Путешествие на Батуу (гет)

Всё началось в далёкой-далёкой галактике, на планете Батуу, где три солнца ласкали своими лучами горные склоны и лесные долины, а ночи озарялись мягким свечением двух лун. Задолго до того, как гиперпространственные прыжки стали обыденностью, Батуу была важным торговым узлом, галактическим перекрестком для тех, кто бороздил космос на досветовых скоростях. Но с появлением гиперпространственных магистралей планета оказалась в стороне от основных путей, превратившись в пристанище контрабандистов, мошенников и авантюристов, совершавших дерзкие вылазки в неизведанные, не нанесённые на карты участки галактики.

На этой скалистой планете располагался Аванпост «Черный шпиль» — сердце и средоточие жизни. В его каменных объятиях ютились постоялый двор, колоритная Кантина Оги и таинственное «Логово древностей Док-Ондара». Ароматы экзотических яств и диковинных напитков витали в воздухе, маня путников утолить голод и жажду, но единственной валютой, открывавшей двери в этот мир удовольствий, были звонкие галактические кредиты.

Впоследствии этот забытый уголок приглянулся и тем, кто выступал против неудержимой экспансии Первого Ордена, но, к сожалению, пламя противостояния между Первым Орденом и Сопротивлением, достигло и Батуу. Но об этом — позже. Сейчас же вернёмся к дням, когда на Батуу ещё сохранялись относительный мир и тишина, когда моя жизнь только начиналась… Меня зовут Иелла Вессири, и это моя история.

Донду — планета, опаленная ветрами и забвением, простиралась монотонной панорамой скал и песка. Здесь, где горизонт тонул в землистой дымке, не было места ни изумрудной зелени, ни шелесту листвы. Небо, словно холст, затянутый пеплом, нависало над этой безжизненной пустошью.

Именно здесь обитал народ Унду, чья внешность, казалось, бросала вызов суровой реальности, поражая своими контрастами. Их белые волосы, казалось, впитали в себя всю бледность планеты, а красные глаза — последнее пламя к жизни. Белые ресницы, словно иней, подчеркивали их утонченную, неземную красоту. Несмотря на окружающую их немилость судьбы, Унду отличались добросердечием и мягким характером.

Здесь существовал ритуал «Шепчущих камней», когда старейшины передают свои знания молодым поколениям, прикасаясь к определенным, веками нагретым солнцем скалам. Считается, что камни хранят мудрость предков и усиливают передачу знаний.

Минералы и энергия, добытые непосильным трудом, поддерживали их скудное существование. В небольших общинах царили взаимопомощь и сочувствие. Здесь делились последним, заботились о стариках и воспитывали детей, понимая, что только вместе можно выстоять в этом жестоком мире.

Ограниченные ресурсы Донду заставляют их использовать все, что можно найти, включая насекомых и лишайники. Получающиеся блюда не только питательны, но и обладают уникальным вкусом, к которому надо привыкнуть. «Деликатесом» считается блюдо из песчаных червей, запеченных в минеральной соли.

Но однажды на планету Донду обрушилась война. Как гром среди ясного неба, мы подверглись нападению. Песок закружился зловещим смерчем, предвещая беду, и душа сжалась в предчувствии неминуемого. Это был Орден — кровавый рассвет новой Империи, чья тень пала на нашу мирную обитель. Мы жили вдали от конфликтов, не желая присягать ни одному флагу. Но для этих завоевателей молчание было равносильно предательству, нейтралитет — войне. Если ты не с ними, значит, ты против них. И потому Первый Орден безжалостно уничтожал всё, что не преклонялось перед их верой, религией, жестокими законами. Расы, отказавшиеся подчиниться, обращались в ничто.

Мать, Зея, велела спрятаться в тени нашей ветхой хижины. Но как можно было оставаться на месте, когда чужаки стучатся в дверь? Я выглянула в щель и увидела их — штурмовиков и их приспешников. Они пришли, чтобы узнать нашу численность и нашу покорность, опасаясь, что мы можем стать теми, кто будет укрывать повстанцев. Отец ответил им отказом. Раздался зловещий свист, и алый клинок, словно багровая молния, разорвал воздух, погасив жизнь отца. Я отвернулась, и ледяная волна ужаса пронзила меня, сдавив горло, словно тиски. Крики, визги — симфония смерти наполнила поселение. Люди в отчаянии пытались дать отпор. Я видела, как Зея, словно лань, уклоняется от клинка, и лихорадочно искала нож. Но было поздно. Её бездыханное тело лежало на опаленной земле.

Мать ушла второй, за ней вереницей потянулись другие смерти. Я видела, как мой народ, один за другим, угасает. Раса Унду догорала в огне геноцида. Страх сковал меня, лишив воли. И, подчиняясь лишь инстинкту, древнему зову выживания, я побежала прочь, в самое сердце иссохшего леса. Если только эту выжженную землю можно было назвать лесом. Выжить мне помогла лишь давняя любовь к путешествиям по окрестностям родной планеты. Я знала каждый потаенный уголок, каждую лазейку: где срезать путь, где свернуть, где спрятаться от чужих глаз. Так я и наткнулась на вражеский корабль. Он был огромен, длиной около километра, что делало его доминирующей силой в космосе. Покрытый черной как смоль броней, затрудняющей его обнаружение издалека. Судьба словно улыбнулась мне: двери зияли открытым проходом. С дрожащим сердцем, я проникла внутрь.

Коридоры внутри уходили в непроглядную тьму, освещаемые тусклым багровым светом, от которого начинала болеть голова. Металлический запах машинного масла и крови въелся в слизистую носа, вызывая тошноту. Я кралась вдоль стен, стараясь слиться с тенями, подобно призраку, невидимому и неслышимому. Нужно было понять, куда меня занесло, где я ищу убежище.

Затаившись за грудой ящиков, некоторое время я слышала только свое учащенное сердцебиение и прерывистое дыхание. Осмотревшись, я увидела леденящую стерильность, отполированную до блеска, словно в обители смерти. Бледная плитка стен и пола говорила о безжалостности. Всюду алели знамена врагов, кровавые полотна, врезавшиеся в память навечно. В сердце корабля, словно пауки в своей сети, восседали два пилота. Внезапный толчок, оглушительный рев — и корабль покинул мою родную планету, унося меня в неизвестность. "Зачистка" завершилась. Подслушав разговор двух штурмовиков, закованных в белые доспехи, я узнала о существовании лэндспидера, спрятанного где-то в недрах этого чудовища. Это был маленький луч надежды на спасение, возможность бежать, а не иметь высокий шанс вскоре быть обнаруженной. Было необходимо покинуть это место, где каждый шепот пропитан хвастовством о зверствах, о ликовании командира по поводу истребления моего народа. Я не могла в одиночку противостоять им, не зная их численности и не имея оружия. В голове крутились вопросы: «Моя планета была крошечной, а мой народ немногочисленным. За что? Почему мы стали целью?» Нас просто стёрли с лица вселенной, как назойливых мошек, прихлопнули, как надоедливое насекомое. Я не знала, стану ли я мертвой частью корабельного груза или живым пассажиром, но, внезапная проснувшаяся ярость заставила меня лихорадочно искать выход из моего текущего положения. Пока штурмовики перебрасывались фразами о следующей миссии на Эзере, я схватила лежащий бинокль из ящика рядом. Выкрутив маленькую деталь, я бросила ее в противоположном направлении. Штурмовики, эти призраки в белой броне, среагировали мгновенно, ринувшись на звук. И, словно тень, я проскользнула в следующий, неизвестный мне отсек.

В новом отсеке царил полумрак, лишь редкие проблески света пробивались сквозь щели в массивных стенах. Здесь было тихо, неестественно тихо, если не считать глухого гула, пронизывавшего, казалось, каждую клетку тела. Воздух был спертый, тяжелый, пах сыростью и залежавшимся металлом. Я продолжала красться, прижимаясь к стенам, стараясь различить хоть какие-то ориентиры в этой кромешной тьме.

Вскоре я наткнулась на узкий проход, ведущий вглубь отсека. Не раздумывая, я скользнула в него, ощущая, как стены сжимаются вокруг меня, словно объятия могилы. Проход становился все уже и уже, пока не превратился в узкую щель, через которую едва можно было протиснуться. Но я знала, что не могу отступать.

Наконец, проход вывел меня в просторный зал, залитый ярким, слепящим светом. Я зажмурилась, пытаясь привыкнуть к этой резкой перемене. Когда зрение немного восстановилось, я увидела его — лэндспидер! Он стоял вдали в центре зала, расписной в яркие военные краски Нового Ордена, сверкая хромированными деталями. Это не просто транспортное средство, это символ свободы и скорости в бескрайних просторах пустынных планет или заброшенных городских ландшафтов.

Справа от меня зияла металлическая дверь, за которой, словно зачарованные, склонились над механическим круге трое солдат. Их пальцы танцевали по сенсорным панелям. Я видела, как они обмениваются короткими репликами, но ни единого звука не долетало до меня. Эта звенящая тишина за бронированным стеклом придала мне уверенности: звукоизоляция — моя удача проскользнуть незаметно. Я пригнулась, скользя тенью к парящему кораблю, пока стражи, поглощенные своими планами, оставались слепы к моей тени. Лишь когда до спасительной машины оставалось несколько шагов, моя спина ощутила холодное прикосновение металла.

— Стоять! Не двигаться! — прорезал тишину женский голос. Автоматически взметнув руки, я почувствовала, как сердце колотилось так сильно, что казалось, оно выпрыгнет из груди. Секунда растерянности.

— Кто ты такая и что здесь делаешь?

Мне потребовалось несколько мучительных секунд, чтобы оценить ситуацию. Передо мной — юная солдатка, явно не посвященная в секретные операции своего отряда.

— Меня прислали починить вашу машину, — выпалила я.

— Но я… я не знала, что она сломана, — пролепетала девчонка, явно сбитая с толку.

— Приказ поступил только что. Срочный.

Тень сомнения, мелькнувшая в её глазах, — моя первая победа. Больше медлить нельзя. Молниеносным рывком выбив бластер из ее дрожащих рук, я выхватила из нагрудного кармана тактическую ручку — черную, граненую, с острым как игла наконечником, и приставила ее к ее нежной коже шеи.

— Одно неверное движение — и эта ручка пронзит твою глотку, — неожиданно для себя сказала я.

Солдатка замерла, перепугано глядя на меня. Мои пальцы сильнее сжали ручку, напоминая ей о серьезности ситуации. И вдруг, бросив взгляд в иллюминатор, я похолодела от ужаса: солдаты в черной униформе — матерые волки, с хищными, горящими от ярости глазами, заметили меня. Вой сирены пронзил воздух, и солдаты бросились к двери. Нельзя терять ни секунды. В одно мгновение, обуянная ужасом, я со всей силы ударила девушку головой. Подбежав к лэндспидеру, мои пальцы лихорадочно заметались по защитным экранам. Мне повезло — кто-то оставил систему разблокированной. Взревев двигателями, он вырвался прямиком из утробы вражеского левиафана. Пронзительный визг сирен пронзил воздух, эхом отдаваясь в ушах. Лэндспидер дрожал, выплевывая клубы дыма, но набирал скорость, унося меня от гигантского крейсера в бескрайний космос. Я лихорадочно вглядывалась в приборы, пытаясь разобраться в управлении этой сложной машиной. Звезды расплывались в размытые полосы, а сердце колотилось в груди, словно пойманная птица.

Внезапно на приборной панели возник красный символ тревоги. Меня обнаружили. В зеркалах заднего вида я увидела, как за мной вылетают истребители. Шансов мало, но я буду бороться. Выбрав наугад направление, я направила лэндспидер в сторону ближайшей звездной системы. Истребители неумолимо приближались, обстреливая меня лазерными зарядами. Лэндспидер содрогался от каждого попадания, но продолжал лететь вперед, словно одержимый жаждой жизни. Я маневрировала, уклоняясь от атак, лавируя между астероидами и обломками кораблей, но их было слишком много.

Я резко сменила курс, направив свою машину прямо в атмосферу планеты. Обжигающий, иссушающий ветер яростно хлещет песком по лобовому стеклу, словно пытаясь стереть его с лица выжженной пустыни. Истребители не отставали ни на шаг, продолжая обстреливать меня. Лэндспидер вошел в атмосферу, завизжал, словно раненый зверь, и загорелся, превратившись в огненный шар. Корпус трещал, приборы заклинило, а воздух пропитался запахом горелой проводки и чего-то еще, более мерзкого. "Только бы дотянуть, только бы выжить…" — шептала я, отчаянно пытаясь удержать управление, направляя падающий аппарат в сторону песчаных дюн.

В последний момент, когда ремни безопасности уже плавились, меня выбросило из кабины, со звоном в ушах. Мой спасательный корабль врезался в песок, оставив дымящийся кратер, а я, кувыркаясь, катилась по земле. Острая, обжигающая боль пронзила левый бок, и я взвизгнула. Но медлить было нельзя. Из последних сил, уцепившись за край скального выступа, я подтянула себя к спасительной тени. Земля уходила из-под ног, голова кружилась, сознание ускользало. Привалившись спиной к холодному камню, я почувствовала, как мир вокруг начинает расплываться.

Оглянувшись вокруг, я заметила узкую расщелину в скале, почти незаметную за грудой камней. Это был мой единственный шанс. Ползком, превозмогая нестерпимую боль, я добралась до расщелины и протиснулась внутрь. Камень обжигал кожу, песок забивался в раны, но я продолжала двигаться, пока не оказалась в небольшом углублении, достаточном, чтобы укрыться от посторонних глаз.

Затаив дыхание, я прислушалась. Истребители кружили над местом падения моего спидера, поливая его огнем из лазерных пушек. Скалы дрожали, в воздухе пахло гарью. Истребители, рассекая небеса, пронеслись мимо. Уверенные в моей гибели, они улетели, оставив звенящую тишину.

Я медленно приближалась к искореженному, дымящемуся остову корабля. Дым едко щипал глаза, заставляя жмуриться. Металл, еще недавно резавший межзвездную пустоту, теперь жалко покоился на дне песчаной чаши, будто выброшенный на берег кит. Прикрывая рот лоскутом ткани, я вдохнула, собираясь с духом. Алые глаза внимательно осматривали обломки. «Что же делать дальше?»

Зерна грубого, обжигающего песка впились в щеку, в порезы на руках. Он был горячим, как раскаленный металл, прижигающий кожу. Я чувствовала, как тепло проникает сквозь тонкую ткань одежды, опаляя тело.

Превозмогая слабость, я начала осматривать обломки. Главной задачей было найти хоть что-нибудь полезное: аптечку, оружие, прибор связи. Любая мелочь могла сыграть решающую роль в борьбе за выживание. Пальцы ощупывали оплавленные корпуса, заглядывали в обугленные отсеки. Шансы найти что-то целое были невелики, но надежда умирает последней. И, я нашла. Ткань оказалась старой, пожелтевшей от времени, но вполне пригодной. Кровь сочилась сквозь пальцы, оставляя липкие следы на всем, к чему она прикасалась. Прижав «бинты» к ране, я почувствовала, как боль усилилась, но продолжала давить, пытаясь хоть немного её унять. Постепенно кровотечение замедлилось. «Этого хватит, чтобы дотянуть до ближайшего убежища…» — подумала я.

Нужно было выбираться отсюда, и как можно скорее. Оглядевшись, я поняла, что оказалась в сердце безжизненной пустыни, в песчаной копии утраченного дома. Всё вокруг — лишь волны бесконечных дюн. Тоска расползалась по венам ледяным ядом: дома больше нет, пепел войны развеял наши жизни, оставив меня единственной искрой в этом мертвом мире. Не зная, куда идти, я понимала, что оставаться здесь — равносильно смерти. Я попыталась приподняться, но резкая боль в боку заставила меня снова упасть. Я застонала, с губ сорвались нечленораздельные звуки. «Нельзя сдаваться!» — скомандовала я, чтобы обрести хоть немного стойкости и встать на ноги. Медленно приподнявшись, я наметила курс, бредя сквозь зной и безмолвие, без воды и пищи. Левый бок пульсировал адской болью, словно его прожигали каленым железом. Я подозревала, что ребра сломаны.

И вот, словно ответ на мои мольбы, под ногами начала пробиваться жизнь. Хрупкие ростки, пронзая песок, тянулись к небу, и я понимала, что я на верном пути. Вскоре тропа, едва заметная, но явно проложенная, привела меня к странным, пустым строениям — каменным глыбам. Измученная и израненная, я брела по этой тропе, едва волоча ноги.

Внезапно, я заметила движение в одном из каменных островков. Приглядевшись, я увидела, как из темного проема выходит этот человек. Сгорбленный старый мужчина. Кожа покрыта морщинами, спутанные волосы торчат в разные стороны из-под поношенной шляпы. Одежда его состоит из нескольких слоев грубой ткани, местами залатанной и выцветшей, но явно приспособленной для защиты от жары и песка. На ногах — высокие сапоги, испещренные пылью долгих путешествий. Он смотрел на меня с подозрением, прищурив свои проницательные глаза.

Я ощутила облегчение от встречи с живым существом и страх, что в нем таится враг. Он же смотрел с осторожностью, как на раненую дичь. Я приблизилась к нему, ступая словно в зыбучие пески. Хриплым голосом старик поинтересовался, что я здесь делаю.

— Я потерпела крушение. Я долго бреду без воды и еды. Не могли бы Вы помочь мне?

Старик сощурился, откашлялся утробно, сплюнув между сапог, и бросил, как кость:

— Тебе нужен Хондо. Иди дальше вглубь… спроси любого, тут каждый его знает. Он тебе поможет, если ты ему покажешься полезной. А если нет… Что ж, недолго ты здесь протянешь.

Я взглянула на тропу, указанную стариком, и с нескрываемым любопытством проследила взглядом за ее извилистым бегом, пытаясь угадать, куда же она меня приведет.

— А кто он? — обернулась я, но старик уже растворился в глубокой тени своих, казалось, доживающих свой век развалин.

Я шла вперед, как и велел незнакомец, упрямо продолжая свой путь, держась за бок, стараясь не думать о боли. Чуть споткнувшись, я думала о нем. «Хондо. Кажется, так его звали.» Имя крутилось в голове вперемешку с болью и шумом в ушах. Усталость затуманила взор, и лишь внезапно возникшая громада двери вырвала меня из оцепенения. Огромная, железная дверь, проржавевшая от времени и непогоды, была искусно встроена прямо в скалу. Её массивность поражала, словно создавалась для защиты от неведомых угроз. Несмотря на ржавчину, чувствовалась былая мощь и внушительность. Врата, словно живые, сами расступились, открывая проход в неведомое пространство, контрастируя с суровым горным пейзажем и футуристическими космолетами в небе. Кажется, будто гора живая, и эта дверь — её врата в другой мир. «Пусть будет, что будет», — промелькнуло в голове.

Распахнувшиеся врата словно прорвали плотину, выпустив на меня волну звуков, запахов и красок, о которых я и не знала. Площадь, разумеется, не была прекрасна в общепринятом смысле. Скорее, это был хаотичный лабиринт рыночных прилавков, грязных переулков и причудливых строений, слепленных из камня и металлолома. Торговцы, одетые в пестрые одеяния, наперебой предлагали свой товар — странные фрукты с светящимися прожилками, мерцающие энергетические кристаллы, антикварные бластеры, украшенные «драгоценными» камнями, и даже живых существ, чей вид я никогда прежде не видела. В воздухе смешались запахи экзотических специй, жареного мяса, машинного масла и озона, создавая головокружительный коктейль.

Алые глаза, привыкшие к монотонным оттенкам песка, жадно впитывали каждую деталь. На лице, покрытом пылью, промелькнула слабая улыбка. Придя в себя, я сделала несколько неуверенных шагов вперед, стараясь не привлекать лишнего внимания. Мой внешний вид говорил сам за себя: оборванная одежда, покрытая песком, лицо, измученное жарой и усталостью, обрамляли белые, словно выбеленные солнцем волосы.

