Путешествие на Батуу (гет)

Зерна грубого, обжигающего песка впились в щеку, в порезы на руках. Он был горячим, как раскаленный металл, прижигающий кожу. Я чувствовала, как тепло проникает сквозь тонкую ткань одежды, опаляя тело.

Превозмогая слабость, я начала осматривать обломки. Главной задачей было найти хоть что-нибудь полезное: аптечку, оружие, прибор связи. Любая мелочь могла сыграть решающую роль в борьбе за выживание. Пальцы ощупывали оплавленные корпуса, заглядывали в обугленные отсеки. Шансы найти что-то целое были невелики, но надежда умирает последней. И, я нашла. Ткань оказалась старой, пожелтевшей от времени, но вполне пригодной. Кровь сочилась сквозь пальцы, оставляя липкие следы на всем, к чему она прикасалась. Прижав «бинты» к ране, я почувствовала, как боль усилилась, но продолжала давить, пытаясь хоть немного её унять. Постепенно кровотечение замедлилось. «Этого хватит, чтобы дотянуть до ближайшего убежища…» — подумала я.

Нужно было выбираться отсюда, и как можно скорее. Оглядевшись, я поняла, что оказалась в сердце безжизненной пустыни, в песчаной копии утраченного дома. Всё вокруг — лишь волны бесконечных дюн. Тоска расползалась по венам ледяным ядом: дома больше нет, пепел войны развеял наши жизни, оставив меня единственной искрой в этом мертвом мире. Не зная, куда идти, я понимала, что оставаться здесь — равносильно смерти. Я попыталась приподняться, но резкая боль в боку заставила меня снова упасть. Я застонала, с губ сорвались нечленораздельные звуки. «Нельзя сдаваться!» — скомандовала я, чтобы обрести хоть немного стойкости и встать на ноги. Медленно приподнявшись, я наметила курс, бредя сквозь зной и безмолвие, без воды и пищи. Левый бок пульсировал адской болью, словно его прожигали каленым железом. Я подозревала, что ребра сломаны.

И вот, словно ответ на мои мольбы, под ногами начала пробиваться жизнь. Хрупкие ростки, пронзая песок, тянулись к небу, и я понимала, что я на верном пути. Вскоре тропа, едва заметная, но явно проложенная, привела меня к странным, пустым строениям — каменным глыбам. Измученная и израненная, я брела по этой тропе, едва волоча ноги.

Внезапно, я заметила движение в одном из каменных островков. Приглядевшись, я увидела, как из темного проема выходит этот человек. Сгорбленный старый мужчина. Кожа покрыта морщинами, спутанные волосы торчат в разные стороны из-под поношенной шляпы. Одежда его состоит из нескольких слоев грубой ткани, местами залатанной и выцветшей, но явно приспособленной для защиты от жары и песка. На ногах — высокие сапоги, испещренные пылью долгих путешествий. Он смотрел на меня с подозрением, прищурив свои проницательные глаза.

Я ощутила облегчение от встречи с живым существом и страх, что в нем таится враг. Он же смотрел с осторожностью, как на раненую дичь. Я приблизилась к нему, ступая словно в зыбучие пески. Хриплым голосом старик поинтересовался, что я здесь делаю.

— Я потерпела крушение. Я долго бреду без воды и еды. Не могли бы Вы помочь мне?

Старик сощурился, откашлялся утробно, сплюнув между сапог, и бросил, как кость:

— Тебе нужен Хондо. Иди дальше вглубь… спроси любого, тут каждый его знает. Он тебе поможет, если ты ему покажешься полезной. А если нет… Что ж, недолго ты здесь протянешь.

Я взглянула на тропу, указанную стариком, и с нескрываемым любопытством проследила взглядом за ее извилистым бегом, пытаясь угадать, куда же она меня приведет.

— А кто он? — обернулась я, но старик уже растворился в глубокой тени своих, казалось, доживающих свой век развалин.

Я шла вперед, как и велел незнакомец, упрямо продолжая свой путь, держась за бок, стараясь не думать о боли. Чуть споткнувшись, я думала о нем. «Хондо. Кажется, так его звали.» Имя крутилось в голове вперемешку с болью и шумом в ушах. Усталость затуманила взор, и лишь внезапно возникшая громада двери вырвала меня из оцепенения. Огромная, железная дверь, проржавевшая от времени и непогоды, была искусно встроена прямо в скалу. Её массивность поражала, словно создавалась для защиты от неведомых угроз. Несмотря на ржавчину, чувствовалась былая мощь и внушительность. Врата, словно живые, сами расступились, открывая проход в неведомое пространство, контрастируя с суровым горным пейзажем и футуристическими космолетами в небе. Кажется, будто гора живая, и эта дверь — её врата в другой мир. «Пусть будет, что будет», — промелькнуло в голове.

Распахнувшиеся врата словно прорвали плотину, выпустив на меня волну звуков, запахов и красок, о которых я и не знала. Площадь, разумеется, не была прекрасна в общепринятом смысле. Скорее, это был хаотичный лабиринт рыночных прилавков, грязных переулков и причудливых строений, слепленных из камня и металлолома. Торговцы, одетые в пестрые одеяния, наперебой предлагали свой товар — странные фрукты с светящимися прожилками, мерцающие энергетические кристаллы, антикварные бластеры, украшенные «драгоценными» камнями, и даже живых существ, чей вид я никогда прежде не видела. В воздухе смешались запахи экзотических специй, жареного мяса, машинного масла и озона, создавая головокружительный коктейль.

