Канарина - цыганка нагадает себе сама! (джен)

Зима — самая холодная часть года, заставляющая замерзать воду в снег и лед, появляться узорам на стеклах и являющаяся источником многих болезней.

Так ее описывали детям взрослые в таборе. Такой ее помнила я до того злополучного вечера, когда моя мать исчезла в бурю.

Это произошло в канун рождества, зимнего праздника когда многие украшали деревья и дома и дарили друг-другу подарки. Мы с мамой как обычно проснувшись и позавтракав, разбежались по своим делам: я — на очередные занятия с Матерью Арго, а она побежала разбирать, чинить очередной артефакт который принесли ночью бравые мануши в дар дочери*. В обед мы договорились сходить к табуну чтобы я попрактиковалась в верховой езде на пегой Сансе — подаренной матери лошади. Погода была на удивление солнечной и теплой, так что для лошадей была откопана небольшая площадка, дабы они немного размяли ноги и погрызли «подснежную» травку. В обговоренное время я стояла у поляны, на которой паслись лошади. Прождав некоторое время, она отправилась на поиски Корнелии.

— Сееен?! Эй, Сен? — громко звала, подходя к палаткам дяди Роамара.

Расен был его младшим сном и являлся моим другом, а так же одним из потенциальных женихов. Веселый паренек, любящий мои песни и лошадей. Их семья издавна могла выхаживать лошадей, поэтому их палатки всегда ставились в близ пастбищ.

— Тут! — послышалось из крайней слева палатки.

— Чего тебе? — спросил он у зашедшей в палатку меня, вытирая руки мокрым полотенцем. — Занят я. А ты меня отвлекаешь. Никакого уважения к мужчине…

Еще одним важным отличием мануш и ромов было отношение к женщинам. Если у ромов было принято абсолютная покорность жены, то в тут мануша легко могла перечить мужу как и отказаться от брака. Ненавидеть — так всем сердцем, если любить — то всей душой, гореть в вулкане страсти и замерзать в стуже безразличия. Мануши очень яркий на эмоции народ и у них не было принято скрывать свои чувства среди семьи, коим являлся табор. Поэтому, несмотря на договоры и выкупы, семья всегда начиналась со взаимного согласия и уважения обоих супругов.

— Я маму ищу. Ты ее не видел? — проигнорировав ворчание друга, спросила я.

— Да тут твоя мама была, ток ушла. Баро сказал, что нужно с людьми одними поговорить вот и позвали.

— А меня тогда чего не взяли? — удивилась я.

— Потому что маленькая еще! — уличительно ткнув меня пальцем в нос, Сен улыбнулся и предложил: — Хочешь со мной жеребят покормить, глядишь, и Лия вернется уж или я сам тебя покатаю?

— Давай, — грусно кивнула я, не обращая внимания на подколку.

Возраст — это недостаток, который уходит со временем. Каким бы мудрым и сильным не был бы ребенок, он все равно остается ребенком и круг ограничений его чуть уже, но все же он есть. Этот очевидный факт часто закрывал мне двери на различные сходки с другими таборами, долгие прогулки в одиночестве, разговоры и знакомства с новыми людьми и т.д. Даже в учебе, несмотря на все мои старания при достижении определенного максимума мне махали пальчиком и со словами, что мне еще рано об этом знать уводили спать или занимали чем-то другим. Я понимаю, что женщины просто волнуются обо мне и хотят нормального детства для ребенка, растягивая учебу на более долгий срок, думая что многие вещи я не пойму в силу своей незрелости, ведь многие вещи мы можем осознать лишь поле того как эти вещи коснуться нас.

Мне повезло, что моя мать — Корнелия. Несмотря на легкий характер и внешность истинной блондинки она была достаточно рассудительна, чтобы не загружать нас обеих гиперопекой и давать мне определенную свободу действий. Я могла свободно распоряжаться своим временем, делать все что хочу и когда хочу, но все это в пределах нашей палатки. В любом другом месте и людях, кроме, пожалуй, Великой Матери Арго, я должна была вести себя как примерная дочь.