В дальнем углу площади, среди груды ржавого металлолома, я заметила фигуру, привлекшую внимание. Мужчина, облаченный в поношенные тряпки и высокие сапоги, внимательно рассматривал обломки, словно искал среди них что-то ценное. Его выдающиеся широкий бесхрящевой нос и чёрные глаза, выступавшие с двух сторон головы, а по бокам рта мясистые усики четко выражали корни Абеднедонца. Они были широко распространены в галактике и представителей этой расы можно было встретить в разных её уголках.

Собравшись с духом, я направилась к нему.

— Извините, — произнесла я тихим, охрипшим голосом. Мужчина вздрогнул и обернулся, окинув меня внимательным взглядом.

— Что нужно? — спросил он, хмурясь.

— Я… Потерпела крушение. Мне нужна помощь. Я ищу Хондо.

Мужчина прищурился, оценивая меня с головы до ног. Держась за бок, на моем лице осела усталость, а в бровях притаилась боль.

— Хондо? И что тебе нужно от него? Он не станет помогать первому встречному, — ответил Абеднедонец и раздвинул руки в бока.

— Мне сказали, что он может мне помочь, — ответила я, стараясь говорить уверенно.

Он вновь прищурился, и взгляд его задержался на кровоточащей ране.

— Дойти-то сможешь? Кажется, что ты вот-вот иссякнешь.

— Я умею выживать, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Мужчина усмехнулся.

— Выживать? Это здесь умеют все. — Он покрутил в руках какую-то вещицу и выбросил за спину. — Хм, ладно, пойдем. Меня зовут Флоргус. Проведу тебя к Хондо. Но учти, я делаю это не из доброты душевной. За это ты мне отплатишь.

Я с облегчением выдохнула. Сделав всего несколько шагов, я уже чувствовала, что жизнь меняется. Возможно, это место станет новым домом, а Флоргус — первым другом в этом новом, странном мире.

Мы брели по окрестностям, и калейдоскоп красок этого места, разительно отличавшийся от пепелища Донду, опьянял меня. Казалось, еще мгновение, и я рухну на землю.

— Ладно, хватит молчать. Рассказывай, откуда ты взялась и что за крушение? — голос Флоргуса рассек пелену моих раздумий.

Я замерла, терзаясь сомнениями. Стоит ли открывать ему правду, признаться, что я — единственная выжившая, бежавшая с планеты Донду? Вдруг и здесь творится что-то неладное и каждое мое слово будет нацелено против меня же?

— Я издалека. Вы раньше не видели таких, как я?

— Если честно, нет. Даже понятия не имею, кто ты такая. Есть нечто, напоминающее расу Человека, но ты все равно совсем другая. Боюсь, с твоей внешностью у тебя могут быть неприятности.

— Неприятности?

— Да, здесь чужаков не жалуют, особенно таких, чье происхождение для них — тайна.

Молчание, тягучее и гнетущее, повисло между нами, пока его не разорвал мой вопрос: — А кто такой Хондо?

Абеднедонец окинул меня взглядом, в котором смешались удивление и, кажется, жалость, смешанной с презрением. — Ты даже не знаешь, к кому идешь?

Я отвела взгляд в сторону.

— Ты либо непроходимо глупа, либо безумно храбра, — фыркнул он. Расправив плечи и выдохнув, он продолжил. — Хондо Онако — первый и самый влиятельный мерзавец в этой галактике. За его плечами столько темных дел, что и не счесть, и ни разу никто не смог прижать его. Его имя — уже закон. Попытаешься обмануть — подпишешь себе смертный приговор. За ним целая армия таких же отпетых негодяев, готовых грызть глотки по его приказу. Слышала о таких, как пираты? Эти отбросы — его правая рука.

Он испытующе вгляделся в меня, словно пытаясь выудить мои мысли. Я же старалась сохранять невозмутимый вид, хотя внутри испытывала тревогу и растерянность.

— А потом он открыл эту дыру, «Кантину Оги». Что еще остается делать ублюдку, помешанному на звонкой монете, кроме как проворачивать свои грязные делишки? Что ж… Приехали. — Он обвел рукой в широком, полном горькой иронии жесте, указывая на его обитель, к которому мы шли. — Добро пожаловать в берлогу Хондо.

Размеры владений моего «будущего спасителя» впечатляли, а из распахнутых, словно жуткая пасть, металлических ворот доносился оглушительный рев музыки, смешанный с пьяными криками и звуками бьющейся посуды. "Кантина Оги" была похожа на огромный улей, полный опасных насекомых.

— За кредитами заскочу позже, как освоишься, — бросил мне Флоргус, махая рукой не оглядываясь. — Удачи! — сказал он и растворился в толпе, словно его и не было.

Я окинула взглядом место моего прибытия.

— Да, удача мне точно не помешает, — прошептала я, сжимая кулаки. Что ж, вперед. В пасть к зверю.

Двери, словно пасть чудовища, разверзлись, выпуская пару незнакомых мне чужаков. Собравшись с духом, я шагнула внутрь. Удар грома — музыка обрушилась на мои уши, а густой аромат экзотических специй и диковинных напитков закружил голову. Я пробиралась сквозь толпу — незнакомцы, сбившись в стаи, галдели и пили. Кто-то, развалившись, занимал столики, кто-то толпился у барных стоек, обмениваясь грязными шутками и косыми взглядами.

Шатаясь от усталости, я приблизилась к ближайшему столику, за которым сидели двое громил с татуировками на бритых головах.

— Простите… вы не знаете, где я могу найти Хондо? — прохрипела я, едва слышно. Один продолжал уплетать какое-то жирное мясо, чавкая и роняя куски на стол, второй что-то чертил пальцем в пролитом пиве. Они даже не взглянули в мою сторону.

Превозмогая боль, я обратилась к бармену, тощему типу с сальными волосами, собранными в крысиный хвостик.

— Хондо… вы знаете, где его найти?

Бармен, не отрываясь от протирания стакана, бросил взгляд исподлобья, словно на назойливую муху.

— Новенькая, что ли? — процедил он, и на этом общение было закончилось. Он вернулся к своему стаканчику, демонстрируя полнейшее отсутствие интереса.

Я словно растворилась в воздухе. Гул голосов и звон посуды кружили в голове, ноги налились свинцом. Я, обессилев, обратилась к безликой толпе, словно тонущий взывает о помощи:

— Кто-нибудь знает Хондо? Мне нужен…- силы иссякали, в глазах потемнело и в секунду я рухнула на пол. — Хондо… — прошептала я в последний раз, невидящим взглядом скользя по лицам любопытных зевак, столпившихся вокруг.

— Отойдите! С глаз долой! — отрезал кто-то. Это было произнесено громче обычного, и от этого толпа, будто испугавшись невидимой силы, начала освобождать пространство вокруг упавшей. Чья-то сильная рука приподняла меня. В мутном взгляде мелькнул лишь отблеск ярко-красного плаща.

— Обезвожена, — констатировал незнакомец и щелкнул пальцами. Словно по волшебству, у моих губ возник стакан с водой. Я жадно прильнула к нему, утоляя мучительную жажду. — Пей, девочка, пей. Не торопись, вот так… — прозвучал тот же голос, исполненный нежной отцовской заботой. Но в следующее мгновение его тон оборвался, словно струна, и он грубо отнял от моих губ живительную влагу. — Довольно!

Он шлёпнул меня по щекам. Я распахнула глаза и увидела перед собой Викуэя с кожей выделанной под рептилии, темными небрежными дредами, выходящие из коричневой шляпы.

— Вы Хондо, — произнесла я уверенно, словно знала его всю жизнь.

Он слегка приподнял бровь.

— Допустим. И что тебе нужно от меня, раз уж ты добралась до моей обители в таком плачевном состоянии? — его взгляд изучал меня, словно сканер, пытаясь разгадать причину моего появления.

Я откашлялась, пытаясь собраться с мыслями.

— Мне нужна ваша помощь. Один старик указал мне путь к Вам…

Хондо замолчал, нахмурив переносицу, и стал сверлить глазами насквозь. Не говоря ни слова, он резко отпустил меня, и я рухнула на пол, как сломанная кукла. Перешагнув через распростертое тело, он направился к барной стойке. Легкие смешки равнодушных зевак больно ударили мне в спину. Хондо подозвал бармена и, не глядя на меня, небрежно бросил:

— Дагобский слизень. И лед. Да побыстрее. — Дождавшись, когда бармен поставил перед ним выпивку, он сделал глоток и, слегка прищурившись, обернулся ко мне: — Говори, у меня нет времени на пустые разговоры.

— Мой корабль потерпел крушение в пустыне. Я шла без воды… — Голос окончательно сорвался. — Мне… нужно место, где я смогу передохнуть… прийти в себя, прежде чем продолжить свой путь. — Последние слова прозвучали почти как мольба, тонущая в гуле этого проклятого места.

Хондо молчал, задумчиво потягивая свой напиток. В его глазах я не могла прочесть и мысли. Казалось, он взвешивал каждое мое слово, пытаясь понять, где кроется ложь. Наконец, он отставил стакан и, не отрывая от меня взгляда, произнес:

— Ты просишь о многом. Здесь за все надо платить. Каждый преследует свою выгоду, каждый ищет способ урвать кусок побольше. Что ты можешь предложить мне взамен? Что у тебя есть, чтобы заинтересовать меня?

Я беспомощно развела руками. Что я могла предложить ему? У меня не было ни денег, ни ценностей, лишь разбитый корабль и отчаянное желание выжить.

— У меня ничего нет, — призналась я, — но я могу работать. Я сильна и вынослива. Я могу выполнять любую работу, которую вы мне поручите. Я отработаю каждый кусок хлеба, каждую каплю воды и время, которое займу у Вас.

Хондо усмехнулся.

— Работа? Здесь? Ты хоть понимаешь, где находишься? Это не приют для бездомных, а логово хищников.

— Но я не боюсь работы, — упрямо возразила я, поднимаясь на дрожащие ноги. — Я готова доказать.

Я подняла одежду, являя взору сеть багровых ран и проступающих синяков. Окровавленная тряпка, щедро пропитанная песком, сорвалась с раненого бока, глухо шлёпнувшись на пыльный пол. Я понимала — мне нечего предложить ему, кроме этой картины разрушения. И все же, это был мой единственный шанс хоть как-то привлечь его внимание. Взорам зевак предстала зияющая рана на моем боку. Кто-то присвистнул, кто-то покачал головой, но в большинстве взглядов я увидела смесь удивления и нескрываемого интереса.

— Я выжила в крушении и шла к тебе, пока не потеряла сознание в твоем заведении. И даже сейчас стою здесь перед тобой, — закончила я, стараясь говорить как можно тверже. — Разве это не доказательство моей силы?

Хондо встал и начал медленно ходить вокруг меня, осматривая долгим, оценивающим взглядом от разорванной на мне одежды до пола с кровавой тряпкой. В его глазах промелькнула искра уважения к моей выносливости.

— Что ж, — произнес он, не отрывая взгляда от меня, — в тебе есть определенное упорство, граничащее с безумием. Это может пригодиться.

Он махнул рукой бармену, и тот, вздохнув, налил мне стакан воды. Хондо подтолкнул его ко мне.

— Пей и слушай внимательно. Я дам тебе шанс. Ты останешься здесь и будешь выполнять любую работу, которую я тебе прикажу. От уборки до… более деликатных поручений. -он сделал маленькую паузу. — Но помни, девочка, здесь нет места слабости. Оступишься — и тебя сожрут заживо.

Я взяла стакан дрожащими руками и сделала несколько глотков. Вода немного вернула меня к жизни. Я подняла глаза на Хондо и кивнула.

— Я согласна.

— Отлично, — усмехнулся он. — Тогда добро пожаловать… в семью. А теперь ступай за Хэттом. Он покажет тебе, где ты будешь жить, и даст тебе одежду. Он же обработает твою рану. И не забудь… за все нужно платить.

Я кивнула, без сил опуская стакан на барную стойку. Хондо бросил небрежный взгляд на окровавленную тряпку, валявшуюся у моих ног, и скривился.

— Хэтт! Займись ею! И выкинь эту мерзость! — рявкнул он, не поворачиваясь.

Хэтт оказался угрюмым типом с перебинтованным глазом и кривой походкой. Шрам, змеей скользивший от виска до подбородка, намекал на бурное прошлое, полное драк и сомнительных сделок. Его одежда, когда-то добротная, теперь была покрыта заплатами и пропитана запахом гари и дешевого табака. Его единственный глаз, словно осколок льда, высверливал каждого, кто попадал в поле зрения. Он говорил мало, неохотно, словно каждое слово отрывал от себя с трудом. Он молча указал мне на узкий коридор, уходящий вглубь заведения. В полумраке я едва различала обшарпанные стены и покосившиеся двери. Запах сырости и гнили преследовал меня по пятам. Комната, в которую меня привел Хэтт, больше напоминала конуру. Кровать, сколоченная из старых досок, тусклая лампочка под потолком и ведро вместо туалета — вот и все убранство.

Хэтт бросил на кровать деревянный ящичек с мазью и бинтами. «Обработаешь рану сама, — пробурчал он, — мне некогда с тобой возиться». И, хромая, вышел, оставив меня в полном одиночестве.

С трудом добравшись до кровати, я села и попыталась осмотреть свою рану. Боль пронзала все тело. Стиснув зубы, я начала осторожно, насколько это было возможно, ощупывать края раны. Прикосновение к слипшейся от крови ткани заставляло меня вздрагивать. Медленно, стараясь не причинять себе еще больше боли, я начала очищать ее от налипшего песка и мелких камешков. Жжение усиливалось с каждым моим движением. Я смочила край тряпки в воде и с новой осторожностью продолжила, пока кожа вокруг раны не стала относительно чистой. Мазь в маленьком тюбике, которую мне дали, оказалась настоящим спасением. Её прохладное прикосновение немного уняло ноющую боль. Я густо нанесла её на рану и почувствовала, как она словно стягивает края. Затем, дрожащими руками я наложила повязку из обрывка ткани, стараясь зафиксировать её достаточно крепко, чтобы остановить кровотечение.

Закончив перевязку, я обессиленно откинулась на жесткую подушку. Холодный пот выступил на лбу. Мысли путались в голове, как обрывки старой веревки. Куда я попала? Что меня ждет в этом жутком месте? Страх и неуверенность сковывали меня, как цепи, но я цеплялась за тонкую нить — за мысль о том, что сумела выжить, что получила шанс. Я должна его использовать. Нужно адаптироваться, понять правила этого места, заслужить доверие Хондо. Иначе я долго не протяну. Поднявшись с кровати, я оглядела комнату. Больше здесь ничего не было. Лишь я, покалеченное тело, моя решимость и новая жизнь.

Проснулась я от грубого толчка в плечо. Над моей головой стоял Хэтт, держа в руке грязную тряпку.

— Вставай! Хондо ждет тебя. Работа есть.

Я с трудом поднялась с кровати, тело ныло от боли.

— Не забудь это, — сказал мой «будильник» и швырнул в меня новые обновки. Я взяла униформу, явно ношенную до меня, ведь ткань пропиталась запахами и пятнами прежних владелиц — смесь дешевого стирального порошка, пота и какой-то еле уловимой, горьковатой цветочной ноты, напоминающей отцветшую сирень. Наспех одевшись в болотного цвета фартук, перехваченный пояском, и накинув кофту оттенка старой ржавчины, я поспешила за Хэттом в главный зал. Там все кипело, как и прежде: грохотала музыка, люди шумели и пили. Хондо стоял у барной стойки, о чем-то разговаривая с одним из своих громил.

— Вот она, — буркнул Хэтт, толкая меня вперед.

Хондо окинул меня ленивым взглядом и кивнул.

— Сегодня ты будешь прислуживать за столами. Убирать, подносить выпивку.

Работа заключалась в беспрестанном мелькании между столами, словно призраку. Нужно было ловко лавировать между пьяными телами, собирать липкие, полупустые кружки, вытирать разлитое пойло, не обращая внимания на сальные взгляды и колкие замечания. Самым отвратительным было убирать остатки еды — жирные кости, размазанную по тарелкам пасту, ошметки каких-то инопланетных фруктов. Запах перебродившего алкоголя смешивался с запахом еды и создавал тошнотворную смесь, которая, казалось, въедалась в одежду и кожу. Это был выматывающий марафон, где ты одновременно был и слугой, и мишенью для насмешек.

Посетители Кантины представляли собой пеструю смесь головорезов, контрабандистов, наемников и просто отбросов общества, слетевшихся со всех уголков галактики. Здесь можно было встретить гуманоидов всех форм и размеров, от свиноподобных Гаморреанцев до кряжистых Трандошан с грубой кожей. Некоторые были одеты в лохмотья, другие — в дорогую броню, явно снятую с убитых врагов. У многих лица были покрыты шрамами, татуировками, металлом — каждый изъян рассказывал свою историю. Общим для них было одно — подозрительность во взгляде и грубость в манерах. Они смотрели на меня как на пустое место или как на кусок мяса. Разговоры велись шепотом или грубым криком. Все они были словно в волчьей стае. Я вызывала интерес у каждого. Они перешептывались, словно я неведомая зверушка, обсуждали мой вид, оценивали мои движения. Чувствовала себя как в клетке, где на тебя глазеют дикие хищники. Некоторые, более смелые, пытались заговорить, спрашивая, откуда я взялась и даже говоря, что я странно выгляжу. Разве слово странно вообще работает в галактике?

Я старалась не обращать внимания и просто делала свою работу. К концу дня раны снова стали болеть, и я валилась с ног от усталости, но Хондо был доволен.

— Неплохо для начала, — сказал он, бросив мне несколько монет. — Можешь идти отдыхать. Завтра будет новый день.

Вернувшись в свою конуру, я рухнула на кровать и мгновенно уснула. Я знала, что это только начало, что впереди меня ждет много трудностей и испытаний.

Дни незаметно потекли один за другим, наполненные монотонным трудом и постоянным напряжением. Во время работы я стала не просто слугой, а наблюдателем множества драм и микро-трагедий. Например, как-то раз в Кантину завалилась группа родианцев, явно взвинченных и чем-то недовольных. Они расселись за одним из дальних столов и принялись громко спорить на своем гортанном языке. Я чувствовала, как воздух вокруг них наэлектризован гневом. Вскоре словесная перепалка переросла в настоящую драку. Один из родианцев, крупный и злобный на вид, схватил со стола бутылку и разбил её о голову своего оппонента. Тот рухнул на пол, потеряв сознание. В ту же секунду в Кантине наступила звенящая тишина. Все замерли, наблюдая за происходящим. Хондо, оставаясь невозмутимым, просто кивнул своим громилам. Те моментально скрутили родианца с бутылкой и вышвырнули его на улицу. Никто не вызвал медиков, раненого просто вытащили из Кантины и оставили лежать за ее пределами. Бизнес продолжился, как будто ничего и не произошло.

Или, иногда в Кантине играла живая музыка. В такие ночи атмосфера становилась более расслабленной, напряжение немного спадало. Люди забывали о своих проблемах и просто танцевали, смеялись. В этот день Хондо приглашал музыкантов расы Бит с бледно-розовой, желтой, или зеленой кожей. Их огромные головы венчали бездонные, немигающие глаза, а длинные, изящные пальцы украшали причудливые штриховые узоры. Они творили музыку, ангельскую по своей красоте. Я, завороженная, впервые увидела таких артистов и, словно околдованная, замедляла шаг, чтобы еще хоть мгновение насладиться их диковинным видом и волшебными звуками.

Так же здесь всегда находилось место для зрелищ, призванных услаждать взор и уводить мысли от суровой реальности. Одним из таких зрелищ были танцовщицы Тви'леки.

Их грациозные тела, облаченные в полупрозрачные шелка, казались сотканными из света и тени. Кожа, переливающаяся всеми оттенками радуги — от нежного лавандового до глубокого кобальта — завораживала. Но главным их украшением были лекку — чувствительные отростки на голове, которые у Тви'леков выполняли роль второго языка. Во время танца они извивались и трепетали в такт музыке, создавая сложный и завораживающий танец, понятный лишь посвященным.

