Переплетения (гет)

«Только время всё дальше идёт, и она также рано встаёт, и заметно всё меньше становится света в глазах. Слышал он про любовь, но не верил, что где-то она его ждёт, но рискнул и пошёл прямо к ней на горящий закат» группа Dabro

— Уважаемые студенты! — обратился Дамблдор к оставшимся на каникулы ученикам во время завтрака. — Поздравляю вас с наступающим Рождеством от лица всего преподавательского состава Школы! И хочу напомнить вам, что в канун этого прекрасного праздника для вас устраивается небольшая праздничная вечеринка. Если вы придёте сегодня в 19 часов в Каминный Зал, то найдёте там угощение, музыку и, конечно же, рождественскую ёлку. Отбой на сегодня я отменяю. Можете праздновать до скольки хотите... Прошу вас, не отказывайтесь, — директор усмехнулся, взглянув на Ариану. — Ведь праздновать Рождество в одиночестве — это очень плохая примета. Вы знали, что к одиноким людям не приходит Санта-Клаус, мисс Малфой?

— Нет, сэр. Я думала, что если он существует, то приходит ко всем, — ответила она, чувствуя, что взгляды всех в Зале обратились к ней. 

— Что ж, может быть, и так, — директор снова загадочно усмехнулся и, пожелав всем хорошего дня, удалился. 

Когда Ариана вышла из Большого зала, рядом с ней очутился Римус. Во время завтрака он сидел за столом Когтеврана и что-то увлечённо обсуждал с когтевранцами и пуффендуйцами. 

— Почему Дамблдор задал тот вопрос тебе? — поинтересовался он. — Ты не собиралась приходить на праздник?

— Да. 

— Почему? Одной же грустно проводить канун Рождества!

— Кому как. Мне — в самый раз. Не люблю Рождество. И праздники тоже. 

— Может, ты — социофоб? — усмехнулся он. 

— Нет, — покачала она головой. — Просто не люблю. К тому же, учитывая мою репутацию, будет странно, если я появлюсь на такого рода празднике.

— Значит, тебе нравится, что тебя считают высокомерной и эгоистичной? — в негромком голосе парня была ирония. 

— Нет, — почему-то честно ответила Ариана. 

— Тогда...

— Но иначе быть не должно, понимаешь?! Я — Малфой! И мне нельзя быть другой! 

— Это твои родители тебе внушили?

— Пусть так! Но это необходимо, нравится это мне или нет! Пойми это! Я на Гриффиндоре по ошибке, и меня должны видеть именно такой, какой видят!

— Но ведь ты этого не хочешь.

Она ядовито усмехнулась:

— Знаешь, в этом вопросе не все могут иметь своё мнение. 

— То есть, ты смирилась с подневольным положением? С расписанной от А до Я судьбой, так?! Тебе абсолютно всё равно на то, что ты всю жизнь будешь следовать чужим указаниям? Это ведь тогда будет не твоя жизнь, а чья-то чужая! А твоя жизнь? Разве ты не достойна жить своей собственной жизнью и делать то, что нравится тебе, а не кому-то другому?!

Ариана молчала, не находя ответа. Все вопросы, только что озвученные Римусом... она задавала их себе и раньше, понимала всё и без помощи Люпина, но думать обо всём этом было так неприятно, что она предпочитала делать вид, что ничто её не волнует. В одиночку исполнять это было нетрудно. Но никто не мог гарантировать, что она навсегда останется одиночкой. 

— Разве ты не согласна со мной?

Люпин вдруг оказался очень близко, а его голос прозвучал ниже, чем обычно, с лёгкой, сводящей с ума хрипотцой. Он смотрел на неё в упор, и она вдруг заметила в его карих глазах опасные золотые искорки, ярко напомнившие ей о двойной природе парня, но отнюдь не напугавшие. Этот нечеловеческий блеск призывно манил, завлекал и притягивал её взгляд, заставляя понять, что Римус Люпин станет — уже стал — её вечной болью. А он пожал плечами с деланым равнодушием.

— Впрочем, ладно, как хочешь.

