Перевёртыш (гет)

— Прошу, помогите! — кричала Незуко Камадо, пытаясь сдержать одержимого нечестью брата.

Перед глазами проносилась вся жизнь. Как она — хрупкая девушка — может так долго удерживать невероятно сильного юношу?

— Танджиро, прошу, — едва слышно прошептала она. Из глаз парня потекли слезы, они скатились по его впалым щекам и упали на прекрасное личико Недзуко, обжигая его. — Борись! Ты сможешь, я верю!

Подул ледяной ветер, но он вскоре стих, как и Танджиро. Он попросту исчез. Девушка огляделась и увидела мужчину с фиолетовыми волосами, готовившегося нанести удар брату. Адреналин зашкаливал, сердце бешено билось, а Незуко схватила топор и ринулась на убийцу. Капли крови упали на снег, тем самым загрязняя его. Камадо моментально схватилась за порезанную щеку.

— М-да, с таким болевым порогом тебе истребителем точно не стать, — ехидно усмехнулся незнакомец. — А удар топором, к слову, был не таким уж и плохим.

— Отпусти его! — взревела Незуко и побежала на мужчину с кулаками.

Тот спокойно оттолкнул её в сугроб. Но даже такой силы хватило, чтобы надломить девушку, которая тащила брата на своём горбу.

— Прежде чем я обезглавлю его, ответь, почему ты его защищаешь?

— Он мой брат! Я знаю, будь я на его месте, он бы защищал меня до потери пульса!

— Дорогая, ты вся трясёшься, — заметил мужчина и продолжил, — дай мне повод не убивать твоего брата.

Незуко притупилась. Какой ещё, к чёрту, повод? Разве родственных связей недостаточно?

— Он вправду хороший! Он не причинит зла никому!

— Я не спрашиваю "какой он", я ищу повод. Давай, у тебя ещё две попытки.

— Тогда… — начала задумчиво Незуко, поднимаясь из сугроба. — Твоё имя…

— Я не представился? Что же, к твоему вниманию, Гёкко Манаги — столп воды, а также первоклассный истребитель демонов.

Незуко воспользовалась моментом и подняла топор.

— Как скажешь, сражайся! — взревела девушка и сделала манёвр "летящего топора". Что было дальше, Незуко не видела, ибо мужчина лишил её сознания.

* * *

Незуко очнулась на снегу. Всё тело болело, хотелось верить, что всё, что было ранее, — жуткий сон. Но нет. Манаги нависал над беззащитной Незуко.

— Я вижу, что ты пришла в себя, так что слушай внимательно: ты сейчас идёшь искать какую-нибудь корзину, чтобы упаковать туда своего брата, или же он помрёт от солнца. И потащишь его в мой дом, там я сделаю из тебя умопомрачительного охотника на демонов! Уяснила?

— Д-да, — кивнула Камадо и побежала изо всех сил в старый дом, который напоминал о недавней трагедии.

* * *

— Это ваш дом? — поинтересовалась Незуко, при виде двухэтажной хижины.

— Да, а что ты так удивляешься? Или у вас в деревне богатых не было...

Мужчина покуксился, на что Незуко пожала плечами.

Входя в дом, на столпа налетели две девушки с полуоголёнными грудями. «Какая мерзость! Что бы так ходить, нужно быть сумасшедшим!» — подумала про себя Незуко и отвернулась.

— Мы ничего не трогали! — поклялась девушка с короткими волосами, концы которых были окрашены в рыжий.

— Узнаю, что одна из моих ваз пропала, — убью. А ты, — мужчина повернулся к Незуко, — иди в подвал и оставь там своего брата. И только попробуй задеть что-то из моих творений!

Камадо послушно спустилась в сырой и прохладный подвал, предварительно сняв корзинку с «ценным» грузом. Комната вмещала в себя стеллажи с вазами, картины на стенах и маленькую кроватку на невысоких ножках.

Вскоре с лестницы спустилась девушка с короткими волосами. В руках она держала золотистый поднос, на котором располагались графин с вином, стакан и приготовленный на пару лосось.

— Манаги-сама велел отнести это тебе, — спокойным голосом объявила девушка. — Он сказал, что ты — его ученица и теперь будешь жить с нами. Меня зовут Сусамару, а ты, вроде, Незуко Камадо, да?

— Да, всё так.

— Хочу тебя предупредить, Незуко, что Манаги-сама — человек с садистскими наклонностями, а так же, что у него очень странный вкус... Ему ну очень нравятся вазы, и не нравится, когда говорят, что они — всего лишь предмет без души... Лучше вообще избегай разговоров об этом. Ах, да, вот, поешь. Завтра тебя ждёт не простой день, уж поверь.

— Сусамару, ты жена Манаги-сана?

— Нет, что ты. Я со своей подругой Мукаго проживаем здесь за счёт Манаги-сама и позируем ему, когда на него находит вдохновение. Не более.

— И давно?

— Года три как. За всё время у него было множество учеников, но все они либо погибли на финальном отборе, либо бежали без оглядки.

Девушка несколько раз повертела головой, словно проверяя, не подслушивает ли их, а после наклонилась к Незуко:

— Говорят, что Гёкко разрезает демонов на несколько тысяч кусков и наслаждается этим.

Незуко бросила взгляд на корзину, в которой спал Танджиро.

— Интересно? — спросила с некой ухмылкой новая знакомая. Не дождавшись ответа, она продолжила, — Это всё от того, что в далёком детстве родители Манаги-сама были рыбаками, и однажды они отправились на рыбалку, но не вернулись из-за демона-сирены. С тех пор Манаги-сама поклялся, что не остановится ни перед чем, чтобы отомстить тому демону.

"Дорогой дневник, сегодня Манаги-сан начал обучать меня дыханию воды. Как и предупреждала Сусамару, Гёкко оказался крайне суровым тренером. Теперь на моём теле нет свободного места без синяков. Что касается Танджиро, то он погружен в сон. Наставник толком не объяснил зачем он нужен, но как ни странно, я ему доверяю."

"Сегодня я разбила вазу Гёкко. Думала, что он вспорет мне живот и придушит кишками, но он лишь наградил меня дополнительными тренировками. Танджиро всё так же находится в спячке."

"Уже завтра состоится Финальный отбор! Не могу унять волнение! Я готовилась к этому два года! Два, чёрт возьми, года! По этому поводу, Сусамару и Мукаго испекут различные сладости. Танджиро в последнее время ворочается и что-то мычит. Я очень боюсь за него."

Рука Незуко плавно вырисовывала иероглифы, в которых она рассказывала, как прошёл отбор, и как она мужественно побеждала демонов и познакомилась с Кайгаку. Танджиро то и дело заглядывал через плечо сестры в пожелтевшие страницы дневника, из-за чего появлялись кляксы.

— Незуко, солнце уже село, можете выходить, — послышался голос Гёкко.

— Да, секунду! — крикнула в ответ Камадо и принялась быстро дочиркивать страницы.

Вскоре, Незуко и Танджиро вошли в тясицу, где происходило чаепитие. Камадо понимала, что сегодня — последний день в доме Манаги.

* * *

Кайгаку и Незуко пообещали друг другу, что будут бороться спина к спине. Всё так и было — первая миссия, за ней вторая и так далее. Танджиро так же как и сестра пытался сражаться с другими демонами с помощью своего твёрдого лба и увеличенной физической силы.

— Нас направили на миссию в лес, — сообщил однажды Кайгаку. — Ворон сказал, что многие охотники не справляются. Ты готова?

Незуко одарила парня подзатыльником за "глупый" вопрос и побежала вслед за демоном.

Мрачный лес, из которого вылетали узорчатые бабочки, встречал героиню. На лапках насекомых была едва заметная пыльца из-за которой, как выяснилось, засыпали охотники. Бабочками управляла одна из демонов — Аой. Благодаря навыкам Кайгаку, Аой была быстро побеждена.

— Это всё? Странно, что никто не мог с ней справиться, — спросила Незуко, омывая свой клинок от крови в речке.

— Как ты посмела? — взвизгнул Чей-то писклявый голос. — Оскверняешь реку кровью одной из наших сестёр! Канаэ будет недовольна!

Незуко повернула голову, чтобы разглядеть источник звука. Это была девушка с огромными розовыми крыльями, одетая в розовое кимоно, и имеющая высокий хвост на правом боку.

— Нахо, Киё, Суми! Доказывайте, что вы не бесполезны! — приказала демон. С деревьев вылетели три девочки-бабочки. Они все были полностью идентичны, даже в выборе одежды — белое кимоно, в волосы заплетены зелёные ленты, розовые сандалии и голубые крылья.

Девочки хищно улыбнулись, обнажая тысячи мелких и острых зубов, которыми легко можно было размолоть человека.

— Ты берёшь на себя мелких, а я ту особу, — сказал Кайгаку и понёсся на бабочку. Та с не уходящей ухмылкой уворачевалась от ударов мечника, пока Незуко пыталась справиться со стайкой детей. Вскоре, демону в кимоно надоело уклоняться от ударов. Девушка подняла Кайгаку в воздух и отбросила его за километры от поляны.

Внезапно, корзина, в которой был Танджиро, зашевелилась. Из неё вышел мальчик, чуть выше демонов-бабочек. С каждой секундой он становился всё выше и выше, пока не достиг своего обычного роста.

— Это ещё что? — расстроенно пробормотала бабочка.

— Танджиро, уходи обратно в корзину! — велела Незуко, но брат её не послушал.

Он, недолго думая, обезглавил мелких и принялся нападать на демона постарше. Девушка встала в ступор, но быстро пришла в себя, когда до её шеи оставались считанные сантиметры. Она взмахнула огромными крыльями и поднялась в воздух вместе с Камадо-старшим.