Однако, за блеском и красотой танца всегда скрывалась горькая правда. Большинство танцовщиц были рабынями, вынужденными зарабатывать себе на жизнь таким образом. Они были лишь пешками в грязной игре Хондо и других владельцев кантин, лишенными свободы и права на выбор. И в этом заключалась самая большая трагедия: в том, что самые прекрасные создания в галактике были обречены на страдания и унижения.

Я приспособилась к ритму заведения Хондо, научилась быстро двигаться в толпе, предугадывать желания посетителей и избегать неприятностей. Например, не принимать ничего на личный счет. В пьяном угаре люди говорят всякое, и далеко не всегда это имеет какое-то отношение ко мне лично. Научилась мягко, но уверенно ставить хамов на место, не вступая в открытый конфликт. Я стала частью этого места, одной из многих теней, скользящих между столами. Рана на боку постепенно заживала, но шрам остался напоминанием о пережитом. В такие моменты, лежа в своей кровати, я старалась сдержаться или спрятать слезы. Я вспоминала маму, отца, наш народ. «Мне вас так не хватает…» — проскользнула мысль, но я сжала волю в кулак и продолжила делать все для своего выживания. За все мое время работы, даже заключая сделки, я ощущала как Хондо наблюдал за мной, словно хищник за добычей, но пока не вмешивался в мою жизнь. Я старалась быть незаметной, не привлекать к себе лишнего внимания, но в то же время упорно работала, чтобы доказать свою полезность.

Обычно тихий вечер в Кантине Оги бурлил как муравейник, но именно это и позволяло проще затеряться в толпе. Я проворно лавировала между столами, собирая опустевшие стаканы и обрывки разговоров. Внимание привлек коренастый Родианец, который словно невзначай прислонился к барной стойке, где Хондо, как обычно, пытался надурить ново пришедших посетителей. Что-то в этом типе казалось неправильным. Слишком настойчивый взгляд, слишком нервные движения.

Из-за любви к дракам родианцы сохраняли хорошую форму, в основном они были худыми и жилистыми. У них были фасеточные глаза, уши-трубки и подвижная морда. Верх головы украшал гребень из гибких щетинок.

Не отрываясь от работы, я краем глаза наблюдала за ним. Тот сделал вид, что споткнулся и случайно задел Хондо плечом. И в этот момент его пальцы юркнули в сумку, висевшую на поясе босса. Я похолодела. В его руках блеснуло золотом.

Родианец быстро ретировался в сторону выхода, стараясь не привлекать внимания. Не раздумывая, я бросилась в погоню. Проскользнув мимо столиков, я нагнала вора у самых дверей. Рывок, хватка! И его рукав моей руке.

— Эй, ты! Стой! — крикнула я, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Родианец попытался вырваться, но моя хватка была крепкой. Вторая рука ловко нырнула в карман вора, выуживая оттуда горсть звенящих кредитов.

— Ты что делаешь?! — взвизгнул он, оглядываясь по сторонам.

Я молча сжала монеты в кулаке, не собираясь устраивать здесь сцену. Просто заберу деньги и верну их Хондо. Я развернулась, чтобы пойти к боссу, когда вор попытался силой вырвать у меня деньги. Но я же не была слабой девушкой, испуганной торговкой диковинками. Одним ловким движением я сбила его с ног и, прижав коленом к земле, крепко держала его запястье.

Вскочив, я стремительно вернулась к барной стойке и небрежно бросила монеты перед Хондо.

— Приглядывай за ними. Зарплата мне еще пригодится, — процедила я, бросив взгляд на тень, пытавшуюся скрыться во тьме.

Хондо лениво окинул взглядом подношение, и уголок его губ дернулся в хитрой усмешке.

— Оставь себе, — проронил он, не отрывая взгляда от бутылки с каким-то экзотическим напитком. — Это тебе за бдительность.

Мое удивление не знало границ. Не похоже на Хондо, но он не выглядел ни удивлённым, ни благодарным. Словно он знал, что всё так и будет… Словно он подстроил это. Я не стала спорить, но в душе закралось сомнение. «Что это было? Проверка на верность?» Спрятав монеты в карман, теперь я знала наверняка — в этом месте нельзя доверять никому. Даже своему боссу. Я уже собиралась уйти, когда его хриплый голос нарушил тишину.

— И все же, я до сих пор не знаю твоего имени. Расскажешь свою историю? — промолвил он, небрежно коснувшись дивана ладонью, словно приглашая меня разделить его уединение, и я это сделала.

— Я… Иелла. Иелла Вессири.

— Настоящее имя?

— Только в этом месте все может оказаться фальшивым, Хондо. Но не я.

Самодовольная усмешка тронула губы Хондо.

— В чем твой секрет, Иелла Вессири? — промурлыкал он, склонив голову набок, и его спутанные дреды колыхнулись в затхлом воздухе. — Мм?

Я вскинула бровь, сохраняя невозмутимый вид.

— У меня нет секретов, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Я просто хочу выжить.

Я приподнялась и сделала шаг назад, показывая, что не собираюсь здесь задерживаться. — Если это все, что Вы хотели узнать, то мне пора идти разгребать посуду на кухне.

Моя спина чувствовала прожигающий взгляд Хондо. Я поспешила на кухню, стараясь не думать о том, что только что произошло. Но я понимала, что теперь все изменилось. Хондо проявил интерес, а это означало, что я больше не могла оставаться в тени. Нужно быть осторожной.

Следующим вечером, когда я возвращалась в свою конуру, меня перехватил Хэтт. "Хондо хочет видеть тебя в своем кабинете," — прорычал он, хватая меня за бледную руку. "Сейчас же!" Мое сердце бешено заколотилось. Хэтт грубо толкнул меня в спину, направляя в сторону кабинета босса. Каждый шаг отдавался гулким эхом в моей голове. Страх липким комком застрял в горле. Что он хочет от меня? Зачем я ему понадобилась?

Дверь в кабинет бесшумно открылась, и я вошла внутрь. Хондо сидел за своим массивным столом, словно паук, в центре своей паутины. Стены, увешанные трофеями с разных планет — клыками чудовищ, масками древних цивилизаций, оружием, изъятым у незадачливых противников, — напоминали о многочисленных авантюрах. На полу — потрепанный ковер с замысловатым узором, скрывающий, возможно, не одну тайну.

— Иелла, — произнес он, не поднимаясь со своего кресла. В его голосе слышалась странная смесь насмешки и… уважения? — Присаживайся.

Я неуверенно села на предложенный железный стул, стараясь сохранять спокойный вид, хотя внутри все дрожало.

— Ты доказала свою преданность. И я это ценю.

Я молчала, ожидая, что будет дальше. Хондо дерзко откинул рукой свой плащ.

— В этом деле нужны люди, которым можно доверять, люди, которые не задают лишних вопросов и готовы делать то, что нужно. — Он сделал паузу, словно давая мне время переварить его слова. — У меня есть для тебя предложение.

Мое сердце замерло. Вот он, тот самый момент.

— Хэтт… — Он скривился, произнося имя своего приспешника. — …стал… ненадежен. Не справляется. Я думаю, ты должна занять его место за барной стойкой.

Удар адреналина, смешанный с тревогой, пронзил мое тело. Занять место Хэтта? Работать вместо него?

— Но куда денется он? — спросила я, закусывая нижнюю губу от волнения.

— Ты заметила, что его здоровье давно подкачивает? А мне нужны выносливые, упорные и хитрые как ты.

— Но я не хитра. Почему вы решили, что…

Он не дал мне договорить и резко облокотился руками о ручки моего стула и придвинулся ближе к моему лицу.

— Выбирай сейчас! — Его голос стал грубее и тверже. — Остаться уборщицей, зарабатывая на крошки хлеба с водой или же… — Он специально сделал интригующую паузу. — Ты можешь принять мое предложение и стать кем-то большим. И от этого выбора будет зависеть вся твоя дальнейшая жизнь.

Он медленно отстранился от меня, прошел к своему столу и откинулся на спинку кресла, словно предоставив мне полную свободу действий. Но я знала, что на самом деле у меня нет никакого выбора. Я поняла, что все это время Хондо загонял меня работой в Кантине, чтобы я не смогла найти другой шанс на существование. И я сделала свой выбор.

— Я принимаю ваше предложение, — произнесла я, глядя Хондо прямо в глаза. — Я займу место Хэтта.

— Отлично, — промурлыкал он, и в его глазах мелькнул хищный блеск. — Тогда докажи мне, чего ты стоишь, Иелла Вессири. Докажи, что я не ошибся в своем выборе.

Выйдя из кабинета, словно в тумане, пропитанном запахом дорогого спиртного и чужих интриг, я не успела осознать случившееся. Все произошло так быстро. Зачем я согласилась? Зачем связалась с Хондо? Как отреагирует Хэтт и что мне делать? Паника ледяными пальцами сжимала сердце. Я рванула в свою комнату, словно старалась сбежать от всего, что только что натворила. Отдернув одеяло, я быстро легла в постель стараясь заснуть и забыть все как страшный сон.

Через несколько часов меня разбудил грохот и треск ломающегося дерева. Хэтт! Он ломился в дверь, выкрикивая проклятия и угрозы, напитанные животной злобой, словно жаждал разорвать меня на части. Страх парализовал на мгновение, но я быстро пришла в себя. Мой взгляд зацепился за торчащую из стены металлическую трубу — часть какой-то старой коммуникации. Не раздумывая, я вцепилась в нее обеими руками, пытаясь вырвать из стены, чтобы использовать для самозащиты. Зубы скрипели от напряжения, мышцы горели, но труба словно приросла к стене. Проклятье! Хэтт был уже почти здесь.

Отскочив от стены, я схватила все, что подвернулось под руку — кружку, щетку, банку с какой-то мазью — и, приготовилась защищаться, превратив свою жалкую конуру в подобие крепости. Дверь не выдержала и разлетелась в щепки.

Хэтт ворвался в комнату, его лицо исказила звериная ярость. В его глазах плескалось такое безумие, что я поняла — он не остановится ни перед чем, пока не выпустит мне кишки.

— Ты заплатишь за это, сука! — прорычал он, бросаясь на меня.

Я отбивалась, как загнанный зверь, но Хэтт был крупнее, сильнее. Его руки, как железные тиски, пытались схватить меня, а глаза горели безумным, нечеловеческим огнем.

— Хэтт! Пожалуйста! Ты все не так понял! — я кричала, умоляла его остановиться, говорила, что не хочу драться, но он не слушал, его глаза горели безумным огнем. Я уворачивалась от его ударов, отступая к выходу, чувствуя, как силы покидают меня с каждым новым рывком. Когда он попытался схватить меня за волосы, я выскользнула из его рук, как юркая змея. Коридор казался бесконечным и Хэтт вылетая из моей комнаты врезался плечом в стену. Я бросилась в сторону бара, где обычно кипела жизнь, где шум и гам могли заглушить любой крик. Но сегодня там царила пугающая, зловещая тишина. Пустота давала мне немного пространства, шанс увернуться, перехитрить. Я металась между столами, словно испуганная лань, стараясь держаться от него подальше, чувствуя его злобное дыхание у себя за спиной. какой-то момент Хэтт запнулся о щербатую доску пола, его неуклюжее тело налетело на стол с приплясывающими, хрупкими бутылками. Раздался грохот. Бутылки, взорвавшись, разлетелись на тысячи осколков. Волна стеклянного дождя обрушилась на пол.

Хэтт, сжимая острое горлышко бутылки, как трофей, снова набросился на меня с дикой яростью в глазах. Я пыталась увернуться, но одно движение оказалось слишком медленным. Острый край полоснул по лицу, оставляя горящую полосу боли. Кровь хлынула по щеке и закапала на униформу.

Я замерла на мгновение, разглядывая эти зловещие пятна. Вдруг, словно молния, меня пронзило осознание. Не еда, не напитки… Кровь. Кровь тех, кто до меня пытался выжить в этой дыре. И теперь моя смешивалась с их кровью, создавая жуткий, невидимый узор выживания.

Хэтт не давал времени на раздумья. Он зажал меня в угол и, сжимая в руке окровавленную бутылку, собирался нанести последний удар. В его глазах не было ни сожаления, ни сомнения. Только злоба и ненависть. Я понимала, что если я сейчас что-нибудь не предприму, то умру здесь, на грязном полу этой кантины. Отчаянно оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь — вазы, стула, камня — мой взгляд выхватил из полумрака круглый стол для игры в сабакк, в самом сердце которого зловеще поблескивал нож. Он был старый, с потемневшим от времени лезвием, но достаточно острый, чтобы послужить мне защитой. Это мой единственный шанс.

— Нет, Хэтт! — поставив нож перед собой, мой крик, сорвавшись, превратился в дикий, отчаянный визг, пронзивший тишину бара. Все мое существо кричало об одном — о жизни. Я зажмурилась в тот момент, когда он занес бутылку для удара. И метнула нож в сторону Хэтта.

Резкая тишина обрушилась на зал. Только жуткое булькающее кряхтение нарушало мертвую тишину. Все мое тело сжалось в клубок страха. Собравшись с остатками духа, я открыла глаза.

Картина, представшая взору, заставила сердце замереть. Хэтт, шатаясь, беспомощно пытался устоять на ногах, его взгляд был пуст и направлен куда-то сквозь меня, словно он уже видел иную реальность. Брошенный мной нож, вонзился прямо в его горло, превратив его в кровавый фонтан. Я смотрела на багровые разводы, расползающиеся по коже, и чувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Она всегда ненавидела насилие, всегда стремилась к миру, к гармонии. Но вот она здесь. Убийца. Такая же, как и все они.

— Хэтт… — выдохнула я, парализованная ужасом. Я не могла поверить, что это произошло по моей вине. Хэтт. Мертв. Моей рукой. Жизнь покинула его, и он обмякшим мешком рухнул на пол, образовав кровавую лужу. Этого не должно было случиться!

В этот момент в кухню ворвался Хондо в сопровождении нескольких членов своей банды. На их лицах отражались различные эмоции. Я услышала насмешливый свист и чей-то голос произнес: «Так и знал!». Это был Джакс — человек, который в толпе остался бы незамеченным, если бы не его шапка со встроенными наушниками. Кажется, он только недавно вбился в эту стаю. Бит по имени Бип — гуманоид с большими глазами, лысой головой и развитым слухом, был потрясен увиденным, а вот Рагнар, огромный викуэй, напротив, расплылся в жутковатой улыбке. Его массивная фигура, покрытая сетью старых и свежих шрамов, казалась высеченной из камня. Глубоко посаженные глаза, обрамленные грубыми морщинами, поблескивали недобрым огоньком, будто увиденное было для него ожидаемым и даже желанным зрелищем. Парочка головорезов запрыгнула на стол и, усевшись поудобнее, начала вытряхивать из карманов кредиты. Кажется, ставка сыграла. Двое подошли к бездыханному телу Хэтта и стали проверять, жив ли он, но реакции не последовало. Он был мертв.

Лишь Хондо сохранял невозмутимый вид. Он медленно подошел ко мне, остановился и протянул руку, как будто это был обычный день.

— Вставай, — произнес Хондо спокойным ровным голосом. — Ты справилась.

Я все еще смотрела на Хэтта, дрожа всем телом. Господи, что я натворила? Хондо присел рядом на корточки, его лицо было непроницаемым.

— Ты выжила, Иелла.

Эти слова прозвучали, как далекое эхо, разорвавшее тишину в моей голове. Я позволила ему помочь мне подняться. Ноги, словно ватные, едва держали меня. Слабость накатывала волнами.

— Ты… безумец… Что ты наделал! — внезапная, испепеляющая ярость вырвалась из меня, подобно взрыву. Сжав руки в кулаки, я бросилась на него. Хондо мгновенно перехватил мои запястья.

— Тише, крошка. Все в порядке. Забудь об этом.

— Забыть?! Забыть о жизни человека? Просто забыть? Если бы не ты — он был бы жив! — говорила в ярости я, переходя на крик.

— Если бы не я — ты была бы мертва! — с яростью выкрикнул в ответ Хондо.

— Что?… — обессилено спросила я.

— Он давно это замышлял. У меня везде глаза и уши в моей Кантине, и это просто смешно, что этот глупец так ничего и не понял! Трепался направо и налево! Чтоб его.

— Но… Как же…

— Перестань быть сентиментальной дурой! — рявкнул он. — Доброта — это слабость, а ты сейчас на Батуу, среди убийц и отбросов! Здесь хуже, чем на Донду, детка.

Донду… Это слово ударило, словно обухом по голове. За секунду боль, страх, ярость — все отступило, оставив лишь леденящий холод.

— Что ты сказал?

Хондо замер, словно осознал, что проговорился. Взгляд, наполненный ужасом и отчаянием, заставил его отступить на шаг.

— Это неважно, — быстро проговорил он, пытаясь вернуть себе контроль. — Главное, что ты в безопасности.

— Нет, это важно, — настояла я, отталкивая его руки. — Что ты знаешь о Донду? Откуда тебе известно?

Хондо вздохнул, понимая, что пути назад нет. Его взгляд стал тяжелым, предостерегающим.

— Я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить, Иелла Вессири. Я знаю о твоем прошлом, о твоей семье… о том, почему такая девочка, как ты, оказалась на Батуу.

Кровь отхлынула от лица. Ледяные пальцы страха сжали мое сердце. Как он может знать? Это невозможно. Я никому не рассказывала о Донду, о своей семье. Это было слишком больно, слишком лично.

— Ты врешь, — прошептала я, но в голосе не было уверенности. — Ты ничего не знаешь.

Хондо усмехнулся, и в его глазах мелькнул хищный блеск.

— Веришь ты или нет — значения не имеет. Тратить время на доказательства — роскошь, непозволительная в моем бизнесе. А время, как известно, — кредиты.

— Не все измеряется кредитами, Хондо, — я медленно перевела взгляд на бездыханное тело, покачав головой. В животе кольнуло, словно вновь открылась старая рана, заставив меня инстинктивно прижать руку к боку.

— Поживешь — увидишь, — с этими словами Хондо небрежно щелкнул пальцами и направился к выходу из кантины.

Рагнар и Джакс, не говоря ни слова, подхватили безжизненное тело Хэтта за руки и ноги. Голова его неестественно болталась, искаженная гримасой застывшего

ужаса. Из рваной раны на шее продолжала сочиться кровь, оставляя на грязном полу зловещий, багровый след. Они потащили его к задней двери кантины, словно ненужную вещь, обрекая на забвение в ночной тьме. Дверь со скрипом сомкнулась, поглотив его без остатка.

Тем временем, двое других прихвостней Хондо, слетелись к столу, как стервятники на падаль. Разбросанные по поверхности монеты и кредиты исчезали в их руках с поразительной скоростью, пальцы мелькали, словно размытые пятна.

— Молодец, девчонка, — пробурчал Бип, продолжая сгребать кредиты в мешок. Его голос был хриплым и бесчувственным, словно он комментировал исход азартной игры. — Я думал, ты проиграешь. Хэтт был не из робкого десятка.

— Ага, и я думал, что он тебя отделает, — ответил мужчина-тви'лек Варад, отсчитывая монеты в отдельную кучку. Его зеленая кожа лоснилась в тусклом свете кухни, а длинные лекку, обвивавшие шею, слегка подрагивали, выдавая его возбуждение. — Слышал, как он хвастался, что преподаст тебе урок. Видать, сам его получил. — Он ухмыльнулся, обнажив ряд острых зубов, и в его глазах мелькнул нездоровый блеск. Видимо, смерть Хэтта не вызвала у него ни капли сочувствия, лишь удовлетворение от выигранной ставки.

— Да, Хондо явно доволен, — сказал первый, затягивая горловину мешка и бросая его на плечо. Звяканье кредитов прозвучало, как похоронный звон. Ему было плевать на убитого, плевать на меня, плевать на все, кроме денег и благосклонности Хондо. Меня затопила волна отвращения, смешанная с нестерпимым страхом. Я чувствовала себя пешкой в чужой грязной игре.

— Постойте, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на дрожь. В голове билась только одна мысль: выяснить, что Хондо имел в виду. — Хондо сказал… «если бы не я, ты была бы мертва». Что он имел в виду?

