Катарсис: клиент 69 (гет)

Вместо привычного аромата свежемолотого кофе и подгоревших тостов (фирменный стиль Рона), в нос ударил агрессивный, химический запах дешёвого освежителя «Морской бриз», который не имел ничего общего с морем, зато отлично подчёркивал убогость обстановки.

Первым, что почувствовала Гермиона, была не утренняя бодрость, а желание умереть. Или хотя бы применить к себе Обливиэйт, чтобы забыть последние двенадцать часов.

Она лежала неподвижно, надеясь, что если не шевелиться, мир перестанет вращаться. Но мир был жесток. Голова гудела так, словно внутри поселился выводок пикси, устроивших рейв-вечеринку. Во рту стоял вкус пепла — то ли от вчерашней случайной сигареты (Мерлин, она действительно курила маггловскую ментоловую гадость?), то ли это был привкус сожжённой совести.

Гермиона с трудом оторвала голову от подушки, и старые пружины матраса тут же отозвались жалобным скрипом. Она обвела мутным взглядом пространство. Номер отеля «Светлое будущее» — название звучало как форменное издевательство — был воплощением уныния. Выцветшие обои цвета детской неожиданности, привинченный к полу стул и одинокая пыльная лампочка под потолком. Здесь было тихо и никакой магии. Идеальное место для Героини Войны, которая решила дезертировать из собственной жизни.

На тумбочке, рядом с пустой бутылкой воды, лежал выпуск «Ежедневного Пророка», который она по глупости купила в киоске. С первой полосы на неё укоризненно смотрела её собственная колдография. Заголовок «КОНЕЦ СКАЗКИ?» пульсировал в ритме её головной боли.

— Браво, Гермиона, — хрипло поздравила она себя.

Ей было стыдно. Не столько за сам поступок (книга горела красиво, этого не отнять), сколько за последствия. Стыдно перед Молли, которая наверняка сейчас плачет на кухне «Норы». Стыдно перед Гарри. Бедняга чувствует себя ребёнком при скандальном разводе, от которого требуют выбрать любимого родителя. И, конечно, перед самой собой — ведь «самая умная ведьма столетия» не придумала ничего лучше, чем сбежать, как нашкодивший подросток.

Гермиона Грейнджер, надежда магического мира, снова всех подвела. Сценарий «Жили долго и счастливо» полетел в мусорку вслед за книгой о диете для беременных.

Рука сама нащупала в сумочке визитку. Среди всего этого утреннего позора был лишь один человек, с которым ей действительно хотелось поговорить. Не Гарри, не Джинни и уж точно не голос совести. Ей нужен был тот незнакомец. «Дэрек». Ей нужно было знать, что в этом мире остался хоть один человек, который знает её неприглядную правду, но не считает монстром.

Она помнила его смутно, сквозь пелену алкоголя, но помнила главное: он не осуждал. В тот момент, когда любой нормальный человек попытался бы её остановить, этот парень просто протянул ей метафорическую канистру с бензином.

Человек с низким, пугающе спокойным голосом и, судя по всему, полным отсутствием моральных принципов.

Гермиона вытащила карточку на свет и бросила на смятое одеяло. Чёрный глянец, серебряные буквы. Пальцы предательски подрагивали. Она нащупала на тумбочке палочку и, не давая себе времени передумать, резко ткнула кончиком в логотип.

* * *

Драко Малфой не спал. Он сидел в своём кабинете, гипнотизируя взглядом гранёный кристалл на столе — обычно такие стояли только у рядовых операторов в общем зале, но этот был настроен иначе.

После ухода Тео он провёл час, копаясь в магическом ядре системы «Катарсиса». Вся суть его бизнеса строилась на анонимности и случайном распределении: звонок поступал на общий сервер и перекидывался первому свободному «психологу». Никаких имён, никаких записей, никаких личных привязок. Идеальная, бесперебойная схема, которой он гордился.