— Вы родственники? — вопросила она и продолжила, — если да, то я вам даже завидую. Канаэ заботится лишь о Шинобу. Для чего им мы — недодемоны?

— Но ты ведь одиннадцатая низшая луна, — заметила Незуко.

— А толку? Для Канаэ мы с Аой всегда были пустым местом, которое она не хотела замечать. Но мне осталось совсем чуть-чуть, и я смогу стать такой же сильной, как и они! Они примут меня и…

Голова демона отлетела.

— Незуко, я тебя дыханию обучал, чтобы ты с демонами светские беседы вела? — разъярённо спросил Манаги, которого Незуко не видела больше полугода.

— Гёкко, смотри! Там ещё один демон. На вид он, конечно, слабак, — сказала девушка с длинными чёрными волосами, которые закрывали лицо. — Чур он мой!

— Накиме, нет. Сейчас ты меня выслушаешь, или станешь моим новым экспонатом.

— Гёкко, он демон…

— Слушай меня внимательно. Этот пацан превращён самим Убуяшики. Когда я увидел, что малой боролся с желанием убить сестру, я понял, что это тот самый…

— Гёкко, устав есть устав. Мы не можем подбирать случайных демонов и пытаться их очеловечить. По твоему, он сейчас соображает, что делает? — спросила Накиме и указала на Танджиро, из пасти которого стекала слюна, пока тот обнюхивал Незуко.

— Возьми этих же сестёр-бабочек. Канаэ и Шинобу заботятся друг о друге, но остаются кровожадными демонами.

— Не сравнивай, пожалуйста, высшие луны с обычными демонами.

— Гёкко, услышь меня! Этот демон сожрёт свою сестру, как только она потеряет бдительность! Демоны все одинаковы! А Шинобу и Канаэ всего лишь исключение.

— А как же пятые высшие луны?

— Хорошо, Гёкко. Предположим, что я верю тебе и им, но что будет, если об этом узнают остальные? Те же Аказа или Доума давно убили бы его, ещё и Незуко получила бы.

Повисло молчание. Незуко принялась запихивать брата в корзину.

— Я свяжусь с Кибуцуджи, — внезапно сказала Накиме. — Он обязан знать, что в рядах истребителей есть демон.

— Накиме, я искренне надеюсь, что ты решила пошутить насчёт демона, — сразу предупредила девушка-столп с длинными белыми волосами, завязанными лентами розового цвета.

— Мне бы самой хотелось в это верить, Даки, — со вздохом ответила охотница, — представляю вам охотницу по имени… Эм, как тебя, напомни.

— Незуко Камадо, — шепнула на ухо девушка.

— Да, Незуко Камадо, а в корзине сейчас сидит её брат, обращённый самим Убуяшики.

Высокомерие Даки тут же пропиталось сожалением и горечью. Она подошла к Незуко и крепко обняла её.

— Ты напоминаешь мне меня. Такая же красивая, смелая и преданная семье.

— Даки, ты ведь понимаешь, что она нарушила наш состав, — начал мужчина с чёрно-зелёными короткими волосами.

— Гютаро, будь я на её месте, то мне было бы плевать на устав! Семья гораздо важнее.

— Я полностью поддерживаю Даки, — сказал мужчина с татуировками на руках. — Нет ничего важнее семейных уз.

— Согласен, Аказа, — фальшиво улыбнулся мечник с белоснежными волосами.

— К чёрту ваши семейные узы, — прогоготал юноша с жезлом вместо меча. — Сколько жён у меня не было, все считают меня психом.

— Хантенгу, кто бы что не говорил, мы с тобой единственные здравомыслящие столпы.

— Всем доброго дня, — пожелал вошедший мужчина, аккуратно подстриженный и имеющий на лице множество шрамов.

Все столпы поклонились, а вместе с ними и Незуко.

— Накиме, Гёкко, вы просили созвать всех столпов на срочное совещание. Прошу, начинайте.

— Кибуцуджи-сама, однажды я…

Манаги начал пересказывать предыдущие годы. Кибуцуджи лишь кивал. Каждый из присутствующих внимательно слушал и не встревал в рассказ. Когда Гёкко окончил свою повесть, Мудзан попросил выйти столпа к нему под навес и взять корзину с Танджиро. Камадо-младшая с неохотой расталась с убежищем для братика.

— Выходи, Танджиро, — велел глава. Из корзинки покорно вышел демон. — А ты, Гёкко, порежь себе руку и проверь, нападёт ли этот "ручной" демон на тебя или нет.

Манага безоговорочно исполнил сказанное. Танджиро смотрел на кровь как зачарованный.

Накиме зажала рот Незуко рукой, ибо та пыталась кричать слова поддержки. Танджиро мельком глянул на сестру, а затем на окровавленную руку и отвернулся.

— Это прекрасно! — воскликнул Мудзан. — Семейные узы, огромная сила воли и…

— Глава! Вам нехорошо? — затрепетала Даки, как только Кибуцуджи попятился и потерял равновесие.

— Всё нормально, Даки, — заверил Мудзан. — Кто-то против того, чтобы Танджиро помогал истреблять демонов?

Руки Гютаро и Хантенгу взмыли вверх.

— Причина? — строго спросил Кибуцуджи.

— Демоны не могут работать в организации, истребляющей других демонов! — кинул Хантенгу.

— Будет исключением.

— Демоны не меняются! — возразил Гютаро, на что получил лишь неодобрительное хмыканье. — Попомните мои слова. Он нам не принесёт ничего хорошего.

— Это мы ещё посмотрим. А сейчас Незуко отправляется на тренировки в Райский культ.

— Райский культ? — удивилась Незуко.

— Танджиро, давай залазь обратно, — велел Доума. — Райский культ — моя секта, которая находится в моём же поместье. Там мы занимаемся реабилитацией охотников и улучшением их навыков в бою. В общем, узнаешь. Всем до свидания! — попращался Доума и взял корзину на плечи.

* * *

Дорога до поместья столпа заняла от силы минут двадцать. Сам дом был окружён чудесным садом, состоящим из разнообразных растений. Внутри он был довольно просторным. На первом этаже расположилась кухня и спальня хозяина. Второй этаж был оборудован для лечения и восстановления после битв с демонами, а также тренировок.

— Корзину оставь там, — столп указал на дальний угол, в котором находилась койка. — Давай-давай, я ещё хочу успеть тебя представить всем обитателям Райского культа и провести личную экскурсию.

Незуко потрясённо посмотрела на Доуму. Тот вновь ткнул пальцем в дальний угол. Камадо послушно поставила корзинку с братом в угол. Доума уже вышел из комнаты, как в дверном проёме показалась хрупкая девушка. Та удивлённо похлопала розовыми глазками и удалилась восвояси. "Ну и странная!" — подумала Незуко.

На кухне Камадо ждал Доума вместе с красавицей в зелёном кимоно. Стоило охотнице появиться в проёме, как Доума радостно воскликнул:

— Котоха, знакомься, это Незуко Камадо.

— Для меня большая честь познакомиться с таким светлым человеком, как ты, Незуко, — пропела своим мелодичным голосом Котоха. — Думаю, ты уже поняла, что меня зовут Котоха, но представлюсь ещё раз. Котоха Хашибира.

Девушка протянула свою бледную и слегка дрожащую руку для рукопожатия. Незуко приняла жест.

— Вот и славно, — всё с той же фальшью улыбнулся Доума.

Мимо Котохи прошли девочка семи лет и парень на вид чуть старше пятнадцати.

— Юна, не представишь ли нам гостя? — попросил Доума.

— Да, Хашибира-сан! Это Сабито Судзуки, он только что вернулся с задания и нуждается в нашей помощи! — пролепетала девочка, держа за руку юношу.

— Я рад приветствовать тебя, Сабито! Не расскажешь, какое у тебя дыхание, кто тебя учил? — с притворным интересом спросил Доума.

— Меня обучал бывший столп воды — Саконджи Урокодаки, — ответил Сабито.

— Ого, тогда, прошу познакомиться с этой юной леди. У вас одинаковые дыхания, но она обучалась у действующего столпа — Гёкко Манаги.

— Рад знакомству, — проговорил Сабито и схватил руку Незуко, чтобы поцеловать.

— Я… Незуко, — проговорила ошеломленная Камадо от нежного поцелуя.

— Сабито, как ты относишься к демонам? — внезапно задал вопрос хозяин культа. Сабито побледнел. Видимо, детство мальчика было тесно связано с воспоминаниями об ужасных существах. — Сабито, тут все свои.

— Ненавижу, — выдавил из себя он.

— Это хорошо, — удолитворённо сообщил Доума. Сердце Незуко сжалось. — Ах, милая, не волнуйся, твой братик — исключение!

Сабито удивлённо посмотрел на Незуко.

— Будьте душечками, пообщайтесь! — велел Доума, всё с той же притворной добротой.

Сабито и Незуко вышли в сад, где начался разговор. Судзуки внимательно слушал историю Незуко и её брата, попутно плетя венок из экзотических растений.

Под конец пересказа Сабито вручил венок и с довольной улыбкой погладил девушку по плечу.

— Незуко-тян! — послышался голос Кайгаку вдали. — Я уж думал, что мы разминулись! А это ещё что за чёрт?

— Сам ты чёрт, а это Сабито Судзуки. Он, как и я, владеет дыханием воды, а ещё его отправляют на более опасные миссии, чем нас с тобой, — с возмущением ответила Незуко.

* * *

Под предлогом улучшения гибкости, скорости и ловкости, Доума вместе с Котохой принялись сближать всех троих охотников — то девочку-служанку "с розовыми глазами" подошлют, которая, к слову, оказалась довольно милой и заботливой, то запрут их троих в кладовой «случайно».