Алые глаза, привыкшие к монотонным оттенкам песка, жадно впитывали каждую деталь. На лице, покрытом пылью, промелькнула слабая улыбка. Придя в себя, я сделала несколько неуверенных шагов вперед, стараясь не привлекать лишнего внимания. Мой внешний вид говорил сам за себя: оборванная одежда, покрытая песком, лицо, измученное жарой и усталостью, обрамляли белые, словно выбеленные солнцем волосы.

В дальнем углу площади, среди груды ржавого металлолома, я заметила фигуру, привлекшую внимание. Мужчина, облаченный в поношенные тряпки и высокие сапоги, внимательно рассматривал обломки, словно искал среди них что-то ценное. Его выдающиеся широкий бесхрящевой нос и чёрные глаза, выступавшие с двух сторон головы, а по бокам рта мясистые усики четко выражали корни Абеднедонца. Они были широко распространены в галактике и представителей этой расы можно было встретить в разных её уголках.

Собравшись с духом, я направилась к нему.

— Извините, — произнесла я тихим, охрипшим голосом. Мужчина вздрогнул и обернулся, окинув меня внимательным взглядом.

— Что нужно? — спросил он, хмурясь.

— Я… Потерпела крушение. Мне нужна помощь. Я ищу Хондо.

Мужчина прищурился, оценивая меня с головы до ног. Держась за бок, на моем лице осела усталость, а в бровях притаилась боль.

— Хондо? И что тебе нужно от него? Он не станет помогать первому встречному, — ответил Абеднедонец и раздвинул руки в бока.

— Мне сказали, что он может мне помочь, — ответила я, стараясь говорить уверенно.

Он вновь прищурился, и взгляд его задержался на кровоточащей ране.

— Дойти-то сможешь? Кажется, что ты вот-вот иссякнешь.

— Я умею выживать, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Мужчина усмехнулся.

— Выживать? Это здесь умеют все. — Он покрутил в руках какую-то вещицу и выбросил за спину. — Хм, ладно, пойдем. Меня зовут Флоргус. Проведу тебя к Хондо. Но учти, я делаю это не из доброты душевной. За это ты мне отплатишь.

Я с облегчением выдохнула. Сделав всего несколько шагов, я уже чувствовала, что жизнь меняется. Возможно, это место станет новым домом, а Флоргус — первым другом в этом новом, странном мире.

Мы брели по окрестностям, и калейдоскоп красок этого места, разительно отличавшийся от пепелища Донду, опьянял меня. Казалось, еще мгновение, и я рухну на землю.

— Ладно, хватит молчать. Рассказывай, откуда ты взялась и что за крушение? — голос Флоргуса рассек пелену моих раздумий.

Я замерла, терзаясь сомнениями. Стоит ли открывать ему правду, признаться, что я — единственная выжившая, бежавшая с планеты Донду? Вдруг и здесь творится что-то неладное и каждое мое слово будет нацелено против меня же?

— Я издалека. Вы раньше не видели таких, как я?

— Если честно, нет. Даже понятия не имею, кто ты такая. Есть нечто, напоминающее расу Человека, но ты все равно совсем другая. Боюсь, с твоей внешностью у тебя могут быть неприятности.

— Неприятности?

— Да, здесь чужаков не жалуют, особенно таких, чье происхождение для них — тайна.

Молчание, тягучее и гнетущее, повисло между нами, пока его не разорвал мой вопрос: — А кто такой Хондо?

Абеднедонец окинул меня взглядом, в котором смешались удивление и, кажется, жалость, смешанной с презрением. — Ты даже не знаешь, к кому идешь?

Я отвела взгляд в сторону.

— Ты либо непроходимо глупа, либо безумно храбра, — фыркнул он. Расправив плечи и выдохнув, он продолжил. — Хондо Онако — первый и самый влиятельный мерзавец в этой галактике. За его плечами столько темных дел, что и не счесть, и ни разу никто не смог прижать его. Его имя — уже закон. Попытаешься обмануть — подпишешь себе смертный приговор. За ним целая армия таких же отпетых негодяев, готовых грызть глотки по его приказу. Слышала о таких, как пираты? Эти отбросы — его правая рука.

Он испытующе вгляделся в меня, словно пытаясь выудить мои мысли. Я же старалась сохранять невозмутимый вид, хотя внутри испытывала тревогу и растерянность.

— А потом он открыл эту дыру, «Кантину Оги». Что еще остается делать ублюдку, помешанному на звонкой монете, кроме как проворачивать свои грязные делишки? Что ж… Приехали. — Он обвел рукой в широком, полном горькой иронии жесте, указывая на его обитель, к которому мы шли. — Добро пожаловать в берлогу Хондо.

Размеры владений моего «будущего спасителя» впечатляли, а из распахнутых, словно жуткая пасть, металлических ворот доносился оглушительный рев музыки, смешанный с пьяными криками и звуками бьющейся посуды. "Кантина Оги" была похожа на огромный улей, полный опасных насекомых.

— За кредитами заскочу позже, как освоишься, — бросил мне Флоргус, махая рукой не оглядываясь. — Удачи! — сказал он и растворился в толпе, словно его и не было.

Я окинула взглядом место моего прибытия.

— Да, удача мне точно не помешает, — прошептала я, сжимая кулаки. Что ж, вперед. В пасть к зверю.