— Ты знаешь, что у Сансы тоже скоро появится жеребенок? — спросил меня Сен, отвлекая от раздумий.

— Даже знаю когда и откуда… — все еще частично витая в своих мыслях ответила я.

— Что? — удивленно спросил он.

— А? Ничего. Говорю, что гадала — сказала я, припоминая выпавшую комбинацию, — увидела, что жеребенок, если ничего не случится, должен родиться через недельки четыре.

— А может что-то случится?

— Жизнь меняется постоянно. Никогда нельзя быть в чем-то уверенным до конца. — я пожала плечами. — Сегодня ты третий сын — мальчик на подхвате, — при этих словах мальчик зло прищурился, — а завтра Король — уважаемый человек.

— Эт, как наш Баро штоль? — улыбнулся он, довольный последнему сравнению.

— Мгм.

Закончив с кормлением, мы запустили кобылиц обратно к жеребятам и закрыли специальный шатер и угостившись сладкой ягодной пастилой у старшей сестры Сена побежала в общую палатку, так как обещала, хотя это скорее мне обещали, сегодня на ужин помочь испечь тете Ниере вкусных сладких слоек.

— Риночка! Наконец ты появилась. Скорее помогай делать ушки, — сказала она и подвинулась выделяя мне рабочее место.

— Здравствуй, тетя! Я сейчас, — и быстро помыв руки в рядом стоящей кадке, накинула на себя фартук и принялась закручивать маленькие слойки.

— Знаешь, — начала она между делом, — к нам ведь сегодня Айшим-хери* посланца прислал. Говорят, хочет, чтобы ему Арго наша по войне его погадала… — продолжала она полушепотом, — Да вот прям сию-секунду ж! Ай-яй, невоспитанный хери. Кто ж старую женщину на ночь глядя по таким холодам сломя голову к себе бежать требует? Вот наш Баро и …

Продолжая слушать местные сплетни у своего «главного информатора» я продолжала подсыпать сахар и крутить лепешки, подкидываемые, как из конвейера, тренированными руками манушки.

Интересно, что такого случилось в Фиалике, если зашевелился его правитель? Нет, дурные вести уже давно ходили по окрестным землям. Якобы одну из служанок его подкупили, что чудом сорвали покушение на его мать, что соседский правитель начал людей у границ собирать, из самого же Фиалика жителей воровать, да в Боско* кораблями гнать. Одним вечером нужно будет карты покидать, может проясниться чего…

— А она совсем отощала в последнее время. Видно, и у нее Льдикая Госпожа* жилы тянет…

А учитель в последние полгода и правда начала заметно сдавать. В тот раз жеребенка потеряли, в этот раз обвал еле избежали. Видимо срок ее все ближе. При нас-то она крепит силы и держит осанку, но все чаще я замечаю в ней дрожь рук да сильную усталость. Их то, может, она обманет, но не меня. Сама с этим жила последние лет пять до того как…

— Теть Ниера, а теть Ниера, а ты маму мою не видела? Говорят она тоже Баро сейчас. — решила перевести с грустной темы я.

— Ну так это же дарксийцы*. Им то речь наша, не птичье курлыкание, а Лия, говорили, когда-то у них жила. Вот и позвали ее слова Баро на их манер чирикать.

— Аа. — по-детски ответила я. — И ушки мы чай им пить торопимся? А можно я себе одну потом возьму? — мне несложно наивно похлопать глазками, а взрослая женщина лишь умилится детской непосредственности.

— Ай, лисичка. Возьмешь, только им оставь немного, пусть распробуют, что наши мастерицы умеют. А нам на ужин еще семь партий останется, — по-доброму усмехнулась она. — Кем бы ни был человек, просящий кров, нельзя его так сразу гнать, глядишь и зачтется тебе твое добро когда-нибудь.