С этими словами он развернулся и пошёл прочь, а она ещё долго стояла там, глядя ему вслед и пытаясь успокоить бешено колотящееся от этой непродолжительной, но страшной близости сердце.

* * *

В небольшом зале ярко горел камин, создавая невероятно уютную, праздничную атмосферу. Слева от него стояла высокая пушистая разукрашенная ель, на верхушке которой светилась живым пламенем восьмиконечная звезда. Под потолком медленно кружились искристые снежинки всевозможных размеров и форм. По периметру стен были развешаны цветные гирлянды, время от времени меняющие свой окрас. Справа от камина стоял длинный стол с огромным количеством разнообразных рождественских и не только блюд и напитков. Звучала ненавязчивая весёлая мелодия. 

В зале были почти все, даже слизеринцы. Ариана не пришла, но Римус на это и не особо надеялся после их разговора. Она ясно дала ему понять свою позицию, и вряд ли его слова могли её переубедить. Хотя она тогда так на него смотрела...

Римус не знал, почему вообще думает об Ариане. Они ведь до этих каникул совсем не общались. Правда, всего за несколько дней ему довелось узнать девушку лучше, чем за все семь лет... Хорошо это было или нет, знал только Мерлин. А ему оставалось лишь гадать. 

Совсем некстати Римус вспомнил, как сам доказывал Джеймсу, Сириусу и Питеру, что не должен ни с кем сближаться, потому что опасен. Им удалось его переубедить, и он ни разу об этом не пожалел. А кто пытался переубедить Ариану? Она попала в этот замкнутый круг и не пыталась из него выбраться. Но почему? Она не была тупой и явно понимала всё, что он ей сказал, и без него. И это ей не нравилось. Римус попытался поставить себя на её место, и, к удивлению, это оказалось довольно просто. Если бы у него не появились друзья, вполне вероятно, что он сам был бы таким же одиноким. И остальные считали бы его гордым и чужим. Так может, всё дело лишь в том, что рядом с Арианой никого нет? 

«И ты, конечно же, благородно кинешься её спасать», — съязвил ехидный внутренний голосок. — «Она же просто нашла в тебе какую-то выгоду».

Но он почему-то был уверен, что никакой выгоды она в нём даже не искала. Благодаря обострённому чутью оборотня он остро ощущал эмоции других людей. И искренность от фальши отличать умел, правда, не всегда доверял себе. Но сейчас он точно знал, что Ариана Малфой доверилась ему не в поисках выгоды, а просто потому, что захотела. Почему она захотела довериться ему? Это был уже другой вопрос.

— Это что, Малфой? — прервал его мысли пятикурсник с Пуффендуя, глазами указывая на дверь. 

Посмотрев туда, Римус действительно увидел Ариану... и от чего-то на миг даже перестал дышать. На ней было светло-голубое, небесного цвета платье с длинными рукавами и жемчужно-белым поясом. Платиновые волосы, вопреки обычаю, были распущены и густой волной спадали до пояса, их украшала только одна жемчужная заколка.

— Офигеть, — тихо выдохнул тот же пятикурсник. — Я и не знал, что она такая красивая. 

И Римус не мог с ним не согласиться: девушка и правда выглядела неотразимо, затмевая в какой-то степени всех присутствующих здесь. Вот только её красота была холодной, как лёд, и недосягаемой.

— И зачем она сюда пришла? — с лёгкой неприязнью пробормотала шестикурсница с Когтеврана. 

— Ну, она же хочет получить подарок от Санты, а к одиноким он не приходит, — ухмыльнулся семикурсник с того же факультета. 

Дальше их слушать Римус не стал и направился к Ариане. 

— Ты всё-таки пришла. 

Она кивнула, взглядом давая понять, что распространяться на эту тему не хочет.

— Я ненадолго. 

— Ладно, — он замолчал, потом, не удержавшись, добавил: — Классно выглядишь.

— Спасибо, — она искренне и немного смущённо улыбнулась. 

Они стояли, глядя друг на друга, и каждый думал о чём-то своём.