Незуко прекрасно понимала, что делает Доума, но каков же его настоящий мотив, скрытый за лицемерно-сладкой улыбкой она не знала. Что бы это ни было, Незуко обязана в этом разобраться.

— Хашибира-сан, — обратилась девушка одним поздним вечером к столпу. — Можно задать вам один нескромный вопрос?

— Да, Незуко, задавай, — пожал плечами Доума.

— Почему вы всегда улыбаетесь?

— Разве очевидно, что моя улыбка — фальшь? — спросил Доума с лёгкой досадой. Незуко кивнула. — Знаешь ли, я с рождения не умею испытывать эмоции. Никаких. Даже если вспомню, как моя мать заколола отца кухонным ножом… Я буду лишь вспоминать противный запах крови, не более.

Незуко отшатнулась от мужчины.

— Не бойся меня, — со вздохом попросил Хашибира.

— Можно узнать, почему ваша мать совершила убийство?

— Он изменял ей с посетительницами культа Вечного Рая. Когда я родился, родители подумали, что я могу общаться с богами. Всё это из-за цвета глаз.

Камадо инстинктивно посмотрела прямо в цветные глаза столпа.

— Однажды, ко мне пришла милая Котоха с младенцем на руках. Я принял их к себе, и мы стали жить вместе. Вскоре я привязался к ней и её сыну. Им нравилось, когда я улыбался. Иноске… Он был славным ребёнком, но одна демоница убила его. Шинобу. С тех пор Котоха и я стали искать осиротевших из-за демонов детей и превращать их в охотников.

— Я и не думала, что…

— Ой, давай не будем об этом! — воскликнул Доума. — Лучше расскажи, как ваши успехи в тренировках? Как, нашла друзей?

— Оу, всё хорошо, — растерянно пробормотала Незуко, не ожидая такой быстрой смены темы. — Мы с Кайгаку нашли общий язык с Сабито. Вместе тренируемся, и у нас всё получается.

Доума отвернулся к окну, глядя на лунный сад. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь тихим потрескиванием свечей. Незуко чувствовала себя неловко, не зная, что ещё сказать. Слишком откровенный разговор со столпом выбил её из колеи.

— Я рад слышать это, Незуко. Ты огромная молодец, что сумела найти союзников. А теперь, иди спать. Завтра тебя ждёт изнурительная тренировка.

* * *

— Незуко-тян, пора вставать, — разбудила не свет не заря "девушка с розовыми глазами".

— Встаю-встаю! Прости, я тут так давно, а имени твоего так и не знаю.

— М? Ничего страшного! Меня зовут Каранэ Сояма. Дочь столпа пламени! — с гордостью заявила девушка.

— Аказы Соямы? — тут же оживилась Незуко. — У него дочь есть?

— Даже жена. То есть, моя мама Коюки.

Незуко приоткрыла рот от удивления. Сама дочь столпа пламени будила её только что!

— Каранэ, а ты разве не пошла по стопам отца?

— А я тебе вот что отвечу: мой папа очень волнуется за меня и не позволяет вступать в ряды истребителей. Но я и не жалуюсь. Мне и тут хорошо.

На утро, вместо обещанной тренировки, в поместье Доумы прибыли столпы. Все суетились, что-то высказывали друг другу. Незуко наблюдала за ними издалека. Бедную Каранэ гоняли то на кухню, то в зал, то в сад.

— Подслушиваете? — устало спросила Каранэ, подходя к трём охотникам. Кайгаку кивнул. — Отлично, я с вами.

— Каранэ, ты знаешь, кем является четвёртая высшая луна? — спросила Незуко как можно тише.

— Кёджуро, огненный демон. Невероятно сильный! Он убил троих столпов за раз, представляете? — отозвалась девушка, и её глаза заблестели. — А чего?

— Столпы говорят, что Кёджуро охотится на людей где-то на станции, вместе с низшей луной десять, — ответил Сабито.

— Десятой? Это… — Каранэ задумалась, приподнося палец к подбородку. — Вроде бы Озаки. Демон, у которого очень гибкие конечности, и плюс она использует какие-то особые нити, чтобы контролировать чужие тела.

— Тихо! Они определяют, кого отправят на задание! — шикнул Кайгаку. Все присутствующие прижались к двери, пытаясь хоть что-то расслышать.

Дверь открылась, и подслушивающие свалились к ногам одного из столпов.

— Подслушивать нехорошо, — с улыбкой произнёс Доума.

— Каранэ, ты-то не позорься, — велел Аказа и потёр переносицу. Сояма-младшая встала с колен и отряхнулась.

— Каранэ, будь любезна, помоги Котохе разобрать чердак, — попросил Доума, выпроваживая служанку.

— Ребята, усаживайтесь, — пригласила за стол Даки Варабихиме, указывая на свободные стулья. Незуко покорно заняла место подле столпа, пока юноши переглядывались и пытались переговорить друг с другом взглядом.

— Сядьте уже! — взревел брат Даки.

Сабито и Кайгаку словно сжались в размерах после рыка Гютаро и поспешили занять свободные места.

— Итак, кто отправится на задание? — спустя длительную паузу спросил Манаги.

Тишина.

— Нам надо решить.

— Сколько уже погибло от его рук? — спросил Гютаро.

— Три столпа и около двухсот молодых охотников, — едва слышно ответила Накиме, судорожно обмахиваясь своим оружием-веером.

— Пойду я, — внезапно сказал отец Каранэ. В голосе Аказы преобладала решимость и твёрдость. — Если мы, столпы, боимся демона лишь из-за числа его убийств, то как мы будем сражаться с Убуяшики?

Незуко посмотрела на Сабито. Казалось, тот сиял ярче звёзд на небе, слушая Сояму.

— Как вы можете называть себя истребителями демонов, да и тем более столпами, когда боитесь выступить против демона, чуть сильнее вас? — продолжал свою пламенную речь Аказа. — Если вы все трусы, то я отправлюсь один, и клянусь, выстою!

Сояма поднялся из-за стола и направился к выходу. Незуко машинально схватила руку Сабито, но тот уже вскочил вслед за столпом. Кайгаку многозначительно кивнул Незуко и последовал за Сабито. Остальные ждали решения Незуко.

— Подождите! — вскрикнула она и побежала наверх, чтобы забрать корзинку с братом.

У выхода её ждали.

* * *

— Наш путь начинается, — провозгласил Аказа, как только все четверо дошли до железнодорожной станции. — Незуко, ты уверена, что готова к битве? Пока не поздно, ты можешь…

— Нет, Сояма-сан, я готова!

— Хорошо, — проговорил Аказа с лёгким беспокойством. — Мы с вами сядем на поезд, который, по идее, должен быть захвачен демоном. Мы доберёмся до того места ближе к полуночи.

— Сояма-сан, как вы думаете, десятая луна находится в поезде, или рядом с Кёджуро?

— Не знаю. Но подозреваю, что Озаки будет в поезде, чтобы управлять жертвами.

Под стук колес, за чаем из граненого стакана беседы текли размеренно и приятно, заставляя позабыть куда они едут. Сидячие места, в окнах отражались незнакомые фигуры.

— Ваши билеты? — спросила женщина в длинном чёрном платье. Её взгляд хищно впялился в Сояму.

— Да, вот они.

Мужчина протянул несколько билетов девушке. Та лишь хмыкнула и быстро ушла.

Разговор продолжался. Едва заметное напряжение повисло в воздухе. Аказа взглянул на своих союзников. Он чувствовал, как атмосфера в вагоне постепенно сгущается, предвещая недоброе. Слишком спокойно для поезда, предположительно, захваченного демонами.

Внезапно, свет в вагоне моргнул и погас, погружая все в кромешную тьму. Послышались испуганные вскрики, а затем — истошный вопль. Аказа мгновенно вскочил, вытащив свой клинок. Судзуки и Инадама последовали его примеру, прикрывая Незуко. В свете клинков мелькнули силуэты людей, чьи движения казались неестественными, дерганными, словно марионетки.

— Озаки! — вскрикнула Камадо. Она знала, что нужно действовать быстро, иначе они все станут жертвами ее контроля.

— Незуко, бери Танджиро и защищайте пассажиров, а парни помогут избавиться от марионеток! — начал раздавать команды Сояма.

Бой начался. Лезвия сверкали в темноте, рассекая воздух. Сабито и Кайгаку с ловкостью уклонялись от безумных атак одержимых людей, рубя нити, связывающие их. Аказа, словно вихрь, проносился по вагону, защищая своих товарищей и рассеивая тьму своим огненным дыханием. Каждый взмах его клинка нес в себе гнев и стремление защитить тех, кто был дорог. Они должны были остановить Озаки, прежде чем она погубит всех.

Аказа ощущал, как липкий страх просачивается в его сознание. Озаки была коварна, и эта тьма лишь усиливала ее мощь. Он краем глаза заметил, как Незуко, вместе с Танджиро, отрубает нити и головые марионеток. Он знал, что ей можно доверять, но беспокойство за ее безопасность жалило его сердце.

Он вкладывал еще больше силы в свои удары, отсекая нити. Сабито и Кайгаку действовали слаженно, словно отточенный механизм. Их клинки танцевали в мраке, вырывая из-под контроля Озаки все больше и больше людей. Но Аказа чувствовал, что это лишь временная передышка. Озаки что-то готовила, что-то гораздо более зловещее.

Внезапно, поезд тряхнуло с невероятной силой. Вагоны заскрежетали, словно их разрывали на части. Аказа споткнулся, едва удержавшись на ногах.

