Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в мире «Ван Писа»! (гет)

Что я ненавидела, так это раннее утро. Кто вообще придумал просыпаться в пять часов и что-то там делать? Этот урод должен сгореть на костре, окружённый ведьмами, а потом попасть в Ад и бултыхаться в маленьком чане, придавленный кучей других людей. И никак иначе.

И всё же было раннее утро. А мне опять не спалось — это всё последствия таблетосов от Хонго, которыми тот продолжал меня пичкать даже спустя месяц. Их количество, конечно, знатно уменьшилось, но всё равно было как-то дохрена, и из-за них ночью я бодрствовала, а днём спала как убитая. Мой режим пошёл по пизде.

Я зевнула и посмотрела на молочный туман, накрывший море. Вид, конечно, мега интересный. Таким же он был и пять минут назад, и десять, и даже двадцать. Но чем ещё себя занять в мире, где не придумали Тик Ток и игру «Три в ряд»?

Тут сзади раздались шаги. Я обернулась. Это был Децл с винтовкой за спиной и двумя кружками крепкого кофе в руках.

— Держи, девочка. Без него на этой вахте глаз не открывается, — сказал он, протягивая одну из кружек и прислоняясь к перилам. Я кивнула в знак благодарности. Это ты у нас на вахте пялишь, а мне-то что? Я уйду к себе когда захочу, и ничего мне за это не будет.

Мы отпили кофейка. Я удивлённо подняла брови. Что за странный, но знакомый привкус?

Стоямба. Ты туда что, вискаря бахнул? То-то ты такой счастливый, я смотрю. Ну нихуя ж себе. Братан, ты лучший.

— Знаешь, у тебя очень знакомый взгляд, — неожиданно заговорил мужик, не поворачивая ко мне головы. — Не совсем его, — он кивнул в сторону кают, намекая на одно красноволосое недоразумение, — а… немного другой. Упрямый очень, да, но в то же время… Как будто весь мир нужно завоевать, но ты ещё не решила, с какой стороны начать.

— Чел, ты явно слишком много вискаря себе налил, — заметила я. Какое завоёвывание мира? Какое упрямство? В моём взгляде было только две эмоции: перманентный ахуй и крысиная мразотность.

Децл меня проигнорил, сделал ещё один глоток кофе (хотя мне уже кажется, что у него там от кофе одно только название) и поморщился.

— Мой парень, Усопп… — В его голосе появилась непривычная нежность, смешанной с горечью. — У него были такие же глаза. Когда он был маленьким, и я читал ему перед сном сказки о великих героях. В них горел такой огонь… не мой, снайперский, а именно этот, горячий, мальчишеский.

Бля-я-я-я. Я сдержала в себе стон. Серьёзно? Ты хочешь в пять утра устроить приём у психолога? Совесть-то имей, пока она не поимела тебя.

— Я ушёл, когда он был ещё совсем крохой. Думал, что быть легендой и искать свою мечту — это важнее. Что слава и приключения накормят его лучше, чем моё присутствие рядом. — Он поднял глаза к небу, будто искал там что-то. — Идиот. Полнейший идиот.

— Ну… Усопп… Он стал отличным парнем, — неловко произнесла я, даже не зная, что ответить. Типа, чел, я тут не врач, все мои знания психологии базируются на рилсиках из Инстаграма от всяких инфоцыган, так что на многое не рассчитывай.

— Знаю, знаю, — замахал рукой Децл. — И всё же… Он такой смешной. Храбрее, чем кажется. И… думаю, ненавидит таких, как я. — Последнюю фразу он произнёс почти шёпотом. А, так вот, в чём твоя боль. И что, мне сказать, что ты хороший родитель? Сорри, пиздеть настолько откровенно не буду.

— Ну, думаю, он бы накричал на тебя, — неуверенно ответила я. Хотя, зная Усоппа, он бы обрадовался батьку и принялся бы рассказывать ему о матери, которая уже давно скончалась. Но обида тоже должна иметь место быть: Децл же так и не явился, и Банкина умерла в одиночестве.

Ясопп неожиданно хрипло рассмеялся.

— Имел бы полное право! — А затем повернулся ко мне. — Видишь ли, в чём штука… Когда я смотрю на тебя… Мне начинает казаться, что ты и Усопп чем-то похожи. Что, заботясь о тебе, я забочусь о нём. И это… это одновременно и безумно больно, и безумно приятно.

Нихуя себе. А можно я буду самой собой, а не заменой твоего сынка? Не надо тут гиперкомпенсировать на мне собственный долбоебизм. Ты свой выбор уже сделал, так что ебись с ним сам.

— Прости, это, наверное, звучит жутко, — всё продолжал свою шарманку Децл. Скажи, а ты после нашего разговора запишешь с десяток новых грустных треков, как какой-нибудь Баста? Если нет, то я так не играю. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя заменой. Ты — это ты. И ты классная. Но ты… ты даёшь мне шанс. Шанс потренироваться, наверное.

— В чём? — не поняла я.

— В том, чтобы быть рядом, — пожал он плечами. — В том, чтобы поделиться кофе. Рассказать дурацкую историю из молодости. Показать, как чинить мушкет, чтобы он не клинил в сырую погоду. Всё то, что я не сделал для него. Может быть, если я натренируюсь на тебе… когда-нибудь, когда мы встретимся… у меня получится не сбежать сразу, а просто побыть рядом. Как отец. — Он выдохнул клуб пара. — Глупо, да?

