Перевёртыш (гет)

— Оу, Варабихиме-сан, добрый вечер, — поздоровалась старушка, вышедшая к команде. — Это ваши юные дамы?

— Да, они самые, — кратко бросил Гютаро и подтолкнул Незуко к женщине.

— И сколько дадите мне за это золотце? — спросила женщина, внимательно разглядывая Камадо. — Вроде бы ничего, но... А это что за чудо?

Женщина, не смотря на свои годы, шустро метнулась к Каранэ.

— Топор мы уберём, он пригодится этим юношам... Гютаро-сан, за эту молодую даму я готова сама отложить небольшой гонорар.

— Не надо. Просто возьмите их двоих, — отмахнулся столп. — Главное корзину не трогайте.

Старушка кивнула и, не дожидаясь дальнейших инструкций, повела двух охотниц за собой в огромный особняк.

В здании было шумно. Очень шумно. Мимо Незуко проносились множество девушек младше неё. Кто-то кричал, просил что-либо... Нынешняя хозяйка повела своих новых жительниц в ванную, и со словами — "Хорошенько вас надо оттереть, чтоб женихи были!" начала намыливать волосы девушек.

Тем временем Гютаро вместе с Сабито и Кайгаку прогуливались по ярко освещённым улицам города. Запахи смешивались между собой, создавая отвратную смесь.

Гютаро завернул в переулок, доставая из походной сумки женскую одежду.

— Одевайтесь.

Сабито и Кайгаку, поворчав, переоделись в кимоно. Волосы Сабито, обычно растрёпанные, теперь были собраны в аккуратный хвост. Кайгаку, видя смущение товарища, который всё время твердил что-то про "мужское достоинство", как можно быстрее натянул на себя женскую одежду, его движения были неуклюжими.

Гютаро, ни слова не говоря, отвёл их к следующему увеселительному заведению, где радушно распахнули двери перед новой «работницей». В этот раз забрали Сабито. В этом месте отовсюду слышались смех и веселье, перемешанные с дорогим саке.

Расплатившись с хозяином дома, Гютаро потащил Кайгаку за волосы.

Когда они оказались в другом, менее пышном месте, где царила тишина и меланхолия. Гютаро, с каменным лицом, передал его очередной хозяйке, получив взамен туманное обещание «отличных услуг».

Тем временем Незуко и Каранэ, вымытые до скрипа, оказались в комнате, с двумя татами и небольшим шкафом, где стояла корзина с Танджиро.

Ночь тянулась бесконечно. Запахи духов, пролитого вина и сладких ароматов цветов смешивались в воздухе, создавая дурманящее облако. Каранэ, устав от бесконечных разговоров, задремала, прислонившись к плечу Незуко.

Камадо, несмотря на усталость, не могла уснуть. Её чуткий слух улавливал каждый шорох, каждый вздох в этом огромном, чужом доме. Она чувствовала присутствие демона, но не могла определить его местоположение. Танджиро в корзине беспокойно заворочался, его тихие стоны пронзили сердце Незуко. Она осторожно открыла крышку и погладила его по голове, пытаясь успокоить.

Внезапно, из-за стены послышался приглушённый крик. Незуко резко распахнула глаза. Каранэ тоже проснулась, её топор, лежавший рядом, теперь был крепко сжат в руке.

— Что это было? — прошептала Каранэ дрожащим голосом.

Незуко приложила палец к губам, призывая к тишине. Она медленно поднялась, пытаясь определить источник звука. Крик повторился, на этот раз громче, и к нему присоединился ещё один, полный ужаса.

— Демон, — прошептала Незуко, её голос был твёрд. — Он здесь.

Девушки поспешили на крики. Увы, как только они добежали до источника, то увидели картину — кровавые следы и письма, обрывающиеся на полуслове.

* * *

— Даки... Даки... — повторял Гютаро, рыская по подвалам и чердакам города. — Куда же ты могла деться?..

Тем временем солнце медленно поднималось над горизонтом, предвещая новый день, полный новых открытий и, возможно, страданий.

Дом, в котором произошло кровавое преступление, был вновь наполнен громким смехом, пьянящим вином и... беззвучными рыданиями. Незуко тяжело вздохнула. Она не справилась. Не смогла защитить тех девушек. Каранэ напротив — не теряла своего энтузиазма, мол, первая миссия, разве бывают битвы без потерь?