— Она пытается сорвать поезд с рельсов! — крикнул Кайгаку, отбиваясь от обезумевшего пассажира.

Аказа понимал, что времени почти не осталось. Он должен добраться до Озаки, прежде чем она уничтожит и поезд, и всех находящихся в нем. "Сабито, Кайгаку, прикрывайте! Я иду!" — прорычал он, отталкиваясь от пола и бросаясь вглубь вагона, в самое сердце тьмы, где, он чувствовал, и скрывалась Озаки. Ему предстояло столкнуться с ее ужасом, чтобы спасти своих товарищей и невинных людей.

— Сояма-сан, вы уверены, что справитесь один? — крикнул Сабито, отбивая очередную атаку.

Аказа не ответил. Он пробирался сквозь толпу обезумевших пассажиров, чувствуя, как нити Озаки пытаются его остановить, но его огненное дыхание рассеивало их.

Тем временем, Незуко и Танджиро, действовали с поразительной слаженностью. Танджиро, с его обостренным обонянием, чувствовал, где нити наиболее плотные, а Незуко, с ее невероятной силой и скоростью, разрубала их, освобождая людей.

— Держитесь, мы вас спасем! — кричала Незуко, ее голос звучал уверенно, несмотря на происходящее. Мама всегда говорила, что человеком нужно оставаться до последнего.

Кайгаку, с его молниеносными атаками, был настоящим вихрем в бою.

— Эти нити словно живые! — прорычал он, уворачиваясь от очередной атаки. — Она действительно сильна.

Внезапно, поезд снова сильно тряхнуло, и в вагоне раздался новый, пронзительный крик. На этот раз он был не от страха, а от боли.

— Это Кёджуро! — воскликнул Сабито, его лицо побледнело. — Он здесь!

Аказа, услышав рык, ускорился. Он знал, что теперь битва станет еще опаснее. Огненный демон, четвертая высшая луна, был куда более серьезной угрозой, чем десятая. Впереди, в самом конце поезда, где царила самая густая тьма, Аказа увидел силуэт. Он был огромен, окутанный зловещим сиянием. Это был Кёджуро. Рядом с ним, словно тень, стояла Озаки, ее гибкие конечности переплетались с его телом, словно они были единым целым.

— Наконец-то, столп, — прошипел Кёджуро, его голос был низким и угрожающим. — Давненько я не развлекался с сильными противниками!

Аказа выставил свой клинок. Он знал, что это будет самая трудная битва в его жизни, а может быть и последняя. Но он также знал, что не может отступить. За ним стояли его товарищи, за ним стояли слабые люди. Он должен был победить. он бросился вперед, в самую гущу битвы, где судьба поезда и всех его пассажиров решалась в схватке с двумя могущественными демонами.

Сояма, словно огненный вихрь, напал на Кёджуро. Их клинки столкнулись с оглушительным звоном, искры посыпались во все стороны, освещая мрак вагона. Огненное дыхание Аказы встретилось с пламенем Кёджуро, создавая вокруг них бушующий ад. Озаки, тем временем, не теряла времени даром. Ее нити, словно змеи, обвивали вагоны, пытаясь разорвать их на части.

Битва была жестокой и беспощадной. Аказа, несмотря на свою силу, чувствовал, как Кёджуро превосходит его в чистой мощи. Каждый удар огненного демона был подобен удару молота, сотрясая его до самых костей. Но Аказа не сдавался. Он сражался за своих товарищей, за невинных людей, за будущее, в котором демоны не будут править миром.

Озаки разрезала стены поезда и в момент, Аказа увидел, как Незуко обвивали нити демона. Танджиро попытался разорвать нити, но они были слишком крепкими.

— Незуко! — крикнул Аказа, его сердце сжалось от ужаса. Он попытался броситься на помощь, но Кёджуро перехватил его, нанеся мощный удар, отбросивший Аказу к, ещё целой, стене вагона.

— Ей уже не помочь. Да и тебе тоже, — ухмыльнулся демон.

Аказа что-то прорычал, бросаясь на Кёджуро с новой силой.

Тем временем, Сабито и Кайгаку, увидев, что Незуко в опасности, бросились на помощь. Кайгаку, используя свою молниеносную скорость, разрубил несколько нитей. Озаки, разъяренная тем, что ее план провалился, принялась восстанавливать свои силы. Кайгаку набросился на неё, ибо время терять нельзя. Инадама ловко отрубил голову Озаки.

После смерти Озаки поезд затрясло еще сильнее. Кёджуро, взбешенный гибелью союзницы, обрушил свой гнев на Аказу. Удары огненного демона стали более яростными. Сояма отчаянно защищался, но силы покидали его. Кёджуро, казалось, наслаждался мучениями своего противника.

Аказа почувствовал, как жизнь покидает его тело. Он понимал, что проиграл. Но даже в этот момент он не сожалел о своем выборе. Он сделал все, что мог. Яростный удар пронзил его грудь, и мир померк.

Внезапно, раздался оглушительный свист ветра, и в вагон ворвалась Накиме Абэ, столп ветра, с двумя черными веерами в руках. Она поспешно набросилась на Кёджуро, отвлекая его от умирающего Аказы. Сабито и Кайгаку, воспользовавшись моментом, подхватили Сояму и оттащили его из вагона.

Накиме сражалась с Кёджуро, ее веера рассекали воздух, словно лезвия. Но огненный демон был слишком силен. Абэ чувствовала, как её ранят, и понимала, что в одиночку ей не справиться. В голове пронеслась мысль о долге перед Кибуцуджи и необходимости защитить невинных, и она удвоила свои усилия.

Вдруг, ей на подмогу подлетел демон, которого она пощадила. Танджиро. Кёджуро встретил нового противника с новой волной ненависти. Его клинок моментально отрезал руки Камадо, но вместо того, чтобы отпасть, они остались соединёнными розовой кровью. Незуко не отставала от брата. Её каты отражали атаки демона. В голове столпа была лишь одна мысль — "рассвет". Как долго ждать восход солнца? Час? Полтора? Приблизиться тяжело, каждый неосторожный шаг, и ты уже сгораешь в огне.

Сояма мучительно умирал, пока сражение шло. Милая Коюки и её отец, который подарил Аказе возможность стать честным и благородным человеком. Каранэ — неугомонная девчонка, которая то и дело пыталась сбежать на ежегодный финальный отбор. Лучший друг Доума, который решил взять на себя ответственность за Каранэ. Доума и Котоха позаботятся о ней и Коюки. Аказа закрыл глаза.

Поезд продолжал мчать, пока солнце медленно показалось из-за горизонта. Демон попытался улизнуть, но Накиме, кинув последние силы, подняла демона в воздух своими веерами. Тот медленно превращался в пепел. Незуко тут же бросилась к корзине, чтобы спрятать брата от спасительных лучей.

— Вы отлично постарались. Думаю, вы станете хорошими столпами, — дрожащим голосом сказала Накиме. — Но сейчас нам нужно подумать, как остановить поезд.

— Если машиниста не было, значит поездом полностью заправляла Озаки. Сомневаюсь, что остановить поезд мы сумеем без неё, — задумчиво произнёс Сабито.

— Тогда, срочная эвакуация людей из вагонов! — воскликнула столп и понеслась в глубь руин.

— Превосходно, — пробормотал Кагая Убуяшики, глядя на тела своих мёртвых детей от давнего брака, которые хранились в качестве напоминания о ничтожности людей. — Придётся проводить срочное собрание демонов из-за этого ублюдка.

Кагая — худощавый мужчина с длинными чёрными волосами, медленно прошёл по длинным коридорам огромного замка, которым управляла демоница Тамаё.

— Прошмандовка, — прохрипел он.

Демоница подняла свои бездонные глаза лилового цвета на своего хозяина. — Созови всех демонов двенадцати лун. Сейчас же!

Тамаё положила ладонь к полу и зашипела. Стены исчезли, создавая просторную платформу, на которой должны были появиться сильнейшие демоны. Густой туман окутал поверхность.

— Звали? — спросил надменный голос. Это был Юичиро, демон-разбойник. Рядом с ним, из клубов тумана, появился его брат-близнец, Муичиро.

Кагая одарил братьев оценивающим взглядом, но вслух ничего не сказал.

— Не надоело делить пятое место? — с ехидной усмешкой поинтересовалась Тамаё.

— Заткнись, сучка, сама ничего не добилась… — начал было Муичиро, но тут же закашлялся кровью.

Тамаё хищно улыбнулась, обнажая свои клыки, и показала скрытый за густыми волосами глаз, на котором виднелась надпись "Высшая четвёртая луна".

— Г-господин! Это не честно! — возмутился женский голос из тумана. — Мы с Канаэ поедаем куда больше людей и приносим вам редкую кровь для экспериментов! Какая ещё четвёртая высшая, для этой… этой… — Шинобу пыталась что-то сказать, но не могла подобрать слов.

— Сестрица, успокойся, — велела Канаэ, куда более серьёзная из сестёр. Её розовые крылья были выпрямлены, что указывало на крайнее беспокойство. — Убуяшики-сан, вы призвали нас, чтобы обсудить потерю нашего воина — Кёджуро? Что же, наш демонический состав на месте. Кроме третьей луны. Он, как обычно...

Канаэ не договорила, ибо её верхняя часть головы была с хрустом отломлена.

— Не говори того, чего не знаешь, — прохрипел водяной демон, или как его называли "сирена". Серая кожа, чешуя, жабры и плавники лишь устрашали его.

— Химиджима и Санеми на месте? — взвизгнул чей-то писклявый голос. Мицури — демон разврата, огромный рог торчал из её головы, а в глазах виднелось — "седьмая низшая".

