного, то ли внучатого племянника, который стырил у нее какой-то особо ценный исторический документ, и даже не один, потому что был одержим поиском сокровищ. Луна спросила своего декана профессора Флитвика, не помнит ли он этого студента, и профессор вспомнил. Вспомнил, что тот мечтал найти на дне Темзы один огромный алмаз или изумруд, кажется, по имени «Око света» или вроде того, куда его сто лет назад выбросил один принц какой-то крохотной европейской державы. Вот, и Луна пришла со всем этим к Джинни на Гримо, мало ли, говорит, вдруг вам пригодится, но вы как раз только что уехали. Джинни бросилась к отцу, тот — к министру. Подняли всю подноготную этого племянника, он очень мутный оказался, действительно, работал в министерстве в тот кошмарный год (простите, профессор) под началом — внимание — Амбридж! Зовут его — Деймон Джонс! Нынче он в бегах.

Снейп кивнул. Все это было вкратце изложено в записке от Кингсли.

— Вот меня и послали за вами вдогонку, надеясь, что вам это поможет или же вы, профессор, его вспомните.

Северус досадливо сжал губы и отрицательно покачал головой.

— Первый раз слышу. Он был не из Высшего круга, — профессор саркастически усмехнулся и скривил уголок рта. — Сомневаюсь, что он носил на себе метку. Так или иначе, даже если бы мне было знакомо это имя, то здесь, в этом месте и в этом времени, это вряд ли бы помогло.

— А что, он действительно достал из Темзы «Око света»? — полюбопытствовал Гарри.

Тонкс пожала плечами.

— Вот что, мисс Тонкс! Со слов Гарри, у вас в камере предварительного заключения сидит сейчас некто Мундугус Флетчер. Несомненно, старина Мунди будет счастлив сдать подельника, если ему скостят срок.

— Вот оно что! — воскликнула Тонкс. — Так вы считаете, что они тут на пару шуровали?

Северус вежливо попросил ее внимания и вкратце рассказал о событиях, свидетелями которых они стали.

— Так что вы вернетесь обратно с нитями наших воспоминания о перемещениях Флетчера и вытрясите из него все, что возможно о его напарнике. Если повезет, он знает, что и где тот спрятал. Мы же продолжим здесь наши изыскания.

— Я с удовольствием задержусь и сделаю все, что смогу, чтобы вам помочь! — радостно заявила мракоборица.

— Не может быть и речи! — грозно сдвинул брови профессор. — Я боюсь и предположить, что вы могли успеть натворить, о чем я не знаю, и в какой мир вы вернетесь.

— Ну, что вы, профессор, неужели из-за того, что мне пришлось стянуть буханку хлеба, и меня приняли за черта, я страшно изменила будущее? Клянусь, чем хотите, что это все мои преступления.

— Можете потом пожаловаться на меня начальнику аврората, на мою грубость и дурное обращение с их лучшим оперативником.

— Ну что вы, профессор, я вас обожаю. У нас с Рэмом долг жизни перед вами. Я стерплю от вас любую брань, — выбила почву у него из-под ног Тонкс, так что у Снейпа вытянулось лицо, и он на мгновение утратил дар речи, но лишь на мгновение.

— Мисс Тонкс, вам ни к чему здесь задерживаться лишнее время и мозолить глаза населению Османской империи. Я не намерен следить еще и за вами. К примеру, вызволять вас из зиндана, если вас раньше не лишат какой-нибудь нужной части тела. Или красть вас из сераля. Надеюсь, вы не стремитесь стать звездой султанского гарема, несравненной Нимфадорой-хатун?

Тонкс резко зачернила волосы в цвет полуночного неба, заострила черты лица, вырастила нос, почти как у самого Снейпа, и прошипела на низкой ноте:

— Я сколько раз просила не называть меня Нимфадорой!

— Может быть, Ним? Или Дорри? Так лучше? — почти добродушно спросил Снейп. — В любом случае, как старший по званию, если понадобится, я сам отправлю вас портключом прямо в Лондон к установке и прослежу, чтобы вы переместились назад в будущее.

Гермиона тихонько хихикнула.

— Что? — нахмурился в ее сторону Снейп.

— Я невольно прикинула, какое звание ты должен был бы носить по магловским меркам.

— И что получилось? — заинтересованно поднял брови супруг.

— Высший офицер во вражеском штабе... — она чуть призадумалась. — Если это в армии, то не ниже полковника, а если в полиции, то можно уподобить суперинтенданту.

— Ого! — Гарри округлил глаза.

Снейп покачал головой в ответ на лестное сравнение, но уголки его губ еле заметно предательски дернулись в тени улыбки.

Тонкс опять шмыгнула носом, извинилась и потянулась за платком.

— Вы простудились?

— Похоже на то. После второй ночевки в лесу.

Профессор призвал из мантии склянку с соответствующим зельем и протянул аврорше.

— Выпейте, когда насытитесь, — строго велел профессор.

— Может, добавить коньяк из фляги? — предложил Гарри из лучших побуждений. — Или вы с великим визирем успели все допить, пока я по подземельям ползал?

— Великим визирем?! — вытаращилась мракоборица. — Разве здесь не сухой закон?

— Да ладно, в греческих тавернах вина хоть залейся. Мы видели, как Дервиш-паша повел в таверну каких-то послов, не то испанских, не то итальянских, и они там точно пили, как лошади, и он сам наравне с ними по долгу службы, чтоб честь империи не уронить.

Тонкс прыснула.

— Постой! Это ты про того самого Дервиша, о котором речь в той потрясной исторической записке за подписью бабушки падишаха? — она снова прыснула.

— Конечно. Про кого же еще? — гордо ответил Гарри.

— Да ладно. Вы с ним познакомились, что ли? И какой он из себя?

Прежде, чем Снейп успел наложить вето, его сын и жена наперебой принялись рассказывать аврорше, вернувшей своему лицу данный природой вид и обзаведшейся длинными светло-русыми кудрями, историю общения с великим визирем и про события, свидетелями, а кое-кому и участниками которых им довелось стать. Северус сосредоточился и отправил легилиментный посыл обоим с убедительной просьбой не вдаваться в подробности, после чего вмешался и повел рассказ сам. Выслушав его не балующее деталями сухое изложение событий, мракоборица пришла в восторг, который выразила выражениями вроде «эх, жаль, я не видела», добавила в волосы оттенок красного дерева и, задорно сверкая глазами, обратилась к Гермионе с вопросом: «Ну, и как же он все-таки выглядит на самом деле? Оказался симпатичным, не то, что на портрете?» Несколько смутившаяся Гермиона обрисовала сгорающей от любопытства Тонкс словесный портрет великого визиря, старательно обойдя вниманием приключившиеся конфузы.

— И впрямь, лапа. Надо же. А как выглядит его султанша? Неземной красоты? Да, а сам султан? — продолжала допытываться подробностей Тонкс.

Внезапно из стены выдвинулся призрак задушенного великого визиря и грозно навис над авроршей, которая как раз преобразила себя в длинноволосую кудрявую платиновую блондинку. Она ойкнула от неожиданности и едва не ухнула на пол со скамьи. Довольный произведенным эффектом призрак громко хмыкнул, придал себе гордый вид и оглядел новую пришелицу с ног до головы. Потом величественно опустился на сиденье напротив и вопросил:

— Почему у этой хатун столько ликов? Она джинния?

Гарри издал громкий хрюкающий звук и закашлялся, поперхнувшись смехом.

— Видите ли, нашего полку прибыло, господин визирь. Мадам Люпин является метаморфмагом от рождения. Правда, нам не придется долго наслаждаться лицезрением этой ее способности, поскольку у нее на службе с нетерпением ждут ее возвращения в самое ближайшее время, — сообщил Снейп.

— Кто это? — громким шепотом спросила Тонкс.

— Это один из предшественников Дервиша-паши на посту великого визиря Османской империи, полновластный хозяин этого дворца, любезно согласившийся приютить нас на некоторое время. Здесь живут еще две прекрасные призрачные леди — султанша и калфа, — спокойно разъяснил Снейп.

Тонкс тяжело закашлялась, с трудом продышалась и поспешно влила в себя снейпово перечное зелье.

— Вам плохо, мисс Тонкс? — с подозрением спросил Снейп, заметив, что ее глаза лихорадочно блестят, а на щеках неестественно яркий румянец. Не дождавшись вразумительного ответа, стремительно подошел, приложил тыльную сторону кисти руки к пылающему лбу молодой мракоборицы, достал палочку и стал чертить в воздухе витиеватые линии диагностических заклинаний. Тонкс вяло протестовала.