До сегодняшней ночи.

Это было грубым нарушением его же собственного устава, но когда ты владелец, устав — это просто список рекомендаций для подчинённых. Драко поднял логи вчерашних сессий. Найти нужную не составило труда: входящий в 02:15, длительность — сорок минут, источник — стандартная визитка серии B (бесплатная раздача в Министерстве).

— Попалась, — усмехнулся он, выцепляя палочкой тонкую серебристую нить конкретного магического сигнала из общего клубка.

Пара сложных взмахов, шепотка арифмантических формул — и он установил «маячок». Теперь, если эта конкретная визитка снова активируется, система проигнорирует сотню свободных операторов внизу. Вызов пойдёт в обход общей очереди. Прямо сюда. На его личный стол.

В том, что она позвонит, Драко не сомневался ни секунды. Он слишком хорошо знал этот типаж. Грейнджер — патологическая отличница. Проснувшись утром и осознав, что наговорила лишнего, она начнёт грызть себя не только за разрыв с Уизли, но и за то, что «вела себя неподобающе» с персоналом. Ей жизненно необходимо вернуться, извиниться, объяснить, что она «не такая», и убедиться, что её репутация в глазах случайного "Дэрека" восстановлена.

Она не сможет оставить этот гештальт незакрытым. Это чесалось бы у неё в мозгу сильнее, чем драконья оспа. К тому же, вчера он дал ей то, чего сейчас не мог дать никто в Британии: право быть плохой. А это вызывает привыкание.

Ожидание закончилось. Камень на столе завибрировал, нарушая идеальную тишину кабинета. Внутри кварца зажёгся ровный красный огонь. Сигнал прошёл.

Драко почувствовал, как внутри всколыхнулся азарт охотника, чей капкан сработал ровно в ту минуту, на которую был рассчитан. Он выждал театральную паузу — ровно три секунды — и коснулся холодной грани пальцем.

— «Катарсис». Линия эмоциональной разгрузки, — произнёс он своим лучшим «бархатным» голосом. — Дэрек слушает.

На том конце повисла тишина. Слышалось только прерывистое дыхание.

— Эм... Дэрек? — голос Гермионы звучал неуверенно и глухо. — Это... Это снова я. Клиент 69. Я звонила сегодня ночью. Насчёт книги. И... огня.

Драко откинулся в кресле, растягивая губы в довольной ухмылке.

— А, любительница радикальной кулинарии. Рад слышать, что вы не сгорели вместе с подарком. Чем могу служить сегодня? Решили поджечь дом бывшего?

— Нет! — она нервно рассмеялась. — Я... я звоню извиниться.

Улыбка Драко стала лишь шире. Бинго. Ну разумеется. Именно этого он и ждал. Грейнджер, верная своей природе, пришла закрывать гештальты и «исправлять оценку за поведение».

— За что же? — спросил он, вкладывая в голос максимум невинного любопытства.

— Я была пьяна, — затараторила она, и в её голосе проснулись те самые занудные интонации старосты школы. — Я вела себя... неподобающе. Я наговорила кучу глупостей, ругалась... Мерлин, я даже не помню половину, но мне так стыдно. Пожалуйста, скажите, что вы не ведёте запись разговоров. Если это попадёт в прессу... Я и так сегодня главная злодейка Британии.

Драко бросил взгляд на газету, лежащую на краю стола. «Знала бы ты, Грейнджер, кому ты сейчас исповедуешься», — подумал он с мстительным удовольствием.

— Мы гарантируем полную анонимность, — солгал он легко и непринуждённо. — И вам не стоит извиняться. Вы были... освежающе честны.

— Честны? — фыркнула она с горечью. — Я сказала мужу, что от нашей «идеальной жизни» меня тошнит, сожгла его подарок в камине и сбежала, как воровка. Я прячусь в дешёвом маггловском отеле и боюсь нос высунуть на улицу, чтобы не встретить знакомых. Это не честность, Дэрек. Это трусость. Я потеряла лицо.