— Я, наверное, всё-таки лишняя здесь, — наконец произнесла Ариана, оглядывая зал и веселящихся студентов.

— Нет, — Римус покачал головой и взял девушку за руку. — Пойдём. Они примут тебя, вот увидишь!

Так и случилось. Конечно, поначалу ученики отнеслись к ней настороженно и с недоверием, да и сама Ариана немного чуралась всех, но потом, видимо, подействовала предрождественская атмосфера, и Малфой действительно приняли в дружную компанию, к которой присоединились даже слизеринцы, поддавшись праздничному настроению.

Вечер был уже в самом разгаре. Римус совсем недавно слышал, как часы на Башне пробили десять, но ведь Дамблдор отменил отбой, и можно было не волноваться о том, что в любую секунду в залу заглянет пронырливый Филч, как это бывало во время их ночных мародёрских вылазок и тусовок. Интересно, как там сейчас Джеймс, Сириус, Питер, Лили? Вместе они или празднуют по отдельности? Ну, Сохатый и Бродяга точно были вместе в доме Поттеров. Для Сириуса семья Джеймса стала фактически родной семьёй, и праздники они обычно отмечали вместе. А вот Лили, наверное, со своими родными, и Питер тоже. Как же он по ним скучал, несмотря на то, что прошло так немного времени с начала каникул!

От мыслей его отвлёк громкий звук разорвавшейся хлопушки. Марк Нортон с Когтеврана громко хохотал, а на плечи взвизгнувшей от испуга Хлои Уэст медленно и красиво падал серпантин...

Римус посмотрел на Ариану. Она стояла у стола с едой и с терпеливым и немного отстранённым выражением лица слушала Эдварда Гойла, слизеринца, что-то ей с увлечением рассказывающего. Он усмехнулся: в голову вдруг пришла идея, которая ей точно не понравилась бы, но которую так захотелось привести в исполнение. 

Поддавшись этому странному порыву, Римус подошёл к ним и произнёс, вспоминая те аристократические замашки Сириуса, над которыми они столько смеялись, и надеясь, что улыбка не слишком заметна на его лице:

— Мисс Малфой, разрешите пригласить вас на танец?

Ариана на секунду растерялась. Римус уловил сомнение в её глазах. И она вдруг кивнула, королевским, грациозным движением протягивая ему руку.

— Разрешаю.

Прежде чем они влились в круг танцующих, Римус успел заметить шок на лице Гойла. 

Будто специально для них, музыка плавно переключилась на что-то медленное и очень похожее на вальс. Ариана казалась уверенной и спокойной, но её рука на его плече почти неощутимо дрожала. Она старалась не смотреть на него, но каждое её движение выдавало то, что она думает именно о нём.

— Ты боишься меня? — наконец спросил он, прерывая долгое молчание. Ариана вздрогнула и посмотрела на него. В первый раз за весь танец. 

— Нет. Почему ты так решил?

— Ты дрожишь. 

На секунду Римус увидел появившуюся в её глазах досаду. Затем она равнодушно пожала плечами:

— Холодно.

Римус не поверил ей ни на кнат. Допытываться не стал: пусть хранит свои секреты, коли хочет. Но он не мог отделаться от странной мысли, что дрожь её ладони связана именно с ним. И ещё Ариана сейчас казалась ему как никогда отчуждённой и далёкой, не глядела на него и как будто старалась избежать прикосновений, несмотря на то что в танце они были необходимы. Их контакт сводился почти к минимуму из-за того, что она всегда, стоило ему чуть сильнее прижать ладонь к её талии или сжать руку, чтобы не потерять связь во время танца, отстранялась настолько, насколько это было возможно.

Она определённо боялась его. Но почему? Как бы странно это ни казалось, столь привычный ответ «я — оборотень, и от этого все проблемы» Римуса не устраивал. Ну, не срасталось у него после их разговоров, что Ариана будет бояться его именно из-за этого, хотя, с другой стороны, одно дело — разговоры и совсем другое — физический контакт. Девушка всю жизнь прожила среди чистокровных, где скрывать свои эмоции учили чуть ли не с пелёнок, и, следовательно, вполне спокойно могла обмануть его.