— Ну же, поднимайтесь! — Северус подхватил ее под руку, вытащил из-за стола и поставил на ноги, поминая про себя нехорошими словами ближайшую родню Мерлина по материнской линии. — Сами идти сможете?

— Ах, профессор, — томно протянула Тонкс. — Неужели я удостоюсь небывалой чести и стану первой вашей студенткой, которую вы будете носить на руках? То есть, бывшей студенткой...

— Мне за годы педагогической практики бессчетное количество раз приходилось таскать в лазарет лишившихся чувств студенток, в том числе и покрупнее вас, так что не обольщайтесь.

Северус попросил сына уступить Тонкс комнату и переселиться на какой-нибудь диван, скажем, в кабинете, а Гермиону — налить ванну горячей воды в хаммаме, и отнес туда Тонкс, где и оставил на попечение своей супруги, дав целый перечень инструкций по предотвращению пневмонии и вылив в ванну несколько субстанций из призванных из своих запасов склянок и, уж конечно, не преминул съязвить, что в игре на выживание у миссис Люпин все шансы оказаться в числе проигравших, на что она горестно засопела, не найдя, что возразить.

Вконец разомлевшую от горячей ванны авроршу уложили в постель, упаковали в пухлое одеяло и накачали снейповыми зельями, отлакировав снотворным. Снейп тщательно зачаровал комнату от беспокойных призраков, нашел среди одежды Тонкс тот самый черный плащ-накидку с капюшоном и произнес над ним «фините инкантатем», отчего он вернулся в изначальное состояние, а именно снова стал форменной аврорской мантией. Снейп сделал себе мысленную заметку спросить у Тонкс, когда проснется, почему она трансфигурировала мантию именно таким образом.

Обиходив слегшую с жестокой простудой Тонкс, Снейп не поленился пойти посмотреть на упомянутых ею фестралов. Действительно, парочка паслась в ближайшем лесочке. Должно быть, давеча выкинутая им из кухни крыса пошла им на корм.

Когда все наконец угомонились, можно было потратить некоторое время на приведение себя в порядок и расслабленно вытянуться на кровати в спальне. Жаль, бедолага Тонкс проделала свое путешествие почитай впустую. Увы, предположительное знание имени в практическом смысле ничего не дает. И больную Тонкс скоро отправить обратно теперь невозможно. И кормить теперь надо четверых. За эти дни они уже успели примелькаться на рынке. С ними здоровались! «Добро пожаловать, эфенди. Видать, у вас большая семья...»

Северус почувствовал рядом теплое тело юной супруги, которая неслышно скользнула под одеяло. Она решительно забралась на него, распласталась у него на груди и потянулась нежными губками за поцелуем. Он ответил на поцелуй со всей страстью и пылом, машинально проверил, не забыли ли они зачаровать спальню от любопытствующих призраков, и немедленно перехватил инициативу...

* * *

Обходить территорию Топкапы, вооруженными дамблдоровским детектором, пришлось в несколько приемов по причине обширности и запутанности, а также извилистости, протяженности и бесчисленности коридоров и закоулков, не говоря уж о необходимости соблюдения полной скрытности при этом. Первый раз — в ночи, не откладывая дела в долгий ящик, сразу по извлечению Гарри из подземелья. Возлагаемые надежды на то, что прибор проявит признаки жизни вблизи колодцев во дворе Совета Дивана, как у наиболее вероятного объекта, себя не оправдали. В принципе, Дервиш, положа руку на сердце, не имел ничего против того, чтобы Башня правосудия взлетела на воздух. Несколько разочарованный, он насмешливо поинтересовался у магов, твердо ли они убеждены, что эта их хреновина вообще работает. К этому моменту Снейп уже и сам испытывал сомнения на счет работоспособности дамблдоровской игрушки. И признался, что на крайний случай имеется «дубликат», и это — он сам, точнее, вот эта блеклая неактивная картинка на его предплечье. Расстегнул манжет, завернул рукав и предъявил визирю бледно-серый контур рисунка черепа с выползающим из его рта аспидом и мрачно подтвердил, что «благодаря» этому, а также собственной высокоразвитой восприимчивости к магическим полям, если что, сам почувствует мощный источник темного излучения. Дервиш только повел бровями в ответ на «чудачества» магов, очевидно, не слишком оценив рисунок с эстетической точки зрения, а вдаваться в разъяснения об изначальном происхождении и назначении того, что осталось от Темной метки, Снейп не счел нужным.

Гарри стал приходить к выводу, что тут и впрямь ничего такого нет, и все они пали жертвой злой шутки внучатого (или какого там) племянника историка магии Батильды Бэгшот. Его отец все еще упорствовал во мнении, что «если ничего не нашли, то это не значит, что искомого здесь нет, а значит, что искали плохо или не там, причем второе вернее».

Для восполнения запаса зелий Снейпу пришлось несколько часов простоять над котлом и даже привлечь Гермиону в качестве ассистентки для ускорения процесса. С согласия призрачной госпожи из сундука в подземелье выудили непользованную полотняную ночную сорочку длиной «в пол» и облачили в нее Тонкс. Гарри и Гермиона по очереди развлекали ее чтением вслух «газелей» Михри-хатун и арабских сказок из книг, найденных в кабинете в шкафу.

Среди найденных библиографических сокровищ была потрепанная временем рукописная книжица с красочными картинками, размером вроде хранимого Гермионой того самого легендарного дамблдоровского экземпляра сказок барда Биддля. «Может, это принадлежало еще султану Сулейману, когда он был шехзаде?» — предположила Гермиона, благоговейно перелистывая старые пергаментные страницы уникальной книги и разглядывая тонко и четко выполненные выразительные миниатюры иллюстраций. На одной из картинок белоснежная и сияющая, точно единорог, большая змея с человеческим миловидным женским лицом, в изумрудной короне, гордо возлежала на золотом блюде. История про султаншу змей была недлинной и будто скомканной. Ямлиха (так звали султаншу змей) была прекрасна и добра. Было странно, отчего она, великая змея, имея возможность одним своим дыханием, дунув огнем, словно дракон, превратить своих будущих убийц в кучку пепла, предпочла смиренно покориться предначертанному, мол, на лбу у нее так написано, и принести себя в жертву, чтоб ее мясо стало лекарством для некоего царя, и одарить вселенской мудростью того, кто этого никак не заслужил. На все воля Аллаха, но кто решил, что ее истолковали верно? «Жаль, у Нагайны не было таких суициидальных наклонностей», — заикнулся Гарри, потерев шрам от укуса любимицы Его Злодейства. «Как и человеческого лица, — заметила Гермиона. — И изъяснялась султанша змей на человеческом языке, не на парселтанге.» Тонкс находила, что змейка на картинке чем-то напоминает Нарциссу Малфой, и попыталась скопировать милейшее личико змеиной султанши Ямлихи путем метаморфного преобразования собственного лика. Вышло пугающе похоже, и ее попросили поскорее «скинуть» это лицо. Словом, султаншу змей было жалко. И непонятно… Гермиона в задумчивости кусала губы, пытаясь докопаться до скрытого смысла (при условии его наличия), памятуя о собственном опыте со все теми же сказками барда Биддля, но вскоре сочла это занятие бесперспективным. Ясно было одно: вот к чему приводила и приводит слепая вера и покорность перед всякими пророчествами (к практикам благого самовнушения не относится). По мнению Гарри же, гобелен с этим изображением хорошо бы подошел для слизеринской гостиной. Книжку тщательно скопировали магическим способом, во-первых, потому, что понравилась, во-вторых, для истории. Впрочем, не ее одну…

Северус же пребывал в состоянии «загляни под каждый камень», и вновь и вновь перебирал в памяти все эпизоды их похождений с малейшими нюансами. Царапнула сознание походя высказанная недавно в его присутствии мысль. Помнится, призрак задушенного великого визиря мстительно высказал авторитетное мнение, что для впечатляющего фейерверка лично он заложил бы хороший заряд пороха под арсенал. Мысль зацепила, и Снейп на всякий случай спросил действующего великого визиря, далеко ли расположен арсенал. Дервиш просветил его, что со времен Фатиха-завоевателя в качестве арсенала используется здание старой христианской церкви Святой Ирины, то бишь Мира. Причем возведена она, если память ему не изменяет, на руинах языческого храма Афродиты. Почти что примыкает к дворцовой стене и выходит в первый двор дворца. Солидное сооружение. Уж если рванет весь пороховой запас, так пол дворца точно снесет. Уж не думает ли Север, что это и есть ... словом, с этого и надо было начинать?