Камадо взглянула на корзину, стоящую в углу комнаты. Внутри, свернувшись калачиком, спал Танджиро. Его лицо, когда-то такое живое и полное доброты, теперь было бледным и отстраненным, а глаза, когда он их открывал, светились зловещим бордовым светом. А что если каждый демон был обращён против своей воли и старался держаться первое время?.. От этой мысли всё стало куда хуже.

— Представляешь, Незуко-чан, — внезапно начала Каранэ, рисуя какого-то человека на маленьком пергаменте, — этот демон, по идее, должна быть Мицури. Она известна тем, что убивает девушек, нашедших свою любовь.

— Жестоко, — бросила Незуко, продолжая глядеть в стену. — А чего так?

— Не знаю. Это всего лишь слухи, но я искренне сомневаюсь, что Варабихиме-сама влюбилась в кого-то на задании. Время покажет.

Шли дни, и квартал развлечений продолжал жить своей обычной жизнью, скрывая под маской веселья и беззаботности мрачные тайны. Гютаро, одержимый поиском сестры, не находил покоя, его отчаяние росло с каждым рассветом. Незуко же, терзаемая чувством вины и тревогой за брата, проводила дни в размышлениях, пытаясь понять природу демонической сущности. Каранэ всё так же, несмотря на пережитое, сохраняла стойкость, её юный пыл не угасал. Она продолжала собирать информацию, слухи и обрывки разговоров, надеясь найти зацепку, которая выведет их на след Даки и, возможно, прольёт свет на мотивы демона.

Однажды вечером, когда луна окрасила улицы квартала в серебристые тона, Незуко и Каранэ услышали тихий, но настойчивый стук в дверь их временного пристанища. На пороге стоял Сабито, его лицо было серьёзным, несмотря на то, в какой одежде он был.

— Демон украл Кайгаку, — заявил он. — Мы с ним встречались буквально позавчера, а сегодня...

— А ты уверен, что Мицури украла его? — поинтересовалась Каранэ, дожёвывая рис.

— Кто тебе сказал, что местный демон — это Мицури? — вздохнул Сабито, понимая, что Каранэ не переубедить.

— Да я тебе отвечаю! Можем поспорить на... на сотню иен! — вспылила Сояма.

— Хорошо, хорошо. Спорим, — согласился Судзуки и пожал руку девушке. — Незуко, разбей!

Камадо с готовностью ударила их по рукам.

— Ты ведь понимаешь, что будь тут другой демон, Каранэ притащит сюда эту Мицури, — шепнула Незуко, как только Сояма отошла.

— Это кто тут ещё такая? — в комнату вошла старшая ойран.

— Госпожа, это...это...

— Сая Судзуки, — представился Сабито, скривив голос, делая его похожим на женский. Незуко усмехнулась.

— М-м... ясно. Сердечко твоё так и бьётся, — молвила ойран. Дева наклонила голову в бок, изучая "Саю". — Мне кажется, или я тебя не видела тут раньше. Неужели госпожа Хинамура приняла и тебя? Наверное, твои родители отвалили немалую сумму, чтобы ты сюда попала. Как никак этот дом один из самых дорогих и популярных увеселительных заведений. Думаю, тебе предстоит пройти небольшую экскурсию со мной. Пойдём.

Ойран потащила за собой Сабито, оставляя Каранэ и Незуко одних.

— Эй, Каранэ, а ты... будешь драться топором? — внезапно спросила Незуко, проговаривая последние слова шёпотом.

— Выходит так, — призналась Каранэ. — Тебе не кажется странным, что эта ойран сразу повела Сабито на экскурсию по дому? Ещё и эти слова про сердце...

Девушки переглянулись. В этот момент они поняли друг друга без слов и поспешили за удаляющимися в глубь дома, предварительно взяв с собой оружие.

Они старались двигаться бесшумно, не привлекая внимания. Коридоры дома были лабиринтом из комнат, занавешенных ширмами и потайных дверей. Из каждой комнаты доносились звуки смеха, стонов и разговоров, создавая безумную симфонию. Незуко чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, предчувствуя опасность. Она крепко сжимала рукоять своего меча, готовая к любой неожиданности. Каранэ, несмотря на свою неопытность, держалась уверенно, её топор был сжат в левой руке.

Девушки резко остановились у комнаты ойран. Там она принялась расчёсывать Сабито с материнской нежностью.

— Знаешь, ты так похожа на... — начала девушка. Сделав длительную паузу, она продолжила, — Мою покойную сестрицу Хоно. Она была... просто очаровашка! Такие же волосы, черты лица... прошу, останься здесь, со мной.

— Я и не ухожу никуда... пока что, — сказал Сабито, сглатывая.