Ну если честно, то да, пиздецки тупо. Чувак, ты сейчас этой хуйнёй только сам себе хуже делаешь. Ты щас как гиперкомпенсируешь на меня, потом ещё привяжешься, будешь всякое воображать и…

Стоп. А это не так уж и плохо. Если Децл, один из ближайших соратников Шанкса, фиксанётся на мне, то я буду только в плюсе. На моей стороне появится мощный соратник, который будет меня защищать в случае чего и даст отпор капитану, если тот опять задумает оставить меня на каком-нибудь острове. Ему команда, конечно, уже пригрозила, чтоб он так не делал, но мало ли Шанкс по пьяни амнезией страдать начнёт? Или деменцию раньше времени схватит?

В том, чтобы оставаться в команде Красноволосых как можно дольше, я теперь была пиздецки заинтересована. Сперва брыкалась, признаюсь, но после статьи Морганса, письма от Шэмрока и появления Леонара присмирела и поняла, что нехуй выёбываться. Жри что дают.

Касательно братца вообще произошла такая ситуация, что пока я днём недели две назад мирно спала, на корабль напали наёмники. Их всех перебили, я вышла уже на свежие трупы и трёх пленников. Все трое орали что-то про господина Леонара, госпожу Лианору и герцогство Вердейн. В тот момент я осознала всю бренность бытия и поняла, что ну если мир хочет, чтобы я называла Шанкса батей на серьёзных щах, то кто я такая, чтоб с ним не соглашаться. Батя ж защитит — это теперь его прямая обязанность.

Так что да. Я теперь охотнее звала себя дочкой Красноволосого (пока только мысленно), ещё охотней делала вид, что мы близки, и до пизды охотно разрабатывала свои методы манипуляций и способов давления на Шанкса и его компашку, чтоб меня точно не бросили и не вернули Леонару.

— Нет, — твёрдо сказала я, смотря прямо в поражённые глаза Ясоппа, — это не глупо. А ещё я терпеть не могу, когда мушкет клинит. Можешь научить?

На лице Децла появилась широкая улыбка, шок в глазах сменился нежностью и благодарностью. Он начал пиздеть что-то про ружья, а я делала вид, что слушаю, и кивала в подходящие моменты.

Чувак, с этого момента ты мой раб. Я тебя к себе так эмоционально привяжу, что ты даже не поймёшь, где здесь абьюз, а где — газлайтинг.

Мужик пропиздел вплоть до семи утра, пока у меня не начали слипаться глаза. Я широко и показательно зевнула, а потом, извинившись, ушла. Правда, на полпути до моей каюты меня перехватил Лаки Ру, умоляя научить готовить сырники вот прям здесь и вот прям сейчас. Я хотела спать, но он так просил, что пришлось сдаться.

Мне дали ещё кофейка, я его хлебнула, поняла, что без вискаря на вкус он так себе, и плеснула его. Стало лучше, даже настроение появилось. Правда, и оно в миг сдохло, когда прямо во время готовки Лаки Ру начал рассказывать про свои семейные проблемы. Я захотела побиться головой об стену, но лишь натянула на себя улыбку и делала вид крайне увлечённого слушателя, изредка кивая и вставляя свои пять копеек.

Под конец готовки и нашего диалога Лаки Ру чуть ли не рыдал, и мне пришлось обнимать его и успокаивать, параллельно объясняя, что на фоне проблем с отцом у него развилось расстройство пищевого поведения, оттого он вечно жрёт. Но так как в этом мире антидепрессанты и нейролептики ещё не изобрели, то я могла лишь развести руками и начать убеждать нашего кока, что его семья — это мы, а отец катится обратно в ту жопу, из которой вылез.

За этим занятием нас застал Бенн.

— У меня сил не хватит проводить приём у психолога ещё и тебе. Ты родной клан вырезал, так что смирись, иди в Акацки и сражайся ради Конохи, блэт, — выдала ему я. Старпом поднял брови.

— Да о каком клане ты постоянно говоришь? — не понял он.

— Клан Учиха. Не задавай тупых вопросов, а?

Бенн в ответ промолчал. Возможно, решил, что я сумасшедшая. Ну и хуй с ним.

Позавтракав сырниками и запив их моим шедевральным кофе, я распрощалась со всеми и наконец-то добралась до кровати. Мне выдали собственную каюту, чему я была неимоверно рада. Спать у себя в разы приятнее, чем в лазарете.

Стоило мне упасть на кровать, как я тут же отрубилась, даже переодеться не успела. Да уж, таблетосы от Хонго и бессонная ночь — это что-то с чем-то.

Не знаю, сколько я так проспала, но, судя по всему, весь день. Когда я, зевая, умылась и вышла на палубу, все уже ужинали.

Я села рядом с мужиками, взяла у Лаки Ру свою порцию какой-то типа полезной еды и принялась за ужин, хотя для меня это был обед.

— Может, в ночное дежурство тебя отправить, — почесал бороду Шанкс.