Думать об этом хотелось в последнюю очередь. Но никаких других логических объяснений в голову не приходило, разве что... могла ли она, ну... не то чтобы влюбиться, но... почувствовать симпатию, может быть?Римус попытался отогнать крамольную мысль прочь, но она упорно отказывалась уходить. А если бы это действительно было так? Если бы Ариана Малфой и впрямь полюбила его, то как бы он отнёсся к этому?

Любые помыслы об отношениях для Римуса всегда были под строжайшим табу. Значит... Отверг её? Попытался бы доказать, что его любить нельзя? На собственном горьком, точнее, счастливом опыте он знал: ему такие попытки никогда не удавались.

Согласился?

Ариана ведь нравилась ему. Первый проблеск симпатии появился, когда она пришла к нему в Больничное Крыло, потом всё больше рос, укреплялся и наконец превратился во вполне сформировавшееся чувство влюблённости. Он ясно осознал это, когда стоял напротив неё в пустом коридоре. Так близко, что, если б захотел, то легко бы прикоснулся к её губам. Но он не мог...

Он — оборотень, с которым и находиться-то рядом опасно, не говоря уже о постоянной близости. 

«А как же твои друзья?» — вновь вылез откуда-то ехидный голосок. — «Они ведь находятся рядом с тобой почти всегда, даже в полнолуния, но тебя это не волнует». 

«Это другое», — слабо возразил парень. 

«Почти то же самое», — насмешливо-заботливый тон оппонента очень раздражал, и тогда, будто спасая Римуса от не очень приятных копаний в себе, танец закончился.

Ариана почти сразу же вырвала свою руку из его и, что-то быстро пробормотав (отдалённо это напоминало благодарность), отошла к камину. Римус заметил, что почти сразу же к ней направился Гойл, и почему-то это вызвало в груди раздражение. 

А праздник тем временем шёл своим чередом, приближаясь к своему завершению. Уже почти наступила полночь, Каминная зала постепенно начала пустеть. Все расходились, весёлые и довольные, и желали друг другу счастливого Рождества.

* * *

Они молча дошли до гостиной, и Ариана думала о том, что сейчас пойдёт в свою комнату и наконец-то останется в тишине наедине с собой и своими мыслями. Но эти мирные планы нарушил Римус. 

— До полуночи полчаса, — заметил он. — Может, встретим Рождество вместе? Или твоё мнение об этом празднике не изменилось?

— Вряд ли, — задумчиво сказала Ариана.

— Что вряд ли?

— Вряд ли моё мнение о Рождестве осталось неизменным, — она улыбнулась с едва уловимой грустью. — Раньше я встречала его только с родителями или в гостях у других чистокровных. Сам понимаешь, там праздник особо не почувствуешь. Не так, как хотелось бы. 

— Сириус рассказывал об этом, — кивнул Римус. 

— Я до сегодняшнего дня только в книгах читала про такие рождественские вечера. И... мне понравилось. Очень. 

— Я же говорил, — усмехнулся парень. — Старосту надо слушать

— Я и послушала. 

— Вот и молодец.

Они рассмеялись. Ариана поймала себя на мысли, что с Римусом ей так легко общаться, как ни с кем другим. Может, потому что именно ему она так много о себе рассказала? Тогда просто хотелось кому-то выговориться, и Люпин был тем человеком, которому можно было спокойно довериться, она чувствовала это. Парень и сам хранил в себе много тайн, не только про ликантропию, поэтому вряд ли стал бы распространяться о ней направо и налево, разве что друзьям.

— Римус, — позвала она. 

— Что?

— Можешь никому не рассказывать то, что я... рассказала тебе про себя?

Когда он ответил, его голос был серьёзен.

— Да, конечно, раз ты так хочешь. 

* * *

Римус и Ариана сидели на диване перед камином ещё долго и, увлечённые разговором, даже не заметили, как часы пробили полночь. Опомнились они, только потому что огонь в камине резко потух и в нём вдруг появился невысокий пухлый человечек с пушистой белой бородой, в очках и в красном наряде. За собой он тащил увесистый красный же мешок. Пришелец громко чихнул, вылез и отряхнулся. 