— Мы тут, — отозвались оба демона. Первая и вторая луны. Санеми держал в руках меч одного из охотников, готовясь не то к нападению, не то к защите.

— Доброе утро, демонята, — оскалились сразу три девушки в развратных костюмах. Они залились противным смехом. — Вы нас, надеемся, ждали?

Они побежали к суккубу и принялись обнимать её. Мицури лишь постанывала в крепких дьявольских объятиях.

— Прекратите! — взревел накаченный демон в одних штанах. Клейма в глазах не было, свидетельством превосходства демона были его жёны, у которых, к слову, виднелись надписи, как "девятая.первая низшая луна" или "девятая.вторая низшая луна".

— Теперь все на месте? — нетерпеливо спросил Кагая.

— Да, господин, — прошипел Обанай и погладил по голове своего питомца — змею Кабурамару.

— Ребята пришли! — радостно встретила Каранэ своих друзей, когда те приблизились к поместью. — А папа? Он сражался так храбро! Я уже получила послание, что вы выстояли против этих тварюг! Вы такие молодцы! Как же я за вас рада!

Сабито виновато опустил глаза. В руках он сжимал браслет Соямы-сенсея. Незуко лихорадочно пыталась придумать объяснения, пока Кайгаку начитывал молитвы.

— Каранэ, тебя зовёт Хашибира-сама! — позвала Юна. Сояма-младшая лишь вздохнула и быстро удалилась вслед за работницей.

— Она получила лишь известие о том, что Кёджуро умер, — констатировал Кайгаку, отвлекаясь от молитвы. — Но не знает о смерти своего отца. Думаете, это должны мы сказать?

— А кто ещё?

— Коюки? — предположил Сабито.

— Коюки давно узнала и, если бы хотела, то рассказала Каранэ. Но, как мы видим, этого не произошло. Остаёмся мы.

— А Доума? — спросила Незуко.

— А Доума? — задумчиво повторил Кайгаку. — Хм, Аказа был его лучшим другом, поэтому... он тоже может оповестить Каранэ...

Время тянулось мучительно медленно, солнечные лучи беспощадно палили лица измученных охотников. Внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла Каранэ, словно грозовая туча, в руках которой был топор. За ней появились три девочки, среди которых была Юна. Они попытались схватить Сояму за подол белого платья и оттащить её от двери, но у них ничего не получалось. Девушка грубо отталкивала их, то и дело угрожая оружием.

— Каранэ, вернись, — послышался голос Котохи из-за двери.

— Ты мне не мать, — парировала Сояма, пытаясь увернуться от очередного нападения со стороны девочек.

— Каранэ! — голос Котохи обрёл железные нотки. Трое внимательно наблюдали за происходящим, словно от спора двух обитательниц культа зависело слишком многое. — Аказа велел защищать тебя, а мы с Доумой дали ему слово. Не заставляй нас его нарушать.

Каранэ что-то прорычала и быстро удалилась. Незуко, недолго думая, бросилась за ней.

— Каранэ-чан! — кричала Камадо. — Постой!

Каранэ не оборачивалась. Её шаги были быстрыми и решительными, словно она хотела убежать от самой себя. Она спешила по знакомым улочкам небольшого посёлка, который сейчас казался враждебным. Незуко не отставала.

— Что ты намереваешься делать? — внезапно бросила Камадо.

Каранэ резко остановилась, сжимая топор. Перед глазами всплывали воспоминания, как Аказа обучал молодых бойцов техникам, а она наблюдала за ним из-за кустов и повторяла движения на игрушечном мече, который был подарен ей на день рождения.

Тот короткий разговор с Незуко, в котором Каранэ вновь наврала, мол: «Мне и тут хорошо». Нет, не хорошо. Как Каранэ могла работать там, где на её глазах умирают люди от проклятий демонов, от многочисленных ранений?.. Все жители культа были людьми, которые хотели забыться, найти жизнь, в которой нет места демонам, а Каранэ... Она хотела найти себя в помощи другим. Видеть страдания полуживых охотников было тем, чего она не хотела. Каждый стон разрывал её юное сердечко, заставляя вновь помогать обречённому на смерть воину. Нет! Так больше продолжаться не может! Лучше будет, если она сама погибнет от рук демонов, защищая невинных людей. Она продолжит дело своего отца.

— Незуко, я... — начала было Каранэ, как из её глаз вытекли слёзы. Камадо подбежала к ней и принялась обнимать Сояму.

Когда Каранэ успокоилась, Незуко попыталась отвести её обратно в поместье Доумы, но Сояма сопротивлялась.

— Мне наплевать, хочешь ты этого или нет, но я стану охотником, как ты, — твёрдо заявила она, перекидывая топор из руки в руку.

— У тебя даже дыхания нет, — попыталась возразить Незуко, но тут же замолкла, глядя, как подруга размахивает топором, оставляя за собой яркие искры.

— Когда отец обучал молодых бойцов, я подглядывала за ними и запоминала каждое его движение. По ночам я сбегала и повторяла тренировки, которые видела!

— Этого недостаточно, — тихо проговорила Камадо. — Одно дело — повторять движения, другое — владеть дыханием. Это не просто техника, это… состояние души.

Каранэ нахмурилась, но в её глазах читалось упорство. Она замахнулась топором ещё раз, с такой яростью, что холодное оружие чуть не выскользнуло из рук.

— Каранэ, а как же Доума и Котоха?..

— Они справятся, — отрезала Каранэ. — Я не обязана впахивать на Хашибиру-сана, лишь из-за прихоти отца. Я не должна видеть мучения охотников, я хочу предотвращать эти раны и возможные смерти!

Незуко покачала головой. Она понимала Каранэ, видела её решимость, но знала и о той опасности, которая подстерегает охотников на демонов. Это не игра, это жестокая борьба за выживание, где любая ошибка может стоить жизни. И всё же… в горящих глазах Соямы читалась лишь решимость, в которой не было места страху.

— Хорошо, — сдалась Незуко. — Только ты поговоришь с Доумой и… Коюки.

* * *

Утром в поместье прибыла Коюки Сояма. Хрупкая и тихая девушка в розовом кимоно. Котоха радушно приняла гостью, усаживая её за стол. К ним присоединились Доума, Сабито, Кайгаку и Незуко. Каранэ стояла в дверном проёме, одетая в форму охотников. В руках она сжимала топорик.

Напряжение повисло в воздухе, когда Каранэ объявила о своём решении. Доума попытался отговорить её, напоминая о данном Аказе обещании, но Каранэ твёрдо стояла на своём. Котоха молча наблюдала, её глаза выражали смесь тревоги и разочарования. Сабито начитывал лекции о том, как опасна их работа, Инадама изредка кивал головой. А затем заговорила Коюки, её голос был полон боли и отчаяния. Она умоляла Каранэ передумать, говорила о том, что не переживёт, если с ней что-то случится.

Каранэ слушала, опустив голову, но в глубине души знала, что не сможет изменить своего решения. Когда Коюки закончила говорить, она подняла глаза и произнесла:

— Мама, я не могу иначе. Я должна попробовать. Я хочу помогать людям, как это делал отец.

Коюки молчала, её губы дрожали. Она видела, как горит решимость в глазах дочери, и понимала, что ей не переубедить её. С тяжёлым вздохом она поднялась и обняла Каранэ, прошептав:

— Будь осторожна.

Стук в ворота поместья прозвучал как удар грома. На пороге стоял Гютаро Варабихиме, его скелетообразная фигура отбрасывала длинную тень. Лицо, изборождённое шрамами, исказила гримаса чистой ненависти, когда взгляд упал на Незуко.

— Камадо, — прошипел он, и воздух стал холоднее. — Готовься к вылазке. Судзуки и Инадама тоже.

Его глаза скользнули по Каранэ, сжимавшей свой топор.

— Варабихиме-сан, что требует такой спешки? — поинтересовалась Котоха.

— Демон похоти забрал мою напарницу — Даки, — бросил он, ухватывая Кайгаку за локоть и выводя из комнаты.

— Первое задание? — с улыбкой спросила Каранэ. Её глаза загорелись.

— Сначала отбор, — попытался вразумить Сояму Сабито, но та его перебила:

— Ничего страшного! Ваш отбор я пройду потом, а сейчас демон, он не ждёт!

— Коюки? — позвал Гютаро. Его голос был полон недоверия и тревоги. — Ты разрешила? Серьёзно?

— Да, но я думала, что Каранэ будет учиться у Манаги-сан и… бросит эту затею.

Каранэ недовольно глянула на мать и тут же выскользнула за дверь вслед за Кайгаку. Коюки вскрикнула, зажав кимоно у горла, а Доума бросил на Варабихиме взгляд, полный ледяного предостережения.

— Теперь, только попробуй за ней не уследить. Иначе я разорву тебя, а если не смогу, то клянусь, что это сделает Кейзо, — молвила Коюки с такой обыденностью, словно она говорила о чаепитии.

Гютаро фыркнул, не отводя глаз от Коюки. Его пальцы, костлявые и цепкие, сжались в кулаки, но он лишь кивнул, пропуская угрозу мимо ушей. Варабихиме знал, что времени мало: демон похоти, эта тварина с иллюзиями и соблазнами, не станет ждать, пока Корпус Убийц Демонов соберёт силы. Даки была его тенью, его половиной, и без неё он чувствовал себя разрубленным пополам.

Вечерний сумрак опустился на тропу, ведущую к окраинам Йокогамы. Группа двигалась молча: Гютаро впереди, его серп поблёскивал в лунном свете, за ним Кайгаку и Сабито с мечами на поясах, Незуко с корзиной на спине, где мирно сидел Танджиро, и Каранэ с топором. Она радостно верещала о том, как они с лёгкостью победят демонов.