— Мида! — грозный голос пожилой хозяйки Хинамуру обрушился на ойран. — Что это за уродка?

— Сая. Она тут недавно, — пояснила Мида.

— Сая?.. — старушка нахмурилась, вспоминая встречу с Варабихиме. Действительно, рядом с теми двумя девушками была похожая фигура на Саю. Но разве Хинамура брала троих?.. Списав всё на столь большой возраст, хозяйка дома утвердительно кивнула, — была такая, да. Помни, сегодня придёт один представитель семейства Дзэй. Прими его как следует.

— Да, госпожа. Я всё сделаю как следует.

Хозяйка хмыкнула и быстро ретировалась в свои покои.

— Значит, ойран не демон? — спросила Каранэ.

— Наверное. Но я всё равно посторожу, мало ли, — прошептала Незуко. — Тем более, глянь, как она зырит на Сабито!

— Ревнуешь? — усмехнулась Каранэ, уже забывая о прежней настороженности.

— Ты дура?

Сояма тихо рассмеялась. Её взгляд устремился на Сабито и то, как он помогал прибирать покои ойран.

— А он довольно-таки милый, — заметила девушка. — И добрый.

— Каранэ! — вскрикнула Камадо, привлекая внимание мимо проходящих девушек.

Одна из них, та, что с цветом глаз застоявшейся воды из болотца, схватила Незуко за кимоно и повела прочь, в покои, где царил мрак. Сояма поскакала за ними, весело размахивая топором, словно безобидной игрушкой.

Девушка с неведомой силой для хрупкого создания отбросила Незуко в дальний угол. Она двигалась медленно, но уверенно, надвисая над Камадо.

— Охотница на демонов, значит, — прогоготала прекрасная работница дома голосом, полным яда, от которого тут же Незуко бросило в жар. — Убийственная сила... сила любви. Нравится?

Глухой, влажный хруст прервал демона от разговоров. Обух топора Каранэ пришёлся работнице прямо в висок, оставляя за собой яркие искорки, озаряющие комнату. Жар тут же уступил холоду, несмотря на конец мая.

— Ну и идиотка, — усмехнулась демон, залечивая рану. — Бить нужно по шее, а не в висок, хотя... это вам тоже не поможет.

Демон выпрямила руку. Секунда! И демон предстала во всей красе: огромный рог торчал из её головы, заплетённой тремя косами розовых и зелёных цветов, в глазах виднелось — "седьмая низшая", а одета она была в голубую юкату, открывающую грудь, на которой красовались красные сердечки.

Седьмая низшая? Что? Чёрт, чёрт, чёрт! С одной стороны Незуко уже побеждала четвёртую высшую, а с другой... какой ценой обошлась та победа? Именно — смертью Аказы. Достав клинок, Незуко набросилась на демоницу. Та лишь оскалила свои острые клыки и ловко увернулась от удара.

— Слишком медленно для той, кто претендует на звание «охотницы», — пропела демоница, грациозно выгибаясь. Ее тело извивалось, как у змеи, а в воздухе разлился приторно-сладкий аромат гниющих цветов.

Незуко, почувствовав внезапный приступ тошноты от невыносимого запаха, попыталась отступить, но демоница была уже слишком близко. Ее длинные острые ногти, выкрашенные в ярко-розовый цвет, метнулись к Незуко, словно десяток клинков, нанося молниеносные удары. Это была не просто атака, а какой-то изощренный танец, каждый взмах которого оставлял за собой шлейф дурманящего аромата.

— Дыхание воды. Первый стиль — "рассекающая водная гладь"! — выкрикнула Незуко, нанеся удар, чтобы отразить град атак. Клинок столкнулся с невероятно прочными когтями демоницы, высекая искры. Когти Мицури были прочнее стали.

Не успела демоница завершить свою комбинацию, как Каранэ с яростным криком бросилась вперед. Она не выбирала изящных движений, а просто обрушила свой топор сверху вниз, целясь в плечо демоницы. Удар был мощным, и Мицури на мгновение отвлеклась, увернувшись, но уже не с такой привычной грацией, как прежде.

— Ах ты, сучка! — взвизгнула демоница, и ее миловидное личико исказилось от злости. Она резко развернулась, пытаясь пнуть Каранэ ногой. Сояма согнулась пополам от боли, так как демон попал в живот, но не отступила, а наоборот, сжала топор сильнее.