— Ты видишь то же, что и я? — тихо спросила Ариана, инстинктивно дёрнувшись назад.

— Если ты про старика в красном, то да, — так же тихо ответил Римус, с опаской глядя на незнакомца.

Пришелец замер, обернулся и строго на них посмотрел, нисколько не удивлённый их присутствием.

— Молодые люди, вас не учили, что шептаться в присутствии других невежливо? — оскорблённо спросил он и, отвернувшись к своему мешку, начал в нём рыться, бормоча при этом что-то нелестное про «невоспитанных молодых людей и прекрасные времена королевы Виктории». 

— Стойте! Вы же Санта-Клаус! — неожиданно осенило Римуса, внимательно разглядывавшего посетителя. 

— Нет, домовой эльф-переросток, — ворчливо отозвался старик.

Он наконец выудил из мешка несколько свёртков и взмахом руки отправил их по воздуху. Подарки скрылись за рамой одного из портретов. Пришелец тем временем повернулся к семикурсниками, огладил бороду и с достоинством произнёс:

— Я — Санта-Клаус. А вы можете не представляться, ибо вас я прекрасно помню. Проблем с памятью у меня, хвала Мерлину, пока не возникало. 

— Я думала, вы не существуете, — заметила Ариана, упорно считая происходящее наваждением. 

— Не существую?! Я?! — Санта взглянул на неё, как на умалишённую. — А кто тогда, по-твоему, подарил тебе маггловский радиоприёмник на прошлое Рождество, Ариана Малфой? Или ты решила, что твои родители переступили через все свои убеждения? К тому же, ты ведь никому не рассказывала о том, что хочешь именно его! 

Девушка ошарашенно молчала, и Санта наконец сменил гнев на милость:

— Ну, ладно. Я знаю, что многие не верят в моё существование. Даже среди волшебников, что, несомненно, очень печально, — он вздохнул. — Хотя, с другой стороны... Кто знает, что в таком случае началось бы? Придумали бы какие-нибудь экскурсии в мой дом, упаси меня от этого великий северный олень!

Он замолчал, глядя куда-то между Римусом и Арианой и будто потеряв нить разговора, затем встрепенулся. 

— О чём мы? Ах, да! Сегодня Рождество! И я поздравляю вас с наступившим праздником! Раз уж наша встреча случилась, хотя вообще-то не должна была, можете просить меня о чём хотите. Всё исполню! Вы же хорошо себя вели? — он дождался неуверенных кивков с их стороны и деловито осведомился. — Так что желаете?

— А вы... всё можете исполнить? — осторожно спросил Римус. 

Санта вдруг посерьёзнел. На его лице появилось строгое и печальное выражение:

-Нет, мой мальчик. То, о чём ты хочешь меня попросить, я сделать не в силах, хотя очень хотел бы помочь тебе. К сожалению, это вне... — он вдруг запнулся, затем начал искать что-то у себя в мешке. Когда он повернулся, в его руке был очень маленький хрустальный флакон. — Знаю, конечно, что его изобретут намного позже, когда даже ваших детей уже не будет, но чего, как говорится, не сделаешь ради хорошего человека.

Он передал Люпину флакон и, глядя, как осторожно Римус берёт его и какое предвкушение блестит в его глазах, добавляет:

— Благодаря этому зелью одно любое полнолуние ты сможешь провести без превращения. Надеюсь, ты используешь мой подарок с умом. 

— Спасибо, — только и смог выдавить Римус, держа флакон как величайшую драгоценность. 

— Ой, да не за что! — отмахнулся человечек и посмотрел на девушку. — Ну, а ты, Ариана, желаешь чего-нибудь в подарок от рождественского деда?

— У меня вроде всё есть, — неуверенно произнесла она. 

Санта лукаво усмехнулся:

— И от кошмаров избавиться не хочешь?

— А можно? — в глазах Арианы мелькнула надежда.