— Маскировка, — буркнул Гютаро, останавливаясь у старого борделя. — Мальчишки, вы — девочки. Сояма и Камадо — служанки. Никаких геройств, пока не найдём след.

— Простите, Варабихиме-сан, а кто где будет икать след? — спросила Каранэ.

— Вас двоих я пристрою в "Цветущий лотос", а этих, — Гютаро кивнул на Сабито и Кайгаку, — куда возьмут.

— А если нами захотят воспользоваться? — спросил Кайгаку, за что получил подзатыльник от Сабито.

— Не моя проблема, — отрезал столп.

— Оу, Варабихиме-сан, добрый вечер, — поздоровалась старушка, вышедшая к команде. — Это ваши юные дамы?

— Да, они самые, — кратко бросил Гютаро и подтолкнул Незуко к женщине.

— И сколько дадите мне за это золотце? — спросила женщина, внимательно разглядывая Камадо. — Вроде бы ничего, но... А это что за чудо?

Женщина, не смотря на свои годы, шустро метнулась к Каранэ.

— Топор мы уберём, он пригодится этим юношам... Гютаро-сан, за эту молодую даму я готова сама отложить небольшой гонорар.

— Не надо. Просто возьмите их двоих, — отмахнулся столп. — Главное корзину не трогайте.

Старушка кивнула и, не дожидаясь дальнейших инструкций, повела двух охотниц за собой в огромный особняк.

В здании было шумно. Очень шумно. Мимо Незуко проносились множество девушек младше неё. Кто-то кричал, просил что-либо... Нынешняя хозяйка повела своих новых жительниц в ванную, и со словами — "Хорошенько вас надо оттереть, чтоб женихи были!" начала намыливать волосы девушек.

Тем временем Гютаро вместе с Сабито и Кайгаку прогуливались по ярко освещённым улицам города. Запахи смешивались между собой, создавая отвратную смесь.

Гютаро завернул в переулок, доставая из походной сумки женскую одежду.

— Одевайтесь.

Сабито и Кайгаку, поворчав, переоделись в кимоно. Волосы Сабито, обычно растрёпанные, теперь были собраны в аккуратный хвост. Кайгаку, видя смущение товарища, который всё время твердил что-то про "мужское достоинство", как можно быстрее натянул на себя женскую одежду, его движения были неуклюжими.

Гютаро, ни слова не говоря, отвёл их к следующему увеселительному заведению, где радушно распахнули двери перед новой «работницей». В этот раз забрали Сабито. В этом месте отовсюду слышались смех и веселье, перемешанные с дорогим саке.

Расплатившись с хозяином дома, Гютаро потащил Кайгаку за волосы.

Когда они оказались в другом, менее пышном месте, где царила тишина и меланхолия. Гютаро, с каменным лицом, передал его очередной хозяйке, получив взамен туманное обещание «отличных услуг».

Тем временем Незуко и Каранэ, вымытые до скрипа, оказались в комнате, с двумя татами и небольшим шкафом, где стояла корзина с Танджиро.

Ночь тянулась бесконечно. Запахи духов, пролитого вина и сладких ароматов цветов смешивались в воздухе, создавая дурманящее облако. Каранэ, устав от бесконечных разговоров, задремала, прислонившись к плечу Незуко.

Камадо, несмотря на усталость, не могла уснуть. Её чуткий слух улавливал каждый шорох, каждый вздох в этом огромном, чужом доме. Она чувствовала присутствие демона, но не могла определить его местоположение. Танджиро в корзине беспокойно заворочался, его тихие стоны пронзили сердце Незуко. Она осторожно открыла крышку и погладила его по голове, пытаясь успокоить.

Внезапно, из-за стены послышался приглушённый крик. Незуко резко распахнула глаза. Каранэ тоже проснулась, её топор, лежавший рядом, теперь был крепко сжат в руке.

— Что это было? — прошептала Каранэ дрожащим голосом.

Незуко приложила палец к губам, призывая к тишине. Она медленно поднялась, пытаясь определить источник звука. Крик повторился, на этот раз громче, и к нему присоединился ещё один, полный ужаса.

— Демон, — прошептала Незуко, её голос был твёрд. — Он здесь.

Девушки поспешили на крики. Увы, как только они добежали до источника, то увидели картину — кровавые следы и письма, обрывающиеся на полуслове.

— Даки... Даки... — повторял Гютаро, рыская по подвалам и чердакам города. — Куда же ты могла деться?..

Тем временем солнце медленно поднималось над горизонтом, предвещая новый день, полный новых открытий и, возможно, страданий.

Дом, в котором произошло кровавое преступление, был вновь наполнен громким смехом, пьянящим вином и... беззвучными рыданиями. Незуко тяжело вздохнула. Она не справилась. Не смогла защитить тех девушек. Каранэ напротив — не теряла своего энтузиазма, мол, первая миссия, разве бывают битвы без потерь?

Камадо взглянула на корзину, стоящую в углу комнаты. Внутри, свернувшись калачиком, спал Танджиро. Его лицо, когда-то такое живое и полное доброты, теперь было бледным и отстраненным, а глаза, когда он их открывал, светились зловещим бордовым светом. А что если каждый демон был обращён против своей воли и старался держаться первое время?.. От этой мысли всё стало куда хуже.

— Представляешь, Незуко-чан, — внезапно начала Каранэ, рисуя какого-то человека на маленьком пергаменте, — этот демон, по идее, должна быть Мицури. Она известна тем, что убивает девушек, нашедших свою любовь.

— Жестоко, — бросила Незуко, продолжая глядеть в стену. — А чего так?

— Не знаю. Это всего лишь слухи, но я искренне сомневаюсь, что Варабихиме-сама влюбилась в кого-то на задании. Время покажет.

* * *

Шли дни, и квартал развлечений продолжал жить своей обычной жизнью, скрывая под маской веселья и беззаботности мрачные тайны. Гютаро, одержимый поиском сестры, не находил покоя, его отчаяние росло с каждым рассветом. Незуко же, терзаемая чувством вины и тревогой за брата, проводила дни в размышлениях, пытаясь понять природу демонической сущности. Каранэ всё так же, несмотря на пережитое, сохраняла стойкость, её юный пыл не угасал. Она продолжала собирать информацию, слухи и обрывки разговоров, надеясь найти зацепку, которая выведет их на след Даки и, возможно, прольёт свет на мотивы демона.

Однажды вечером, когда луна окрасила улицы квартала в серебристые тона, Незуко и Каранэ услышали тихий, но настойчивый стук в дверь их временного пристанища. На пороге стоял Сабито, его лицо было серьёзным, несмотря на то, в какой одежде он был.

— Демон украл Кайгаку, — заявил он. — Мы с ним встречались буквально позавчера, а сегодня...

— А ты уверен, что Мицури украла его? — поинтересовалась Каранэ, дожёвывая рис.

— Кто тебе сказал, что местный демон — это Мицури? — вздохнул Сабито, понимая, что Каранэ не переубедить.

— Да я тебе отвечаю! Можем поспорить на... на сотню иен! — вспылила Сояма.

— Хорошо, хорошо. Спорим, — согласился Судзуки и пожал руку девушке. — Незуко, разбей!

Камадо с готовностью ударила их по рукам.

— Ты ведь понимаешь, что будь тут другой демон, Каранэ притащит сюда эту Мицури, — шепнула Незуко, как только Сояма отошла.

— Это кто тут ещё такая? — в комнату вошла старшая ойран.

— Госпожа, это...это...

— Сая Судзуки, — представился Сабито, скривив голос, делая его похожим на женский. Незуко усмехнулась.

— М-м... ясно. Сердечко твоё так и бьётся, — молвила ойран. Дева наклонила голову в бок, изучая "Саю". — Мне кажется, или я тебя не видела тут раньше. Неужели госпожа Хинамура приняла и тебя? Наверное, твои родители отвалили немалую сумму, чтобы ты сюда попала. Как никак этот дом один из самых дорогих и популярных увеселительных заведений. Думаю, тебе предстоит пройти небольшую экскурсию со мной. Пойдём.

Ойран потащила за собой Сабито, оставляя Каранэ и Незуко одних.

— Эй, Каранэ, а ты... будешь драться топором? — внезапно спросила Незуко, проговаривая последние слова шёпотом.

— Выходит так, — призналась Каранэ. — Тебе не кажется странным, что эта ойран сразу повела Сабито на экскурсию по дому? Ещё и эти слова про сердце...

Девушки переглянулись. В этот момент они поняли друг друга без слов и поспешили за удаляющимися в глубь дома, предварительно взяв с собой оружие.

Они старались двигаться бесшумно, не привлекая внимания. Коридоры дома были лабиринтом из комнат, занавешенных ширмами и потайных дверей. Из каждой комнаты доносились звуки смеха, стонов и разговоров, создавая безумную симфонию. Незуко чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, предчувствуя опасность. Она крепко сжимала рукоять своего меча, готовая к любой неожиданности. Каранэ, несмотря на свою неопытность, держалась уверенно, её топор был сжат в левой руке.

Девушки резко остановились у комнаты ойран. Там она принялась расчёсывать Сабито с материнской нежностью.

— Знаешь, ты так похожа на... — начала девушка. Сделав длительную паузу, она продолжила, — Мою покойную сестрицу Хоно. Она была... просто очаровашка! Такие же волосы, черты лица... прошу, останься здесь, со мной.

— Я и не ухожу никуда... пока что, — сказал Сабито, сглатывая.

— Мида! — грозный голос пожилой хозяйки Хинамуру обрушился на ойран. — Что это за уродка?