— Да без б. Но если нас расстреляют за это время, то я не виновата, — кивнула я, накладывая себе ещё пару сосисок. — Чёрт, Хонго, а можешь заменить лекарства на какие-нибудь другие? Ночью тусить, конечно, здорово, но как-то грустно в три часа одной еду на плите разогревать.

— Я посмотрю, что можно сделать, — кивнул врач. — Зайди ко мне завтра.

По окончанию трапезы мне выдали какой-то огромный плащ, который, судя по всему, принадлежал Шанксу, и отправили на воронье гнездо. Там, закутавшись хорошенько, чтоб не замёрзнуть, я устроилась на кем-то заботливо и хер пойми как поднятом туда диванчике и принялась смотреть в пустоту.

Отслеживать вражеские корабли? Нахер надо. Я и так услышу, когда они на нас нападут, как и вся команда. А потом выйдет Шанкс и порешает самоубийц.

Постепенно смеркалось. На небе высыпали многочисленные звёзды. Я не могла сказать, знаю я их или нет, потому как ещё в прошлой жизни не умела по ним ориентироваться. Там, где люди видели Большую Медведицу или Пояс Ориона, я видела целое нихера. Сейчас ничего не изменилось.

В какой-то момент раздался шум снизу. Я удивлённо выпрямилась на диванчике, а потом показалась голова Шанкса.

— Ты чего? — спросила я.

— Компанию решил составить, — улыбнулся пират. Я вздохнула и кивнула. Ну, это его корабль, я не могу запретить ему тусоваться там, где захочет.

Мужик пристроился рядом, откинулся на спинку дивана и посмотрел на звёзды. Не знаю, что он там в них увидел, но выглядел вдохновлённым.

— Красивая ночь, — наконец заговорил он.

— Такая же, как и сотни других, — пожала плечами я. Меня красотами природы было особо не впечатлить — я к ним была равнодушна. Весь этот активный отдых, свежий воздух и пиздюхать в горы в пять утра — это не про меня. Я ещё адекватная.

— Хоулинг хвалил твои узлы. Говорит, завяжешь — сам чёрт не развяжет, — продолжил Шанкс.

— Просто он чертей не встречал, — хмыкнула я. А потом вздохнула. Я ж не дура. Я знаю, чего это Красноволосый припёрся ко мне последи ночи и комплиментами задабривать начал. — Они смотрят на меня и видят тебя. А ты, — прищурилась я, — что видишь ты? Тебе ж явно вся эта ситуация по приколу.

Шанкс не ответил сразу.

— Знаешь, — начал он задумчиво, — когда я впервые увидел тебя, то подумал: «Вот чёрт». Думал, где и когда успел. Потом было немного жутко. Как смотреть в странное, искажённое зеркало. Будто увидел себя лет в двадцать, без этих шрамов, — он указал на лицо. — А потом я стал замечать другое. То, чего во мне нет. Ты смеёшься, когда Бенн рассказывает свои занудные истории, а я в это время уже храплю. Ты бледнеешь, когда Лаймджус слишком быстро раскачивается на реях, и незаметно подстраховываешь верёвку ногой. А ещё подкармливаешь Монстра и думаешь, что мы не замечаем его отросшее пузо.

Я усмехнулась. Ну так-то Бенн самый адекватный из вас, вот я его и слушаю. А Лаймджус полез на реи бухим в стельку. Что касается Монстра, то он просто милашка и имя ему не подходит. Вот если назвать его иначе, чтоб начиналось с «Джугем Джугем», то…

Мои размышления прервал Шанкс, повернувшийся ко мне лицом:

— Я смотрю на тебя и вижу не свою копию. Я вижу молодую женщину, которая попала в очень нелепую и пугающую ситуацию. Которая сильна не потому, что похожа на меня, а потому, что не сломалась под всем этим давлением. Которая не просто ищет своё место в мире, а выгрызает его.

Да уж, да тут всей твоей команде надо очки прикупить. Сперва видят то, чего нет, потом придумывают какие-то черты, которых нет. Фу, ужас!

Мужик провёл рукой по лицу. Внезапно он выглядел не как Йонко, а просто как уставший мужчина.

— Моя семья… Это такая же сложная история, как и у тебя, — усмехнулся он. — Но самые близкие люди — вот они, — он кивнул в сторону спящего корабля. — Я не знаю, откуда ты взялась. Не знаю, чья это шутка, магия или наука, но я знаю одно. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Если бы у меня когда-нибудь была родная дочь, я бы мечтал, чтобы она была хоть немного похожа на тебя. Не внешне, а вот этой самой силой внутри. Этим умением видеть мир иначе.

Ебать ты выдал. У меня аж дар речи пропал.

А Шанкс всё продолжал:

— Мы не связаны кровью. И мы, наверное, никогда не узнаем, что нас связывает на самом деле, но если тебе нужно место… если тебе нужен порт, к которому можно вернуться, или человек, на которого можно положиться, — он положил свою большую тёплую ладонь мне на голову, — то я буду им. Считай это официальным предложением. От отца — дочери.

Сердце странно защемило, а к горлу подкатил ком. Эй, с каких пор речи пирата-пьянчуги так на меня действуют?

— А я думала, у тебя уже есть дочь. Как же Ута? — подколола его я, стараясь съехать с этой до пизды эмоциональной темы и не дать себе разрыдаться. Кто бы мог подумать, что после попадания в этот мир такие простые, но, как оказалось, нужные мне слова о семье и принятии я получу не от ебанутого герцога, не от брата-инцестника, не от шизанутой матушки, а от левого человека. К тому же, пирата.