— Лицо — это маска, — философски заметил Драко, вертя в пальцах перо. — Вы потеряли маску «Идеальной Леди». И слава Мерлину.

Он сделал паузу, давая ей осмыслить.

— Вы говорите, для всех вокруг вы теперь монстр? Пусть. Это проблемы общественности. А вы? Как вы себя чувствуете без этого... удушающего нимба над головой?

Она молчала так долго, что Драко решил, будто связь прервалась. Но потом раздался шумный вздох.

— Пусто, — наконец прошептала она. — И страшно. Я вышла утром за водой, и мне казалось, что у меня на лбу написано «Предательница». Портье-маггл просто улыбнулся, а меня чуть инфаркт не хватил. Мне чудилось, он сейчас скажет: «А, это та самая стерва, что бросила своего мужа».

Она замолчала, собираясь с мыслями.

— Мне нужно... мне нужно что-то делать. Я не умею сидеть сложа руки. Вернуться? Покаяться? Попробовать всё склеить?

— Мерлин упаси! — рявкнул Драко, забыв про роль, но тут же смягчил тон. — Никаких покаяний. Вы ничего плохого не сделали. Вы просто переросли эти отношения, как старую мантию.

— Тогда что мне делать? Я не могу сидеть в этом номере вечно. Мой мозг... он сейчас взорвётся от анализа ситуации. Я прокручиваю в голове последние десять лет, ищу ошибку...

— Вам нужно выключить мозг, — перебил её Драко. — Серьёзно. Вам срочно нужен отпуск. Отпуск от самой себя. От своих принципов, правил и этого невыносимого чувства долга.

— И как вы предлагаете это сделать? Обливиэйт? — саркастично уточнила она.

— Я предлагаю самое примитивное, тупое маггловское развлечение, которое только можно придумать — кино.

— Кино? — скептически переспросила она. — Вы сейчас серьёзно?

— Именно. Найдите самый глупый, самый низкопробный фильм. Такой, где сюжет понятен даже горному троллю после удара дубиной. Сядьте в темноте, ешьте эту их... взрывающуюся кукурузу и два часа смотрите на движущиеся картинки, не думая о спасении мира, законах Визенгамота и неблагодарных идиотах.

Гермиона молчала. Драко почти слышал, как шестерёнки в её голове со скрипом проворачиваются, обрабатывая нестандартное решение.

— Знаете... — задумчиво протянула она, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Это даже смешно. Я сижу в убогом номере, а прямо на меня из окна смотрит, пожалуй, самое пафосное здание Лондона. Один из самых знаменитых кинотеатров. Мы с родителями ходили туда в детстве, на рождественские премьеры... Это казалось таким праздником. А сейчас на этом величественном фасаде висит афиша какого-то лютого трэша. Символично, правда? Прямо как моя жизнь.

Драко усмехнулся, не прерывая связи. Он мгновенно понял, о чём речь. Последние три года он потратил на то, чтобы изучить маггловский Лондон лучше, чем Лютный переулок. Сначала — скрываясь от косых взглядов в магическом мире, потом — скупая недвижимость через подставные фирмы. Чёрный полированный гранит, башня, мрачный вид — это мог быть только флагманский «Одеон» на Лестер-сквер. Единственное здание у магглов, чей пафос мог бы потягаться с Малфой-мэнором.

— И как называется этот шедевр, осквернивший храм вашего детства? — спросил он, продолжая играть роль. — Надеюсь, не документальный фильм о миграции драконов?

— Нет, — она издала короткий смешок, похожий на всхлип. — Называется... о боже... «Зомби-нацисты против вампиров-чирлидерш».

Драко поперхнулся воздухом, но быстро прижал кулак ко рту, сдерживая хохот. Он щёлкнул пальцами, призывая со стола лист пергамента и самопишущее перо. Остро заточенный кончик тут же коснулся бумаги, быстро выводя под его мысленную диктовку ключевые данные: «Лестер-сквер. Одеон. "Зомби-нацисты против вампиров-чирлидерш"».