Варад бросил взгляд на своего приятеля, но тот лишь безучастно пожал плечами.

— Ладно, слушай, но заруби себе на носу: я тебе ничего не говорил. Хэтт планировал тебя… прикончить. Ходят слухи, будто он нашел кого-то, и он был готов заплатить за твою голову. Хондо узнал об этом и… Он бы все равно не дал тебе умереть. Он бы не стал вас стравливать — не зная ход событий, — сказал Тви’лек махнув головой в сторону мешка с кредитами. — Да и… нож в столе — его работа. И не только он, ты просто не заметила.

— То есть, Хондо просто ускорил процесс? Он знал, что я выживу? — прошептала я, не веря своим ушам. — Зачем?

Варад снова пожал плечами. — Не знаю, и догадываться не хочу. У Хондо свои причины. Может, ты ему приглянулась. Может, ты ему нужна для чего-то. А может, он просто решил показать, кто здесь хозяин. Не забивай себе голову, девчонка. Забудь об этом, и живи дальше. Советую тебе.

Он бросил на меня последний предостерегающий взгляд, и вместе со своим напарником, груженым мешком с кредитами, скрылся в темноте коридора. Я осталась одна в пропитаном запахом крови и дешевого алкоголя зале, с одной лишь мыслью в голове: я ничего не понимаю.

Хондо… Как он узнал о Донду? Кто ему рассказал? И зачем ему это нужно? Страх вился вокруг меня, словно змея, нашептывая о ловушке. Я боялась его. Но еще больше я боялась остаться одной. Одной в этом грязном, жестоком месте, где никто не протянет руку помощи.

Верила ли я в его искренность? Этот вопрос мучил больше всего. В его голосе звучала убедительность, в его словах — понимание моей боли и гнева. Но за этой маской могла скрываться лишь хорошо разыгранная роль, инструмент в его собственной игре. Я видела, как он смотрит на меня — смесь интереса и… чего-то еще, чего я не могла распознать. Возможно, просто оценивал, насколько я могу быть полезной.

Он был прав. Доброта здесь — слабость. И, похоже, мне придется научиться быть сильной. Принять его помощь. Воспользоваться его знаниями. Потому что сейчас, глядя на багровые пятна на полу, я понимала одно: на Батуу выживает только тот, кто готов на все.

За барную стойку я встала, как на эшафот. Не только из-за косых взглядов коллег, но и из-за липкого ощущения вины, которое не отпускало меня с того дня, когда нож вонзился в горло Хэтта. Три дня… Три дня я пыталась забыться в дешевом пойле и беспамятстве, но кошмары возвращались снова и снова. И вот я снова здесь… Новая униформа была явно с привилегиями. Кожаный ремень, приятная на ощупь ткань и теперь никаких кровавых пятен. Ноги дрожали, хотя я старалась держаться прямо, изображая непринужденность. Новые бармены, обветренные лица с острыми взглядами, встретили меня молчанием, хуже которого не было ничего. Они знали Хэтта. И теперь его нет. А я — вот она, стою на его месте, в его должности.

«Крыса,» — услышала я шепот за спиной, когда отходила в кладовку за льдом. «Выскочка.», «Интересно, что она сделала с Хэттом, чтобы так быстро продвинуться?» Эти шепотки, как мелкие осколки стекла, сыпались на меня каждый день. Я понимала, что друзей я теперь здесь не отыщу.

Десять монет. Это, конечно, не богатство, но намного больше, чем я зарабатывала раньше. Четыре монеты едва хватало на молоко с хлебом и койку в подсобке. Теперь я могла позволить себе немного больше. Может, даже купить новые ботинки, чтобы не склеивать старую подошву снова и снова. Разгуляться, как сказала бы моя мать, если бы была жива.

Новая жизнь давалась тяжело. С утра до ночи я протирала стаканы, наливала выпивку и слушала пьяный бред завсегдатаев. Смешивание напитков стало медитацией, способом отключиться от всего происходящего вокруг. Я старалась запоминать рецепты, экспериментировала с новыми для меня ингредиентами, постепенно становясь мастером своего дела.

Хондо будто забыл о моем существовании. Он больше не подходил ко мне, не задавал вопросов, даже не смотрел в мою сторону. Он был занят своими делами, своими аферами. А затем пошли слухи, что он покинул Батуу на неопределенный срок. Что ж, тем лучше.

Ночи были самым приятным временем. Закончив работу, я выходила во двор кантины и смотрела на звезды. Они были здесь, на Батуу, такими же далекими и недостижимыми, как и мои мечты. Они давали надежду, что где-то там есть миры, где нет грязи, насилия и предательства. Прям как на моей родине Донду. Нас было мало, но каждый был друг за друга. И хоть здешняя природа и еда была по меркам с Донду идеальным местом для существования, я все еще скучала по дому и семье.

И вот спустя неделю, когда я, как обычно, протирала стаканы, сосредоточенно и методично, и стараясь не обращать внимание на злобные взгляды коллег, я услышала знакомый голос. Голос, который заставил меня замереть на месте, который я считала, что больше никогда не услышу.

— Неужели ты еще жива? — с шуточной издевкой спросил он.

— Флоргус?

— Давно не виделись! — заметил он, и в голосе прозвучала довольная нотка. — Что же, давай проверим твои навыки. Мне «Заморозку в карбоните», пожалуйста. — сказал он, облокотившись локтями на столешницу.

Я с усмешкой фыркнула, но все же он оставался моим клиентом в данным моментом. А потому, я начала демонстрировать ему свои навыки. Холодная жидкость с опалесцирующей карбонитной стружкой, лист авраки, источающий терпкий аромат, пара льдинок, вспышка синеватого пламени — и вот, колдовской напиток готов. Подавая шипящий коктейль, я наблюдала, как он с самодовольным видом делает несколько глотков.

— И как ты только пьешь эту гадость? — проворчала я, но уголки губ невольно дрогнули в улыбке. Все-таки я рада видеть знакомое лицо.

— Это лучший напиток для абеднедонца, — он закатил глаза от удовольствия. — Залетает только так! А ты что предпочитаешь, девушка неизвестной расы?

— Муганский чай, разбавленный водой, да молоко — вот и все развлечения.

— Муганский чай, фу. — Абеднедонец скривился, издавая булькающий звук, словно приступ тошноты подступил к горлу.

Я натянуто улыбнулась, но любопытство взяло верх.

— И все же, что привело тебя сюда? Я уж думала, не увижу тебя больше.

— Соскучилась что-ли? — он приподнял несуществующую бровь. — Прости, но не испытываю того же. Я пришел за кредитами, — сказал он, отпив два глотка противного для меня напитка.

— Что?

— Думаешь я провел тебя к Хондо бесплатно в тот день? Я же говорил, что вернусь, так вот он я.

Все радостное предчувствие от встречи с Флоргусом мгновенно сменилось на разочарование.

— Ты… ты серьезно? — проговорила я.

Флоргус пожал плечами, осушая стакан с "Заморозкой в карбоните".

Внутри меня бушевал ураган. Хотелось окатить его этим мерзким напитком, но я понимала, что это ничего не изменит. Лишь выставит меня глупой.

— Сколько? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Двести кредитов, — ответил Флоргус, не отрывая взгляда от опустевшего стакана.

Двести кредитов! Это огромная сумма. Учитывая мою зарплату, мне понадобится много месяцев, чтобы ее собрать.

— Да ладно, шучу. Откуда у тебя столько, — он усмехнулся. — Судя по тому, что ты прозябаешь за этой стойкой, ты получаешь от силы монеток двадцать.

— Десять, — отрезала я, как можно более ядовито.

Флоргус едва не подавился остатками напитка.

— Десять? Боже всемогущий. И что тебя здесь держит? — он обвел рукой грязные стены Кантины. Пара моих коллег с любопытством обернулись на нас.

Я бросила на них злобный взгляд, а затем перевела глаза на Флоргуса, жестом приказывая ему говорить тише. Это не та тема, которую стоит обсуждать перед всей галактикой.

— Просто скажи, зачем ты пришел, — процедила я сквозь зубы.

Флоргус нахмурился, отодвигая стакан. Он словно почувствовал, как в тоне моих слов промелькнула сталь. Что-то изменилось. Последние искры былой беззаботности окончательно развеялись, оставив после себя лишь давящее напряжение.

— Ладно, ладно, — пробормотал он, понизив голос до хриплого шепота. — Я пришел сюда не только ради дешевой выпивки. И не ради денег, как ты подумала.

Я окинула его скептическим взглядом. Чего еще можно было ожидать от этого хитрого Абеднедонца?

— Выкладывай, — поторопила я его, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Флоргус оглянулся по сторонам, убеждаясь, что нас никто не слышит. Он наклонился ко мне, почти шепча:

— Я знаю, что Хондо уехал. И я знаю, что он оставил кое-что важное здесь, в кантине.

Меня словно прострелило разрядом.

— Что ты несешь? — процедила я сквозь зубы, стараясь сохранить подобие спокойствия.

— Речь идет о… документах, — уклончиво пробормотал Флоргус. — Очень ценных документах. И я знаю, где они спрятаны.

Внутри меня поднялась волна подозрения. Слишком много совпадений. Флоргус появляется внезапно, утверждает, что знает о документах… Это смахивало на тщательно расставленную ловушку. Снова Хондо?

— И с какой стати они тебе понадобились? — спросила я, не веря ни единому его слову. — Что ты с этого поимеешь?

Флоргус тяжело вздохнул, словно неся на плечах бремя вселенной.

— Я понимаю, у тебя нет причин доверять мне, Иелла. Но поверь на слово, мне нужны эти документы.

— Почему? — продолжала допытываться я.

— Это… долгая и запутанная история, — промямлил Флоргус. — Скажем так, они способны перевернуть мир с ног на голову. И если мы объединим усилия, у нас будет гораздо больше шансов заполучить их.

Он пристально посмотрел мне в глаза, пытаясь прорваться сквозь стену моего недоверия. Я пыталась прочитать его истинные намерения, разглядеть правду за тщательно выстроенной маской. Но в его взгляде плескалось лишь отчаяние и слабая искра… надежды? Я прекрасно осознавала, что довериться Флоргусу — это равносильно прыжку в бездну.

— Я не собираюсь рисковать шкурой, не зная, что на кону.

Флоргус скривил губы в подобии улыбки.

— Справедливо. Полная откровенность — залог успешного, хоть и кратковременного, сотрудничества.

Он снова нервно огляделся, словно боясь подслушивающих теней. Его взгляд скользнул по паре барменов, которые с нарочитой небрежностью протирали стойку, но при этом сверлили нас недвусмысленными взглядами.

— Что скажешь насчет встречи после твоей смены? — предложил Флоргус, понизив голос.

— Ладно, — неохотно согласилась я. — Но если это окажется западней, ты первый об этом пожалеешь.

Флоргус усмехнулся.

— Поверь мне, Иелла, западни — это не моя стихия.

— Во сколько? — спросила я.

— Через час после закрытия кантины, — ответил Флоргус. — Я зайду за тобой.

Он допил остатки "Заморозки в карбоните" и встал из-за стола.

— До встречи, Иелла. И будь осторожна. В этом месте у стен есть не только уши, но и острые когти.

Флоргус растворился в полумраке кантины, оставив меня наедине с гнетущими мыслями. Напряжение с каждой секундой нарастало, словно тугая пружина. Документы Хондо. Сделка с Флоргусом. Все это отдавало безумием и смертельной опасностью. Но пути назад уже не было. Любопытство, а может быть, просто отчаянное стремление вырваться из порочного круга, гнали меня вперед, в неизвестность.

Остаток смены прошел как в тумане. Я машинально наливала напитки, протирала стаканы и отвечала на пьяные реплики завсегдатаев. В голове крутилась лишь одна мысль — что меня ждет?

И вот наконец, я свободна. Я быстро убрала свое рабочее место, стараясь не обращать внимания на злобные взгляды коллег. Они чувствовали, что что-то происходит. Что-то, что выбивает меня из колеи. И им это явно нравилось.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежий ночной воздух. Звезды ярко сияли в небе, словно напоминая мне о доме, о Донду, о той жизни, которую я давно потеряла. Я облокотилась о стену кантины, ожидая Флоргуса. С каждой минутой ожидание казалось вечностью. Я не знала, чего ожидать, но ощущение опасности не покидало меня.

Вскоре вдали показалась знакомая фигура. Флоргус, как и обещал, вернулся. На его лице не было и следа той шутливости, что сквозила в его голосе при нашей первой встрече.

— Готова? — спросил он, подойдя ближе.

— Насколько это возможно, — ответила я.

— Тогда идем. Время не ждет, — бросил он, и мы двинулись в ночь.

Флоргус уверенно зашагал по узким мощеным улочкам Аванпоста "Черный шпиль". Ночь опустилась на Батуу густой, непроницаемой мантией. Лишь кое-где тускло мерцали фонари, отбрасывая причудливые тени. Воздух был пропитан запахом пережаренного мяса тварей, машинного масла и пыли.

Я старалась не отставать от Флоргуса, внимательно оглядываясь по сторонам. Аванпост, даже в глухую ночь, жил своей бешеной жизнью. Мимо нас проскальзывали худые фигурки дроидов-уборщиков, шурша своими щетками по мостовой. В темных углах перешептывались контрабандисты, деля добычу и планируя новые аферы.

Мы миновали лавку древностей Дока-Ондера, где в полумраке витрины тускло поблескивали древние артефакты. Я на мгновение замерла, зачарованная их видом, но Флоргус потянул меня за рукав, не давая остановиться.

— По правде говоря, я ни разу не покидала Кантину и даже не в курсе можно ли ее покидать, — призналась я, плетясь за Флоргусом в сумрачных коридорах Аванпоста.

— А сколько ты здесь работаешь?

— Кажется, месяца три. Время летит незаметно, едва успеваю осознать, где я и с кем. — мои глаза стали шире, и я обняла свои плечи.

— Ну, если это не было оговорено между вами об этом правиле — значит его не существует. — Флоргус оценивающе посмотрел на меня. — Что же он такого наговорил, что ты так напугана?

Я предпочла не отвечать, сохраняя ускользающее спокойствие, и задала свой вопрос:

— Что за документы и почему они так важны для тебя?

Флоргус усмехнулся, покачав головой.

— Ты поразительно сообразительна. Но сперва перекусим. Ты же не была в Доке №7? Там лучшие блюда на всем Батуу. — Он внезапно взял меня за руку и потянул за собой.

Передо мной раскинулось огромное, шумное заведение, над которым возвышалось странное сооружение, притягивающее мой взгляд. Что-то манило и завораживало в этой конструкции. Флоргус заметил мою заинтересованность.

— Это остов транспортного корабля. Когда-то он бороздил просторы космоса, но теперь он навсегда прирос к крыше Дока №7, как напоминание о былой славе. Вот такая вот история.

— И кто был его хозяином?

— Ха-ха, точно не Печенька.

— Что? — я вперилась в него взглядом, полным немого вопроса. Он лишь закатил глаза в ответ. — Строно Таггс. Печенька — это его… прозвище. Артиодакец, веками служит здесь на кухне, и молва гласит, что он один из лучших кулинарных экспертов в галактике.

Стоило мне переступить порог, как меня накрыла волна удушливых запахов: горелое масло, едкий дым и приторная сладость, свербящая в носу. Внутри не было ни намека на столики — зашел, заказал и бегом на улицу. Иначе никак, с таким-то амбре, выдержать которое под силу не каждому.

— О, вон он. — Флоргус положил свою лапищу мне на плечо и направил палец в сторону кухни. — Строно Таггс. Вон тот, с топором.

Строно Таггс одним своим видом внушал если не ужас, то неприятное чувство. О чистоплотности и говорить не приходилось. Он походил на огромную, покрытую копотью глыбу. Я невольно скривилась. В моей "Кантине" выбор и невелик, зато я хотя бы контролирую, что подаю гостям. Флоргус расхохотался, словно прочитав мои мысли.

— Успокойся. Он всего лишь здесь главный по кухне. Указывает другим, что и как делать. Зато еда здесь такая, что пальчики оближешь.

Я с сомнением осмотрела подвешенное меню. Набор букв, не более. В Донду мы ели все, что под руку попадется. И было весьма… неплохо! Или я просто пыталась убедить себя в этом?

К нам подошла девушка неизвестной мне расы. Ее кожа, под тусклым светом кафе, казалась не блестящей, а тусклой и матовой. Рога-антенны, сломанные в нескольких местах, были небрежно перемотаны липкой изолентой, явно содранной с ближайшего космического корабля. Униформа, когда-то, вероятно, являвшаяся стандартом для официанток этой сети космических кафе, теперь представляла собой старую дешевую ткань. Движения ее были резкими и угловатыми. Она волочила ноги по полу, оставляя за собой шлейф запаха жареной картошки и вселенской тоски.

— Нам жареного эндорского тип-йипа! Умираю с голоду! — Абеднедонец сладко облизнулся. Меня передёрнуло, зная о наших разных вкусовых предпочтениях.

— Что? Это просто курица! — огрызнулся он и отмахнулся от меня рукой.

Уже через несколько минут нам вынесли заказ. Флоргус, подхватив поднос, поспешил к спасительному воздуху. Оказавшись на улице, мы примостились в укромном уголке, средь приглушенного света обвисших ламп и колышущихся от ветра тканей. Скрипучий деревянный столик, шаткие стулья и, главное, — наша еда, разделяющая нас двоих. Я вдохнула дурманящий запах и в желудке невольно заурчало. Сделав пару жадных укусов Тип-йипа — курицы с планеты Эндор, как гласила надпись в меню, — я вернулась к главному:

— Так ты скажешь?

Флоргус устало вздохнул. Он замолчал, внимательно разглядывая поверхность стола, словно в потертом дереве надеялся найти нужные слова.

— Эти документы… они касаются одного человека, вернее информации о нем, которая стоит не мало. Им увлекся Первый Орден и я хочу заполучить эту информацию быстрее, чем они.

— Первый Орден? Но кто это? — отозвалась я, отпуская кусочек курицы.

Флоргус скривился, словно от зубной боли, и потер переносицу.

— Ты вообще откуда свалилась? Всю галактическую войну проспала?

Я резко отвернулась, чувствуя, как щеки заливает краска. — Извини, не слежу за последними новостями! Да, спала!

Флоргус на секунду замолчал, в его глазах мелькнула сталь, а лицо вдруг стало серьезным, почти мрачным.

— Первый Орден — это вооруженные отморозки, пришедшие к власти после падения Империи. Новое воплощение старой тирании, только еще более жестокое. Их цель — уничтожить Повстанцев и всех, кто посмеет им перечить, — пояснил он, искоса поглядывая на улицу, словно боялся подслушивания.

— И что же такого ценного в этом человеке? — спросила я, стараясь не выдать волнения. Любопытство терзало душу, а предчувствие беды сдавливало сердце.

— Легенда, пророчество… призрак, которого годами безуспешно пытаются поймать. Говорят, его почти поймали, но он, как тень, растворился в воздухе. Говорят, в нем спрятана сила, которая может поменять ход истории в лучшую сторону для нас и худшую для Первого Ордена. И вот, оказывается, наш любимый Хондо скрывает тайну его местонахождения.

— А зачем Хондо его прячет?

— Не его, а информацию о нем, — поправил Флоргус. — Зная Хондо, он собирается выгодно ее продать. А Первый Орден готов заплатить очень щедро.

— И что ты собираешься делать? — спросила я, отодвигая недоеденный тип-йип. Аппетит пропал надолго.

Флоргус небрежно отбросил обглоданную косточку, вытер руки о тунику и хитро прищурился.

— Вопрос не в том, что я собираюсь делать, а в том, что ты будешь делать, — заявил он, буравя меня взглядом.

Я непонимающе моргнула. — Я? Какое я имею отношение к твоим планам?

Он наклонился ближе, понизив голос до шепота. — Ты работаешь в кантине Хондо каждый день. Знаешь все ходы и выходы, каждый потайной уголок. Я не смогу пробраться в его кабинет незамеченным. А ты сможешь.