— О, да, это я в силах устроить! — Санта вновь пошарил рукой в мешке и извлёк оттуда на свет маленький бархатный кисет. — Порошок, сделанный на основе яда Чёрной мамбы знахарями Южной Африки! — торжественно объявил он, вручая мешочек Ариане. — Кинешь его в кружку с любым напитком, перемешаешь хорошенько — и вуаля! Только должен предупредить о побочном эффекте: в первую ночь после принятия будет только хуже. Все твои страхи будут вызваны наружу, ну, а потом всё наладится. Это я гарантирую. Мой кузен из Колумбии опробовал это зелье на себе и, уверяю вас, сейчас он абсолютно здоров и счастлив. 

— Спасибо.

Ариана бережно сжала подарок в руках, а Санта затянул свой мешок. 

— Что ж, моё пребывание здесь подошло к концу, как бы грустно ни было в этом признаваться. Счастливого Рождества, молодые люди! Верьте в чудеса и всё станет возможным! Любите друг друга, не унывайте и не поддавайтесь сгущающейся над миром тьме! Вряд ли мы ещё когда-нибудь встретимся, так что прощайте!

Схватив свой мешок, Санта ловко запрыгнул в камин и исчез в алой вспышке.

— Счастливого Рождества! — ещё раз донеслось до них.

Огонь в камине в тот же миг разгорелся. Ариана и Римус услышали тихий удаляющийся звон колокольчиков, но, посмотрев в окно, увидели лишь мягко падающий снег. О посещении рождественского деда напоминали лишь подарки в их руках.

Они взглянули друг на друга сияющими глазами.

— Невероятно, — выдохнула Ариана, наконец обретая дар речи. 

Римус кивнул, потом спросил, глядя на мешочек в её руках:

— Сейчас выпьешь?

Она нерешительно посмотрела на кисет и покачала головой.

— Нет, наверное.

Встретиться со всеми кошмарами в одну ночь... Пока она была не готова к этому, несмотря на очень сильное желание избавиться от страшных снов.

Ещё немного они посидели перед камином, желая продлить эти минуты, наполненные чудесами и настоящим, добрым волшебством. Но затем разошлись по комнатам и оба ещё долго не могли уснуть, перебирая в памяти события этого насыщенного дня.

* * *

Проснулась Ариана из-за ярко светившего в окно солнца. Часы показывали половину первого дня, а на прикроватной тумбочке рядом с подарком Санты лежал небольшой обёрнутый в цветную бумагу свёрток. Внутри него обнаружилось множество сладостей вперемешку с разными письменными мелочами — подарок от Школы. Часть её существа с презрением усмехнулась, но тут же была задушена до странности тёплым ощущением того, что она не одинока и забыта всеми в это прекрасное праздничное утро.

Приведя себя в порядок, девушка в приподнятом настроении вышла из комнаты и почти сразу увидела Римуса, сидевшего на подоконнике и задумчиво смотревшего на покрытые снегом холмы. Мягкий солнечный свет скользил по его лицу, делая его чуть взрослее.

— Доброе утро, — на этот раз первой поздоровалась она. 

Он обернулся и соскочил со своего уютного места. На его лице появилась широкая улыбка.

— Доброе! С Рождеством!

— И тебя. Ты тоже проспал завтрак?

— Ага, — кивнул он. — В связи с этим у меня есть предложение... Если не возражаешь, мы могли бы позавтракать в другом месте.

Лёгкая улыбка тронула губы Арианы. Выходит, он специально ждал её.

— В Хогсмиде? — уточнила она.

— Нет, ближе. Идём?

— Ладно, — пожала она плечами.

Они вышли из гостиной. Римус уверенно вёл её по коридорам, залам и лестницам куда-то в подземелья и наконец остановился перед огромной картиной, изображающей весёлые разноцветные фрукты. 

— Хочешь немного магии? — спросил он, лукаво глядя на Ариану. 

— Если это неопасно, — протянула она и усмехнулась. — Магия здесь, кстати, на каждом шагу, если ты забыл.

— Не забыл! — заверил её он. — Пощекочи грушу!

— Грушу? Зачем?

— Увидишь. В этом вся суть!