Снейп тут же вспомнил фундаментальное здание старинного христианского храма, в архитектурном смысле представляющее собой нечто среднее между базиликой и византийской церковью. Впечатляющая громада увенчана большим тяжелым куполом в виде половины шара. Огромная церковь, древнее, чем сама Айя-София, находится в левой части первого двора и окружена разномастными хозяйственными постройками в превеликом множестве. Применять по прямому назначению стало некому, но не оставаться же без дела мощным стенам.

Дервиш же припомнил свое недавнее посещение арсенала, формально и мимоходом. Воровато-смущенный вид ответственного за содержимое вверенного ему помещения аги он тогда счел проявлением нечистости на руку этого самого аги. Связываться еще и с этим, устраивая проверку и наживая себе очередного смертельного врага, совершенно не хотелось, да, видно, придется рано или поздно. А если где-то там и найдется искомый сосуд с джинном, то, может статься, он ошибается насчет причин виноватого вида аги...

* * *

Внимание Хандан, недовольно разглядывающей свой эскиз танцующих жар-птиц для будущей вышивки, было привлечено доносившимися со двора странными звуками. Оттуда явственно слышалось довольно противное пронзительное мемеканье и ругань Бейхан. Султанша отшвырнула в угол дивана признанный дурацким рисунок и выскочила во двор. Бейхан, бранясь и отдуваясь, тащила за кокетливо изогнутые рога упирающуюся и протестующе голосящую козу бежево-золотистого окраса.

— Бейхан! Мерлин тебя покарай. Так, кажется, у вас говорят? Что это ты делаешь?

— Госпожа! — калфа попыталась поклониться и одновременно не упустить дико шныряющую рогами козу, которая, видать, смекнула, что ее укротительнице придется разделить свое внимание, и сейчас у нее, у козы, появится реальный шанс обрести свободу, и стала вырываться с удвоенной энергией. — Госпожа, это принцева коза, они ее на откорм дали. Она безоаровая. Она...

К месту событий приближался рано вернувшийся Дервиш, а с ним отец и сын Снейпы-Принцы. Бейхан отвлеклась на них, коза вертанула головой и вырвала рог из ее руки. Калфа охнула, попыталась потуже намотать на руку веревку, которой коза была дополнительно обвязана за шею, но та резко, на полной скорости рванула в сторону и выдернула также и конец веревки из рук почтенной дамы. Правда, почему-то убегать дальше не стала, а встала на равноудаленном расстоянии от каждого из присутствующих, крепко уперлась в землю расставленными ногами и угрожающе наклонила рогатую голову, поочередно переводя тяжелый взгляд исподлобья на каждого из людей. Встрепанная и запыхавшаяся Бейхан осторожно направилась к неукротимой козе, сменив брань на увещевания. Снейп огляделся по сторонам, нет ли поблизости непричастных лиц, и, не вынимая палочки из рукава, любезно швырнул в козу обездвиживающее заклинание. Бейхан со словами благодарности пленила мятежницу. Драгоценное животное успокоили, и Снейп отменил заклинание.

— Безоаровая, не так ли? — осведомился алхимик, кивнув на козу.

— Да, ваши сродники дали, — подтвердила калфа и снова рассыпалась в благодарностях.

— Госпожа, в желудке представительниц этой породы формируется безоаровый камень — универсальное противоядие, — пояснил Снейп в ответ на невысказанный вопрос.

— Да что же, вы ей живот вспорете, чтобы этот камень достать? — всплеснула руками Хандан.

— Нет, нет, госпожа, не беспокойтесь, никто не пострадает, — улыбаясь уголками рта, успокоил алхимик. — Это только мои нерадивые студенты в сочинениях пишут, что козу разрезать надо. Она сама отдаст, если попросить как следует.

— И ее молоко тоже обладает этим чудесным свойством?

Закономерный вопрос на мгновение привел профессора в замешательство.

— Увы, нет, — сокрушенно покачал он головой. — Из молока получится только отменный козий сыр!

Выдавшееся время вполне подходило для обещанного Дервишем урока, собственно, для этого гости здесь и появились. Для не пожелавшей пропустить такое зрелище султанши принесли из дома легкую скамейку. Гарри скромно встал поодаль, также не желая ничего упустить из виду, и стараясь подробно восстановить в памяти единственный урок сиятельного лорда Малфоя. Дервиш приказал подать специальные тренировочные стальные мечи с притупленными лезвиями. Случайные ранения при показательном уроке для английского гостя неизвестного уровня мастерства точно не нужны, а деревянные мечи могут быть сочтены за оскорбление. Ахмед при второй, как оказалось, по счету, попытке убить его, Дервиша, тогда, на охоте, использовал опасное острое боевое оружие — ятаганы, правда, так и не решился надавить на его горло так сильно, чтобы оставить наставнику на шее памятный шрам. Кстати, с некоторых пор Ахмед предпочитал заниматься с ним здесь, а не в дворцовом парке.

Снейп сунул Гарри в руки свою роскошную шляпу, вынутую из рукава палочку и перевязь с собственным оружием (тем самым, дареным).

— Ну что же, посмотрим, на что способен английский маг, — с легкой ухмылкой произнес великий визирь и сделал вращательное движение мечом.

Оба, присматриваясь, двигались по кругу, каждый напротив своего визави, пока Дервиш не шагнул вперед и не нанес первым атакующий удар, вынудив Северуса защищаться. Профессор успешно, хотя и не без труда, отразил несколько атак и удостоился сдержанного одобрения:

— Неплохо. Нападайте сами.

Снейп так и сделал, и провел несколько контратак. Многоопытный великий визирь двигался легко и быстро, иногда почти неуловимо, и даже не запыхался, а вот магу приходилось отчаянно стараться и сохранять предельную концентрацию и сосредоточенность. Он никак не мог позволить себе ударить в грязь лицом, возможно, даже в прямом смысле этого выражения, так что напряжение было велико. Стремительные летящие пируэты и обманные движения Дервиша не давали расслабиться ни на секунду. Непривычно тяжелое оружие в руке заставляло вспомнить скорее уроки Кровавого барона, чем малфоевского учителя фехтования. Визирь использовал некоторые совершенно незнакомые приемы. Северус также продемонстрировал пару оригинальных отточенных приемов современной школы, впрочем, не рассчитывая сильно впечатлить своим искусством, тем более за отсутствием опыта владения стальным мечом в реальных боевых условиях.

Видя заметную усталость визави, Дервиш ослабил натиск, отступил и остановился, давая Северусу перевести дух.

— У вас совершенно иная школа, — признался Снейп. — И, полагаю, изрядный настоящий боевой опыт.

— Да, приходилось, — коротко ответил визирь, приподняв брови и кротко улыбнувшись. — Продолжим, если вы отдохнули?

Азбучная теория требовала удвоить быстроту движений, если противник начинал горячиться или, уверившись в своем подавляющем превосходстве, проявлял небрежение, однако визирь не выказывал ни того, ни другого, сохраняя выдержку. Снейп несколько раз пытался провести обезоруживающий прием, но, увы, безуспешно. Зато это удалось Дервишу, к чести Снейпа, не с первой попытки.

— Туше! — развел руками профессор, с достоинством поклонился и непринужденно поднял с земли оружие. И попросил научить обезоруживающему приему.

Дервиш терпеливо, как еще недавно с шехзаде Ахмедом, медленно показал необходимую последовательность движений и объяснил принцип, а после добился от «ученика» успешного повторения на практике. Потом, к удивлению Снейпа, попросил показать ему запомнившийся и доселе неизвестный ему, великому визирю, прием, показанный профессором в самом начале. «Надо будет после сказать Люцу, что кое-что из техники его мастера фехтования пригодилось», — подумал Снейп.

— Можете еще сделать так! — заявил вдруг Дервиш, и внезапно быстро шагнул вперед вплотную к визави, одновременно поднырнул под его саблю, схватил свободной рукой за пояс и легко прижал холодное лезвие своей сабли к его горлу.

Северус судорожно вздохнул, однако визирь тут же отпустил его и отошел, опустил меч, перехватил оружие в левую руку, прижал сжатый кулак правой руки к сердцу и чуть поклонился с легкой ухмылкой. У Снейпа от прикосновения к не столь давно почти смертельно травмированному горлу обжигающе-ледяного острого лезвия перехватило дыхание, а в памяти мерзко и навязчиво проявилось видение оскаленной морды Нагайны. Не ожидавший такого эффекта Дервиш удивленно его разглядывал. Быстро восстановивший самообладание профессор махнул рукой, сказал не обращать внимание, мол, беспощадная память «любезно» подкинула напоминание о недавнем тяжелом ранении как раз в шею, едва не отправившем его на тот свет, потер горло и поинтересовался, есть ли «противоядие» от этого эффективного маневра. Ну, кроме очевидного своевременного отскока или попросту сохранения должного внимания и умения не подпускать противника на близкое расстояние. Великий визирь любезно показал, как можно вывернуться из «захвата» или использовать оплошность противника, оставившего при этом свободными обе ваши руки.