— В его кабинет? — Сердце ухнуло в пятки. Это было безумие.

— Именно, — кивнул Флоргус. — Там он хранит самое ценное. Документы, артефакты, информацию. Уверен, сведения об этом человеке — там.

— Я не стану этого делать, — покачала я головой. — Если меня поймают…

Лицо Флоргуса мгновенно омрачилось.

— Иелла, не забывай, кто помог тебе избежать неминуемой гибели. Без моей помощи, ты бы давно валялась где-нибудь в канаве, объеденная падальщиками. Ты в долгу передо мной. Не будь как твой босс — он думает только о себе!

Эти слова задели меня за живое. В голове всплыли неприятные моменты, связанные с бесчисленными проделками Хондо. С тем безразличием, с которым он относился к чужим жизням.

— Постой, но откуда тебе это известно? Вся подноготная кантины? — я впилась в него взглядом, опираясь на стол, словно ища опору.

Он шумно выдохнул.

— Я уже был на твоем месте.

— Ч-что? — я отшатнулась, пораженная его словами. — И ты молчал?

— Тише ты! — он снова оглянулся по сторонам. — Да, я работал на Хондо. Недолго, но достаточно, чтобы он держал меня на коротком поводке. Хотя, конечно, уже не так пристально, как раньше.

— Вот почему ты не появился сразу в кантине, а выжидал, пока он уедет, — до меня дошло, как молния сверкнула в голове.

Он не ответил, лишь долго смотрел мне в глаза, ожидая решения.

— Это тот долг, за которым я вернулся, — напомнил он.

Я замолчала, взвешивая все «за» и «против». Риск огромен, но слова Флоргуса засели в голове. Быть как Хондо… Долг за мое спасение…

— Ладно, — выдохнула я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Я попробую. Но… если я почувствую хоть малейшую опасность… я сразу же отступлю.

Флоргус облегченно выдохнул, и в его глазах снова вспыхнул огонек.

— Я знал, что ты не подведешь, Иелла. У тебя все получится. Просто будь предельно осторожна. Первый Орден не прощает ошибок. И Хондо тоже.

В молчании мы доели остатки трапезы. Флоргус бесцеремонно швырнул черные каменные тарелки в утробу мусорного бака и коротким кивком указал в сторону кантины.

— Но почему ты ушел? И как долго ты работал на Хондо?

— Просто нужна была перевалочная база, — пожал он плечами, избегая моего взгляда.

— А ты замечал за ним… что-то жуткое?

— Эээ, думаю, нет. Говорю же, я всего-то протёр пару раз у него полы да столы. Я даже месяца не проработал. Получил тогда свои недостающие 5 монет на постоялый двор и…

— Стой! Что? Постоялый двор? Почему ты сразу не отвел меня туда? — изумилась я, и в груди робко затеплилась надежда.

— А у тебя деньги были? — он насмешливо фыркнул, и моя надежда тут же угасла, сменившись привычной горечью. Я снова погрузилась в раздумья, пытаясь сложить все кусочки головоломки. Значит, существует постоялый двор, а я об этом даже не подозревала. Конечно, Хондо вряд ли хочет, чтобы его покидали. Интересно, сколько сейчас стоит там комната?

— Ты его чем-то заинтересовала, — вдруг проницательно заметил Флоргус, глядя мне прямо в глаза. Я удивленно вскинула брови, хотя в глубине души и сама это чувствовала. — Очень странно, что за последние месяцы ты ни разу не выходила из кантины. Бред какой-то! Чужеземцам интересно изучать окрестности, неужели…

— Нет! — резко оборвала я, словно обжигаясь о собственные воспоминания. В памяти всплыла картина: тело убитого в крови Хэтта на полу, ноющая рана на боку, испуганное лицо вора, да и многое другое. — Не было времени. Только работа и сон.

Флоргус проводил меня до самой кантины. Стоя в тени покосившегося навеса, он тихо проговорил:

— Завтра, как стемнеет, я буду ждать тебя здесь же.

Я молча кивнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Правильно ли я поступаю? Могу ли я ему верить? Я повернулась и шагнула внутрь, в уже привычную, но внезапно ставшую чужой атмосферу Кантины. Лязг стаканов, скрип, бубнеж. Едва переступив порог своей комнаты, меня тут же окружили трое прислуживающих за баром.

— Кто это был? Мы не видели, чтобы раньше ты с кем-то шепталась, — прошипела Рила, розовая тощая тви’лекка, чьи глаза напоминали острые осколки обсидиана.

— О чем вы говорили? Вела себя… странно, — пробасил Клонк, грузный забраак, с фартуком, забрызганным маслянистыми пятнами словно у безумного художника.

— Кто вообще дал тебе право выползти из кантины? — прошипела Гейза, мириаланка с хищным изгибом губ и голосом, режущим слух, как осколок стекла. — Ты хоть понимаешь, что Хондо должен знать каждый твой шаг? Ты принадлежишь ему, ты — его собственность.

— Едва ли я слышала что-то более нелепое, — ответила я, кривя губы в усмешке, лишенной капли веселья. — Собственность? Звучит как дурная шутка.

Напряжение в маленьком коридоре сгустилось, словно туман. Я чувствовала, как на меня смотрят шесть глаз, полных подозрения и неприязни.

«Собственность… Дурачье. Я здесь выживаю, но это временно», — мысленно огрызнулась я.

— Что? Говоришь что-то? — наседала Гейза, опасно приближаясь.

— Да так, размышляю вслух. Удивляюсь вашей заботе о моей скромной персоне. Неужели Хондо платит вам за то, чтобы вы следили за каждой моей прогулкой? Лучше бы следили за тем, чтобы стаканы сверкали, а блюда появлялись на столах раньше, чем гости успеют проголодаться, — процедила я напоследок Клонку. Его место у плиты, но сплетни он любил больше готовки.

Клонк фыркнул, его желтоватые клыки хищно блеснули, и, круто развернувшись, он зашагал прочь от нас.

— Хондо платит нам за порядок. И чтобы всякие грязные девчонки не якшались с теми, кто может навредить его интересам, — прошипела Гейза, словно змея, выплевывая слова с ядовитой злобой.

Тут уж я не выдержала. Пусть я и старалась не привлекать внимания, но называть меня грязной девчонкой? Этого я не позволю.

— Следи за языком, — процедила я, стараясь сохранять спокойствие. — Иначе я поинтересуюсь, чем ты его так испачкала.

Не дожидаясь ответа перепуганной мириаланки, я развернулась и вошла в свою комнату, хлопнув дверью. К черту их всех!

На душе клокотала злость и обида. Как же я устала от этого места, от этих людей, от постоянного страха. Но больше всего я ненавидела то, что они считают меня рабыней Хондо.

Прислонившись спиной к прохладной каменной стене, я закрыла глаза, пытаясь упорядочить мысли. Постоялый двор… Мысль о комфортном постоялом дворе с мягкой кроватью и горячим душем, а не о холодной, жесткой деревянной кровати, служившей мне ложем под чужим небом, казалась почти нереальной. Я вспомнила, как на Донду мы подкладывали больше песка на каменные глыбы, чтобы лучше спалось… На Батуу, по крайней мере, можно было купить себе иллюзию безопасности, хоть и за очень высокую цену. Но даже эта иллюзия казалась роскошью.

Я вспомнила слова Флоргуса: «Ты его чем-то заинтересовала». Что же это могло быть? Что такого особенного во мне, что привлекло внимание Хондо? У меня нет выдающихся талантов, я не умею плести интриги, не владею боевыми искусствами… Разве что я умею слушать, запоминать и выполнять работу.

Нужно что-то делать, нужно действовать.

Я окинула взглядом свою убогую каморку. Ничего полезного. Только старая койка, грязное белье и пара поношенных ботинок.

Тихо прикрыв за собой дверь, я крадучись пробралась на кухню. Там, словно не замечая ночных переполохов, Клонк, что-то напевая себе под нос, возился с огромным чаном, полным желтовато-зеленой жижи. Его заляпанный фартук, казалось, впитал в себя все запахи кантины за последние десятилетия. Собравшись с духом, я подошла ближе и нарочито громко кашлянула.

— Клонк, — сказала я, стараясь придать голосу уверенности. — Там один посетитель… Зовет тебя. Чем-то недоволен.

Клонк, ворча, выпрямился и протер тыльной стороной руки свой и без того грязный лоб.

— Что еще этому скампи надо?

— Кричит, что еда отвратительная, что ты плюнул ему в суп, — выпалила я, импровизируя на ходу. — И хочет серьезно поговорить. Забрак нахмурился, обнажив желтоватые клыки.

— Плюнул, говоришь? Да я… Ладно, разберемся, — пробурчал он, вытирая руки о фартук. — Скажи, где он?

— В углу, за игровым автоматом. Только будь осторожен, он выглядит злым, — добавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более убедительно.

Клонк хмыкнул и, расталкивая все на своем пути, направился к указанному месту. Я проводила его взглядом, и, убедившись, что он скрылся в полумраке, молниеносно метнулась к столу и схватила небольшой, но остро заточенный нож. До идеального оружия ему было далеко, но для отчаянной самообороны — вполне сойдет.

Засунув нож за пояс, я юркнула в свою каморку и, задвинув ржавый засов, рухнула на койку. Но сон бежал прочь. Голова гудела от мыслей: Флоргус, Хондо, Клонк… и эта чертова встреча. Верно ли я поступаю? Не играю ли с огнем? В конце концов, измученная тревогой, я провалилась в беспокойный сон, наполненный обрывками воспоминаний и мрачными предчувствиями.

Следующий рабочий день тянулся мучительно долго. Я механически выполняла свои обязанности, стараясь не привлекать внимания. Но внутри меня бушевал ураган.

Под вечер в кантине стало особенно шумно. За одним из столиков разгорелась нешуточная битва в сабаак. Азарт заразил всех вокруг. Я, протирая заляпанную стойку, украдкой наблюдала за игрой. Какой-то незнакомец, одетый на удивление прилично, сделал дерзко высокую ставку. Откуда у него столько кредитов?

Через некоторое время раздался радостный хохот и звон монет. Незнакомец сорвал банк! Все вокруг смотрели на него с завистью и восхищением. Гейза шепнула Риле, чтобы та попробовала приударить за счастливчиком, мол, удача заразна. Я лишь закатила глаза, устав от их вечной глупости.

Парень, довольно молодой, с небрежными темными волосами, где сбоку проходила четкая линия, быстро сгреб выигранные монеты и кредиты со стола и засунул их в видавшую виды сумку. Было видно, что он нервничает, но старается этого не показывать. Затем его взгляд упал на меня. Наши глаза встретились. Неожиданно для себя, я криво усмехнулась. Он подошел к стойке и, придвинув к себе ближайший табурет, заказал выпивку, не сводя с меня взгляда.

— Самый крепкий, что у вас есть, — ухмыльнулся он. — День сегодня выдался… скажем так, прибыльным.

Я молча выполнила заказ, поставив перед ним стакан с мутной жижей. Он одним махом осушил его и поморщился.

— Ядовито, — констатировал он. — Что это?

— Реактивный ранец. Ты просил самый крепкий. Вот он и есть, — усмехнулась я, наблюдая за его забавной гримасой.

— Слушай, — внезапно спросил он, отодвинув стакан. — А здесь всегда так… весело?

— Как когда, но ты бы не расслаблялся. На Батуу везде опасно. На Батуу везде опасно. По крайней мере, так говорят. Особенно, когда у тебя полная сумка кредитов, — произнесла я, небрежно скользнув взглядом по его сумке.

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнул маленький испуг.

— Не стоило так светить монетами, — добавила я, с остервенением протирая засаленный стакан, словно пытаясь оттереть с него чужие отпечатки. — Здесь хватает головорезов. Как ты вообще собираешься выбираться отсюда?

Незнакомец скользнул взглядом по бару, будто выискивая ускользающую истину средь пестрых лиц, лакированной стойки и единственной, зияющей порталом, двери на улицы Черного Шпиля. Из-под сумрачных навесов за ним с нескрываемым интересом наблюдали матерые головорезы.

— Благодарю за неравнодушие, — произнес он низким, бархатистым голосом, напоминающим шепот дюн под порывами ветра. — Я это запомню.

Я кивнула, настороженно следя за каждым его движением.

— Я готов отблагодарить, — произнес он, окидывая взглядом пеструю толпу. — Мне нужно… безопасное место, чтобы покинуть эту дыру. Я щедро заплачу.

Я колебалась, сжимая пальцы в кулак так, что побелели костяшки. Деньги могли решить так много проблем! Но я и так купалась во внимании… В памяти всплыли колкие слова Флоргуса: "Не будь как твой босс! Он думает только о себе!"

Взглянув незнакомцу в глаза цвета мха, я ощутила на себе прожигающие взгляды Рилы и Гейзы. Подружки шептались, прикрывая рты ладонями, а в их глазах плескалась неприкрытая зависть. То, что они видели, им явно не нравилось — Иелла и таинственный незнакомец, сорвавший крупный куш! Я окинула их быстрым взглядом. Становилось очевидно, что их любопытство не останется без последствий.

— Слушай, — прошептала я, стараясь не привлекать внимания, — у меня есть условие. Я помогу тебе выбраться, но ты поможешь избавиться от этих сплетниц. Отвлеки их. Надолго.

Незнакомец лишь приподнял бровь в легком изумлении.

— Как ты предлагаешь это сделать?

Я быстро оценила ситуацию. Рила и Гейза падки на лесть, и их изъедала зависть. Нужно было этим воспользоваться.

— Просто пофлиртуй с ними. Заставь поверить, что они тебе интересны. А потом придумай, как отвадить их от нас.

В глазах незнакомца мелькнул огонек азарта.

— Понимаю. Это в моей компетенции.

Он элегантно развернулся на стуле и, подойдя к Риле, одарил ее обворожительной улыбкой. Рила застыла, широко раскрыв глаза. Гейза толкнула ее в бок, хихикая.

— Добрый вечер, очаровательная леди, — промурлыкал незнакомец, его голос сочился подкупающим теплом. — Кажется, я вижу такую красоту впервые в этом Богом забытом уголке.

Рила покраснела до кончиков своих лекку и замялась.

— Ой, не думаю, что это так, — пролепетала она, изображая сдержанность, но голос предательски дрожал.

— Ни в коем случае! — заверил ее незнакомец. — Я просто констатирую факт. И я уверен, что здесь есть и другие сокровища…

Он сделал паузу, оценивающе оглядывая ее.

— Знаете, после долгого путешествия я изрядно проголодался. И мне кажется, что ничто не сравнится с настоящей домашней кухней. А вы, милая леди, выглядите так, словно знаете толк в хорошей еде.

Рила вся сияла от счастья, даже Гейза замерла в ожидании чуда.

— Скажите, у вас здесь случайно не готовят чего-нибудь особенного? Какого-нибудь местного деликатеса?

Рила, опьяненная вниманием, расправила плечи.

— Ой, да у нас тут всякого есть!

Незнакомец изобразил восхищение.

— Тогда я умоляю вас! Окажите мне эту милость! Приготовьте для меня ваше лучшее блюдо! Самое дорогое, что у вас есть! Я хочу попробовать настоящую батуускую кухню!

Рила, окончательно потеряв голову, захлопала в ладоши.

— Ой, правда? Для вас? Да я сейчас мигом!

Незнакомец коснулся ее руки и прошептал:

— Не стоит торопиться! Я буду ждать вас здесь. Сделайте все в лучшем виде.

Со словами "Сейчас вернусь!", она, толкаясь, побежала на кухню.

Незнакомец повернулся ко мне и жестом попросил принести ему такой же напиток.

— Зачем? — спросила я.

— Просто сделай это. Увидишь.

Сделав негромкий смешок, я смешала все в одном стакане и подала ему. Затем он высыпал в стакан щепотку порошка, извлеченного из внутреннего кармана куртки. Порошок растворился в напитке, оставив легкую муть.

— Что это было? — тихо спросила я, чувствуя опасность.

Незнакомец обернулся с невинным лицом.

— Просто небольшой стимулятор. Небольшой усилитель моего обаяния.

Я прищурилась. На Батуу часто прибегали к сомнительным методам, но это было уже слишком.

— Это не опасно для Гейзы? — спросила я, с тревогой ожидая последствий.

Незнакомец усмехнулся.

— Не беспокойся. Маленькая доза. Лёгкое помутнение рассудка. Не сможет вспомнить подробности, если ее будут расспрашивать. Просто дополнительная мера предосторожности. Я бы не стал ей вредить.

Он подошел к Гейзе, которая старательно обслуживала посетителей, протянув ей стакан.

— Простите, что отвлекаю от работы, — промурлыкал он, и его голос вновь стал бархатным и обворожительным. — Присоединитесь ко мне? Мне кажется, что мы где-то уже встречались?

— Нет, — немного замявшись, сказала Гейза, глядя на напиток.

— Правда? А у меня теплое чувство, — он положил ладонь себе на грудь, — словно мы давно знакомы. Как старые, забытые друзья… Гейза, верно? Прекрасное имя. Райское, — он специально сделал мечтательный взгляд.

Гейза покраснела и отвела взгляд.

— Ой, бросьте, — пробормотала она, но ее глаза сияли.

Незнакомец протянул ей стакан.

— Позвольте угостить этим напитком в знак моего восхищения.

Гейза, растаяв от его слов, неуклюже взяла стакан. Покосилась на удаляющуюся Рилу и, поколебавшись, посмотрела на напиток. Очарование незнакомца перевесило все.

— Вместе? — переспросила она, смущенно улыбаясь.

— Вместе, — подтвердил незнакомец, поднимая свой стакан. — За вашу красоту и гостеприимство!

Он отпил, наблюдая, как Гейза, пригубив напиток, расцветает в улыбке. Спустя пару минут неуклюжей болтовни, Гейза уже покачивалась, словно тростинка на ветру, и он предложил ей присесть за дальний столик. Он обернулся, и мой кивок подтвердил — пора. Он последовал за мной в узкий коридор, извилистым лабиринтом пронзающий чрево кантины. Здесь воздух был густым от запаха затхлости, пота и дешевого машинного масла.

— Меня зовут Рен, — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — А тебя?

Мимо прогрохотал Клонк, разнося нагоняи двум своим подчиненным за задержку с каким-то блюдом.

— Не время знакомиться, — ответила я, ускоряя шаг. — Если нас увидят вместе, оба дорого заплатим.

— За что? За дружбу? — Рен усмехнулся, но тон его голоса стал серьезнее. — Неужто здесь все так плохо?

— Пока я здесь, я видела мало света. Стой! — Заметив вдали пару работников склада, копающихся в мешках со специями и крупами, я остановила его, коснувшись руки.

— Да уж, времена… — тихо пробормотал он.

Мы миновали кладовую, забитую ящиками с неопознанными продуктами, и проскользнули мимо прачечной, где угрюмый дроид-прачка механически перекладывал грязное белье.

Мы обогнули кладовую, забитую ящиками с неопознанными припасами, и проскользнули мимо прачечной, где угрюмый дроид-прачка монотонно перекладывал грязное белье.

Я замерла у двери, едва различимой в полумраке. Черный выход, ведущий в узкий переулок между кантиной и полуразрушенным зданием. Открыв дверь, я ощутила ледяное дыхание ночи, смешанное с запахом пыли и гари.

— Здесь, — прошептала я. — Дальше сам.

Рен окинул взглядом темный переулок.

— Спасибо, ты мне очень помогла.

Он выудил из сумки кредиты и вложил мне в ладонь.

— Возьми. Это твои.

Я удивленно подняла глаза.

— Сто кредитов?! Ты сошел с ума?

Рен подмигнул. — Маленький знак благодарности.

Маленький!? Сколько же он выиграл?

— Удачи, и дай Гейзе воды с лимоном, — прошептал он мне на ухо, и растворился в тенях переулка.

Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной, сжимая в руке сто кредитов… Свобода была так близко. Но как ими распорядиться? Постоялый двор или билет с Батуу? А как же Флоргус?

Мысль о нем словно подстегнула меня. Нужно действовать.