— Сая. Она тут недавно, — пояснила Мида.

— Сая?.. — старушка нахмурилась, вспоминая встречу с Варабихиме. Действительно, рядом с теми двумя девушками была похожая фигура на Саю. Но разве Хинамура брала троих?.. Списав всё на столь большой возраст, хозяйка дома утвердительно кивнула, — была такая, да. Помни, сегодня придёт один представитель семейства Дзэй. Прими его как следует.

— Да, госпожа. Я всё сделаю как следует.

Хозяйка хмыкнула и быстро ретировалась в свои покои.

— Значит, ойран не демон? — спросила Каранэ.

— Наверное. Но я всё равно посторожу, мало ли, — прошептала Незуко. — Тем более, глянь, как она зырит на Сабито!

— Ревнуешь? — усмехнулась Каранэ, уже забывая о прежней настороженности.

— Ты дура?

Сояма тихо рассмеялась. Её взгляд устремился на Сабито и то, как он помогал прибирать покои ойран.

— А он довольно-таки милый, — заметила девушка. — И добрый.

— Каранэ! — вскрикнула Камадо, привлекая внимание мимо проходящих девушек.

Одна из них, та, что с цветом глаз застоявшейся воды из болотца, схватила Незуко за кимоно и повела прочь, в покои, где царил мрак. Сояма поскакала за ними, весело размахивая топором, словно безобидной игрушкой.

Девушка с неведомой силой для хрупкого создания отбросила Незуко в дальний угол. Она двигалась медленно, но уверенно, надвисая над Камадо.

— Охотница на демонов, значит, — прогоготала прекрасная работница дома голосом, полным яда, от которого тут же Незуко бросило в жар. — Убийственная сила... сила любви. Нравится?

Глухой, влажный хруст прервал демона от разговоров. Обух топора Каранэ пришёлся работнице прямо в висок, оставляя за собой яркие искорки, озаряющие комнату. Жар тут же уступил холоду, несмотря на конец мая.

— Ну и идиотка, — усмехнулась демон, залечивая рану. — Бить нужно по шее, а не в висок, хотя... это вам тоже не поможет.

Демон выпрямила руку. Секунда! И демон предстала во всей красе: огромный рог торчал из её головы, заплетённой тремя косами розовых и зелёных цветов, в глазах виднелось — "седьмая низшая", а одета она была в голубую юкату, открывающую грудь, на которой красовались красные сердечки.

Седьмая низшая? Что? Чёрт, чёрт, чёрт! С одной стороны Незуко уже побеждала четвёртую высшую, а с другой... какой ценой обошлась та победа? Именно — смертью Аказы. Достав клинок, Незуко набросилась на демоницу. Та лишь оскалила свои острые клыки и ловко увернулась от удара.

— Слишком медленно для той, кто претендует на звание «охотницы», — пропела демоница, грациозно выгибаясь. Ее тело извивалось, как у змеи, а в воздухе разлился приторно-сладкий аромат гниющих цветов.

Незуко, почувствовав внезапный приступ тошноты от невыносимого запаха, попыталась отступить, но демоница была уже слишком близко. Ее длинные острые ногти, выкрашенные в ярко-розовый цвет, метнулись к Незуко, словно десяток клинков, нанося молниеносные удары. Это была не просто атака, а какой-то изощренный танец, каждый взмах которого оставлял за собой шлейф дурманящего аромата.

— Дыхание воды. Первый стиль — "рассекающая водная гладь"! — выкрикнула Незуко, нанеся удар, чтобы отразить град атак. Клинок столкнулся с невероятно прочными когтями демоницы, высекая искры. Когти Мицури были прочнее стали.

Не успела демоница завершить свою комбинацию, как Каранэ с яростным криком бросилась вперед. Она не выбирала изящных движений, а просто обрушила свой топор сверху вниз, целясь в плечо демоницы. Удар был мощным, и Мицури на мгновение отвлеклась, увернувшись, но уже не с такой привычной грацией, как прежде.

— Ах ты, сучка! — взвизгнула демоница, и ее миловидное личико исказилось от злости. Она резко развернулась, пытаясь пнуть Каранэ ногой. Сояма согнулась пополам от боли, так как демон попал в живот, но не отступила, а наоборот, сжала топор сильнее.

— Дыхание воды. Третий стиль — "танец Быстрого Потока!" — Незуко бросилась вперед, нанося серию быстрых и точных ударов, стремясь пронзить демоницу в нескольких местах, прежде чем та успеет среагировать на Каранэ. Её клинок прошёлся по рукам демоницы, оставив глубокие порезы. Как и ожидалось, раны начали затягиваться с поразительной скоростью. Однако Мицури на мгновение замерла, её глаза расширились.

— Как... как ты могла? Мои объятия были так соблазнительны, — заныла демоница.

От запаха у Незуко кружилась голова, словно она вдыхала концентрированный яд.

Внезапно, в дверном проёме появился Сабито. За ним стояла та самая ойран Мида. Она громко вскрикнула от испуга и уселась на колени.

— М-Мицури-сан, п-позвольте!..

— Ох, Мида! — на глазах демона появились слёзы. Ядовитые слёзы. — Иди сюда. Тебе надо успокоить меня.

Мида, трясясь, подошла к демону.

— Не смей! — крикнул Сабито, переграждая путь Миде. — Дыхание воды. Второй стиль — «Водяное колесо».

Удар пронзил шею демона, но... Мицури зарыдала куда громче и продолжила требовать объятий.

— Где Кайгаку? — спросила Камадо, поднимая голову и глядя Мицури в лицо.

— Успокойся! Не демон, а плакса! — взревел Сабито, как только Мицури продолжила плакать. — Как ты вообще стала седьмой низшей?

— Мида-а-а! Обними-и-и! — требовала Мицури.

— Кайгаку где? — прорычала Сояма. — Если она снова заноет, я ей рог голыми руками вырву!

— Похрен, выдирай! — махнула рукой Незуко, — я пока за Танджиро схожу. Может, проглотить её силу сможет.

Девушка удалилась за корзиной, прокручивая в голове мысли о том, где может быть Инадама, и почему Мицури так жаждет объятий.

— Танджиро? Вылезай, дело есть, — велела Незуко, открывая корзину. Камадо-старший выпрямился и взял Незуко за руку.

Такое тёплое прикосновение... Мурашки сразу же отступили, и охотница спокойно выдохнула.

— Твою мать! — раздался крик Каранэ.

Камадо поспешили на шум. Картина маслом: Сояма держит в руке рог Канроджи, Сабито пытается выпихнуть Миду из комнаты, пока та пытается обнять Мицури, и Гютаро, который принялся орать на Каранэ за то, что та вырвала рог.

— А вот и прогульщица, — обратился Варабихиме к Незуко, — Эта дрянь так и не умирает! Сояма, вспоминай! Живее!

Каранэ тяжело дышала. Её взгляд бегал по комнате.

— Насколько я помню... Она... Э-э-э... Впитывает в себя людей в объятиях. Это миф, конечно, но...

— Руки? Её сила заключается в руках? — прищурился Гютаро.

— Возможно. Но мне кажется, что как раз в этих сердечках, — Каранэ указала на красные сердечки на груди демона. — Она ведь может впитывать в себя что-либо с помощью их. Верно?..

— И что ты предлагаешь? — раздражённо спросил Гютаро.

— Можно вонзить оружие в сердца... — робко проговорила Каранэ. — Я... Я не знаю, может нужна последовательность какая-то, а может нужно пронзить их разом...

— Это конечно хорошо, но что с остальными? Где громовой? — кивнул Гютаро. — Или она его сожрала?

— Этот демон не ест мужчин. Только женщин... — сдавленно прописала Каранэ.

— Сука, что ты сделала с Даки?! — взревела Варабихиме и принялся разрубливать голову Мицури на тысячи частей. Демоница продолжала склеиваться, а её всхлипы утихли.

— Столпы сами по себе сильные люди, — увилисто начала Мицури, — а если столпа сделать демоном, то...

Демон звонков рассмеялась. Её тело поднялось и побежало на Каранэ.

— Сояма! Уворачивайся! — прорычал Гютаро, но было уже поздно.

Мицури сократила расстояние между ними. Ее длинные руки метнулись к Каранэ не для того, чтобы ударить, а чтобы обнять. Из сердечек на ее груди вырвался плотный, удушающий поток того самого дурманящего аромата, который теперь окутывал Каранэ с ног до головы. Топор Соямы, который в этот момент двигался слишком медленно, не смог помешать объятию.

— Тебе одиноко, дорогая? — промурлыкала демоница, полностью игнорируя удары Гютаро. Она принялась прижимать Каранэ к себе. Тело бевушки на мгновение пронзила невыносимая боль, словно из неё вытягивали жизненные силы. Лицо Каранэ исказилось, глаза закатились, а топор выпал из ослабевших рук.

— Каранэ! — вскрикнула Незуко, и Танджиро рядом с ней резко дернулся. Он почувствовал, он понял...

Гютаро взревел от ярости, на его шее вздулись вены.

— Мерзкая тварь! Звуковое дыхание. Первый стиль — "Громовые раскаты" ! — Он бросился вперед, его красные серпы со свистом рассекли воздух, целясь прямо в алую метку в виде сердца на груди Мицури.

Удар был невероятно мощным и точным. Демоница вскрикнула от боли, отпуская Каране, и та безжизненной куклой рухнула на пол. Сердце на груди Мицури взорвалось брызгами крови, но тут же начало затягиваться, как ни в чем не бывало. Однако самодовольная ухмылка демоницы явно померкла.

— Как невежливо! Я всего лишь хотела... хотела... — захныкала она, но в её глазах мелькнула новая, хищная решимость. — Столп Звука… Какая жалость.