— Я заметил, что вы левша, Дервиш-паша, тем не менее, держите меч в правой руке, — высказал соображение Снейп.

— Вы верно подметили, но меня изначально учили держать оружие в правой руке. Командир янычар орал, как резаный, если я перехватывал меч в левую руку. Сейчас я одинаково свободно владею обеими руками, — он несколько раз перебросил саблю с правой ладони в левую и обратно, как жонглер. — В левую руку в бою можно взять второй клинок и действовать двумя.

Северус коротко наклонил голову в поклоне и искренне поблагодарил за обретение новых навыков.

— Госпожа, ваш супруг оказался превосходным учителем, — сообщил Снейп, подойдя к султанше с почтительным поклоном.

Хандан порозовела от удовольствия и ответила, что это известно уже давно.

Гарри со сверкающими глазами состроил восторженную гримасу и незаметно показал отцу поднятый вверх большой палец.

Сыновняя похвала и восхищенный блеск в глазах, и даже гордость за него были более чем приятны. Он очень старался не уронить свое реноме. С его в подавляющем большинстве случаев всегдашним невезением надежда на авось не оправдывалась нигде и никогда, в отличие от тех же Мародеров, и все, что когда-либо удавалось, любой успех — все достигалось исключительно ценой долгих кропотливых усилий и сушки мозгов. Кстати, вот вам и путь к осушению слез. Любым его гениальным озарениям всегда предшествовали неимоверные упорные труды, пусть и при наличии врожденных талантов и способностей, которые суть ничто, если позволить им пребывать в анабиозе. Однажды, еще в начале их седьмого курсе, он и Лили оказались на конференции алхимиков в Париже, и Лили потащила его в музей Огюста Родена с целью «повышения эрудиции в области магловского искусства». Глядя на знаменитую скульптуру застывших в поцелуе обнаженных влюбленных, Лили заметила, что некоторые иногда называют ее «Гений, целующий Мечту». И еще эта златокудрая бестия с игривым смешком и лукавым блеском зеленых глаз добавила, что будь она скульпторшей, к примеру, вроде Камиллы Клодель, она бы придала лицу и фигуре юноши, то есть Гения, его, Северуса Снейпа, облик. «А я ей — твой!» — выпалил в ответ Северус, кивнув на фигуру девушки-Мечты прежде, чем успел подумать, и почувствовал, как запылало его верно бледное лицо.

Вот и сейчас он также выложился полностью, со всей своей всегдашней самозабвенной самоотдачей. Визирю, похоже, хоть бы что, а у него с непривычки шумит в голове и ноют ранее неизвестные мышцы. Но иначе было нельзя. Сказать по правде, он был вовсе не уверен, что сумеет продержаться против этого профи так долго, и в душе испытывал некоторую толику гордости. Было бы даже любопытно посмотреть потом в Омуте памяти, как он выглядел со стороны, и жаль, что его не видела воочию Гермиона. Интересно, считается ли Дервиш-паша первым мечом Империи?

Начинало смеркаться, но хозяева явно находили, что это не повод прятаться в доме. Оттуда вынесли низкий стол и сиденья для гостей. Воздух наполнялся чудесными ароматами вечерних цветов.

Подали кофе с миндальным печеньем, мягким и еще теплым, только что из печи, умопомрачительно вкусным. Кое-как пришедший в себя Снейп, постеснявшийся прилюдно влить в себя укрепляющее зелье без крайней на то необходимости, в начале непринужденной беседы поспешил упомянуть о бывшем храме Мира. Возможно, госпоже известна история этого сооружения... Кажется, он возведен на руинах храма греческой богини любви Афродиты. Хандан заметно удивилась и перевела вопросительный взгляд на мужа.

— Я как-то раз обратил внимание на сохранившиеся там на стенах старинные мозаики, — заметил великий визирь, отхлебнув кофе. — И разглядел как следует. Насколько я смог понять, там были изображения византийских императоров и императриц. Одно такое круглое являло собой святую Ирину. Да, и еще одна мозаика мне показалась несколько необычной, — он лукаво улыбнулся. — В большом круге изображения четырех лиц: императора, императрицы, их сына и дочери. Сверху надпись: — он выдержал эффектную паузу — «Septimus Severus». По-моему, это на латыни. Должно быть, это имя римского императора.

Гарри поперхнулся смехом. Снейп выглядел несколько обескураженным.

— Я точно не знаю, чем руководствовалась моя матушка, давая мне это имя. Септимусом звали прадеда, и это не редкое имя в Англии. А «Северус». Видимо, она имела в виду фамильную внешность и характер, — Северус покачал головой и скривился в усмешке. — Римский император за образец не принимался. Хотя мне следовало вспомнить, что он приложил руку к строительству Византия. Правда, предварительно предав его огню и мечу, уничтожив почти всё и всех, кто там жил. — Он перевел грозный взгляд на сына, который издавал странные сдавленные звуки, силясь проглотить смеховую истерику.

* * *

Гарри со всей экспрессией живописал девочкам зрелище, свидетелем которого ему довелось стать. «Ах, ну почему мы не взяли с собой «Омут памяти»! — в один голос восклицали они. — Как бы он здесь пригодился, чем валяться на Гриммо без дела».

Профессор же полез в подвал в надежде отыскать что-нибудь в книгах по поводу церкви святой Ирины. Стоя среди сундуков, он сформулировал несколько вариантов простого «акцио», но ничего не отозвалось, хотя он добросовестно сделал запрос в том числе и по-гречески. А реальная возможность была. Здесь в высших слоях общества к книгам и письменным источникам вообще относятся с большим пиететом. При таком положении вещей мог обнаружиться фолиант и с греческими, и славянскими письменами, и византийские тексты... Досадно.

Очистив таким образом совесть и убедив самого себя, что в смысле литературного обзора он сделал все, что мог, Снейп выбрался из подземелья на свет божий и склонился над картой в глубоких раздумьях. Подошедшая Гермиона, словно повторяя ход его мыслей, предложила самой спуститься в подвал и порыться в книгах. Супруг ответил, что сделал это только что. «Это здание много старше Топкапы и должно хранить множество секретов, — заметил он, привычным жестом отбрасывая от лица черную завесу блестящих чуть волнистых волос. — И тайных лазов, выкопанных святой братией...» Гермиона сердито засопела, справедливо предполагая, что участие и в этой экспедиции ей не светит.

— А знаешь, эта фраза про нору, слезы и сушь применима тут почти ко всем известным местам. Темницы и, соответственно, слезы, считай, повсюду.

— Расплывчатая формулировка...

— А может, в ту дыру в полу сам Флетчер и свалился?

— Он не смог бы оттуда сам аппарировать. Ему не под силу.

— Значит, это этот Деймон или как его там...

* * *

Дамблдоровский прибор ожил на подходе к громадине церкви Мира.

— Заработало! — громко возликовал Гарри.

Отец и визирь одновременно шагнули к нему и недоверчиво воззрились на потемневший туман в прозрачном цилиндре.

— Надо же... — сказал визирь. — И где в таком случае следует искать этот ваш сосуд с джинном?

Туман в цилиндре определенно делался темнее при приближении к зданию, и появился даже какой-то пока негромкий звук вроде скрипа железных когтей по твердой шагрени. Они двинулись вдоль периметра здания, и по ходу их перемещения источник настоящих и будущих неприятностей, судя по изменению интенсивности окраса тумана, то приближался, то удалялся, не позволяя сходу выявить свое конкретное местоположение.

Приближенный вплотную к находящемуся в Первом дворе колодцу прибор не выказал никаких явных изменений в своем поведении. Также он повел себя и в непосредственной близости от других колодцев среди хозяйственных построек.