Прервавшись на то, чтобы занести ароматную выпечку и чай в палатку Баро и перемигнуться с мамой, я провела остаток дня, помогая и развлекая разговорами тетю Ниеру — ту, что когда-то помогала принимать роды у моей матери. Женщина, несмотря на крепкие руки и бойкий характер смогла родить лишь дочку, которая уже давно путешествует вместе с семьей мужа и редко виделась с матерью, что, несомненно, печалило ее сердце. Я стала названой племянницей для этой женщины и старалась отвечать на те теплые чувства, что она дарила мне.

— До завтра, тетя Ниера!

Вдоволь нагрызшись хрустящих ушек с фирменным травяным отваром, я решила, наконец, вернуться в свои «апартаменты».

Нашу стоянку уже давно освещали фонари и костры, так что я быстро нашла нашу с Корнелией палатку и, не обнаружив никого внутри, решила, наконец, посмотреть, что заставило так торопиться причину сегодняшнего переполоха. Думаю, мои карты уже достаточно «отдохнули» для этого.

Помыла руки, расставила и подожгла свечи, вытащила обереги. Вливаю силы по капле и проникаюсь тем, что хотят мне сказать карты.

Властный, алчность поглотила его… — Неужели наши гости в чем-то замешаны? — Играющий другими, кукловод. — Это все же «пляжная барахолка». Именно так многие называли портовый город Боско за свои знаменитые невольничьи рынки идущие от самого берега. К сожалению, в некоторых странах и графствах этот аспект закреплен на уровне закона. Правитель Фиалика направляется умелыми руками. Возможно, «кукла» изжила свой лимит. — Слепой шут. — Да. Его взор не видит, к чему ведут желания, затомлённый тщеславием он близок к падению. Возможно, по этому появились эти слухи. — Большая опасность, которая затронет и невинных. — Неужели маленькие приграничные стычки перерастут в войну или того хуже?! **

Но узнать больше на эти пару дней я точно буду не в состоянии. Слишком масштабное и нехорошее гадание. Было бы на отдельную личность то хоть каждый день по несколько раз, но тут крутятся судьбы миллионов. Неясная тревога поселилась в сердце.

Нужно будет спросить у Арго, — устало подумала я. Сложила колоду, закрыв Звездой*. — Может она уговорит Баро развернуть табор. — Провела над огнем руками, чтобы оно сожгло негатив, затушила. — Недоброе знамение. Это добром вряд ли кончится. — Сполоснула руки водой. Убрала всё обратно в свой сундучок, оставив лишь звенящий браслет-талисман. — Что-то у них сегодня затянулось. Наверное, лучше лечь спать не дожидаясь матери. — Снова омыла руки и лицо. Переодела тяжелые одежды в более мягкие и теплые. — Думаю, все сегодня будут спать без задних ног… — было моей последней мыслью, перед тем, как уснуть.

Сон мой был недолгим и рваным все от той же не прекращающей бить виски тревоги. Я открыла глаза и осмотрелась. Никого. Тревога усилилась. Где Корнелия? — Я вскочила и второпях начала одеваться. — На дворе ночь. Не по чести Баро настолько задерживать женщин. Она уже давно должна была быть в шатре.

Ее не было ни на улице, ни у палаток Баро, ни у Арго… Нигде. Под вечер стал дуть сильны ветер и началась буря. Вся семья, отбросив сон, бросилась на поиски белокурой сестры, но усилия были тщетны. Снег припорошил землю и невозможно было найти хоть какие-то следы.

Последней видевший ее говорил, что она о чем-то говорила с теми пришлыми и уже собиралась возвращаться домой.

— Твари! — я зашипела.

— Харей, зови сыновей и берите самых быстрых лошадей! — Закричал мгновенно осознавший Баро. — Арго, Рина! — Он посмотрел на нас.

Я нераздумывая рванула пуговицу с кофты и выдернула подаренный когда-то матерью кулон и закрыла глаза.

— Я помогу. — Мне на спину легли теплые руки.

Успокоить сердце. Я глуха. Я слепа. Темнота, вокруг меня пустое пространство в котором есть лишь я моя цель. Больше не чувствую обжигающего кожу холода. Не нужно. Они мешают мне. Лишь звон браслета и…

— Восток! — определила я направление.