Тем временем Сабито наконец вытолкнул перепуганную Миду за дверь и запер ее на засов. Он развернулся, его взгляд был холоден.

Демоническая метка на лбу Танджиро начала пульсировать тусклым красным светом.

— Дыхание огня! Танец бога огня! — крикнула Незуко, вспоминая танцы отца. Ее клинок, окутанный пламенем, нацелился на второе сердце в груди Мицури, следуя подсказке Каранэ. Она знала, что обычные удары лишь ускоряют регенерацию.

В тот же миг Танджиро сделал шаг вперед. Его рука, покрытая черными венами, метнулась к брызгам крови, оставшимся от разорванного сердца Мицури. Он втянул их в себя.

— А-а-а-а-а! — взревела демоница. Удар Незуко пронзил второе сердце, и из него хлынул поток не крови, а черной маслянистой жидкости, которая тут же начала испаряться, источая едкий запах.

Мицури упала на колени, ее слезы больше не были ядовитыми. Она вскинула голову, ее лицо было искажено не гневом, а чистейшим отчаянием.

— Как вы… как вы смеете?.. Отнимать у меня это утешение?.. Я… я просто хотела любви… хотела объятий… чтобы больше никто не умирал от одиночества, как я… — её голос сорвался на надрывный хрип.

Перед её глазами поплыли воспоминания, как все соседские девочки игрались в кукол, пока Мицури использовали вместо домашнего скота, заставляли таскать тяжести и... Что самое ужасное, смеялись над её безмерным аппетитом. А когда Мицури исполнилось семнадцать, семья тут же принялась сватать её с кем попало. Мечты о любви и крепкой семье разрушились. Но, как говорится — стерпится-слюбится. Тогда она так старалась понравиться. Мицури надела своё лучшее кимоно, хотя оно жа́ло в плечах из-за необычно развитой мускулатуры. Она старалась сидеть неподвижно, сложив руки на коленях, и почти не дышала, чтобы не показаться грубой. Её необычный цвет волос — розовый, переходящий в зелёный — всегда вызывал усмешки, но в тот день она надеялась, что жених увидит её душу.

Мамочка. Такая красивая, хрупкая. Мицури помнила её. Тёмные волосы, вечные мешки под глазами. Голос... Голос она не помнила. Но помнила тот вечер, когда отец поднял руку на неё.

* * *

— Мама! — кричала Канроджи. — Мама!

Никто не откликался. Девочка сползла с тёплого татами и направилась на кухню, в которой воняло навозом. Полупьяный отец избивал беременную мать. Живот, лицо, шея.

Мицури замерла в проходе, дрожа. Сердце колотилось где-то в шее. Будучи крайне сильной, Мицури могла бы попытаться постоять за мать, но... Тогда ей было меньше пяти лет.

Девочка смотрела на избиение матери до рассвета, пока отец не рухнул в пьяную дрёму.

— Чего ты тут забыла? — прорычала тогда мать. Тогда Мицури думала, что сможет утешить её, что сейчас всё будет хорошо и мама просто отведёт её обратно спать. Но была лишь леденящая грубость.

— Я...

— Ты? Пошла спать. Завтра тебе ещё в огороде пахать. Жрёшь как свинья на убой. Все нормальные дети без писков помогают родителям, не сжирают годовые запасы за час.

* * *

Братик... Как же его звали? Райден. Точно, Райден.

Мицури исполнилось десять. Её день рождения.

* * *

— Мы не надолго погулять сходим! — крикнула Мицури, уводя за собой младшего брата в лес.

Там они планировали найти кусты с ягодами, искупаться в речке, поиграться с другими ребятами. Но судьба была не столь добра.

Летний лес пьянил ароматом хвои и разноголосьем птиц. Высокие сосны выстроились рядами, разбивая на тысячи лучей солнечный свет. Душа пела, пёс ликовал, и так хотелось идти дальше и дальше, по этим тропам, уходя всё глубже в лес.

Казалось бы, ничего лучше быть не может, если бы не ужасное положение семьи Канроджи. Соседские дети, которые дразнили Мицури коровой, а Райдена свинопасом (что было правдой). Побоявшись гнева «Коровы», дети набрали камней у реки и подкараулили Канроджи-младшего, когда тот отлучится по нужде.

Мицури спокойно собирала ягоды и радовалась солнцу, пока её брат получал камнями. Резкий крик заставил Мицури отвлечься и броситься на поиски брата.

Нашла она его около реки. Дети хотели сбросить тело полуживого мальчика в реку. Увидев его, Мицури потащила его обратно в дом, на своих руках. Мальчик стонал, истекал кровью. Всё это на прекрасных руках Канроджи.

— Пожалуйста, не умирай, — молила вслух Мицури.

Как только она донесла его до дома, мать тут же начала плакать и проклинать день рождения Мицури. При ней. Это ударило девочку сильнее любой пощёчины.

Вскоре брат умер. Его кормили свиньям. Мицури до сих пор видит, как свиньи, которых пас Райден, пожрали его. Хрюкали и чмокали.

* * *

Потом настал момент выдачи девочки замуж. Отец окончательно спился и умер в сугробе зимой. К ним тогда приходил мужчина. Мицури плохо помнит его. Но знает, что его сын должен был быть её женихом.

Слёзы, ненависть к себе после отказа того юноши захлестнули Мицури. Страшная кобыла, корова. Эти слова останутся навсегда в её памяти.

* * *

— Матушка, мне обязательно идти в бордель? Я могу остаться тут и помогать с хозяйством, — едва слышно прохрипела Мицури, когда мать красила её волосы.

— От тебя одни беды, Мицури, — покачала головой матушка. — Просто... Веди себя нормально там.

С этими словами мать выставила Мицури за дверь без гроша за душой. Девушке осталось лишь одно — идти в город пешком.

Ночь, озеро, надвигающийся туман. Он был какой-то необычный, будто состоял не из воды, а из молока. Да и странным было то, что он двигался, хотя на озере был полный штиль. Тихий, едва уловимый шёпот.

Мицури вскрикнула. Кто-то или что-то острое вонзилось в её плечо.

— Красивая, — прохрипело нечто. — Как твоё имя, красавица?

— Мицури. Мицури Канроджи, — испуганно выдавила дева.

— Мне нравится.

— Вы... Хотите взять меня замуж? — с надеждой спросила Мицури, понимая, насколько глупо выглядит это предложение.

— Ты хочешь замуж? Хорошо. Я не буду тебя забирать.

Рука (или что это было?) скользнула с плеча Канроджи на её грудь.

— Но ты должна доказать, что я не ошибся в тебе.

— О чём вы? — уже более спокойным тоном спросила Мицури. Странно, но её успокаивала мысль о том, что её лапают.

— Принесёшь мне влюблённую пару, получишь бессмертие, вечную красоту и силы. Силы демонов.

Мицури наконец обернулась. Перед ней стоял юноша, покрытый чешуёй. Словно рыба или утопленник.

— Ты меня боишься, красавица?

— Нет. Я принесу вам двоих. Сегодня же, — серьёзно пообещала Мицури и побежала со всей мочи в сторону деревни.

Там спали те, кто её обижал. Убийцы её брата. Причины её комплексов. Ничего. Она поквитается.

Добежав до дома своей главной ненавистницы, Мицури схватила топор со двора и ворвалась внутрь. Дом наполнился женским визгом, полным животного ужаса. Визг сменялся глухими ударами и хриплым мужским ревом. Рядом с девушкой спал тот, кто отверг Мицури год ранее. Канроджи слышала, как она кричала, как мужчина молил о пощаде. Потом визг стал булькающим, захлебывающимся и, наконец, оборвался. Наступила мертвая тишина. Канроджи вытащила тела в сад, в огородную тележку и повезла их к озеру.

Побитая и изношенная годами тележка мчалась по просёлоку. Её нещадно кидало на кочках и рытвинах, трупы жалобно стучали, но Мицури упорно бежала вперёд. Успеть. Нужно было успеть.

* * *

Милый демон. Милый Гию. Он был самым милосердным из всех нечестей. Он помог Мицури. Она пообещала себе назвать первого мальчика — Гию. В честь того, кто изменил её жизнь.

Перед тем как испариться, демон указала на дальнюю вазу.

— Разбейте её. Утром, — прошипела она и превратилась в прах.

— Твою ж, — проговорил Сабито. — Это суицид?

— Походу, — кинула Незуко. — А ваза? Что с ней?

— Разобьём её на рассвете, в лучах солнца, — прорычал Гютаро.

* * *

Охотники вышли на пустую площадь, где солнце бесщадно палило. Решив не терять ни минуты, Гютаро со всей силы швырнул вазу на землю. Ваза разлетелась на мелкие кусочки, и из фарфора появились трое, один из них — Кайгаку. Он был одет в женское кимоно, а волосы были завязаны в два коротких хвостика.

— Кайгаку! — крикнула Незуко и повисла на нём.

— Да-да, Камадо, тебе не отделаться от меня так просто. А Мицури где?

— Суицид, — констатировал Сабито. — Мы демона довели.

— А Даки где? — прорычал Гютаро.

Тишина. Напряжение, неловкость и приближающееся чувство скорби.

— Пропала без вести, — прошептала Незуко.

Каранэ умолкла. Говорить, что Даки может быть в рабстве у Тенгена — издевательство над Варабихиме.

Мужчина опустился на колени и воткнул в землю свои серпы. Он что-то шептал, склонив голову. Сердце Незуко сжалось. Тот, чьё присутствие вызывало холод и страх, сейчас стоял на коленях, молясь за сестру. Интересно, Танджиро так бы поступил?..