Когда все-таки пришлось войти внутрь бывшей церкви, дамблдоровская игрушка вроде бы усилила активность: туман еще потемнел, а тихий скрежет порывался перейти в мерзкое верещание. При входе скучали два стражника. Визирь и двое магов стояли, вжавшись в стену, в темном закутке бывшего притвора старинного византийского храма. Северус окружил их маленькую группу всем набором чар отвлечений внимания. Из поведения прибора по-прежнему было совершенно неясно, с какой именно стороны исходит искомый «сигнал». Дервиш, поморщившись, знаками показал Снейпу, чтобы они уняли звуки, издаваемые устройством. «Да как же я это отключу?» — буркнул Гарри и попытался сунуть прибор под камзол, что немного приглушило верещание. Дервиш стянул с себя длинную, «в пол», черную накидку с капюшоном и сунул ему в руки. Гарри безропотно замотал в его накидку магический детектор, так что звуков стало почти не слышно. «И зачем это нам чары?» — проворчал юный аврор.

В огромном внутреннем пространстве бывшей церкви понастроили стен, перегородок и т.п. для удобства хранения. В стороне от центрального коридора, у сложенных в ряд у стены ящиков и бочек (хорошо, если не с порохом), расслабленно расположились несколько янычар в красном, очевидно, сменившихся с караула. Один из них травил байки, и все покатывались со смеху так, что их мощное дружное ржание отдавалось гулким громогласным эхом от высоченных каменных сводов. То и дело упоминалось имя самого Дервиша. С того места, где стояли они втроем, всего было не разобрать. Дервиш не утерпел и приблизился под прикрытием темной тени от стены. Снейп, чертыхаясь про себя, двинулся за ним. Развеселый сказитель развлекал слушателей баснями о похождениях Дервиша еще в бытность того в составе янычарского корпуса, с солеными шутками и прибаутками, потом перешел к настоящему времени. Когда начались байки про Дервиша и султанш, и перечисление слухов о недавних событиях, приведших к кончине Сафие-султан, слушать стало невыносимо, и великий визирь с трудом сдерживал гнев. Был велик соблазн внезапно предстать перед хохочущей компанией и повергнуть их в шок и трепет своим грозным явлением. «О вас, оказывается, уже легенды слагают, Дервиш-паша», — заметил возникший рядом Снейп и обновил чары, видя, что взбешенный великий визирь едва удерживается от порыва пресечь это безобразие лично и прямо сейчас. Горячая южнославянская кровь вскипела, и на смуглом лице проявился слабый бордовый оттенок, заметный даже в дерганом свете факелов. Дервиш заметным усилием воли подавил свой гнев и восстановил хладнокровие, при этом под его скулами резко обозначились ямки, и шепотом спросил мага, нельзя ли, наконец, определить посредством их устройства, в каком направлении надлежит двигаться. Снейп, у которого ощутимо дернуло током предплечье с блеклым рисунком проклятой метки, подсветил пространство «люмусом» и другой рукой показал направление в стену, противоположную той, у которой они стояли. При этом стоящий чуть поодаль Гарри уже давно энергично жестикулировал, пытаясь привлечь их внимание, а поймав, наконец, взгляд отца, уверенно ткнул прибором в том же направлении.

— Что там, за стеной? — спросил Снейп, который не заметил ничего примечательного с той стороны, когда они обходили вокруг.

— Вроде бы двор заброшенный, — неуверенно прошептал в ответ визирь. — Ядро когда-то попало, пожар был. Стена рухнула. Все бурьяном поросло.

Их маленькая группа вернулась ближе к входу и пересекла центральное пространство старой церкви, приблизившись к противоположной стене. Вдруг детектор темной энергии издал резкий скрежещущий взвизг, вроде того пестрого кота, любимца трех ведьм, что предрекали Макбету большие неприятности. Гарри чертыхнулся и поспешил опять плотно и целиком замотать детектор в дервишев плащ, отец шагнул к нему и живо упаковал магическое устройство в звукопоглощающий плотный кокон серией неизвестных Гарри заклинаний, но было поздно. Красноречивый рассказчик разом умолк, его слушатели также затихли. Раздался чей-то громоподобный бас, прозвучавший на октаву ниже, чем голос самого Снейпа:

— Эй, кто там?

Дервиш вжался в угол, образованный выступом стены и штабелем из ящиков. Даже в неровном свете факелов было видно, что его блестящие глаза метают молнии в магов.

— А ну-ка, иди, проверь! — отдал приказ обладатель оперного баса.

— Да ладно тебе, ага. Должно быть, коты дерутся. Весна же везде...

— А что, если бы сам Дервиш-паша тут где-нибудь прятался и все слышал...

Компания заржала.

— Выполнять! — грохнул бас. — Ты, ты и ты! Пойти и все проверить.

Послышался топот нескольких пар ног, отдавшийся гулким эхом от высоких церковных сводов. Визирю и двум магам пришлось затаиться в самом темном углу.

Посланные на проверку вверенного им помещения янычары добросовестно рыскали по всем закуткам огромного темного внутреннего пространства бывшей церкви, надо заметить, с прекрасной акустикой. Двое подошли с расспросами к дремлющим в положении «стоя» караульным у входа. Один из «красных кафтанов», видно, решивший проявить особое рвение, сунулся в угол, где затаились они трое, и встал точно напротив невидимого Снейпа, шаря глазами по сторонам. Конечно, он не мог никого из них заметить под сетью чар, и едва ли ему могло взбрести в голову руками обшаривать стены и углы в поисках кота. Или могло? Янычар высвободил ятаган из ножен и пошевелил им ветошь у ящика, рядом с которым стоял Гарри и держал в охапку сверток с детектором. Слившийся с темнотой Дервиш сдерживал дыхание, то ли инстинктивно, то ли не вполне доверяя чарам. Северус понял, что тот готов в любой момент сорваться с места и в случае чего отвести направленный куда не надо клинок янычара, если маг замешкается со своим заклинанием, чего Снейп, конечно, ни за что бы не допустил. Янычар еще скучливо потыкал ятаганом в ветошь, постоял, прислушиваясь и как будто принюхиваясь, вложил оружие обратно в ножны, отошел, погладил гладкий камень массивной колонны и воззрился куда-то вверх. Дервиш жестами показал Снейпу, что там расположена одна из мозаик. Любитель искусства продолжал вглядываться вверх, словно при скудном трепещущем свете факелов можно было что-то разглядеть на темной стене в тени под высоченным темным сводом. Наконец он ретировался, подошел к сослуживцу и стал демонстрировать непонятные жесты: ткнул пальцем вверх и изобразил обеими руками энергичные взмахи крылами, размахом, по крайней мере, не меньше гиппогрифа. «Портрет гарпии там, что ли, на мозаике?» — сварливо прошипел себе под нос Северус. Теперь уже оба парня в красном с любопытными выражениями лиц вглядывались куда-то ввысь. Северус успел, пока они ходили, неслышно перелететь на несколько метров и встать за их спинами. О, мерлинова сестрица! Колония нетопырей облюбовала себе место у разбитого витража по левую сторону от мозаики с изображением святой. Они деловито готовились к полету, очевидно, имея намерения вылететь наружу через этот самый разбитый витраж. Бесшумно подошедший великий визирь коснулся плеча профессора, заставив его вздрогнуть, и выразительно кивнул в сторону выхода. Снейп кивнул в ответ и сделал знак Гарри двигаться туда. Тот извлек палочку, указал ею в сторону вовсю копошащихся летучих мышей и состроил вопросительную гримасу в смысле «не стоит ли их вспугнуть и тем самым устроить переполох с целью отвлекающей меры». Отец отрицательно покачал головой. Тут крупный нетопырь отпрянул от стены, расправил в полуметровый размах кожаные полотна крыльев и закружился под куполом в рваном полете. За ним оторвалась от стены вся колония, кто-то вылетел на улицу, кто-то за компанию с первым стал метаться под сенью темных сводов. Служивые загалдели, кто сидел, вскочили на ноги, и все в едином порыве уставились вверх, тыкая пальцами в сторону беснующихся нетопырей. Дервиш, не теряя времени, рванул вон отсюда, а за ним оба Снейпа. Северус, уже выбежав, успел заметить краем глаза, что стража у входа в арсенал встрепенулась и заозиралась, должно быть, отреагировав на возникший при их пробеге мимо порыв ветра.

Не сбавляя скорости, все трое вбежали в заброшенный церковный дворик с рухнувшей стеной. Они остановились отдышаться среди руин старых камней, окруженных зарослями диких колючих кустов и сухостоя. Судя по виду Снейпа-младшего, у него язык чесался съязвить насчет общности нетопырей с привычным обликом одного очень известного в Магбритании профессора зельеваренья. Отец грозно нахмурился в его сторону, и тот счел за лучшее воздержаться. Северус осмотрелся. Предплечье ощутимо дернуло. Со стороны входа в арсенал едва слышно доносились голоса. Снейп выпустил сканирующее заклинание на случай, если здесь кто живой затаился в засаде. Убедившись в безлюдии, уже не скрываясь вынул палочку из рукава и стал сосредоточенно и тщательно укрывать все пространство двора пологом из всего комплекта известных на этот случай защитных, заглушающих и скрывающих чар, в том числе собственного изобретения. Дервиш уселся на наиболее удобный большой плоский камень, видно, из тех, что вывались из кладки полуразвалившейся стены, и предался меланхоличному созерцанию работы мага. Ярко сияющая белая буханка убывающей луны все озаряла своим призрачным светом.