— Ута тоже моя дочь. У нас с ней всё сложно, но она — невероятный человек, и я горжусь ею. — Он посмотрел на меня. — Я нашёл её в сундуке совсем крохой, а потом воспитывал. Спустя двадцать лет я встретил тебя. Вы совершенно разные. Она — милая и улыбчивая, а ты — грубая и на своей волне. Но я всё равно считаю, что обе эти встречи были не просто так. И ты, и она — моя судьба. А от судьбы не принято отказываться.

Я проигнорировала, что меня завуалированно назвали ебанутой. Вместо этого чуть усмехнулась.

— Ладно, твоя взяла. У тебя две прекрасные дочери, — махнула я рукой. А потом, заколебавшись на мгновение, прислонилась виском к его мощному плечу. — Скажу это только один раз, так что постарайся не прослушать. Повторять не буду. — Пират заинтересовался. — Спасибо. За всё.

Я буквально физически почувствовала, как улыбнулся Шанкс. Из его груди вырвался смех, и я позволила себе прикрыть глаза. Ладно, батёк, этот раунд за тобой. Но это не значит, что я не буду тебя троллить или перестану переманивать всю твою команду на свою сторону.

* * *

Я была мразью — это факт. Но при этом в моей чёрной, пропитанной мемами душонке оставалось место для чего-то светлого. Например, для эмоции благодарности и желания отплатить добром на добро. Откуда это там взялось, я не знаю, но выкорчёвывать как будто и не хотелось, хотя я заранее знала, что могу пожалеть.

В общем, у меня была цель, и я не видела препятствий. Потому что, серьёзно, какие препятствия, когда ты тусишь на корабле одного из сильнейших людей в мире, который, к тому же, твой батёк и вызвался защищать тебя? Вот и я о том же.

Чтобы придумать, чем же мне отплатить Шанксу, а заодно и его ребятам, мне понадобилось около месяца. Что сделать, я придумала сразу же, а вот над вопросом реализации билась очень и очень долго. Моим основным источником информации стали газеты, которые я приноровилась читать и даже обсуждала с пацанами. Им такое нравилось. Особенно они любили, когда я смеялась над тем, что Белоус отпочковал себе нового сынка, который пытался убить его раз восемьдесят (привет, Эйс), и просили меня не поднимать руку на Шанкса. Я клятвенно пообещала, что на нашем корабле абьюз будет только психологический, но никак не физический. В конце концов, я же не мразь, чтоб инвалида избивать — он и так выбрал вилку.

Так как у Ред Форса не было какого-то определённого курса, поменять его было проще простого. А именно — прийти к Снейку, выслушать его историю об очередных проблемах с семьёй, погладить по голове, пообещать, что всё будет хорошо, увидеть в глазах благодарность вперемешку с восторгом и попросить поплыть куда-нибудь, где есть горячие источники. Например, на остров Кальдора.

И вот мы на полных парусах неслись отдыхать. Остальные про пункт назначения не знали, а Снейк, смотрящий на меня чуть ли не как на агнца божьего, слушался каждого моего приказа. Да уж, такими темпами капитан у красноволосых быстро сменится.

К острову пришвартовались мы буквально через четыре дня. Ред Форс пусть и был большим кораблём, но зато достаточно быстрым. Отлично. Значит, моя цель ещё на острове.

Мы готовились сходить на берег. Шанкс раздавал приказы, кто чем займётся по восполнению провизии и алкоголя, а я в этот момент проскользнула в его каюту, открыла гардероб и внимательным взглядом изучила его. У меня была проблема: не было нормальной одежды. Вернее, как сказать. Пацаны накупили мне всяких платьев, шортиков, юбочек, маечек и так далее, но самую удобную в мире одежду (то есть, мужские рубашки) — нет. Так что приходилось выкручиваться самостоятельно, обирая отца.

— Так-с, — пробормотала я, упирая руки в бока и изучая, что сегодня мне предложит шкаф. Куча белых рубашек, но многие уже довольно сильно изношены. Что ж, ношенные рубашки, раз сто постиранные — самые удобные, скажу я вам. Так что проблем с выбором у меня не было.

Отринув нескольких кандидатов с ну слишком протёртыми манжетами и воротниками, я выбрала идеальный вариант и вытащила его на свет.

— Вообще-то, это моя любимая, — раздался голос сзади. Я даже оборачиваться не стала, лишь начала демонстративно изучать находку.

— Правда? Отлично. Тогда точно забираю, — кивнула я, сладенько улыбаясь. — Всё, выйди и дай мне переодеться!

— Это моя каюта… — пробормотал удивлённый Шанкс, но я уже захлопнула дверь перед его лицом. С той стороны послышался ржач команды, наблюдавшей за спектаклем.

Через минуту я вышла на белый свет. Рубашка оказалась большой, пришлось закатывать рукава, но в остальном она меня устраивала, даже в груди не жала (ох уж эти параметры женских персонажей в «Ван Писе»). Расстегнула пару верхних пуговиц, образовав декольте, а низ заправила в шорты.

Я окинула всех довольным взглядом.

