Когда мир кажется шатким... (джен)

Тишина после его слов про «расследование» продержалась ровно пять секунд. Потом кто-то сдавленно хихикнул. Расследование? На уроке физики? Это была либо гениальная уловка, либо он и правда какой-то чудак.

Айзек прошёлся взглядом по классу, и его взгляд остановился на... собственном отражении в зеркале. Он повернулся к нам, проводя рукой по своей непокорной шевелюре.

— Взгляните, — сказал он серьезно, но в уголках его глаз танцевали искорки. — Мои волосы. С точки зрения здравого смысла — это абсурд. Постоянно растущий хаос на моей голове. Они могли бы просто… ну, не расти. Или исчезнуть. Но они тут. Почему мир, который, казалось бы, так любит порядок, позволяет существовать этой анархии?

Он сделал паузу, давая нам оценить масштаб вселенской несправедливости в лице его причёски.

— Мир держится, — торжественно объявил Айзек. — Всё держится! Атомы, молекулы, мои волосы, вы — на своих стульях. И знаете, самое интересное начинается там, где вроде бы ничего нет. В пустоте.

Он подошел к доске и ткнул пальцем в пустой желобок, где раньше лежал мел.— Вот она, пустота. Но так ли она пуста? — Он присел, присмотрелся, а потом, с театральным видом, собрал щепотку почти невидимой белой пыли. Поднял ее, как алхимик.

— Следы. Микроскопические, но реальные. Эта пыль — свидетель. Она говорит: «Здесь был мел». А раз мы знаем, что тут был мел, можем предположить, что он здесь и будет. Когда-нибудь. Возможно, завтра. Пустота полна информации, нужно лишь уметь читать.

В классе снова стало тихо. Даже я, сидя на последней парте, ловил себя на том, что смотрю на его пальцы, держащие эту дурацкую пыль.

— Так! — вдруг рявкнул Айзек бодрым голосом. — Достаём учебники и тетради!

Вот он, привычный мир. Ловушка захлопнулась. Сейчас начнется... На лицах появилось привычное, скучающее сопротивление.

Айзек выглядел довольным.

— Прекрасно! Теперь возьмите ручку и запишите в тетрадь. Всего одно предложение. Первое и главное правило нашего расследования: «Пустота всегда оказывается занятой».

Все замерли в ожидании продолжения. Но его не было.

— Всё, — улыбнулся Айзек. — Можно закрывать тетради.

— А... а оценка? — не удержалась та же Настя.

— Пятёрка, — легко ответил он. — Всем. Даже тем, кто просто сделал вид, что записал. Потому что делать вид — это тоже занятие пустоты. Сначала — движением руки, потом — мыслью. А мысль, — он постучал пальцем по виску, — имеет привычку прорастать. Как мои волосы. Так что все молодцы.

В классе воцарилось легкое недоумение. Пятёрка просто так? Я огляделся. Кто-то, щурясь, старательно выводил фразу в клеточках. Кто-то просто водил ручкой по бумаге, делая вид. Но, что было удивительнее всего, все — абсолютно все — смотрели в открытые учебники.

Мне стало дико интересно: а что они там все увидели? Я, почти негодуя на самого себя, потянулся к своей нетронутой тетради по физике. Открыл ее на первой странице. Вывел коряво: «Пустата...» — зачеркнул, «Пустота...». Потом открыл учебник. Просто посмотреть на картинки.

Когда прозвенел звонок, Айзек всё так же стоял, улыбаясь немного дурацкой улыбкой.

— До встречи, — сказал он, пропуская нас в коридор.

Я вышел последним. Этот чудак говорил не о формулах, а о какой-то пыли от мела и о непустой пустоте. И самое противное — в этой чуши была какая-то своя, кривая, но железная логика.