Гарри присел на соседний камень и высвободил из всех слоев ткани и зачарованного кокона прозрачную часть детектора. Клубящийся там внутри туман приобрел темно-серый цвет грозовой тучи, и прибор издал берущий за душу металлический скрежещущий рык.

— Это точно где-то здесь! — воскликнул Гарри. — Укромное тут место. Удобное.

Снейп добавил еще модифицированное сложносочиненное заглушающее своего авторства и подошел к ним.

Колодец обнаружился в лопухах почти у них под ногами, заваленный обломками старых, обугленных по краям досок. Его быстро очистили при помощи заклинаний левитации и прочих, в том числе и вручную. Гарри немедленно поднял над его сложенным из камней верхним, выступающим из земли, ободом метрового, если не больше, диаметра, дамблдоровскую игрушку, и чуть не выронил ее туда, вниз, в зияющую черную бездну, когда она издала замогильный вопль. Отец рявкнул «отойди немедленно» и жестом отогнал его прочь, проследив и убедившись, что оказавшийся все же работоспособным ценный прибор не летит на дно колодца с ускорением свободного падения согласно законам физики, а находится у сына в руках. Метка на предплечье нагревала кожу еще ощутимее. Северус холодным спокойным тоном попросил никого не приближаться и не застить свет, и осторожно заглянул вниз. Где-то глубоко внизу поблескивало черное зеркало воды. Снейп силился разглядеть что-нибудь в темноте и прикинуть примерную глубину.

— Повелитель? — послышался внезапно донельзя изумленный голос великого визиря, вынудивший Северуса резко отпрянуть от колодца и обернуться.

Ахмед-хан в ослепительно-алом кафтане со свирепым выражением на юном лице, «украшенном» редкой всклокоченной бороденкой, и безумным взглядом выпученных глаз с обнаженной сверкающей саблей наперевес наступал на пятящегося Дервиша. Вот он замахивается саблей, намереваясь пронзить ею сердце названного отца. Дервиш уворачивается. Ахмед наносит новый разящий удар, и Дервиш опять легко уворачивается. Ахмед делает новую попытку, и Дервиш молниеносно обходит его сбоку и, оказавшись у него за спиной, классическим приемом захватывает сзади за шею «в замок», но его руки проходят сквозь пустоту.

— Гарри! Что ты застыл, будто памятник себе самому? — прикрикнул Снейп. — Это же боггарт! Прими его на себя.

Гарри опомнился от отцовского окрика, вышел из ступора, куда его вогнало невиданное зрелище, рванулся вперед и оттеснил обескураженного Дервиша, встав между ним и мрачно-шутливым привидением. Боггарт не дремал и активно переключился на новую жертву: «Ахмед-хан» поплыл и мгновенно преобразовался в лежащего на земле в луже собственной крови безжизненного Снейпа. Гарри, не дыша, застыл, как от парализующего заклинания, не в силах оторвать помертвевшего взгляда от алого от крови разорванного высокого воротничка бывшей белоснежной отцовской рубашки, более не закрывающего его залитого кровью растерзанного Нагайной горла, и застывшего серо-бледного мертвого лица над ним. Потрясенный Дервиш также в оцепенении глядел на неподвижно лежащую фигуру в длинной черной мантии, облекающую ее, точно саван. Очнувшись, перевел взгляд на окаменевшего парня, словно враз поглощенного кромешной тьмой безутешного безысходного горя, шагнул к нему и легонько тронул за плечо, что не возымело решительно никакого воздействия. Бросивший созерцание глубин колодца подоспевший Снейп отпихнул обоих себе за спину и встал перед боггартом. Тот немедленно зашевелился и резво преобразился в лежащего в той же позе и в таком же виде Гарри. Визирь в очередной раз поразился внешней схожести отца и сына. Хвала Всевышнему, у него с Ахмедом не так. Не настолько.

— Риддикулус! — рявкнул Снейп, наставив палочку на лежащую фигуру даже прежде, чем боггарт успел принять устойчивую форму.

Распростертое на земле тело в черной мантии с гриффиндорской эмблемой превратилось в блестящую черную статую в позе роденовского Мыслителя. Зрители обомлели. Пришедший в себя от кошмара и вернувшийся в реальность Гарри на грани слышимости прошипел общеупотребительное английское ругательство из четырех букв.

— Язык отрежу, — автоматически пригрозил славящийся отменным слухом, не хуже, чем у летучей мыши, Снейп.

— Да ладно, а сам-то... — Гарри издал сдавленный хриплый смешок. — Это я про боггарта и того, кто его сюда запихал. А вообще ваше чувство юмора неподражаемо, профессор Снейп! — в голосе сына прослеживались истерические нотки. — Офигительно. По-твоему, это смешно? — он явно оскорбился на сотворенный отцом из боггарта «образ мыслителя» в гриффиндорской мантии.

— А почему ты с ним не справился? Что, Люпин так и не смог научить на третьем курсе? — огрызнулся в ответ отец в своей наилучшей манере «ужаса подземелий».

— Я думал, он в дементора обратится, а он вон что... — расстроенно сказал сын.

Отец неловким и непривычным движением потрепал его по макушке. «Всего лишь боггарт», — тихо сказал он. В его вечно непроницаемых холодных черных глазах полыхнуло пламя застарелой дикой ненависти, и было тут же усилием воли заморожено и загнано обратно, под окклюментный щит. Не сейчас, не время.

Снейп с наимрачнейшим выражением лица быстро трансфигурировал валяющийся под ногами булыжник в простой добротный сундук, водворил туда боггарта и как следует закрыл.

Дервиш, не обращая внимания на грызню магов, отошел к остаткам рухнувшей сто лет назад стены с растущим из стыка меж камней деревом, покрытым юными зелеными листочками, прижался спиной и медленно сполз вниз в сидячее положение.

— Что это было? — дождавшись конца перебранки и воцарения тишины, хрипло спросил он, положив руки на колени слегка расставленных согнутых ног и бессильно свесив кисти.

— Мы называем эту сущность боггартом, — поморщился Северус. — Этот призрак обладает способностью проникать в самые потаенные дебри вашей души, видеть там самые ужасные ваши страхи и принимать их обличье.

Изнутри ящика раздавались глухие удары, и ящик содрогался: вкусивший свободы плененный боггарт рвался на волю, словно джинн после тысячелетнего заточения.

— Интересно, остались ли еще у меня неизвестные вам тайны? — с завидной самоиронией осведомился визирь.

— Вам теперь тоже известны довлеющие над нашими сознаниями ужасы, — усмехнулся Снейп.

— Все взаимно, — подхватил Гарри. — А зачем он пытался вас убить? То есть, отчего?

Дервиш помолчал, раздумывая, стоит ли вдаваться в объяснения. Гарри, найдя, что в ногах правды нет, тем более, если руки отягощены грузом глухо верещащего под несколькими слоями ткани прибора, отдуваясь, уселся на валяющийся неподалеку камень. Его отец возвышался напротив черной статуей с заложенными за спину руками и отрешенно поглядывал в сторону колодца.

— Предыдущий падишах, Мехмед III, получил фетву на казнь шехзаде Ахмеда, — нарушив молчание, медленно заговорил Дервиш низким, с хрипотцой, голосом. — Он был уже давно и тяжко болен из-за неумеренных возлияний, и я ускорил его уход в лучший мир, так что он не успел отправить палачей к Ахмеду, поскольку раньше предстал перед Всевышним. Изначально это была затея Шахина Гирея, которого вы видели. Очень своевременно, и мне на руку, поэтому у меня не было другого выхода, кроме как принять участие. В конце концов, чтобы мне отомстить, его брат Мехмед Гирей донес это до ушей султана Ахмеда...

— Значит, вы тогда Ахмеду жизнь спасли! Почему же он вас убить пытался? — недоумевал Гарри. — Это взаправду так и было? Ну, то, что боггарт показал...

— Взаправду не было. Но было бы. Если бы не его мать! — мрачно ответил визирь.