— Ну? — улыбнулась я с вызовом. — Очевидно же, что мне идёт больше. Говорю же — моя!

Наступила пауза.

— Как будто наш капитан, но маленький, — посмеялся Хоулинг. Шанкс весело фыркнул.

— Ну тогда мой приказ как капитана: идите и веселитесь, дети мои. И чтоб никто к концу вечера не был трезвым! Увижу трезвого — будете всю ночь палубу драить, — важно заявила я. Команда вновь захохотала и принялась шутливо клясться, что не посмеет пойти против моего слова.

На Кальдоре было просто дофига и больше всяких разных онсенов. Команда тут же отправилась в самый популярный, а я, побродив по острову и порасспрашивав местных, отправилась в самый неприметный. Он располагался у подножия небольшой горы, и, чтоб добраться до него, требовалось поплутать по каким-то окологорным тропам.

Повторюсь: я ненавижу природу и всякий там активный отдых.

На ресепшене меня встретила милая старушка, которая знатно удивилась моему приходу. Судя по внешнему виду и отсутствию толп гостей, это место было крайне непопулярным. М-да. Я знаю, что оно было сделано ради отмыва денег, но не могу это доказать.

Мне выдали ключик от номера и банные принадлежности. Я тут же сгрузила все вещи в комнате, переоделась и поспешила на источники. Надеюсь, меня не обкрадут, пока я тут бултыхаюсь. А если и обкрадут, то и хуй с ними. Всё равно много денег у меня с собой нет, а всё остальное отберу у команды.

В раздевалке я сняла с себя халат с нижним бельём и завернулась в полотенце, а затем отправилась в душ. Правила посещения горячих источников были довольно просты, и перед купанием надо было помыться, чтоб всякую грязь не занести. Так и я поступила, а потом, вновь обёрнутая в два полотенца, прошла на источники. Там уже сидела другая девушка, явно удивлённая моим появлением. Я в ответ лишь улыбнулась.

Ну здравствуй, Ута.

— О, тут кто-то есть? — деланно удивилась я. — Простите, пожалуйста. Не помешаю, если присоединюсь?

— Нет, всё хорошо, — ответила она, чуть отворачивая голову. Дорогая, если ты боишься, что я тебя узнаю, то поздно. Я тут исключительно ради тебя, так что не жмись.

С тихим всплеском я погрузилась в воду. По телу тут же пробежались мурашки. Горячо, что пиздец! Нас тут что, заживо сварят?

Я тяжело задышала и положила руки на тёплый камень, чтоб хоть как-то остудиться. Не помогло от слова «совсем». Пиздец нахуй, кто эти горячие источники придумал?

— В первый раз? — раздался рядом сочувствующий голос. Ну раз ты первая завела этот диалог…

— Ага, — согласилась я. — Здесь всегда так? Или это источники какие-то неправильные?

— Всегда. Скоро привыкнешь, — посмеялась Ута. — Лучше сними полотенца, здесь так не принято.

Я застонала. Чёртовы азиаты-эксгибиционисты! Почему нельзя как все нормальные люди тусить в купальниках или полотенцах? А если я не хочу демонстрировать свои прелести левым людям? Они не думали о том, что это пиздец как неловко? Особенно в общих источниках, а?

И тут в голове всплыл Леонар. Бляха. Как хорошо, что он не догадался свозить меня в подобное место!

Отринув мысли о братце, я взялась за полотенце на теле, снимая его и кладя куда-то на камни, а потом, бросив короткий взгляд на тактично не подсматривающую Уту, сняла то, которое было на голове. Алые чуть вьющиеся локоны тут же упали на плечи и спину, погрузились под воду и всплыли на поверхности.

— Надеюсь, так мне действительно станет лучше, — улыбнулась я. Девушка тут же бросила на меня взгляд и резко замерла. Я видела, как от удивления приоткрылся её рот, а в глазах был полнейший шок. Нет, только не говори, что ты тоже слепая на оба глаза! Ну, Ута, ну етить тебя за ногу! — Что? У меня что-то на лице? — сыграла я в дурочку. — Я вроде помылась… Грязь какая-то?

— Нет-нет! — тут же замотала она головой. — Всё в порядке. Просто… Кхем, прости. Вспомнила кое-кого.

Я в ответ замычала. Так, ну наша девочка, увидев меня, не поспешила сбежать, так что мы в выигрыше.

— Неприятный человек был, да? — спросила я как бы невзначай.

— Вроде того. Сделал кое-что… Неважно, — махнула она рукой. — А ты… Как ты здесь оказалась? Одна путешествуешь?

О, а Ута молодец! Хвалю. Пытается прощупать почву, понять, являюсь ли я просто заблудшим призраком прошлого или кем-то похуже.

— О, как я здесь оказалась? — усмехнулась я. — Тебе короткую версию или длинную?

— Длинную? — не поняла девушка.

— Ну смотри. Примерно тринадцать миллиардов лет назад из точки бесконечной плотности и температуры, называемой сингулярностью, появилась наша Вселенная, и с тех пор она непрерывно расширяется и охлаждается, формируя материю, звёзды, галактики и другие структуры… — Лицо девчонки вытянулось, и я громко засмеялась. — Шучу! Я просто приплыла отдохнуть. Куда корабль прибило — там и вышла. Моя команда отправилась на другие источники, а я хотела тишины и покоя хотя бы пару минут, вот и выбрала самый неприметный онсен.

