Хогвартс против режима дня (джен)

К вечеру ситуация стала официально неловкой.

В Хогвартсе начали дремать вещи. Не ученики — это было бы слишком просто, — а предметы. Двери открывались с паузой, словно им нужно было собраться с силами. Лестницы лениво меняли направление и пару раз «забывали», куда вели. Даже доспехи у входа в Большой зал выглядели так, будто им срочно требовалась подушка.

— Если замок уснёт, — сказала Гермиона, листая записи, — мы можем проспать до июня.

— Отлично, — оживился Рон. — А экзамены?

— Экзамены проснутся раньше нас, — мрачно ответила она.

Гарри наблюдал, как песок в часах медленно ссыпается, и был уверен: раньше он никогда не видел, как времени лень идти вперёд.

— Значит, — сказал он, — никакие заклинания не работают.

— И зелья тоже, — кивнула Гермиона. — Магия каникул… упрямая.

— Как я, — гордо добавил Рон.

Решение пришло неожиданно и совершенно не по-гермиониному.

— Нам не нужно её ломать, — медленно сказала она. — Нам нужно… согласиться.

Гарри моргнул.

— С чем?

— С тем, что каникулы закончились, — продолжила Гермиона с явным усилием. — Добровольно. Без сопротивления.

Рон смотрел на неё так, будто она предложила выбросить все одеяла Хогвартса в Чёрное озеро.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Магия пирогов миссис Уизли держится на уюте и нежелании вставать. Пока мы сопротивляемся, она сильнее.

— Это самый жестокий план из всех, — сказал Гарри.

Подготовка к «добровольному возвращению в режим» заняла полвечера.

Гермиона составила расписание сна.

Рон попытался его съесть.

Гарри спрятал пергамент под подушку — на всякий случай.

— Лечь в десять, — сказала Гермиона строго.

— Это же почти ужин, — простонал Рон.

— Без заклинаний.

— Без надежды, — добавил Гарри.

— Без нытья!

— Я уже страдаю молча, — заявил Рон.

Они легли.

И тут стало ясно: это ловушка.

Одеяла были слишком мягкими. Подушки — слишком понимающими. Кровати явно были на стороне каникул.

— Я не могу уснуть, потому что слишком стараюсь уснуть, — прошептал Гарри.

— Я не могу не думать о том, что я должен не думать, — прошептала Гермиона.

— А я думаю о пирогах, — честно признался Рон.

Прошло много минут. Или часов. Или одно большое «потом».

Но сон всё же пришёл — без фейерверков, без магии, без разрешения.

Утро наступило… нормально.

Это было тревожно.

Никто не подскакивал.

Никто не храпел.

Будильник молчал и выглядел слегка смущённым.

Гарри открыл глаза сам.

— Я жив, — сказал он.

— Я тоже, — отозвался Рон.

— И мы встали вовремя, — добавила Гермиона, заглянув в спальню.

В Большом зале они появились уставшими, но собранными. Магия вокруг чувствовалась… обычной. Лестницы двигались уверенно. Двери не медлили.

Макгонагалл посмотрела на них поверх очков.

— Радa видеть, что вы снова с нами, — сказала она. — Особенно вас, мистер Уизли. Сегодня вы не храпели.

Рон просиял.

— Я тренировался.

Когда всё наконец вернулось на свои места, Рон отодвинул тарелку и вздохнул:

— В следующем году я съем пироги мамы… медленнее.

— Это не поможет, — сказала Гермиона, закрывая блокнот. — Магия каникул всё равно найдёт тебя.

Гарри улыбнулся и подумал, что некоторые битвы выигрываются не заклинаниями и не отвагой.

А умением вовремя лечь спать.

И это, пожалуй, было самым сложным испытанием в Хогвартсе