— Извините, сэр, я не вполне понял... — парень сосредоточенно сдвинул брови. — Вы были вынуждены... эээ... помочь падишаху отправиться к праотцам, чтобы не дать ему казнить своего сына. Ну, то есть не своего... Вы же не знали тогда, что он на самом деле ваш. Вам пришлось, поскольку у вас не было другого способа помешать султану его убить. И этот самый сын «в благодарность» решил казнить вас, так, что ли? Он ведь и на троне только благодаря вам оказался. Его в детстве нянька головой не роняла?

Визирь сурово посмотрел на него тяжелым взглядом исподлобья. Следовало бы приструнить наглеца за вопиющее непочтение к венценосным особам, но такое бесхитростно искреннее возмущение этого английского (или ирландского?) мальчишки сдерживало этот воспитательный порыв, поскольку отозвалось в душе забытой светлой мелодией пастушьей свирели из детства. Это безоговорочное не просто понимание, а одобрение его деяния многого стоило. Внимательно слушавший их старший маг выразительно взглянул на сына, посмотрел в глаза визирю, медленно опустил и поднял веки и согласно кивнул.

— Я сделал бы то же самое на вашем месте, — негромко сказал он.

— А мой отец тоже меня защищал, не зная, что я его, потому что любил мою мать, — мрачно просветил визиря Гарольд. — И смертельно рисковал, как оказалось. А я все время ошибался, как последний дурак...

У Дервиша брови взметнулись к краю тюрбана.

— То, что показал ваш ... эээ ...боггарт... Так было на самом деле?

— Да. Только меня успели спасти, благодаря чему я и стою сейчас перед вами. Но я не смог спасти его мать много лет назад... — Снейп указал подбородком в сторону сына, и у него резко углубилась вертикальная линия над переносицей.

Воцарилось гнетущее скорбное молчание. Каждый на несколько мгновений заглянул в свою личную, заполненную кромешной тьмой бездну.

Визирь отмер первым. Потер сложенными горстью пальцами лоб над переносицей, вернул подвижность окаменевшему лицу, поднял голову и поднялся на ноги. Повел бровями, подошел к ящику с боггартом. Ткнул его сапогом, проверяя на прочность.

— Не вырвется, — успокоил Северус.

— Вы нашли?

— Да, — просто ответил старший маг. — Где-то на дне. Или у поверхности воды. Скорее всего, вынули плохо держащийся камень и поместили вместо него.

Дервиш подошел к выступающему из земли на высоту поменьше локтя сложенному из камней полуразвалившемуся венцу колодца и заглянул внутрь, в гулкую пустоту. Снейп сделал то же. Его черные лохмы свесились вниз, он выпрямился и привычным движением откинул их назад. Оба, словно сговорившись, одновременно повернулись и направили задумчивые взоры двух грозных пар черных глаз на Гарри, стоящего возле ящика с боггартом в обнимку со свертком с детектором.

— Я готов! — бодро откликнулся он.

— Нет, Гарольд, на этот раз в недра земли спущусь я, — изрек его отец.

Сияющий лунный лик завис почти точно над черным зрачком колодца, и неплохо освещал уходящую вертикально вниз цилиндрическую полость с торчащими из стыков между камней внутренней облицовки пучками травы. В колодец упала луна... Как поэтично. Впору газели слагать.

Не прибегая к сложным методам, по-простому уронили в шахту колодца поочередно несколько мелких камешков, и таким образом прикинули глубину. После краткого обмена мнениями и некоторых вычислений вышло примерно 15 м или, в соответствии с местными мерами длины, около 30 локтей.

Северус сперва подумывал попросту эффектно слететь вниз, но, по здравому размышлению, не захотелось погружаться в воду или, того хуже, увязнуть по уши в жиже на дне заброшенного колодца, пусть даже его ноги облегают ботфорты выше колена. Поэтому он трансфигурировал из валяющихся тут же обломков досок крепкую веревку необходимой длины. Дервиш посоветовал ему завязать по длине узлы для удобства, что он и сделал. Веревку с грузилом из камня на конце спустили вниз, и по донесшемуся всплеску можно было точно заключить, что ее конец успешно достиг водной поверхности, и глубина оказалась даже меньше, чем рассчитывали. Верхний конец веревки крепко-накрепко привязали к трансформированному из большого валуна могучему каменному столбу, глубоко загнанному в землю. Снейп уже почти привычным движением сунул в руки сыну снятую с себя перевязь и пояс с холодным оружием. Блеклая метка на его руке горела ощутимее при приближении к сгустку темной ауры. Неприятно, но терпимо. Он проверил чары, скрывающие от всех любопытных место действия, удобнее пристроил палочку в рукаве, и без лишних слов и проволочек ухватился за веревку. Дервиш также безмолвно взялся за верхний отрезок веревки и держал ее навесу на уровне пояса, удерживая вес Снейпа, пока тот переступал через выступающий над землей край венца колодца, пятился и зависал над пустотой.

Профессор начал спуск вниз, крепко упираясь ногами в круговую каменную кладку колодезной шахты. Жжение в руке чуть усилилось. Когда наружный венец колодца оказался у него над головой, он поднял глаза вверх. Отсюда лунный лик выглядел слепяще-ярким, и можно было подробно изучать лунную географию, не прибегая к посредству телескопа. Ему даже показалось, что от горного хребта на краю видимой стороны спутника Земли стартовал некий объект, мигнув в чернильной ночной черноте неба красно-желтым огоньком. Вид на луну частично закрыла голова Гарри, и послышался приглушенный голос великого визиря, велевшего ему не мешать луне светить в колодец и, если он умеет, сделать на всякий случай еще одну веревку, чтобы было, на чем поднять наверх то, что найдет его родитель. Мысль насчет веревки вполне разумна. Остается надеяться, что сын не слишком взбесится оттого, что еще и этот взялся его воспитывать. Снейп ухмыльнулся. Увы, с этой глубины было уже не разобрать, что там «коллега» втолковывает юному аврору и победителю Его Темнейшества, хотя оценить педагогические таланты Дервиша случай уже выдался.

Профессор без особых затруднений достиг поверхности воды и встал на выступающие из нее у стенки камни. Руку обожгло всерьез, и он увидел, что едва не наступил на небольшой пузатый сосуд из тонкостенного металла. Как просто все оказалось: заклинанием спущены сверху и сложены грудой несколько камней, сверху водружена, по выражению великого визиря, лампа с джинном, туда же закинут и заперт боггарт (где только нашелся). Все, готово. Не мудрствуя лукаво. Осталось выяснить, что представляет собой содержимое емкости. Конечно, предварительно изъяв ее отсюда... И все равно это слишком просто. Подозрительно просто. Или он, Снейп, в силу глубоко укоренившейся привычки дует на воду, но, признаться, в его жизни это в подавляющем большинстве случаев было оправдано. Стоит на секунду расслабиться, проявить легкомыслие или беспечность, как тут же застанут врасплох, и прилетит.

Сверху послышался голос Дервиша, который спросил, нашел ли он искомое. Видимо, из того, что натяжение веревки стало заметно меньше, визирь сделал вывод, что профессор достиг дна. Северус посмотрел вверх, и его утвердительное восклицание отразилось от высоких каменных стен колодца звучным гулким эхом. Он наконец зажег «люмос» и с отвращением воззрился на сосуд с опасным содержимым неустановленного характера. Он сменил «люмос» на несколько светящихся шариков и принялся творить сканирующие заклинания на предмет выявления скрытых сущностей и ловушек. При этом он усиленно раздумывал над способами наиболее безопасного изъятия и поднятия на поверхность земли этой мины, дабы она попросту не взорвалась от прикосновения, и чувствовал себя магловским сапером. С другой стороны, если она не взорвалась за истекшие столетия, скажем, от попадания капель воды, падения сверху мелких камней и мусора и прочего, то вряд ли она настолько чувствительна к прикосновению, и так просто ее не активировать. Между тем сверху раздалось шуршание, и показался хвост спускаемого легкого гибкого троса.