Ариана с сомнением дотронулась до фрукта, убеждённая, что Римус её просто разыгрывает. Груша захихикала... и вдруг превратилась в зелёную ручку! Девушка машинально потянула её на себя, и картина, неожиданно оказавшаяся дверью, плавно отъехала в сторону.

Их взглядам предстало огромное помещение, величиной чуть ли не с Большой зал. Здесь было шумно, между длинными столами, плитами и печами суетливо сновали домовые эльфы. Умопомрачительно пахло чем-то жареным и апельсинами.

— Это кухня? — выдохнула Ариана, во все глаза разглядывая комнату.

— Ну, да. А ты думала, наша еда из воздуха берётся? — парень усмехнулся и жестом пригласил её внутрь. — Проходи! Здесь нас накормят, напоят и с собой ещё еды надают. Мы с ребятами сюда часто наведываемся. 

С этими словами Римус вошёл в зал и направился влево. Ариана пошла за ним и вскоре оказалась в уютном закутке с круглыми столиками и скамейками. Едва они сели, рядом с ними возник домовик в простыне с гербом Хогвартса. 

— Мастер Римус и его прекрасная спутница желают чего-нибудь? — спросил он, низко кланяясь. 

— О, да, — приветливо улыбнулся эльфу парень. — Мастер Римус и его прекрасная спутница умирают от голода. Есть какие-то предпочтения, Ариана?

— Нет, — ответила девушка, заворожённо разглядывая кухню. 

Вскоре еда уже была перед ними: тосты с беконом, яичница, сосиски, тёплые сладкие булочки, апельсины, сок. Эльфы действительно оказались радушными хозяевами! Но, утолив голод, Римус и Ариана не спешили уходить. В зале было тепло, уютно и немного шумновато, но зато на них никто не обращал внимания, только время от времени на столе появлялось что-нибудь новое и очень вкусное.

— Так, значит, Сириус после побега ушёл к Джеймсу? — задумчиво протянула Ариана. — — А почему не к тебе или Питеру?

От рождественских увеселений разговор плавно перешёл к их сокурсникам, что естественно не могло обойтись без историй о мародёрах.

— У Пита нет отца, только вечно болеющая мать. У меня мама — маггл, — ответил Римус. — А отец Джеймса — бывший глава мракоборцев и мать — урождённая Блэк. Его положение выигрывает по всем фронтам. 

— Точно. Благодаря этим родственным связям Поттеры выиграли суд с семьёй Сириуса. Министерские сказали, что не видят ничего плохого в том, что Сириус уехал к дальним родственникам. А про помолвку никто говорить, конечно же, не стал. Власти не очень к ним относятся, хоть и закрывают глаза. 

— Какую помолвку? — удивился парень.

— Сириуса и Дороти Булстроуд. 

— Впервые слышу. 

— Правда? Ну, он же сбежал со своей помолвки. Это тогда столько шуму среди чистокровных наделало, — Ариана с иронией усмехнулась. — Хотя вообще-то Сириус правильно поступил... И ему очень повезло с друзьями и их родителями. Не всякий пошёл бы против могущества дома Блэков. 

Что-то в голосе девушки, полном насмешки и иронии, насторожило Римуса, и он спросил:

— Ты бы тоже хотела сбежать?

— Понимаешь... — медленно начала Ариана и прервалась, обдумывая, что сказать.

С одной стороны, врать Люпину отчего-то совсем не хотелось. С другой, ей казалось, что правда будет выглядеть так, будто она жалуется и косвенно напрашивается на помощь. А этого ей уж точно не хотелось. Неужели лучший выход — слизеринская полуправда?

— Понимаешь, — повторила она. — Для меня побег не имеет ни смысла, ни причины, даже если бы я очень сильно захотела. 

Голос всё же предательски дрогнул. Карие глаза Римуса, казалось, прожигали насквозь своим пристальным вниманием. Чересчур пристальным. И в нём было не только любопытство.

— Разве? — спросил он, помолчав.