Двигаясь крадучись, словно тень, я направилась к кабинету Хондо. Он находился в дальней части кантины, за массивной дверью из полированной стали. Дверь обычно закрыта на кодовый замок, поэтому я взяла с собой немного муки с кухни. Прислушавшись, я убедилась, что в кантине царит обычный хаос: гремит музыка, слышны громкие споры и пьяный смех. Казалось, все слишком заняты, чтобы заметить меня. Я распылила муку на замке, чтобы выявить наиболее часто используемые цифры, и набрала код. Сработало! Тихонько толкнув дверь, я проникла внутрь.

Кабинет Хондо встретил меня полумраком и густым запахом дорогих сигар. Мой взгляд скользнул по столу, заваленному бумагами, датападами и какими-то странными артефактами. В дальнем углу мерцал экран голопроектора, отображающий сложные схемы и графики. Я принялась за поиски, методично ощупывая поверхность стола, заглядывая под груды бумаг, отодвигая голодиски, обыскивая каждый ящик. Хондо, казалось, обожал хаос, но я чувствовала, что что-то важное должно быть здесь. И тут мой взгляд зацепился за планшет, лежащий на столе, словно нарочно выставленный напоказ.

Меня осенило: все необходимые документы могут быть не бумажными, а цифровыми. Хондо не дурак, и вряд ли стал бы хранить важную информацию на старых пергаментах. Вся информация может быть в этом планшете. Я протянула руку к устройству, но вдруг…

Раздался скрип двери. Я замерла, словно каменная.

— Привет, Иелла, — произнес знакомый хрипловатый голос, от которого по спине побежали мурашки. — Что ты тут забыла?

Я медленно повернулась. Его крысиная ухмылка и злобный прищур говорили о том, что он предвкушает возможность насолить мне.

— Шныряешь в кабинете босса? — Клонк, застывший в дверном проеме, наслаждался моей загнанностью. В каждом слове его голоса плескалась угроза. — Ты хоть знаешь, что за это полагается?

Что делать? Бежать? Бессмысленно. Кабинет — мышеловка, и Клонк захлопнул единственный выход. Остается одно — играть на его слабостях.

— Клонк, привет! — Я постаралась придать голосу непринужденность, будто мое присутствие в святая святых Хондо — обыденность. — Я… просто принесла специи из кладовой. Подумала, Хондо они придутся по вкусу.

Глупо. Звучит жалко и фальшиво. Но нужно было что-то сказать, чтобы выиграть драгоценные секунды.

Клонк сузил и без того узкие глаза, пронзая меня взглядом. Его маленькие черные бусинки, казалось, прожигали дыру в моей насквозь лживой легенде.

— Специи? В кабинете? Ты думаешь, я поверю в эту ахинею?

Увы, наживка не сработала. Нужно импровизировать. Молниеносно.

— Да, ты прав. Прости, — пробормотала я, стараясь изобразить раскаяние. — В любом случае…

Я сделала медленный шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Наклонившись к его уху, я прошептала, протянув пачку кредитов.

— Давай, мы сделаем вид будто меня тут не было.

Глаза его предательски забегали. Он, словно завороженный, не мог оторвать взгляда от денег. Алчность заволакивала его разум, внутренний голос разрывался между долгом и жаждой наживы.

— Откуда у тебя столько кредитов, Иелла? — просипел он, облизывая пересохшие губы. В голосе не осталось и следа прежней угрозы, лишь жадное любопытство.

— Заключила выгодную сделку. Тебе бы поучиться, Клонк, — ответила я с легкой усмешкой, чувствуя, как чаша весов медленно склоняется в мою сторону.

Клонк бросил взгляд на деньги, затем на дверь, потом снова на деньги. Я видела, как он лихорадочно взвешивает риски и выгоды. Верность Хондо или легкие деньги? Гордость или алчность? Передо мной разворачивалась маленькая, грязная драма, и я почти чувствовала, что деньги победят.

Клонк вцепился в кредиты, словно боялся, что они вот-вот испарятся. Его короткие, скрюченные пальцы почти полностью поглотили их, словно жадный гоблин, охраняющий свои сокровища.

— Ты тоже меня не видела, ясно? — прошипел он, его взгляд метался по сторонам, выискивая возможные уши.

С облегчением выдохнув, я кивнула. Сделка состоялась, пусть и ценой унижения. Я выскользнула из кабинета Хондо, стараясь двигаться как можно быстрее, будто опасаясь, что Клонк передумает. Бросив быстрый, небрежный взгляд через плечо, я увидела его, стоящего в дверях. Он уже не скрывал своего ликования. Его лицо расплылось в торжествующей ухмылке, а маленькие глазки жадно поблескивали, пока он увлеченно пересчитывал свою добычу. Он выглядел, как крыса, нашедшая не просто кусок, а целую глыбу сыра.

Проклятье! Миссия провалена. Весь риск, все мои усилия пошли прахом. И все из-за этого трусливого, жадного гаденыша. Через полчаса у меня встреча с Флоргусом. Что я ему скажу? Как я объясню, что провалила задание, потому что меня поймал Клонк, и мне пришлось откупаться?

Поднявшись наверх, я увидела Гейзу. Она сидела, распластавшись на диване. Закинув руки за спинку дивана, она что-то невнятно бормотала. Вспомнив слова Рена, его наводку присмотреть за Гейзой, я почувствовала укол совести. Направившись к небольшой кухне для персонала, я взяла чистый стакан, наполнила его водой и аккуратно добавила свежевыжатый лимонный сок. Именно так, как просил Рен. Он утверждал, что это поможет ей немного прийти в себя.

— Гейза, выпей это, — сказала я и, осторожно приподняв ее голову, поднесла стакан к ее губам. Она промычала что-то неразборчивое, бессвязный поток звуков, в котором невозможно было уловить ни одного слова. Но, почувствовав прохладу стакана, послушно открыла рот.

Я помогла ей сделать несколько медленных, осторожных глотков. Лимонная вода, казалось, немного привела ее в чувство. Веки ее чуть приподнялись, и в глазах на мгновение мелькнуло подобие осознанности.

— Вот, умница, — проговорила я, отставляя стакан на небольшой столик рядом с диваном. — Тебе нужно отдохнуть.

Я заметила Рилу возле барной стойки. Она держала в руках тарелку с изысканным, явно дорогим деликатесом, предназначенным для Рена, и растерянно озиралась по сторонам. Ее взгляд был потерянным, словно она не знала, куда идти.

— Рила! — окликнула я ее, стараясь привлечь ее внимание.

Тви’лека тут же вздрогнула, словно очнувшись от глубокого сна, и вынырнула из своих туманных мыслей.

— Помоги мне, нужно отнести Гейзу в ее комнату. Она совсем никакая.

Тви’лека подбежала к нам и взяла руку Гейзы, перекинув ее через свое плечо.

— Что с ней? Когда она успела так напиться? — спросила Рила, ее голос был полон беспокойства.

— Не знаю, я сама увидела ее такой только сейчас, — соврала я, стараясь избегать ее взгляда.

Вместе, общими усилиями, мы подняли Гейзу и, поддерживая ее с обеих сторон, осторожно повели ее в ее крошечную каморку. Уложив ее в кровать, Рила заботливо поправила одеяло и с грустью посмотрела на ее спящее лицо.

— Спасибо, Иелла, — тихо проговорила она.

Я лишь кивнула в ответ, испытывая странное смешение чувств. Они ненавидели меня, но я им помогла, и даже сама не знаю, почему. Наверное, я просто неисправима.

Я тихо выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отступает. Флоргус. Нужно было собраться с силами и придумать, как выпутываться из этой ситуации. Наверняка, он уже ждет меня.

Выйдя вновь к бару, я пробивалась сквозь толпу, двигаясь по направлению к раскрытым главным воротам, через которые входили и выходили посетители кантины. В темноте за ее пределами, в тени раскидистого, древнего дерева, я заметила смутную фигуру Флоргуса. Но как только я сделала шаг к нему навстречу, меня резко и властно схватили за запястье.

— Далеко собралась, милая? — прозвучал мужской ласковый голос.

Адреналин мгновенно парализовал меня. Все мои чувства обострились до предела, но тело отказывалось повиноваться. Каждый мускул напрягся, но повернуть голову, увидеть лицо, произнесшее эти слова, я была не в силах. Душа, казалось, провалилась в пятки, оставив в груди лишь пустоту и ледяной ужас. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Я пыталась вдохнуть, но воздух застревал в горле, словно сдавленный невидимой рукой.

Голос повторил, на этот раз мягче, с притворной обидой:

— Даже не взглянешь на меня, Иелла? Мы так давно не виделись. Неужели я заслужил такое пренебрежение?

Я знала его хорошо. Слишком хорошо, чтобы ошибиться. В каждом хриплом звуке, в каждом надменно-ласковом оттенке угадывалась знакомая властность, знакомый сарказм. Внутри что-то оборвалось, и я медленно, словно сломанная кукла, повернулась. Уголки губ дрогнули в подобии нервной улыбки, которая, наверное, больше походила на гримасу отчаяния. Проглотив ком в горле, я выдавила из себя:

— Хондо… Вы вернулись.

Он отпустил мою руку и сделал шаг вперед, оказавшись в свете мерцающих огней кантины. Его неповторимый облик остался неизменным: нагловатое выражение лица, пронизывающий взгляд темных глаз и неизменная ухмылка, играющая на губах. Он излучал ауру власти и самоуверенности, которая могла сбить с толку даже самых закаленных авантюристов.

— Планы меняются, Иелла. Иногда неожиданно. Дела потребовали моего немедленного присутствия. И, я соскучился по своей кантине.

Мой взгляд невольно скользнул в сторону Флоргуса. Там его больше не было.

— Вижу, у тебя была назначена встреча, — произнес Хондо, проследив за моим взглядом. — Кажется, твой кавалер не дождался тебя.

Мои плечи непроизвольно напряглись. Я старалась сохранять спокойствие, но присутствие Хондо словно давило на меня, лишая возможности нормально дышать. Флоргус ушёл. Убежал, как трусливая гиена. Это, конечно, было облегчением, но лишь временным. Мне оставалось только кивнуть и постараться выглядеть невозмутимо. Хондо никогда не был дураком, и он, безусловно, чувствовал мое напряжение.

Хондо иронично улыбнулся.

— Интересно. Что ж, надеюсь, ты добавишь щепотку правды в свой рассказ, когда будешь объяснять мне все.

С этими словами он отступил на шаг от меня. Его глаза вмиг потускнели и стали стеклянными, а улыбка превратилась в тонкую, безжизненную линию.

— Не отступать ни на шаг, — приказал он и двинулся вглубь кантины.

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. У меня не было выбора. Нужно было идти.

Пройдя закоулки бесконечных коридоров, Хондо резко остановился у своей двери. Он наклонился к кодовому замку и ехидно улыбнулся.

— Умно.

Мука! Боже, я забыла смахнуть остатки муки! Боже, какая же я дура! Теперь он понял, что в его кабинет входили!

Хондо ввел код и двери с шумом открылись. Я вошла вслед за ним, стараясь не показывать своего волнения. Хондо медленно прошел к своему столу и сел в кресло, жестом приглашая меня сделать то же самое.

— На место все расставила, но отпечатки оставила. За это тройка.

Он смотрел на меня, выжидая, а я не знала, куда провалиться.

— Я разочарован в тебе, Иелла, — произнес он, достав из ножен сапога острый нож. — Я думал, что ты умнее. Гулять в одиночку, когда в мире столько опасностей? Это глупо, — в его голосе послышалась сталь. А я была ошарашена. Он знает, что я выходила за пределы кантины. — И, честно, я сейчас не в настроении играть в плохого полицейского. Рассказывай, с кем и куда ходила?

Я знала, что лгать бесполезно. Хондо рано или поздно все равно узнает правду. Лучше признаться сейчас, чем позволить ему обнаружить это самому.

— Это был Флоргус, — выпалила я, и в ту же секунду свистящий звук рассек воздух.

Клинок вонзился в стену, лишь чудом миновав мое лицо. Я вздрогнула, подавляя рвущийся наружу страх. Ярость Хондо обжигала, как пламя горелки.

— Флоргус? — прорычал он, испепеляя меня взглядом. — Какого черта ты встречалась с этим падальщиком?

— Он… он хотел поговорить.

Хондо смерил меня взглядом, полным нескрываемой враждебности, и медленно поднялся со стула. — Флоргус, значит? И о чем же он изволил беседовать? О колебаниях температуры на Нар Шаддаа? Или о последних моделях бластеров?

Я обреченно вздохнула, понимая, что от этой лавины сарказма мне не укрыться.

— Он хотел выудить какую-то информацию, используя меня в качестве приманки.

— Какую информацию, Иелла?

— Я не знаю, Хондо. Он не стал посвящать меня в свои планы.

— Не притворяйся! — взревел Хондо, грубо разворачивая мой стул лицом к себе. — Выкладывай все, или к утру от тебя останется лишь горстка пепла! — Он щелкнул пальцами, и в дверном проеме, словно тени, возникли тви'лек Варад и викуэй Рагнар.

— Он ускользнул, босс, — проворчал Рагнар.

— Чуйке у этого стервятника — позавидует любой джедай, — отозвался Варад, скрестив мощные руки на груди.

Я сглотнула вязкую слюну, ощущая подступающую тошноту. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Хондо не верил ни единому моему слову, а его гнев, казалось, с каждой секундой достигал точки кипения.

— Ладно, — произнесла я, стараясь сохранить подобие спокойствия в голосе. — Я расскажу.

Хондо прищурился и скрестил руки на груди. И я поведала ему о сумбурном разговоре с Флоргусом. О его туманных намеках на некую легенду, силу, способную перевернуть галактику. О том, что Хондо, якобы, служит Первому Ордену и обладает ценной информацией, которую Флоргус вознамерился заполучить первым.

Хондо слушал в мертвой тишине, его лицо оставалось непроницаемой маской. Варад и Рагнар, словно каменные стражи, застыли у двери, готовые исполнить любой его приказ.

— И ты поверила ему? — наконец спросил Хондо, доставая нож из стены.

— Я не знаю, поверила или нет, — честно ответила я. — Но я решила, что стоит выслушать его. К тому же, я в долгу перед ним, ведь именно он привел меня к тебе.

Хондо несколько долгих секунд молча буравил меня взглядом, а затем внезапно разразился хриплым, зловещим смехом.

— Флоргус… Как был идиотом, так им и остался. — Он повернулся к Вараду и Рагнару: — Найти его! И доставить его ко мне. Живым.

Тви'лек и забрак синхронно кивнули и мгновенно исчезли за дверью, а Хондо снова посмотрел на меня, и в его взгляде теперь было что-то новое — не то насмешка, не то… разочарование?

— Что Вы хотите с ним сделать? — осторожно поинтересовалась я.

— Флоргус получит по заслугам. За то, что посмел играть с огнем, за то, что недооценил меня, и за то, что попытался использовать тебя. Но ты, Иелла… Должна сделать выводы из этой ситуации. Или ты станешь обузой, от которой мне придется избавиться.

В комнате повисло тяжелое молчание, прерываемое лишь тихим гулом кантины за стенами кабинета. Хондо, казалось, потерял ко мне всякий интерес, увлеченно разглядывая свой нож.

— А теперь убирайся. И чтобы я тебя сегодня больше не видел.

Я поспешно поднялась со стула, чувствуя, как облегчение растекается по всему телу. Выйдя из кабинета Хондо, я пыталась унять дрожь в коленях. Нужно было прийти в себя и обдумать все произошедшее. Флоргус убежал, Хондо подозревает меня в предательстве, а над кантиной сгущаются тучи. Нужно было срочно убираться отсюда. Не знаю, куда, не знаю, зачем, но оставаться в кантине Хондо было слишком непредсказуемо.

Голова раскалывалась на части, словно внутри устроился небольшой отряд дроидов, усердно долбящий металл. Гейза застонала и попыталась открыть глаза, но яркий свет ударил ей в лицо. Она прикрыла веки рукой и снова простонала.

— Тише, тише, все хорошо, — услышала она знакомый голос. Гейза почувствовала, как подруга приподнимает ее голову и подносит к губам кружку с чем-то теплым и терпким. — Выпей это, полегчает.

С трудом сделав несколько глотков, Гейза почувствовала, как противная тошнота немного отступает. Она наконец смогла открыть глаза и сфокусироваться на лице Рилы, склонившейся над ней с беспокойством.

— Что… что произошло? — прохрипела Гейза.

Рила поморщилась. — Похоже, тебя кто-то опоил. Ты совершенно не помнишь?

Гейза попыталась напрячь память, но в голове была лишь каша из обрывков фраз и размытых образов. — Помню крупный выигрыш в сабакк… этого парня… и… и… напиток?

В этот момент в ее голове всплыла картинка: незнакомец, улыбающийся ей, и бокал с шипящей жидкостью. Он помешивал его. Мутный осадок всплыл на поверхность сознания, и Гейза похолодела.

— Думаю, что он напоил меня чем-то… Я никогда не напивалась так с одного бокала… — пролепетала Гейза, садясь. Голова снова закружилась, но она постаралась удержать равновесие.

— Он подходил к тебе? — глаза Рилы окрасились в грустный оттенок.

Гейза задумалась, пытаясь восстановить ход событий. — Последний момент, я помню, что он и Иелла ушли вместе куда-то…

Рила ахнула, прикрывая рот рукой. — О, нет. Теперь все понятно!

— Что ты поняла?

— Иелла увела у нас парня… Ох, эта змея!

Гейза со стоном схватила первую попавшуюся под руку подушку и с силой швырнула ее в Рилу, еле попав ей в плечо. — Дура! Это значит, что он нас отвлек! Отвлек внимание от них с Иеллой! Неужели не ясно?

— Ааа… Гейза, ты такая умная!

— Нужно немедленно рассказать все боссу! Тянуть нельзя ни секунды!

— Боссу сейчас не до наших пьяных приключений, — проворчала Рила, потирая место, куда попала подушка. — Помнишь, у него сегодня сделка с хаттами? Если мы сейчас ввалимся с какой-то ерундой про сомнительного парня и Иеллу, он нас вышвырнет к червям Татуина.

Гейза нахмурилась. Рила, как всегда, смотрела на все чересчур упрощенно. Но в ее словах была доля правды. Босс не любил, когда его отвлекали от важных дел. Но ситуация казалась ей слишком подозрительной, чтобы ее игнорировать.

— Мы должны хотя бы разузнать, куда они делись тогда, — настояла Гейза, чувствуя, как в груди нарастает тревога. — Если они задумали что-то против босса, мы должны его предупредить. Иначе он нас обеих приговорит к рабству на рудниках Кесселя.

Рила вздохнула. — Ладно, уговорила.

Рила нервно переступала с ноги на ногу, поглядывая на Гейзу. Та, все еще слегка пошатываясь после щедрой дозы чего-то, подсыпанного Реном, пыталась сосредоточить взгляд на двери кабинета Хондо. Они стояли в коридоре, вжавшись в тень, словно два испуганных зверька.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — прошептала Рила, нервно поправляя свои лекку на голове.

Гейза дернула плечом. — Конечно, уверена. Хондо ненавидит, когда от него что-то скрывают. Особенно такое. И ты не думаешь, что Иелла зазналась? Возомнила себя выше нас! — В ее голосе звучало неприкрытое злорадство и раздражение.

Рила покачала головой. Она, конечно, не питала теплых чувств к Иелле, но Хондо… Хондо был непредсказуем. Порой казалось, что он видит тебя насквозь. — А вдруг мы ошибаемся? Вдруг Рен просто… покупал выпивку?

Гейза презрительно фыркнула. — Тебе он настолько замылил глаза, что ты не видишь фактов? В любом случае, Иелла нарушила правила. И чем скорее мы об этом расскажем, тем лучше.

Она шагнула вперед и постучала в дверь кабинета Хондо. Тишина. Затем, тяжелый, раздраженный голос: "Кто там? Я занят."

Мириаланка откашлянулась.

— Это мы, Гейза и Рила. Нам кое-что нужно вам рассказать… об Иелле.