— Команда? Ты пират?

— Нет. За мою голову назначена награда, но по причине сумасшедшего сводного брата. А что, хочешь денюжек срубить? — подмигнула я. Ута улыбнулась.

— Да куда уж там. Мне своих хватает.

— О, а ты у нас, получается, бизнес какой мутишь? Тоже отдохнуть приплыла или по рабочим делам?

— Отдохнуть.

Ута не стала рассказывать, кто она такая, а мне это и не нужно было — я и так всё знала. На Ред Форсе команда в моменты бухалова вспоминала о маленькой девочке, которую двадцать лет назад Шанкс нашёл в сундуке и назвал своей дочерью. Дочь подросла и стала музыкантом, постоянно с ними путешествовала и пела, пока не произошёл один инцидент.

Мужики сперва замалчивали, что же там такого случилось, но мне хватило буквально трёх приёмов инфоцыган из Инстаграма, чтобы Хоулинг и Бонк Панч раскололись и, рыдая на пару, рассказали, что же всё-таки приключилось на Элегии и как десятилетняя девочка призвала демона, расхуярившего весь остров.

Сказать, что я была в шоке, — ничего не сказать. Это ж надо так одну песенку спеть, чтоб после неё тысяч двадцать человек погибло. А я думала, что это я лох. Ан-нет, у нас это, оказывается, семейное.

Мы проболтали где-то час, пока мне не стало плохо и я не предложила вались с горячих источников нахер. Ута согласилась, и мы, сверкая друг перед другом всякими 18+ местами, вылезли из воды и пошли в раздевалку, где накинули одинаковые халаты.

Я предложила вместе поужинать. Ута согласилась, и нам принесли еду, а вместе с ней — саке, которое я тут же пригубила. Да уж, за время путешествия с Красноволосыми я слишком сильно прониклась к алкоголю. Особенно к фирменному кофе от Ясоппа.

— Так значит, ты певица. Популярная? — спросила я, поддевая палочками стручок фасоли в своём удоне.

— Достаточно, — уклончиво ответила Ута. — Ты правда никогда обо мне не слышала? Я часто прямые трансляции веду…

— Не, — качнула я головой. Девушка немного расстроилась, и я поспешила успокоить её: — Не ссы, у меня просто особая ситуация. — Она заинтересовалась. Я чуть улыбнулась. Ну что ж, если я хотела сделать шаг к примирению Уты и Шанкса, то самое время включать актёра и давить на жалость. — Дело в том, что меня в детстве подобрала герцогская семья в Королевстве София, и там я была заперта. Буквально как птичка в клетке. У меня не было ни друзей, ни товарищей, ни даже источников информации. Мне не позволяли читать газеты, не давали Ден Ден Муши и не отпускали за пределы поместья, а единственный, с кем я общалась — это мой старший сводный брат. Но он… — Я поморщилась. — Он любил меня далеко не как сестру. И до сих пор любит. Он одержимый.

Ута ухнула, прикрыв лицо руками.

— Это ужасно! Но зачем ты понадобилась этим… этим…

— Уебанам, — подсказала я. — Ну, их родная дочь умерла, и герцогиня на этой почве сошла с ума. И вдруг им так внезапно на пути попалась похожая девочка, без семьи и родителей. Вот они меня и подобрали, чтоб я роль отыгрывала.

Я рассказала про свою горе-судьбу, как у меня постоянно менялись слуги, потому что братец их убивал, как отец желал выдать замуж за психопата-кронпринца, как в поместье не было ни одного человека, который был бы на моей стороне, как я, узнав о возможной свадьбе и с трудом пережив очередные приставания от брата, бросилась куда глаза глядят и спряталась в трюме торгового судна, а потом на нас напали пираты, но меня спасли доблестные моряки.

Я говорила и говорила, превознося в своих рассказах команду Красноволосого, но не раскрывая их имён. Будь здесь мужики, они б сто процентов расплакались бы от того, сколько я про них приятностей напиздела.

Ута слушала, глядя на меня во все глаза. Эх, вот она, благодарная публика! Кому ещё я поплачусь о своей судьбинушке и о том, что моя романтическая новелла оказалась наебательством в квадрате?

— А самое главное, — продолжила я, наконец-то заходя на опасную территорию, — что они все решили, что я дочь их капитана! Представляешь? Заявили, что мы с ним почти одно лицо, даже в зеркало заставили пялиться! Нет, им точно нужны очки! Всем и каждому!

— Ну… Ты действительно похожа. Особенно когда он моложе был, — заметила Ута. Дорогая, к офтальмологу запишись.

И тут я зацепилась за этот крючок:

— Стоп. А ты откуда знаешь, как он выглядел, когда моложе был? Ты… — Я деланно нахмурилась, делая вид, что меня её знания напрягли. Ута аж растерялась. Захлопнула рот и испуганно посмотрела на меня. И тут я решила её подъебать: — Только не говори, что читала те статьи и сразу поняла, кто я такая. — Деваха расслабилась и закивала. Я тяжело вздохнула. — Ну да. Действительно. Ебучий Морганс.

— П-прости, — неловко улыбнулась она. Я махнула рукой.