Ариана кивнула, но Римус продолжал странно на неё смотреть. Его глаза лихорадочно блестели. Девушка почувствовала необъяснимо сильное желание ответить правду без всяких умалчиваний, будто он наложил на неё Империус. Надеясь, что это прозвучит не слишком жалко, она ответила и сама удивилась прозвучавшим в голосе усталости и обречённости.

— Некуда мне сбегать.

— А если бы было куда? — продолжал настаивать он. В его тоне не было ни капли насмешки или удушающей жалости. 

— А почему ты спрашиваешь? — она наконец ответила ему тем же внимательным взглядом.

Римус пожал плечами.

— Просто интересно.

Девушка недоверчиво хмыкнула. Врать у него получалось плохо.

— Не верю.

Повисло молчание. Воздух кухни вдруг показался Ариане душным, а возня домовиков — надоедливо шумной. Она решила уйти и прекратить этот странный разговор. Но в тот момент, когда она уже вставала, Римус произнёс, негромко и уверенно, заставив её замереть на месте:

— А ко мне ты бы ушла?

Этот вопрос застал её врасплох. Она ожидала чего угодно, но только не этих слов, так совпадающих с самыми сокровенными мыслями и желаниями. 

— Я... — начала она и запнулась. В голове вдруг возникла неразбериха, мешающая думать, но девушка заставила себя сосредоточиться: — Мы же никто друг другу. До этих каникул даже не общались... С чего такие предложения, Римус?

— Всё меняется, — заметил он, не отводя от неё глаз, в которых плясали золотые искорки.

Ариана невольно затаила дыхание:

— О чём ты?

И тогда он поцеловал её — быстро, легко и почти невесомо коснулся губ, но она ощутила это касание, замерла, почувствовав, как гулко застучала в висках кровь. В голове был туман, и, когда он отстранился, она неосознанно потянулась к нему за продолжением.

Но его не было, потому что теперь Римус внимательно смотрел на неё, немного склонив набок голову. Он ждал ответа. Не действий — слов, а Ариана не могла собраться с мыслями, чтобы найти подходящие слова, которые смогли бы передать всё, что она чувствует.

Она сглотнула, ощущая, что ком в горле мешает дышать и думать. Но легче не стало. Всё это свалилось как снег на голову, и мозг отказывался думать. Начать было так сложно, и Римус расценил её молчание как отказ. 

— Если что... Это ни к чему тебя не обязывает, хорошо? — тихо и как-то надломленно сказал он, неловко отводя взгляд в сторону. — Я понимаю, — его голос сорвался. — Понимаю всё... И не должен был... так поступать... Прости. Ты ничем мне не обязана, правда...

Он замолчал, упорно не глядя на неё. И Ариана заметила, как на его лице медленно разрастается отчаяние. Она заставила себя сосредоточиться и глубоко вдохнуть. Нужно ответить. Иначе это сведёт с ума их обоих.

— Не извиняйся, — произнесла она, осторожно тронув Римуса за руку. — Ты ни при чём... Просто... Я боюсь...

От её прикосновения парень вздрогнул и посмотрел на неё. В его глазах разгоралась надежда, но Ариана этого не видела, разглядывая узоры на деревянной столешнице.

— Боишься чего?

— Поверить, — сказать это вслух было страшно, но она надеялась, что он поймёт всё без лишних слов.

Римус легко коснулся пальцами её подбородка, заставляя посмотреть на себя. Их взгляды встретились.

— А ты попробуй, — едва слышно прошептал он. — Говорят, в Рождество случаются даже самые невероятные чудеса. 

Тёплые пальцы скользнули по её холодной щеке. Ариана не отстранилась, только слегка прикрыла глаза, боясь спугнуть этот до невозможности хрупкий миг. 

— Я верю, — прошептала она едва слышно и почувствовала его совсем рядом. Не открывая глаз, вслепую, подалась вперёд...

Он коснулся её губ также, как и несколько минут назад, осторожно и словно боясь навредить, и она ответила на поцелуй, прижалась к нему с той силой, с какой утопающий хватается за соломинку, и ощутила, как его руки — сильные и нежные — обнимают её в ответ, защищая от всего мира.