После небольшой паузы дверь шумно открылась.

— Об Иелле? Что ж, проходите. У меня как раз есть время на выслушивание сплетен от моих самых преданных сотрудниц, — В его голосе звучала ирония, от которой Рила съежилась.

Они вошли следом за Хондо, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Ну, так что у вас там? — нетерпеливо спросил Хондо, усаживаясь в свое кресло.

* * *

День начался с тягостной мути в голове, словно вчерашний ром настоялся на осколках воспоминаний. Тело ныло от кажущейся непомерной усталости, несмотря на долгий сон. Обрывки вчерашнего — исчезновение Флоргуса, облава в кабинете Хондо, предательские следы муки, замеченные им — мельтешили в сознании, как проигранные карты в сабакке. О чем он сейчас думает? Что будет дальше? И как мне выбраться из этого места? — эти вопросы не давали покоя.

Вот я уже у стойки, до блеска натираю стаканы, стараясь не встречаться взглядом с Хондо. За каждым углом мне мерещилось, что за мной следят. Особенно невыносимы стали косые взгляды Рилы и Гейзы, их перешептывания и едкие хихиканья. Все вернулось на круги своя, но с привкусом горечи и страха.

К полудню в кантине заметно прибавилось посетителей. И вот, протирая стойку, я ощутила знакомое, давящее присутствие. Подняв глаза, я увидела его. Он шел уверенной, хищной походкой, излучая свою фирменную харизму. Остановившись прямо передо мной, он одарил меня змеиной усмешкой.

— Что я могу предложить самому уважаемому капитану Онаке? — произнесла я, натянув вежливую улыбку, чтобы скрыть липкий страх.

— Сегодня я хочу кое-что особенное. Приготовь мне напиток, который расскажет мне историю. Историю о верности, о секретах и о последствиях, которые наступают за совершенные ошибки. — Хондо смотрел на меня прямо и изучающе, как если бы пытался прочитать все мысли.

Я замерла, почувствовав холодок под лопатками. Я знала, что это была проверка, но только не моих навыков приготовления напитков.

— Все будет безупречно, капитан, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Схватив стакан, я принялась смешивать ингредиенты, усмиряя предательскую дрожь в руках. Немного сладкого сиропа — в знак почтения, горечь терпкого ликера — в память о сожалении, и щепотку жгучего перца — как недвусмысленное предупреждение. Я протянула стакан Хондо.

— Ваш рассказ, капитан Онака.

Хондо взял стакан, задержал взгляд на напитке, затем — на мне. Сделал глоток. Его лицо оставалось маской, непроницаемой и холодной.

— Интересно, Иелла. Весьма интересно. Насколько правдива эта история? — с этими словами он отставил стакан, так и не допив его до конца. — Продолжай работать. У нас еще будет время поговорить.

Хондо развернулся и ушел, оставив меня гадать, что все это значило. Одно я знала наверняка — его игра началась. Я украдкой бросила взгляд на Рилу и Гейзу, чьи шепотки за барной стойкой звучали змеиным шипением. В их глазах плескалось злорадство. Предательницы. Они были причастны к перемене в настроении Хондо, в этом не оставалось сомнений. Они что-то замышляли.

Когда вечер укутал кантину сумраком, а последние посетители покинули ее стены, появился Рагнар, верный пес Хондо. "Капитан ждет тебя в своем кабинете," — прорычал он, избегая моего взгляда. Это конец? Или у меня есть еще шанс?

Собрав воедино остатки ускользающего мужества, я направилась к кабинету Хондо. Остановившись перед дверью, я наполнила легкие воздухом, словно перед прыжком в бездну, и постучала. Тягучая тишина, затем — ледяное "Войдите". Я открыла дверь и ступила в логово капитана Онака, не ведая, какая участь мне уготована.

Дверь за мной захлопнулась с тихим, но зловещим звуком, словно запирая меня в клетке. Хондо сидел за своим массивным столом, утопая в полумраке, отбрасываемом мерцающей лампой. Его лицо, как всегда, было маской непроницаемости, но в глазах плясали искры хитрости и настороженности.

— Садись, — отрезал он ровным и холодным голосом.

Я села, стараясь не выдавать своего волнения. Несколько мгновений тягучей тишины, которые казались вечностью.

— Итак, — наконец, прозвучал его голос, рассекая молчание, — ты весьма… интересный экземпляр. Я много думал о тебе, Иелла, в последние дни.

Мои ладони, вспотевшие и ледяные, судорожно сжались на коленях.

— И знаешь, к чему я пришел? В тебе чертовски много от мерзавца, — он прищурился, играя словами, и подался вперед. — Даже когда ты поймала воришку, этого мелкого родианского слизняка, обокравшего меня…О чем ты думала в первую очередь? Обо мне или своей зарплате?

Я молчала, не зная, что ответить. Мои глаза беспокойно скользили по поверхности стола, пытаясь отыскать там хоть какую-то подсказку. Хондо медленно поднялся со своего трона и, словно хищник вокруг своей жертвы, начал обходить стол, проводя его обитую кожей поверхность кончиком указательного пальца. Он двигался плавно и бесшумно.

— Когда согласилась на должность Хэтта… ты ведь не раздумывала ни секунды, — его голос скользнул, словно змея, усмехнувшись лишь уголком рта.

Воспоминания хлынули, словно грязная вода из прорванной плотины, возвращая в тот кошмарный день на Батуу. Это не было сравнимо с геноцидом на моей родной планете, но всколыхнуло старую боль, обострив до предела. Я стиснула зубы, не желая снова видеть в памяти мертвенное лицо Хэтта.

— Проникнуть в мой кабинет, использовать смекалку… Быть хитрой, гибкой. Отвлечение Гейзы с Рилой. И, конечно же, — его шаги стихли прямо передо мной, он наклонился, проникая в мое личное пространство, и медленно приподнял мой подбородок пальцем, заставляя взглянуть ему прямо в глаза, — спасение красавчика, выигравшего большой куш, — в уголках его губ заиграла зловещая усмешка.

Кровь горячей волной ударила в лицо. Он знал. Он знал все до мельчайших деталей.

— Так что же ты такое, Иелла? Добрая душа или просто еще один хищник в маске альтруизма, ищущий, где можно урвать кусок пожирнее? — прошипел Хондо, глядя на меня в упор. Его глаза сверлили меня, словно сканеры, проникая в самую суть моей души.

— Я просто стараюсь не утонуть, капитан. И, по возможности, вытаскиваю за собой тех, кто захлебывается.

Он отодвинулся от меня и сузил глаза. Очевидно, это был не тот ответ, который он ждал. Снова опустившись в кресло, он застучал пальцами по столу, словно выбивая похоронный марш.

— В таком случае, я — тот самый заблудший викуэй, которому срочно нужна помощь, Иелла. И ты поможешь мне в одном дельце, — он закончил фразу с дьявольской ухмылкой на губах.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила я, силившись придать голосу стальную уверенность, которой не чувствовала.

— Завтра ты будешь отстранена от работы. На два дня. Короткий отпуск за мой счет. Полюбуйся окрестностями. Подыши свежим воздухом, — подперев подбородок скрещенными руками, он пристально, с лукавым огоньком, смотрел на меня снизу вверх. — Ты будешь моей приманкой для твоего закадычного дружка Флоргуса, — произнес Хондо.

Мой мир словно обледенел. Флоргус… Неужели я должна предать единственного, кто протянул мне руку помощи? Но что мне оставалось? Отказ означал верную гибель. Я оказалась между молотом и наковальней, в плену у скользкого, непредсказуемого безумия капитана Онака.

— Обойди места, где вы бывали вместе в моё отсутствие. Флоргус непременно выйдет на связь. И когда это произойдет, ты немедленно сообщишь мне. Ясно?

— Да, босс, — прошептала я, потупив взгляд. В этот момент в кабинет бесшумной тенью скользнул Варад.

— Отлично, ты как раз вовремя. Варад, проводи ее. И помни, Иелла, — Хондо подался вперед, его взгляд обжигал хуже раскаленного металла, — я буду следить за каждым твоим вздохом. Попытаешься меня обмануть — проклянешь тот день, когда родилась.

Тви’лек молча взял меня под руку, потащив за собой, а мою голову заволокло густым туманом.

За порогом кабинета Варад нарушил тишину, резанувшую словно бритва.

— Я всегда поражался, как ты умудряешься влипать в такие истории.

Я вскинула голову, ища ответ в его пепельных глазах.

— Даже когда мы не в кантине, слухи о тебе летят быстрее ветра. Где ты, с кем… И как тебя угораздило связаться с Флоргусом?

— Он помог мне… Я просто возвращаю долг. Но почему Хондо так его ненавидит?

Тви’лек криво усмехнулся. — Флоргус… Когда-то работал на босса, но в конце концов предал его.

— Но как?

— Флоргус, обладая харизмой, тайно вербовал членов команды Хондо для организации переворота. Он убеждал их в том, что Хондо — тиран и что они достойны лучшего. Он думал, что он может управлять всем лучше, чем Хондо. — Варад покачал головой, словно отгоняя навязчивую муху. — Конечно, нет. Флоргус не ровня Хондо в хитрости.

Но что-то в Вараде было не так. В глубине его глаз плескалась тихая грусть, как отражение луны в темном омуте.

— Но ты… другой, — выпалила я, вдруг повинуясь внезапному порыву.

— Что? — Его глаза расширились от неожиданности, он отпрянул, словно от удара.

— Да. Я вижу в тебе иные качества. Ты не похож ни на Хондо, ни на его свиту. В тебе есть отголоски Флоргуса.

— Не неси чушь! — Он вновь грубо схватил меня за плечо, в его голосе звенела неприкрытая враждебность. — Ты ничего не знаешь обо мне!

— Тогда почему, когда я говорю это, в твоих глазах прячется такой глубокий страх? Я не враг тебе, Варад…

Над нами нависла тягучая тишина. Наконец, он нарушил ее, его голос звучал приглушенно.

— Я всегда был один и мне всегда было страшно! Наверное, поэтому он меня и пригрел. Я стал его идеальной пешкой. И да… я был одним из тех, кто чуть не ушел за Флоргусом. Но… — Тви'лек болезненно скривился. — Хондо… Хотя он бывает… резок со мной, но лучше так, чем быть убитым, Иелла.

— Ты единственный, кто не хочет служить ему?

— Дело не в том, хочу или нет. Это все, что я могу. Мы, тви'леки, народ мирный, чуждый вражде. Видела ли ты хоть одного тви'лека, кроме Рилы, в этом змеином гнезде?

Я на миг погрузилась в раздумья и отрицательно покачала головой. Как бы ни была порой язвительна Рила, от нее никогда не веяло злобой. Скорее, в их паре тон задавала Гейза, а Рила… Рила казалась лишь легкомысленной девчонкой, ведомой чужой волей. Возможно, она тоже жертва обстоятельств, как и Варад, как и я.

— Рила… она тоже его боится? — спросила я.

Варад пожал плечами.

— Трудно сказать, но я думаю, да. Рила хоть и выглядит глупой, но она знает, что Хондо не терпит непослушания.

— А Гейза? — спросила я. — Она кажется ему верной.

— Гейза… — Варад нахмурился. — Гейза другой случай. Она получает удовольствие от власти. Она наслаждается тем, что причиняет боль другим. Она — верный пес Хондо, готовый выполнить любой его приказ.

— Значит вот кто доносил все слухи обо мне…

Варад лишь молча кивнул. — Ладно. Я и так тут с тобой лишнего наболтал. Хондо заметит мое отсутствие. — Он отвернулся, пряча руки в карманы, собираясь уйти, но я окликнула его:

— Варад!

Он обернулся через плечо.

— Спасибо, что выслушал меня. Иногда мне так не хватает простого дружеского общения.

Тви’лек лишь опустил взгляд и ушел, не проронив ни слова.

На следующий день, покинув кантину, я ощутила на спине липкий, прожигающий взгляд. Отдых "за счет заведения" обернулся горьким привкусом. Батуу обрушил на меня термоядерный коктейль запахов: жареное мясо, машинное масло, пряности с далеких звезд, и едкий смрад местного самогона, которым щедро сдобрены все окрестности. Воздух был плотным, почти осязаемым, настоянным на поте, тревоге и тщетной надежде на лучшую жизнь.

Улицы аванпоста кишели жизнью. Изможденные торговцы, сорвав голоса, выкрикивали цены, пытаясь зацепить взгляд редкого туриста или завсегдатая. По потрескавшейся мостовой ковыляли механоиды, покрытые пылью и отметинами былых сражений. Они монотонно выполняли свои задачи: подметали мусор, волокли ящики или подпитывались энергией от ближайших столбов.

— Ах, какая разница, куда идти? Я понятия не имею, где может скрываться Флоргус! — вырвалось у меня, в надежде быть услышанной, быть понятой, что я никого не собираюсь предавать. Но единственное место, где мы бывали вместе вне этой дыры — Док №7. Надежда на его появление там таяла, как снег под жарким солнцем Батуу.

По пути к Доку №7, я прошла мимо импровизированного рынка, где продавалось все, от редких артефактов до поддельных удостоверений личности. Мое внимание привлекла группа родианцев, увлеченно спорящих из-за старинного бластера. Чуть поодаль, в темном углу аллеи, сиротливо примостился печальный дроид и выводил тоскливую мелодию на губной гармошке. Под ногами хрустела пыль, забиваясь в трещины неровной мостовой.

Добравшись до места своего назначения, который я сама себе и назначила, я выбрала самый обшарпанный столик, стараясь слиться с грязью и разрухой. Повсюду валялись обломки кораблей, старые детали, пустые контейнеры и куски проводки. Роботы-погрузчики, скрипя и дергаясь, перевозили грузы из одного конца дока в другой, умудряясь создавать еще больше хаоса. Время текло мучительно медленно, каждая секунда отдавалась гулким эхом в голове. Перед глазами то и дело всплывали воспоминания о Донду, лица родителей, их светлые улыбки, оборванные безжалостной смертью. Отгоняя скорбные видения, я шарила в кармане, извлекая на свет пару кредитов, остальные, предварительно спрятав у себя в комнате под матрасом. Официантка, унылая тень абеднедонки, с недовольным ворчанием протерла стол передо мной грязной тряпкой, оставив в наследство лишь мутные разводы и тошнотворный запах.

— Извините, Вы случайно не знаете Флоргуса?

В глубине души я даже не знала, хочу ли знать на самом деле, где он. Я предпочитала вернуться в кантину ни с чем. Но знала, что за мной наблюдают. А потому, хотела сделать вид, что выполняю задание.

Она обернулась, небрежно закинув грязную тряпку на плечо, и окинула меня странным, изучающим взглядом.

— Возможно, и знаю.

— Значит, вы можете подсказать, где его сейчас искать?

— Кредиты — и информация твоя. — проскрипела абеднедонка, выставив вперед узловатую ладонь.

Мои глаза пронеслись от ее руки до сверкнувшего мне в глаза бейджа.

«Джиза». Одета была довольно в стандартную униформу Дока №7: грязный фартук, когда-то бывший белым, и бесформенные штаны, которые скрывали ее фигуру.

— Серьезно? За простое упоминание, где искать Флоргуса? — я попыталась придать своему голосу оттенок возмущения.

Джиза скривила губы в усмешке. — Здесь, милая, воздух стоит денег. А информация — тем более. Флоргус — скользкий тип. Если его ищешь ты, значит, он кому-то перешел дорогу. Так что рискую я, а не ты.

— Я готова заплатить, но не столько, — я достала из кармана шесть монет и положила их на грязный стол.

Джиза презрительно взглянула на это. — Это все? Да за эти деньги я даже свой фартук не постираю.

— А что ты хочешь? У меня нет бластера, чтобы тебя им шантажировать, — огрызнулась я. — Я ведь просто спросила.

В глазах Джизы мелькнул огонек интереса. Она прищурилась, оценивая меня.

— У тебя нет кредитов, зато я знаю у кого они есть. Добудешь — информация твоя.

Иелла нахмурилась, не понимая намека.

— Что ты имеешь в виду? О ком ты говоришь?

Джиза облизнула пересохшие губы и наклонилась, понизив голос до шепота и присела поближе.

— Слушай внимательно. Есть один тип, Ровер. Неприятный малый, но у него всегда водятся деньги. Он платит, он торгует… он собирает долги. И, как я слышала, он сегодня получит крупный платеж от какого-то контрабандиста. Сейчас он в жаровне Ронто. Найдешь его там — ограбишь и принесешь мне.

— Воровство? Как спокойно ты об этом говоришь!

— Тогда до свидания.

Я застыла, чувствуя, как внутри меня нарастает волна возмущения. Джиза была настоящей стервой, циничной и беспринципной. Но, как ни крути, именно она держала в руках ниточку, ведущую к Флоргусу. Я знала, что времени в обрез, Хондо не будет ждать вечно. Значит, нужно принимать решение.

— Стой, — выдохнула я, прежде чем Джиза успела отвернуться. — Я… Я попробую. Но ты должна рассказать мне все об этом Ровере. Где его найти в этой жаровне, сколько у него охраны, как он выглядит. Мне нужны детали, чтобы не вляпаться в неприятности.

Джиза снова усмехнулась, но на этот раз в ее взгляде промелькнула тень уважения.

— Вот это другой разговор. Ты быстро учишься, девчонка. Жаровня Ронто — это забегаловка через дорогу. Днем там кормят всяких работяг, а по вечерам собираются головорезы и контрабандисты. Ровера обычно можно найти в отдельной кабинке в дальнем конце зала. Не беспокойся, охраны у него нет. Он работает один.

Один, говоришь? Не слишком ли просто? Либо Джиза что-то недоговаривает, либо Ровер был настолько уверен в себе, что не нуждался в охране.

— А что насчет товара? Что он получил? — нетерпеливо спросила я.

— Говорят, что партию спайса хорошего качества. Сама понимаешь, за такое можно выручить неплохие деньги. Но лично я не видела груз, так что точно не знаю.

— И ты предлагаешь мне похитить у него спайс? — уточнила я, стараясь скрыть тревогу.

Джиза пожала плечами.

— Мне все равно, что ты у него возьмешь. Главное, чтобы ты принесла мне достаточно, чтобы я сочла это достойной платой за информацию о Флоргусе.

— Ладно, — пробормотала я, стараясь не думать о возможных последствиях. — А как он выглядит? Чтобы я точно знала, кого искать.

Джиза немного задумалась, словно пытаясь вспомнить детали. — Ровер… Среднего роста, крепкого телосложения. Всегда носит темную куртку. Вроде бы есть шрам у виска. И еще… он любит играть с монетой, подбрасывая ее в воздух и ловя. Это такая привычка.

Шрам, куртка, привычка играть с монетой… Иелла постаралась запомнить все детали. Чем больше она знала о Ровере, тем больше у нее было шансов на успех.

— Спасибо за информацию, — сказала я, поднимаясь со стула. — Что ж, иду в жаровню Ронто. Если я вернусь с товаром Ровера, ты расскажешь мне все, что знаешь о Флоргусе.

— Буду ждать тебя здесь. Как раз у меня обед.

Перейдя дорогу, я остановилась перед входом в жаровню Ронто. Отсюда доносились громкие голоса, музыка и запах жареного мяса. Сделав глубокий вдох, я шагнула внутрь.

Жаровня оказалась еще более грязной и мрачной, чем я представляла. В воздухе висел густой табачный дым, а на стенах виднелись пятна непонятного происхождения. За столиками сидели разномастные существа, громко разговаривая, смеясь и ругаясь. Некоторые жадно поглощали еду, другие играли в карты или просто пялились в пространство. Я огляделась в поисках кабинки в дальнем конце зала.

Заметив цель, я направилась к ней, стараясь не привлекать к себе внимания. Кабинка, действительно, располагалась в самом углу жаровни. Она была отгорожена от остального зала грязными шторами, которые, казалось, никогда не стирали. Я остановилась возле входа и слегка отодвинула штору.