— Ладно. Я просто надеялась, что не настолько популярна. Ха-ха… — Справедливости ради, я реально надеялась, что людям на меня насрать, но, как показала практика этих двух месяцев, нет. Ну да, у одного из Йонко, который славится своим расхлябанным поведением и вечной холостячностью, откуда-то появилась дочь.

Ута, всё ещё смущённая, перевела тему. Я ей это позволила, и вот мы уже говорили о трудностях постоянных гастролей и о том, что пресса просто заебала. Я важно кивала и искренне улыбалась, выслушивая все стенания девочки и проворачивая на ней те же трюки, что и на членах команды Красноволосого. Блин, может мне правда податься в инфоцыгане? А то вон как круто я слушаю о чужой боли и кидаю никому не нужные советы!

Расстались мы только к двенадцати ночи, разойдясь по своим комнатам и договорившись позавтракать вместе.

Ута мне понравилась. Милая девочка, которая терпеть не может пиратов из-за старой травмы. Борется между презрением и любовью к Шанксу и его пиздобратии. Общается со мной больше из-за моей связи с батей, чем потому, что я не обращаю внимания на её мегапопулярность. Короче говоря, клиент у нас просто невероятный. И как жаль, что я в своё время проигнорила фильм «Ред», а то сейчас на моих руках было бы больше козырей. Ну, ладно, и так сойдёт.

По итогу половину ночи я проворочалась на кровати, решая, как бы подтолкнуть Уту к Шанксу, а потому проснулась часам к десяти злой и не выспавшейся. Настроение улучшилось только после крутого омлета и бутылочки саке на завтрак. Чёрт возьми, я реально становлюсь похожей на батю! Дурной пример заразителен, но спешу напомнить, что из нас двоих дурной пример — это я!

Затем мы с Утой вновь отправились плескаться. В этот раз обнажаться перед девушкой было не так стрёмно, потому что всё, что она хотела, она разглядела ещё вчера, а я не удержалась и пошутила про дикий лесбийский секс. Потом, правда, пришлось успокаивать краснеющую Уту и уверять её, что мне больше по душе мужские бубсы, а не женские. Хотя, знаете, я тоже своего рода экспериментатор. Маленький Эйнштейн во мне так и не умер.

Однако девчонка состроила такое выражение лица, что я поспешила перевести тему и начала обсуждать с ней что-то более поверхностное. Например, выросшие цены на томаты на Дресс Розе. Ни её, ни меня это не ебало, но мы дружно обозвали Дофламинго мерзким капиталистом-диктатором и поныли о том, что пока нами правят такие, как он, миру пизда.

По ходу дела пояснила Уте за капитализм. Потом, на всякий случай, и за коммунизм. Через пару часов девочка разбиралась в основах государственного строя, порицала феодализм и могла пояснить, почему социализм не тождествен коммунизму.

Приняв у неё экзамен, я принялась рассказать ей про феминизм, менсплейнинг, тон-полисинг, слатшейминг, стеклянный потолок и виктимблейминг. Ута слушала меня, широко раскрыв глаза и запоминая буквально всё, что я ей говорила. Не знаю, какого монстра я создала, но миру точно пизда. И в этот раз не из-за Дофламинго.

— Таким образом мы приходим к чему? Правильно! К тому, что женщины должны бороться за свои права. Пока мы молчим в тряпочку и позволяем нашим обидчикам измываться над нами, нас продолжат угнетать, — подвела я итог.

— Ты права, — кивнула мне Ута. — Мы должны выговаривать обидчику всё, что о нём думаем! Мы должны быть сильными!

— Да! Совершенно точно!

— Лиа! Собирайся! Мы уходим! — заявила она, вставая на ноги. — Встречаемся через пять минут в холле.

— Чего? Куда? — удивилась я.

— Мы идём выговаривать Шанксу всё, что о нём думаем!

Я прихуела. Это что за сюжетный поворот?

Мой изначальный план заключался в том, чтобы просто запудрить Уте мозги, вывести её на чувства, невзначай упомянуть правду о том инциденте и успокаивать её, пока она будет рыдать у меня на груди, пытаясь понять, можно ли доверять пиратам Красноволосого или нет. А в итоге я слишком увлеклась любимой темой, завела разговор куда-то не туда и каким-то образом «немного» перевыполнила план.

Впрочем, если не можешь остановить вакханалию, то возглавь её!

Я быстро переоделась из халата в рубашку Шанкса и свои супер шортики с большими карманами. По пути позвонила бате и приказала всем срочно явиться на борт, мол, тут чрезвычайная ситуация. Затем обула босоножки, взяла рюкзак и вышла в холл. Там меня уже ждала Ута в маске и капюшоне. И она же, схватив меня за руку, повела прочь из онсена.

Мои речи очень сильно вдохновили её, раз она на жопной тяге преодолела весь этот пиздец какой путь до пристани и, найдя взглядом корабль красноволосых, поднялась на борт. Я послушной овечкой шла за ней.

К нам тут же подлетел Шанкс, хватая меня за плечи и осматривая со всех сторон на наличие травм.

— Лиа! Что случилось? Твой голос был таким взволнованным! Всё в порядке? К тебе никто не приставал? — тут же засыпал он меня вопросами. Я неловко посмеялась.