— Дыхание воды. Третий стиль — "танец Быстрого Потока!" — Незуко бросилась вперед, нанося серию быстрых и точных ударов, стремясь пронзить демоницу в нескольких местах, прежде чем та успеет среагировать на Каранэ. Её клинок прошёлся по рукам демоницы, оставив глубокие порезы. Как и ожидалось, раны начали затягиваться с поразительной скоростью. Однако Мицури на мгновение замерла, её глаза расширились.

— Как... как ты могла? Мои объятия были так соблазнительны, — заныла демоница.

От запаха у Незуко кружилась голова, словно она вдыхала концентрированный яд.

Внезапно, в дверном проёме появился Сабито. За ним стояла та самая ойран Мида. Она громко вскрикнула от испуга и уселась на колени.

— М-Мицури-сан, п-позвольте!..

— Ох, Мида! — на глазах демона появились слёзы. Ядовитые слёзы. — Иди сюда. Тебе надо успокоить меня.

Мида, трясясь, подошла к демону.

— Не смей! — крикнул Сабито, преграждая путь Миде. — Дыхание воды. Второй стиль — «Водяное колесо».

Удар пронзил шею демона, но... Мицури зарыдала куда громче и продолжила требовать объятий.

— Где Кайгаку? — спросила Камадо, поднимая голову и глядя Мицури в лицо.

— Успокойся! Не демон, а плакса! — взревел Сабито, как только Мицури продолжила плакать. — Как ты вообще стала седьмой низшей?

— Мида-а-а! Обними-и-и! — требовала Мицури.

— Кайгаку где? — прорычала Сояма. — Если она снова заноет, я ей рог голыми руками вырву!

— Похрен, выдирай! — махнула рукой Незуко, — я пока за Танджиро схожу. Может, проглотить её силу сможет.

Девушка удалилась за корзиной, прокручивая в голове мысли о том, где может быть Инадама, и почему Мицури так жаждет объятий.

— Танджиро? Вылезай, дело есть, — велела Незуко, открывая корзину. Камадо-старший выпрямился и взял Незуко за руку.

Такое тёплое прикосновение... Мурашки сразу же отступили, и охотница спокойно выдохнула.

— Твою мать! — раздался крик Каранэ.

Камадо поспешили на шум. Картина маслом: Сояма держит в руке рог Канроджи, Сабито пытается выпихнуть Миду из комнаты, пока та пытается обнять Мицури, и Гютаро, который принялся орать на Каранэ за то, что та вырвала рог.

— А вот и прогульщица, — обратился Варабихиме к Незуко, — Эта дрянь так и не умирает! Сояма, вспоминай! Живее!

Каранэ тяжело дышала. Её взгляд бегал по комнате.

— Насколько я помню... Она... Э-э-э... Впитывает в себя людей в объятиях. Это миф, конечно, но...

— Руки? Её сила заключается в руках? — прищурился Гютаро.

— Возможно. Но мне кажется, что как раз в этих сердечках, — Каранэ указала на красные сердечки на груди демона. — Она ведь может впитывать в себя что-либо с помощью их. Верно?..

— И что ты предлагаешь? — раздражённо спросил Гютаро.

— Можно вонзить оружие в сердца... — робко проговорила Каранэ. — Я... Я не знаю, может нужна последовательность какая-то, а может нужно пронзить их разом...

— Это конечно хорошо, но что с остальными? Где громовой? — кивнул Гютаро. — Или она его сожрала?

— Этот демон не ест мужчин. Только женщин... — сдавленно прописала Каранэ.

— Сука, что ты сделала с Даки?! — взревела Варабихиме и принялся разрубливать голову Мицури на тысячи частей. Демоница продолжала склеиваться, а её всхлипы утихли.

— Столпы сами по себе сильные люди, — увилисто начала Мицури, — а если столпа сделать демоном, то...

Демон звонков рассмеялась. Её тело поднялось и побежало на Каранэ.

— Сояма! Уворачивайся! — прорычал Гютаро, но было уже поздно.

Мицури сократила расстояние между ними. Ее длинные руки метнулись к Каранэ не для того, чтобы ударить, а чтобы обнять. Из сердечек на ее груди вырвался плотный, удушающий поток того самого дурманящего аромата, который теперь окутывал Каранэ с ног до головы. Топор Соямы, который в этот момент двигался слишком медленно, не смог помешать объятию.

— Тебе одиноко, дорогая? — промурлыкала демоница, полностью игнорируя удары Гютаро. Она принялась прижимать Каранэ к себе. Тело девушки на мгновение пронзила невыносимая боль, словно из неё вытягивали жизненные силы. Лицо Каранэ исказилось, глаза закатились, а топор выпал из ослабевших рук.