Тот самый Ровер сидел ко мне спиной, насвистывая незнакомую мне мелодию, а под правой рукой лежал его товар. Золотая монета, словно зачарованная, взмывала в воздух и мягко приземлялась на тыльную сторону его ладони. Внезапно он замер. Затем слегка склонил голову в сторону и усмехнулся. Оттолкнувшись от стола, он медленно направился к стойке с напитками.

Я ждала. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах. «Сейчас или никогда», — прошептала я себе под нос, когда Ровер продолжая напевать, взял бокал и вливал в него спиртное. Его спина, широкая и крепкая, казалась сейчас неприступной стеной. Собравшись с духом, я решительно, но осторожно шагнула в кабинку.

Спайс лежал на столе, упакованный в плотные серые брикеты. Я схватила пару упаковок и попыталась спрятать их в карманы, как вдруг почувствовала холодный металл, прижавшийся к моему лбу. Время словно замерло.

— Рассказывай, кто тебя прислал и зачем тебе мой товар. — прозвучал низкий, угрожающий голос прямо над ухом.

Я медленно подняла руки, стараясь скрыть дрожь. В голове лихорадочно мелькали варианты. Врать? Угрожать? Умолять?

— Я… Я просто проходила мимо и увидела, что вы оставили это без присмотра, — пролепетала я, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. — Я подумала, может быть, я смогу неплохо заработать, продав это на черном рынке.

Ровер громко расхохотался, отчего бластер сильнее прижался к моему виску.

— Неплохо заработать? Ты шутишь? Да ты даже не представляешь, сколько стоит ЭТО! И потом, ты действительно думаешь, что я поверю в эту чушь про "проходила мимо"? — прорычал Ровер. — Говори правду, или я спущу курок.

Я зажмурилась, ожидая неминуемой смерти. Но вместо выстрела услышала лишь тихий щелчок.

— Стоп. Погоди, красавица. Кажется, я тебя знаю, — произнес Ровер, осматривая меня с головы до ног. — Ты ведь та самая девчонка из кантины Хондо, что помогла мне, верно?

Открыв глаза, я удивленно посмотрела на него.

— Ты?

Ровер усмехнулся. — Салют! Я был тем самым незнакомцем, который представился тебе… Реном, кажется?

В голове все смешалось. Я по щелчку пальцев вспомнила тот вечер от и до. Выигрыш, Рила, Гейза, черный выход, и пачка кредитов! Я никак не могла подумать, что он окажется Ровером, торговцем спайсом с темным прошлым.

— Но… Зачем тебе это? — спросила я, чувствуя, как страх постепенно отступает, сменяясь любопытством. — Почему ты не сказал мне свое настоящее имя и что тебе совершенно не нужна была моя помощь?

Ровер пожал плечами и убрал бластер. — Не люблю привлекать к себе лишнее внимание. А потом, мне было интересно посмотреть, что ты будешь делать дальше.

«Не люблю привлекать к себе внимания». Ха. Ну да, конечно.

Он прищурился, глядя на спайс, все еще зажатый в моих руках. — И вот, ты пытаешься меня ограбить. Забавно, правда?

Я почувствовала, как вспыхнул румянец на щеках. Было довольно стыдно, что я сначала помогаю, а затем ввязываюсь в ограбление.

— Прости, — пробормотала я, ставя его спайс на место. — Я… Я не знала, что это ты. Джиза сказала…

— Джиза? — перебил ее Ровер, нахмурившись. — Боже, вот уж не знаю, что она тебе наплела и пообещала, но верить ей не стоит.

— А кому тогда стоит? — я посмотрела на него с уколом. — Может Рену?

Он усмехнулся, взяв бокал со стола. — Подловила. — он сделал глоток. — Будешь?

— Нет, спасибо. — сказала я, скрестив руки на груди и косо поглядывая на его товар.

— Ах, нет. Не беспокойся. Сам себе я не подсыпаю. — Он поудобнее сел на диван. — Так что тебе нужно было от Джизы?

— Информация о Флоргусе. Мне нужно было узнать, где он сейчас.

Ровер усмехнулся.

— Что ж, возможно, я знаю, где он скрывается. И я расскажу тебе это бесплатно.

— Просто так? Но зачем? — удивилась я.

Ровер подбросил в воздух монету и поймал ее.

— Ты мне понравилась. У тебя есть смекалка и отвага. И ты умеешь делать клевые напитки. А еще … У меня есть свои счеты с Хондо.

— Какие? — поинтересовалась я, но штора со взмахом раскрылась. За ней сотканный из чешуи и ярости, возвышался трандошанин. Рептилия в поношенной броне, с когтистыми лапами, и жёлтыми глазами, буравившими сквозь прорезь шлема.

— Потом узнаешь. Подожди на улице, я закончу и выйду к тебе. — произнес Ровер и пригласил своего покупателя войти.

Выйдя из душной и грязной жаровни, я оказалась на узкой, извилистой улочке, вымощенной неровными каменными плитами. Тусклый свет редких фонарей едва пробивался сквозь плотную завесу смога. По обеим сторонам улицы теснились обшарпанные здания, увешанные спутанными проводами и ржавыми лестницами, ведущими в никуда. На стенах виднелись следы граффити, изображающие злобных чудовищ и непонятные символы.

Ожидание на угрюмой улице казалось вечностью. Когда дверь жаровни Ронто, наконец, распахнулась, извергнув поток громких голосов и табачного дыма, я невольно отпрянула. Но это оказался не Ровер.

И тут мой взгляд упал на фигуру у соседнего дока. Джиза. Она как ни в чём не бывало протирала грязной тряпкой столики на улице. При её виде у меня вскипела кровь. Ярость, как ядовитый цветок, расцвела в груди. Я хотела было ринуться через дорогу, высказать Джизе всё, что о ней думаю, узнать, зачем та обманула и что за игру она затеяла.

Но не успела сделать и шага, как почувствовала чью-то руку на плече. — Не стоит она того, — низкий голос Ровера прозвучал прямо у меня над ухом. — Пойдём, прогуляемся. Мне есть, что тебе рассказать.

Он слегка подтолкнул меня в сторону от жаровни, вглубь узкой улочки.

Скрепя сердце, я позволила Роверу увести себя. Ярость постепенно отступала, сменяясь любопытством и недоверием. Что он собирается рассказать?

В полумраке "Жаровни Ронто" я скрестила руки на груди, стараясь сохранять невозмутимый вид.

— Что ж, — сказал Ровер, продолжая идти чуть впереди меня, — ты меня выручила тогда, в кантине. Теперь моя очередь, верно?

Я кивнула. — Что ты знаешь о Флоргусе?

— Мы пересекались несколько раз. В основном это касалось деловых вопросов. Флоргус всегда был заинтересован в получении информации. Он хотел знать, кто чем занимается, какие сделки проворачиваются, какие ресурсы доступны. Он словно паук, плетущий паутину, чтобы захватить всех и вся.

Что ж, эти слова сходились с тем, что мне сказал Варад.

— И ты помогал ему?

Ровер пожал плечами. — Иногда. Иногда предоставлял ему нужную информацию, иногда отказывался. Все зависело от того, насколько это было выгодно для меня. В этом мире каждый заботится только о себе.

— Кажется, я никогда не привыкну к этому. — я с горечью выдохнула.

— О чем ты? — Ровер оглянулся на меня.

— О том, что здесь каждый думает только о себе! Я не понимаю, как так можно жить. — сказав это, я потерла лоб от напряжения. — Я жила в худших условиях, но с лучшими людьми. А здесь… Плохо абсолютно все!

— Поверь, здесь еще все более-менее стабильно. Есть места, где люди не могут даже договориться. Они сразу стреляют в упор.

Я на мгновение задумалась и вспомнила Рилу и Гейзу. Они ведь нашли друг друга.

— Возможно, ты прав. Так, значит, Флоргус доверял тебе?

— Доверие — слишком громкое слово для отношений между преступниками. — усмехнулся Ровер. — Скорее, мы понимали, что можем быть полезны друг другу. Флоргус знал, что я могу достать любую информацию, а я знал, что он может помочь мне решить некоторые проблемы. Это было что-то вроде нейтралитета. Мы не были друзьями, но и не были врагами.

Постепенно мы приближались к рынку, тому самому, с которого когда-то началась моя батууская одиссея. Голоса торговцев, наперебой выкрикивающих названия своих диковинных товаров, сливались в какофонию, щекочущую слух.

— Он упоминал Хондо? — спросила Иелла, пытаясь уловить нить, связывающую этих двоих.

— Случалось, — отозвался Ровер. — Хондо всегда чуял, что Флоргус плетет интриги у него за спиной. И, смею предположить, не без оснований.

Внезапно, в каких-то десяти метрах перед нами возникла окутанная тайной фигура в темном плаще. Капюшон скрывал лицо, но, обернувшись лишь на мгновение, незнакомец выдал себя.

Сердце бешено колотилось в груди.

— Флоргус! — я хотела ринуться за ним, но он, презрительно усмехнувшись, что-то выкрикнул на каком-то гортанном диалекте, и из теней рынка возникло шестеро громил. Перегораживая мне путь, они надвигались, словно стая стервятников, учуявших падаль.

Бандиты, скалясь, надвигались. Словно повинуясь инстинкту, моя рука сама потянулась к рукояти ножа, пригретого за поясом, — трофея, когда-то стянутого у ворчливого Клонка на кухне. Лезвие, зловеще блеснув под солнцем, выскользнуло из ножен.

— Ты что, собираешься драться с ними? — изумление в голосе Ровера было почти комичным, если бы не нависшая угроза. В его глазах читался вопрос: "И с какой стати ты полезла в это дерьмо?"

— Их слишком много, — прохрипела я, стискивая его руку. — Бежим!

Рывок — и мы уже несемся сквозь пеструю толпу. Торговцы, захлебывающиеся в хвалебных дифирамбах своему товару, с изумлением оборачивались на поднявшийся шум, натыкаясь друг на друга и роняя экзотические диковинки. С прилавков посыпались переливающиеся жуки, будто живые драгоценности, и гротескные плоды, источающие тошнотворно-сладкий аромат.

За спиной раздался грубый крик, а затем — топот тяжелых сапог. Бандиты не отставали.

Ровер, на бегу, умудрился выхватить из своей куртки небольшой бластер. Не оборачиваясь, он наугад пальнул в преследователей. За спиной раздался вопль.

— Я знаю, где можно свернуть! — прокричал Ровер, перекрывая шум рынка. Не дожидаясь ответа, он резко свернул в узкий проулок, заваленный ящиками, оплетенными лианами. Запах гнили бил в нос. В дальнем конце переулка чернел провал заброшенного колодца, прикрытый полусгнившей доской.

— Прыгай! — скомандовал Ровер, отшвырнув трухлявую крышку и заглянув в бездонную тьму. Он не колебался ни секунды. Прыгнул — и бесследно исчез в черной утробе колодца.

Времени на раздумья не оставалось. До меня донесся звериный рык преследователей, уже настигавших нас. Собрав всю волю в кулак, я прыгнула следом за Ровером, ощутив, как желудок подскочил к самому горлу, а сердце бешено заколотилось в груди. Приземление оказалось на удивление мягким, приземлившись прямо в кучи грязи.

Ровер, подхватив меня за руку, помог удержать равновесие.

— Так, все хорошо, красотка, стоишь?

Холодный, влажный воздух обволакивал меня, словно саван. Мелкие капли оседали на лице и в волосах, сплетаясь в липкую, отвратительную паутину. Запах сырости, с примесью терпкого дыхания гнили и земли, глубоко проникал в легкие, вызывая тошнотворную судорогу. После безумного бегства с рынка этот проклятый колодец, ведущий в лабиринт подземных тоннелей, ощущался скорее могилой, но могилой, обещающей пусть призрачную, но защиту.

Ровер чиркнул зажигалкой, всматриваясь в густую темноту. Его глаза, в отличие от моих, неохотно принимали сумрак, и за время, пока он пытался разглядеть хоть что-то, я успела заметить пару разлагающихся крыс в углах этой каменной утробы и горы грязного мусора.

— Пойдем, — коротко бросил Ровер, кивнув головой в сторону мрака, призывая следовать за ним.

Слабый луч света выхватывал из темноты лишь ближайшие куски потрескавшихся стен, покрытых слоями лишайника и плесени. Я ощутила, как страх сжимает сердце ледяной рукой. Страх не смерти, хотя и его отбрасывать не стоило. Страх неизвестности.

Низкий, утробный гул нарастал вдали, словно дыхание спящего чудовища. Я не могла определить его источник, но он заставлял кожу покрываться мурашками. Казалось, сама планета, погребенная под Аванпостом Черного Шпиля, гневно роптала на наше вторжение в ее недра.

— Здесь безопасно, — нарушил тишину Ровер, его голос эхом отразился от стен тоннеля. — Этот колодец связан с одним из старых постоялых дворов, заброшенных уже давным-давно. Отсюда мы выйдем на поверхность, незамеченными.

Я кивнула, хотя слова Ровера слабо успокаивали.

— Как ты вообще попала в эту ситуацию? — спросил Ровер, его голос звучал по-настоящему заинтересованно. — Что такого натворил Флоргус, что ему приходится так отчаянно защищаться, да еще и от тебя?

Я вздохнула, собираясь с мыслями. Мне нужно было рассказать Роверу правду, хотя бы ее часть. Нужно было завоевать его доверие, если мы собирались выбраться из этой передряги вместе.

— Флоргус искал информацию об одном человеке, — мой голос звучал глухо в замкнутом пространстве. — Это был мой долг в качестве оплаты. Он хотел не кредиты, а данные. Хондо застукал нас. Он что-то подозревал, почувствовал неладное. Флоргус сбежал, а меня Хондо оставил в качестве приманки… чтобы его выманить.

Ровер резко остановился, повернувшись ко мне. В тусклом свете его лицо выражало удивление и недоверие.

— Ты была приманкой? — переспросил он. — И ты согласилась на это?

Я пожала плечами.

— У меня не было выбора. Хондо ясно дал понять, что меня ждет в случае отказа.

— Но то, как ты достала нож на рынке… — Ровер покачал головой, ухмыляясь. — Ты ведь была готова сражаться с этими отморозками. И ты не боялась.

В его словах звучала странная смесь изумления и восхищения. Я и сама не понимала, откуда взялась эта внезапная решимость. Может быть, это отголосок прошлого, эхо трагедии Донду, воспоминание о родителях, погибших в пламени войны. А может, это было просто отчаяние, неумолимо толкающее меня вперед.

— Я видела достаточно смерти и разрушений. Больше не хочу быть жертвой.

Я отчаянно надеялась на лучшее, всем сердцем верила в это. Я еще не знала, кому можно доверять и что мне делать дальше. Но одно я знала точно: если я хочу выжить, мне нужно стать сильнее, хитрее и безжалостнее. И я была готова сделать все необходимое.

Ровер молчал, внимательно изучая меня взглядом. Наконец, он кивнул и снова двинулся вперед по тоннелю. Я последовала за ним, чувствуя, как хрупкий лед недоверия между нами начинает таять. Мы были чужими друг другу.

Но пока все, что у нас было, — это сырость, холод, тьма и зловещий гул, доносящийся из глубин Батуу. И этого было более чем достаточно, чтобы внушить ужас даже самому закаленному сердцу. Мне же оставалось лишь одно — идти за Ровером. К концу этого пути.

Тяжелый, ржавый люк с противным скрипом поддался усилиям Ровера. Струя света, пробившая завесу тьмы, больно ударила по глазам, привыкшим к сумраку подземных тоннелей.

Я прикрыла лицо рукой, пытаясь адаптироваться к внезапному свету. Запах сырости и гнили сменился затхлым, пыльным воздухом заброшенного помещения. Мы вылезли из колодца, оказавшись внутри старого, полуразрушенного постоялого двора.

Стены, когда-то выкрашенные в яркие цвета, облупились и покрылись трещинами, обнажая каменную кладку. Мебель, укрытая толстым слоем пыли, казалась призраками былого «великолепия». В воздухе витал аромат плесени и заброшенности, словно само время остановилось в этом забытом уголке Батуу.

— Здесь спокойно, — ответила я, обводя комнату взглядом. — Откуда ты знаешь это место?

— Мы с друзьями раньше ночевали здесь, когда это место еще не превратилось в руины.

— У тебя были друзья? — тихо проговорила я с грустью, подхватывая пыльную свечу с подоконника. Подошла к Роверу.

— Когда-то, — Ровер чиркнул зажигалкой, запалив огонь. — Все разбежались.- Кто-то убит, кто-то заплутал, а кто-то… — он криво усмехнулся. — Неважно.

Я огляделась. Сквозь зияющие дыры прогнившей крыши просачивались солнечные лучи, вычерчивая причудливые, зловещие фигуры на сломанной мебели и обломках балок. Когда-то здесь бурлила жизнь, звенели голоса, монеты, разбивались кружки. Теперь же — лишь тишина и тлен, словно время замерло, оставив после себя лишь призрак былого.

— Ты в порядке? — спросил Ровер, его голос звучал приглушенно в этом пространстве. — Плечо, — кивнул он на расплывающееся пятно крови на моей кофте.

— Ох, кажется, я зацепилась, когда мы прыгали в колодец.

Рана саднила и зудела. — Это пустяк, — отмахнулась я, стараясь не выдать дискомфорта.

— Не стоит недооценивать даже самые незначительные раны, — возразил Ровер, выуживая из своего видавшего виды рюкзака небольшой медицинский набор. — Особенно после этого грязного колодца любая царапина может привести к серьезным осложнениям.

Я наблюдала, как он ловко извлекает антисептик, бинты и прочие принадлежности. Его движения были выверенными и точными, словно он всю жизнь только и делал, что оказывал первую помощь.

— Присядь, — сказал Ровер, кивнув на покосившийся стул. — Дай я обработаю твою рану.

Меня сковала внутренняя дрожь. Неужели я настолько очерствела, что воспринимаю обычную заботу как подвох?

Словно дикарка, завидевшая огонь, я села на стул. Ровер осторожно стянул кофту, оголив плечо, и внимательно осмотрел рану. Я почувствовала, как жжет от антисептика, но старалась не выдать ни звука.

— Неглубокая, но перестраховаться стоит, — пробормотал Ровер, накладывая повязку.

— Спасибо, — искренне произнесла я. — Ты не только спас меня от головорезов Флоргуса, но и от заражения крови.

Ровер усмехнулся и подмигнул в своем очаровательном стиле. — Теперь ты должна мне вдвойне, красотка.

— Еще бы, какой-то бесконечный долг, — фыркнула я, хотя в душе была благодарна.

Ровер пожал плечами. Нависшая тишина стала ощутимой, почти давящей. Меня охватило странное волнение.

— Ровер, — начала я, нарушая молчание. — Я… Я не хочу возвращаться к Хондо.

Щеки вспыхнули предательским румянцем. Было унизительно признавать свою слабость, но дальше молчать я не могла.

— Я хотела попасть сюда, — призналась я, глядя Роверу в глаза с надеждой. — Хотела быть свободной. Не быть чьей-то пешкой. Зависеть только от себя. Как ты. Или даже Флоргус. Я устала бежать, бояться, от лжи и предательства.

Его взгляд был серьезным и пристальным, словно он пытался заглянуть в душу, понять, что мной движет. Он долго молчал, а потом произнес всего несколько слов, которые разорвали тишину подобно раскату грома:

— Понимаю. Но чем раньше ты примешь правила этой игры, тем легче тебе станет. А пока ты сражаешься с тем, что не в силах изменить, — ты тонешь. И однажды оступишься.

Я опешила. Я ждала поддержки, сочувствия, предложения помощи. А услышала… приговор.

— Тебе стоит вернуться. Уверен, Хондо ждет тебя, — ответил Ровер спокойно и твердо. Он подхватил свой рюкзак и закинул на плечо.

— Но у Хондо небезопасно. Там тебя в любой момент могут предать, убить, продать в рабство.

— Знаю, — ответил Ровер. — Но Хондо тебя не тронет. Пойдем, — заключил он.

Я не хотела возвращаться в логово босса. Но я была одна, без денег, с одним ножом в руках и без связей. «Нужно вернуться за кредитами и выбраться из кантины Оги», — пронеслась у меня в голове мысль.