Профессор с предельной осторожностью закапсулировал объект во взрывопоглощающий кокон, трансфигурировал камень в прочную металлическую решетчатую корзину и заклинанием осторожно поместил сосуд в сотворенную корзину. Пришлось прислониться к замшелой стене и немного отдышаться. Холодный сырой воздух отдавал гнилой водой. Снейп обнажил горящую, будто ошпаренную, кожу предплечья и ненадолго приложил к холодному камню стены. Свесившийся сверху трос поравнялся с ним. Не обращая более внимания на жгущую руку метку, Северус подхватил трос и привязал морским узлом к предусмотрительно сотворенной для этого ручке корзины. Перестраховываясь, дополнительно закрепил соединение заклинанием и крикнул наверх, чтоб посторонились. И тут же сообразил, что груз повиснет на раскачивающейся веревке, будто маятник Фуко, и неминуемо грохнет о твердую стену. Профессор критично посмотрел на узловатую веревку, по которой он спустился, и превратил ее по всей видимой ему отсюда длине в стальной стержень приблизительно такого же или чуть большего диаметра. Изловчившись, воткнул стержень в дно колодца почти в центр. Сверху обеспокоено крикнули: «Пап, чем ты там занят?» «Думаю, не мешай!» — огрызнулся он в ответ, раздражаясь, что нарушили его лихорадочные размышления о способах решения инженерной задачи. В конце концов, путем трансфигурации из подручных материалов вроде камней и мха «надел» на стержень полую стальную трубку, присоединил к ней под прямым углом короткий металлический стержень, к другому концу которого подвесил корзину со «спящей» миной. Полюбовался на изготовленную конструкцию, превратил клок мха в смазку и щедро забил ею скользящее соединение. Жаль, Минерва не видит, она должна была бы оценить его работу по достоинству, по крайней мере, он должен был бы удостоиться похвалы и нескольких десятков баллов. Может, он и излишне перестраховывается, но теперь, когда он вдруг оказался главой большой семьи, в которой к тому же ожидается прибавление, он не может, да и не хочет относиться к своей жизни с прежним пренебрежением. Инстинкт самосохранения проснулся и заработал. Ведь теперь не только чувство долга удерживает его на поверхности земли...

Профессор еще раз огляделся, сосредоточился и взмыл вертикально вверх. Перед глазами промелькнули стыки круговой каменной кладки, верхний венец, освещенные лунным светом остатки стены и ночное небо. Вылетев из колодца, Снейп, не демонстрируя более навыков свободной непосредственной левитации, поскольку не испытывал ни малейшего желания этим красоваться, легко приземлился на ноги у столба с привязанной веревкой. Будь при этом на нем его любимая широкая черная мантия, он бы как никогда смахивал на огромную летучую мышь, из тех, что они видели только что под куполом старой церкви. На него разом уставились сидящие рядом на больших плоских валунах Дервиш и Гарри.

— Впечатляет... — протянул визирь с лукавой улыбкой. — И как же вас до сих пор не сожгла на костре Святая инквизиция?

— Сам удивляюсь, — проворчал Снейп. — Впрочем, в моем случае сделать это будет крайне затруднительно. Не хотел бы хвастаться, но такого исхода я точно сумею избежать, — и подошел посмотреть на веревочную конструкцию.

— Может, просто заклинанием левитации наверх поднять? — предложил Гарри и извлек палочку, намереваясь тут же перейти от слов к действию.

— Гарри! — рявкнул отец. — Не трожь! Долбанется о стену, сдетонирует и разнесет все к мерлиновой матери!

Неугомонный отпрыск покладисто опустил колдовской инструмент и также заглянул в шахту. Снейп превратил в металл остававшийся наверху отрезок веревки. Гарри задумчиво почесал палочкой в затылке, обозревая металлический изогнутый стержень.

— И каким же образом мы поднимем бомбу наверх?

— А чего ради, по-твоему, я там, на дне, столько корячился?

Профессор взялся обеими руками за трос и плавно потянул. Снизу раздался еле слышный скрип, и не слишком тяжелый груз поехал по импровизированному «рельсу» наверх. Снейп монотонно перебирал руками веревку, стараясь, чтобы опасный по определению груз двигался без толчков. Сын, перегнувшись через верхний обод колодца, совал любопытный нос в его черный зев, его отросшие черные волосы свесились туда же, и он откинул их назад перенятым у отца движением. После нескольких минут физических усилий на поверхности показалась снейпова конструкция. При приближении к «сосуду с джинном» жжение в многострадальной руке профессора с остатками клейма мрака предсказуемо усилилось, и он, морщась, перехватил веревку одной рукой. Сотворенная им монолитная конструкция доехала на полой трубке до самого верха ставшей стальным стержнем веревки и уперлась в место изгиба. Сын в ответ на невысказанную просьбу перехватил веревку. «Финита инкантатем» для высвобождения мины очевидно неподходяще, так как чревато падением оной обратно в колодец.

Наблюдающий за всем с живым интересом великий визирь с подозрением поглядел на уже не в первый раз с гримасой потирающего предплечье мага, и перевел взгляд на диковинную конструкцию. Снейп попросил его взять корзину за ручку, преобразовал стальной стержень, крепящий ее к трубке, обратно в пеньковую веревку и применил к ней режущее заклинание, а потом заодно отрезал корзину от троса, который все еще держал Гарри. Дервиш осторожно поставил решетчатую металлическую корзину с непонятным предметом на землю. А вот теперь «Финита...» по отношению ко всему прочему оборудованию.

Снейп плюхнулся на уже облюбованный их компанией плоский валун, расслабленно свесив с колен тонкие гибкие кисти бледных рук, справедливо посчитав, что заслуживает несколько минут отдохновения после своих трудов. Руку всерьез жгло только в непосредственной близости от нелепого сосуда, вроде как, если схватить голыми руками горячий котел с зельем.

— Что у вас с рукой? — без обиняков спросил визирь.

Снейп терпеливо объяснил. Если он рассчитывает проспать остаток этой ночи, надо будет прикопать «мину» где-нибудь в лесочке рядом с их пристанищем. Благо радиус влияния сгустка враждебной темной энергии на жалящую картинку на его руке невелик.

Дервиш встал перед извлеченным из колодца предметом, сложил руки за спиной и замер в созерцании, благоразумно не став тыкать в него носком сапога. На первый взгляд, это был небольшой жестяной кувшин с ручкой, со скромной чеканкой, из тех, что продаются на базаре для простого домашнего обихода, и который можно найти во многих домах не самого большого достатка. Присоединившийся к нему Гарри засветил «люмос», сел на корточки и стал разглядывать кувшин более детально.

— Может, это все-таки крестраж? — неуверенно вопросил он в сторону родителя.

— Это — не крестраж! — четко и звучно ответил Снейп.

— Что такое крестраж? — вздохнул визирь.

Гарри пустился в пространные объяснения для заинтересованного слушателя. Северус хмуро слушал повествование. Дервиш по окончании рассказа машинально потянулся рукой почесать в затылке, наткнувшись на головной убор, гордо задрал подбородок и строго, до миллиметра, выровнял плотно сидящий на голове черный шелковый тюрбан и выправил воротничок-стойку темно-серой шелковой рубашки.

— На сколько же осколков в таком случае расколота моя душа? — осведомился он.

— Ни на сколько, — негромким холодным голосом, четко произнося слова, заговорил Снейп так, будто бы читал лекцию по ЗОТИ, затрагивая раздел смежной дисциплины касательно добычи самых неприятных ингредиентов. — Вы же не проводили темномагических обрядов с принесением человеческих жертв с целью создания вместилища для части вашей души. Вы убивали в бою, обороняясь, защищая...

— Ну, ладно. А ты сам понял, что это такое? — Гарри снова озадаченно склонился над пузатым кувшином.

— Наполовину — взрывчатое вещество, выше — та самая темная субстанция. Надо как следует изучить.

— Что же там такое, что может, как вы говорите, камня на камне тут не оставить? Из-за чего весь сыр-бор? — визирь был настроен явно скептически.

— Видите ли... — профессор призадумался, каким бы образом получше разъяснить принцип действия «бомбы» (и хорошо, если не «грязной» в магловском понимании) человеку из очень далекого прошлого, когда из компонентов взрывчатых смесей знали лишь порох с его составляющими да нефть. Причем не прибегая при этом к алхимическим терминам и не вдаваясь в принципы атомной физики и термоядерного синтеза, отягощенных магическими энергополями. Насчет «грязной» бомбы он, конечно, погорячился. Захоти Его Злейшество устроить грандиозный взрыв с целью снести с лица Земли строение, сравнимое, скажем, с небоскребом, он бы обратился в первую очередь к нему же, С. Снейпу. И как бы выкручивался в этом случае означенный Снейп? Алхимик тряхнул головой, прогоняя картинки, исторгнутые не к месту и времени разыгравшимся воображением. — Думаю, вам доводилось видеть серьезный взрыв?

— Доводилось. Даже угодить под край.

— Тогда представьте себе, что здесь, — профессор кивнул на кувшин, — заключены и сжаты несколько шаровых молний. Подсоедините запальный шнур, подожгите и дайте волю воображению…