— Каранэ! — вскрикнула Незуко, и Танджиро рядом с ней резко дернулся. Он почувствовал, он понял...

Гютаро взревел от ярости, на его шее вздулись вены.

— Мерзкая тварь! Звуковое дыхание. Первый стиль — "Громовые раскаты" ! — Он бросился вперед, его красные серпы со свистом рассекли воздух, целясь прямо в алую метку в виде сердца на груди Мицури.

Удар был невероятно мощным и точным. Демоница вскрикнула от боли, отпуская Каране, и та безжизненной куклой рухнула на пол. Сердце на груди Мицури взорвалось брызгами крови, но тут же начало затягиваться, как ни в чем не бывало. Однако самодовольная ухмылка демоницы явно померкла.

— Как невежливо! Я всего лишь хотела... хотела... — захныкала она, но в её глазах мелькнула новая, хищная решимость. — Столп Звука… Какая жалость.

Тем временем Сабито наконец вытолкнул перепуганную Миду за дверь и запер ее на засов. Он развернулся, его взгляд был холоден.

Демоническая метка на лбу Танджиро начала пульсировать тусклым красным светом.

— Дыхание огня! Танец бога огня! — крикнула Незуко, вспоминая танцы отца. Ее клинок, окутанный пламенем, нацелился на второе сердце в груди Мицури, следуя подсказке Каранэ. Она знала, что обычные удары лишь ускоряют регенерацию.

В тот же миг Танджиро сделал шаг вперед. Его рука, покрытая черными венами, метнулась к брызгам крови, оставшимся от разорванного сердца Мицури. Он втянул их в себя.

— А-а-а-а-а! — взревела демоница. Удар Незуко пронзил второе сердце, и из него хлынул поток не крови, а черной маслянистой жидкости, которая тут же начала испаряться, источая едкий запах.

Мицури упала на колени, ее слезы больше не были ядовитыми. Она вскинула голову, ее лицо было искажено не гневом, а чистейшим отчаянием.

— Как вы… как вы смеете?.. Отнимать у меня это утешение?.. Я… я просто хотела любви… хотела объятий… чтобы больше никто не умирал от одиночества, как я… — её голос сорвался на надрывный хрип.

Перед её глазами поплыли воспоминания, как все соседские девочки игрались в кукол, пока Мицури использовали вместо домашнего скота, заставляли таскать тяжести и... Что самое ужасное, смеялись над её безмерным аппетитом. А когда Мицури исполнилось семнадцать, семья тут же принялась сватать её с кем попало. Мечты о любви и крепкой семье разрушились. Но, как говорится — стерпится-слюбится. Тогда она так старалась понравиться. Мицури надела своё лучшее кимоно, хотя оно жало в плечах из-за необычно развитой мускулатуры. Она старалась сидеть неподвижно, сложив руки на коленях, и почти не дышала, чтобы не показаться грубой. Её необычный цвет волос — розовый, переходящий в зелёный — всегда вызывал усмешки, но в тот день она надеялась, что жених увидит её душу.

Перед тем как испариться, демон указала на дальнюю вазу.

— Разбейте её. Утром, — прошипела она и превратилась в прах.

— Твою ж, — проговорил Сабито. — Это суицид?

— Походу, — кинула Незуко. — А ваза? Что с ней?

— Разобьём её на рассвете, в лучах солнца, — прорычал Гютаро.

* * *

Охотники вышли на пустую площадь, где солнце бесщадно палило. Решив не терять ни минуты, Гютаро со всей силы швырнул вазу на землю. Ваза разлетелась на мелкие кусочки, и из фарфора появились трое, один из них — Кайгаку. Он был одет в женское кимоно, а волосы были завязаны в два коротких хвостика.

— Кайгаку! — крикнула Незуко и повисла на нём.

— Да-да, Камадо, тебе не отделаться от меня так просто. А Мицури где?

— Суицид, — констатировал Сабито. — Мы демона довели.

— А Даки где? — прорычал Гютаро.

Тишина. Напряжение, неловкость и приближающееся чувство скорби.

— Пропала без вести, — прошептала Незуко.

Каранэ умолкла. Говорить, что Даки может быть в рабстве у Тенгена — издевательство над Варабихиме.

Мужчина опустился на колени и воткнул в землю свои серпы. Он что-то шептал, склонив голову. Сердце Незуко сжалось. Тот, чьё присутствие вызывало холод и страх, сейчас стоял на коленях, молясь за сестру. Интересно, Танджиро так бы поступил?..