Укрощение Хашира Ветра (гет)

Прошло несколько недель адских тренировок. Юмэ научилась терпеть все: ледяную воду в лицо по утрам (так Санеми будил новобранцев), изнурительные марш-броски, после которых отказывали ноги, его безжалостные атаки на спаррингах, оставляющие новые синяки и ссадины поверх старых. Юмэ стала тенью, безэмоциональной машиной, которой правили ярость и жестокость. Она двигалась лишь с одной целью — стать сильнее, чтобы выжить в этом безумии. Девушка понимала, что уже физически не может выдерживать безжалостных атак Шинадзугавы. Она не сломалась, но тело просто кричало о помощи, ушибы и ссадины не успевали заживать. Спать на твердом полу стало жуткой пыткой. И тогда Юмэ вспомнила о горячем источнике, на который наткнулась, когда шла с остальными мечниками на тренировки к Санеми. О нем ходили легенды, будто вода обладает целебной силой и заживляет раны.

— Этому источнику самое место рядом с поместьем Шинадзугавы, — усмехнулась девушка.

Однажды, после особо жестокого тренировочного дня, когда Санеми снова тестировал предел ее выносливости, она решилась проверить, не врут ли легенды и отправилась к источнику. Солнце клонилось в закат, тренировка была окончена, все разошлись на отдых. Юмэ выскользнула за ворота и отправилась в путь. Придя в нужное место и не застав там ни души, девушка начала раздеваться. Наступило долгожданное освобождение от повязки на груди. В этот раз оно оказалось особо болезненным. Она ахнула, когда влажная от пота ткань отлипла от кожи. Под дней была краснота, множественные натирания, огромные фиолетовые синяки на ребрах — прямое следствие ударов бокуто Санеми. Не торопясь, прикрывая руками грудь, Юмэ вошла в воду, которая обжигала все ее раны, ссадины и свежие ушибы. Боль постепенно стала утихать. Прислонившись головой к камню, девушка выдохнула и закрыла глаза, позволив теплу проникать в забитые мышцы. Впервые, за много дней напряженных тренировок, она смогла расслабиться. По ее щеке скатилась капелька воды. Но Юме не была уверена, что это просто вода.

В этот же вечер Санеми искал уединения и тишины. Он был изнурен тренировками с новобранцами. После захода солнца его ожидали новые тренировки с другим Хашира, которые по силе были равны. Шинадзугава вышел за ворота и побрел без всякой цели, просто развеять назойливый гул в своей голове. Тропинка вывела его к тому самому источнику, на который недавно пришла Юмэ. Санеми замер, когда заметил сопляка, имеющего хороший потенциал среди остальных мечников. Сначала он увидел его сидящий силуэт. Новобранец освободил свои короткие волосы от тугой резинки и принялся за форму. Он скинул рубашку и Санеми увидел, что на его теле не было живого места, сплошные ссадины и синяки. Каждый удар, каждое падение, которое Шинадзугава считал необходимой платой за рост, отпечатались на коже новобранца уродливыми пятнами. Санеми стало жаль его, но он быстро отогнал это чувство. Повязка на груди мечника показалась ему странной. Он наблюдал как Юмэ, повернувшись немного боком, с облегченным стоном начал развязывать кусок ткани. Шинадзугава видел, как постепенно ослабевает ткань и как под ней угадываются формы принадлежащие женской природе. Сопляк, оказавшийся девчонкой, освободил грудь и вскрикнул от боли. В голове Санеми все перевернулось. Исчезли звуки дуновения ветра, стрекотание цикад, а в ушах нарастал новый оглушительный гул. Перед ним была девушка, которую он методично и жестоко избивал днями напролет. Каждый синяк на ее теле в глазах Санеми горел как обвинение. Каждое его грубое слово и действие, которым он рассчитывал сломить дух «сопляка», обрушилось на него тяжестью несмываемого позора. Шинадзугава ненавидел слабость, но его долгом было защищать ее. Санеми наблюдал, как Юмэ стыдливо прикрывая грудь руками, входит в горячую воду и вскрикивает от боли. Это стало для него ударом.

«Девчонка... Это же девчонка. И я... я беспощадно избивал ее столько дней», — ужас охватил Санеми. Вся его философия жестокости, оправданная жестокостью этого мира, вмиг рухнула, обнажив голое, неприглядное насилие, которое он совершал над той, которую должен был защищать. Его пальцы впились в кору дерева так, что выступила кровь. Но Санеми не чувствовал боли, только всепоглощающий стыд.

Он видел, как Юме прислонила голову к камню и на ее расслабленном лице появилось выражение облегчения от того, что боль, причиненная им, отступила. Санеми не мог больше смотреть на это. Он отступил и бесшумно исчез между деревьями, оставив за собой лишь сломанную ветку и тишину, которая теперь звенела в его ушах словом «девчонка».