— Ну как тебе сказать…

Тут Ута обхватила меня за талию и буквально выдернула из хватки пирата. Тот прихуел и наконец-то обратил внимание на внезапного гостя. Сперва он не понял, что это за хуй, а потом, стоило девушке снять капюшон и маску, охуел в квадрате.

— Ута… — пробормотал он, аж отшатываясь. Девочка не растерялась и зарядила ему пощёчину.

— Я пришла заявить, что ты, Шанкс, урод! Ты — разрушитель Элегии, агент пиратского государственно-капиталистического феодализма и ходячий пример патриархальной вертикали власти! Ты уничтожил остров, убил всех и бросил меня одну в посткатастрофическом абьюзе! Спасибо, что хотя бы не газлайтил своим «ты не так всё поняла». — Папка чуть улыбнулся, за что мгновенно получил: — Не смей радоваться раньше времени! Ты всегда смотрел на меня через мейлгейз, потому что «ну ты же девочка»! Из-за этого мне пришлось перекраивать мышление, деконструировать внутренний стеклянный потолок, доказывать, что я могу не хуже мужчин тащить невидимый и эмоциональный труд, пробивать липкий пол и отбивать от слатшейминга со стороны моих хейтеров! А ты тем временем играл в анархический романтизм! — Шанкс открыл было рот, как Ута его перебила: — И не смей сейчас тон-полисить и заниматься менспленингом!

Мужчина чуть помолчал, а потом признался:

— Я ничего не понял.

Это взбесило Уту:

— Всё потому, что ты — патриархальный урод! Ты — ходячий учебник по гегемонной маскулинности: ты практикуешь покровительственный сексизм, инфантилизируешь меня своим «я лучше знаю», стираешь мой голос через эпистемическую несправедливость, маскируешь контроль под заботу — что, к слову, классический патернализм — легитимируешь насилие моральным лицензированием, говоря, что всё это ради моего блага, живёшь в пиратской плутократии с культом силы, нормализуешь токсичную маскулинность, действуешь из логики андроцентризма и милитаризма, превращаешь мир в ресурс через экстрактивизм, а любое несогласие подавляешь сайленсингом, называя это ответственностью! И я тебя за это ненавижу!

Я видела, что Шанкс был готов чуть ли не заплакать. Всё, что он понял из речи Уты — это что он урод и она его ненавидит.

Я посмотрела на остальную команду. Та тоже пребывала в лютом ахуе. Понятно. Лекции про феминизм и виды государственного строя придётся провести и для них.

— Ну как, Лиа, — обернулась ко мне сияющая Ута. — Я всё правильно сказала?

— Идеально, — важно кивнула я и захлопала в ладоши. — Ты — моя лучшая ученица!

Тут Шанкс посмотрел на меня, понимая, кто был источником всей этой ситуации.

— Сам сказал, что Ута — невероятный человек, которым ты гордишься. И вообще, она твоя судьба, а от судьбы не принято отказываться, так что надень чёрную водолазку, встань на колени и извинись! — заявила я, вздёрнув нос и скрещивая руки на груди.

Девочка закивала, обернулась к папаше и продолжила полоскать ему мозг.

Следующие полчаса мы с командой наблюдали за тем, как Ута ругает и обвиняет Шанкса во всех земных грехах. Поначалу мужики были в ахуях. Потом втянулись. Теперь же получали искреннее наслаждение от происходящего. Даже стали делать ставки, какое обвинение будет следующим — в мейлгейзе или в обесценивании. Капитан, к слову, довольно быстро понял, что проще дать дочери выговориться и не перебивать её, чем пытаться что-то сказать.

— И как ты её нашла? — шёпотом спросил меня Децл.

— Прочла все её интервью за последние три года, узнала, что она любит отдыхать на горячих источниках, потом узнала обо всех островах с горячими источниками на Гранд Лайне, сравнила маршруты всех её мировых туров путём нанесения на карту, заметила, что в недельных перерывах между двумя концертами все они пересекаются в нескольких конкретных точках, выяснила всё о тех островах, оставила только острова с горячими источниками и получила Кальдору. Затем учла, что Ута — суперзвезда, которая во время отпуска стремится скрыть свою личность от общественности, поэтому отдыхать будет только в малопопулярных онсенах. Порасспрашивала местных, узнала несколько таких точек и в первой же встретила Уту, — пожала я плечами. Децл и ближайшие товарищи вылупились на меня во все глаза.

— Ничего себе… Ты монстр, — пробормотал Снейк.

— Я девушка. А девушка может по одному лайку в Инстаграме выяснить, кто кому где и во сколько изменял, — ответила я. — Я круче ФСБ, МВД, ЦРУ, МИ6 и Моссада.

— Не знаю, что ты там сказала, но я тебя уважаю, — кивнул Итачи. Я усмехнулась.

И вот мы вновь наблюдали за тем, как Ута словесно унижала Шанкса, заявляя, что он патриархальный отросток. Сам Шанкс пытался подавить улыбку и делал вид, что ему ну очень жаль. Эй, мужик, ну ты так сильно не пались, а то вдруг дочурка любимая заметит.

Наши взгляды встретились. Я подмигнула. Считай, что это моё «спасибо». Как я уже говорила, повторять дважды не буду.

Ута всё ругалась и ругалась, а я была довольна. Эти двое точно помирятся.