— Звучит многообещающе, — с абсолютной серьёзностью подтвердил Драко. — Серьёзно. Это именно то, что прописал доктор. Вам сейчас необходима целебная доза деградации. Никакого глубокого смысла, только кровь, плохая актёрская игра и абсурд. Отключите интеллект. Пусть пару часов поработают только рефлексы. Это идеально, чтобы забыть о реальности.

— Вы думаете?

— Я уверен.

— Я... наверное, я так и сделаю. Мне действительно нужно где-то исчезнуть на пару часов. Спасибо, Дэрек. Вы очень странный, но... вы помогаете.

— Это моя работа, — мягко ответил он. — Приятного просмотра, Клиент 69.

Как только кристалл погас, Драко резко выпрямился в кресле. Усталости как не бывало. Лестер-сквер. Зомби-нацисты. Это было настолько абсурдно, настолько не-по-грейнджеровски, что он просто обязан был это увидеть.

Он нажал кнопку вызова на столе. Дверь тут же открылась, и на пороге появилась бледная Аманда. Вид у неё был такой, словно она готовилась к казни.

— Мистер Малфой?

— Аманда, — Драко встал, поправляя безупречные манжеты пиджака. — У меня для тебя задание особой важности. От этого зависит... скажем так, моё психическое здоровье.

Секретарь напряглась, приготовившись записывать данные о слиянии компаний или тайных встречах с Министром.

— Найди кинотеатр «Одеон» на Лестер-сквер, — чеканил он, подходя к окну и глядя на Лондон с высоты птичьего полёта. — Сегодня там показывают один... специфический фильм.

Драко взял со стола листок пергамента, на котором перо всё это время послушно фиксировало детали их разговора, и протянул его девушке. Аманда осторожно приняла квиток и нахмурилась, вчитываясь в размашистый почерк.

— «Зомби-нацисты против вампиров-чирлидерш»? — переспросила она, и её голос предательски дрогнул. — Это... код, сэр? Шифр для сделки с поставщиками из Норвегии?

— Это кинематограф, Аманда. Постарайся расширить кругозор, — Драко едва заметно усмехнулся, глядя на её вытянувшееся лицо. — Слушай внимательно. Свяжись с администрацией. Ты должна выкупить все билеты на каждый сеанс этого фильма до конца дня. Абсолютно все.

Аманда быстро закивала, приготовившись бежать, но Драко поднял руку, останавливая её.

— За исключением одного-единственного билета в каждом зале. На самом лучшем месте, Аманда. В центре, с идеальным обзором. И проследи, чтобы в кинотеатре не возникло вопросов. Если они хотят денег — завали их золотом, используй Конфундус или шантаж, мне плевать. Но залы должны быть пусты. В них не должно быть ни одной живой души, кроме той, кому положено там находиться.

— Одного билета? — Аманда судорожно записывала, стараясь не задавать лишних вопросов. — Значит, выкупить всё под чистую, оставить только одно кресло в центре на каждый сеанс?

— Именно. И проследи, чтобы в баре заранее подготовили самое большое ведро попкорна. И карамели не жалеть.

Аманда кивнула, поняв, что вопросы задавать бесполезно, и исчезла за дверью, судорожно прижимая к груди блокнот.

Драко снова посмотрел в окно. Где-то там, внизу, Гермиона Грейнджер сидела в дешёвом отеле и думала, что ей предстоит одинокий вечер. Ну уж нет. Грейнджер хотела одиночества? Он обеспечит ей одиночество. В эксклюзивной компании самого ненавистного человека в её жизни.

— Надеюсь, ты любишь попкорн, Грейнджер, — прошептал он. — Что ж, кажется, это будет самый интеллектуальный вечер в моей жизни.