— Скорее! Они пошли по склону «Вислоухой» горы! — Вооружённый септет* скрылся в ночной тьме.

Мы упали на снег вместе с Великой Матерью. Откат от перенапряжения. Хоть и удалось разделить его на двоих, но все же он больно ударил по нервам.

Сердце вновь бешено забилось, а изо рта вышло облако пара. Но не это главное.

— Лишь бы успеть…

...

Они вернулись лишь под утро. Усталые и раненные.

Они догнали их на том конце горной гряды. Моя мать приглянулась послу, который, не поняв отказа, отравил ее подавляющим ядом и поволок силой.

Мама была без сознания. Ее искусанные губы были сине-сиреневого цвета, а лицо сравнимо с мелом. Мужчины завернули ее в свои куртки, чтобы согреть и напоили алкоголем, но это не уберегло организм от переохлаждения.

Жар мучил ее двое суток. Она металась в бреду постоянно прося у кого-то прощения, зовя какого-то «Гила» и меня. Магическая искра пульсировала: то разрываясь, то почти угасая, в такт ее приступам. Ее словно что-то разрывало изнутри. Мне было очень больно видеть это ведь несмотря на все знания и опыт, я не была лекаркой и не могла помочь ей, как был не старалась. Я дневала и ночевала рядом с ее постелью. Расклады не давали мне утешительных ответов. Я готовилась снова расстаться с кусочком своей души.

На третий день я проснулась от того что меня мягко поглаживали по голове.

— Моя маленькая птичка. — мама улыбалась мне своей теплой улыбкой.

— Мама?! — я как маленькая девочка прижалась к ее изморенным болезнью рукам.

— Мой небесный цветочек, прости что заставляю так волноваться, — ее голос был слабым и дрожал.

— Молчи! Ты еще слаба! Я сейчас! — попыталась я отпрянуть и позвать кого-нибудь на помощь.

— Нет! — строго сказала она и ее руки неестественно сильно прижали меня к себе. — Не зови никого!

— Но ты… Твое магическое ядро?!

Магия внутри Корнелии приобрела золотой оттенок, а течение ее начало активно ускоряться. Он словно бушующий вихрь все закручивался и закручивался внутри тела, вливаясь в мышцы и голову. «Последнее дыхание» — забытое волшебство, запрещенное еще до моего рождения. Оно на некоторое время дарило применившему силы, подобные тем, которыми бы он владел в самый свой «рассвет». Оно и вправду являлось последним шансом, ведь цена такого подъема жизненная сила мага. Мама светилась мягким светом и грустно улыбалась.

— Знаю. Это я запустила процесс, — она мягко, но уверенно посмотрела мне в глаза. — Моей магии хватит всего на несколько минут, а затем я…

— Мама? — страшная догадка постигла меня.

По ее щеке скатилась одинокая слеза.

— Мое время пришло, колокольчик. — она мягко провела рукой по моей скуле, стирая горячие слезы. — Прошу, не надо плакать. Мне нужно чтобы ты меня послушала…

— Нет…

— Солнышко мое, я так тебя люблю…

*

Хери (ударение на последний слог) — наместник земель

Льдикая Госпожа — Холодная Леди — Повелительница зимы и холодов, по поверьям могла вытягивать сил у всего живого. Одна из сказок-объяснений осенне-зимних перемен в поведении животных и растений. Иногда сравнивается со Смертью.

Дарсийцы — темнокожая расса (негры), хорошо ладящие и дрессирующие разнообразных птиц.

Звезда — одна из благоприятных и позитивных карт таро.

Септет — семерка.

Придя в семью мужа невеста зовется дочерью его родителями и тд.

** — автор предупреждает, что знаком с миром цыган и мистики на уровне почти обывателя и в этом фф элементы гадания приводятся лишь для образа героини. Так что вместо кидания тапками прошу понять и простить, а лучше помочь знаков.