Канарина - цыганка нагадает себе сама! (джен)

Так карты легли…

Ночную тишину нарушал треск пламени. Голодные языки рьяно поглощали последние напоминания о маленькой лачужке в котором жила старая ромка*.

— Глуп.е … За…чем? — от тьмы уже не открывались глаза, а легкие разрывало в дичайшем кашле.

Глупые дети, зачем же вы туда полезли? Я ведь говорила вам об опасности. Зачем вы согласились на эту самоубийственную авантюру? Рамуль — мой мальчик, мой хмурый Император*, ты как всегда упрямо шел до конца? * Я ведь с детства тебя учила видеть людей. Неужели ты не разглядел всю гниль в очередном заказчике? А ты, Нириина? Ты ведь всегда была хитренькой лисичкой. Неужели ты не смогла бы переубедить этого упрямого осла и отказаться от работы? Ты ведь носила его ребенка. Мою внучку. Такую же, как я…

Она стояла на коленях посреди своего дома и орошала слезами почти истершиеся за долгое время карты. Она видит их в последний раз. Скоро огонь доберется и до нее. Но ее сил еще хватит…

Дрожащие пальцы привычно раскладывали карты и расставляла предметы, слепота не мешала им. Осталось лишь отпустить силу и…

— Кха. каждый получит свое! Да будет так!

Спустя секунду ее сердце остановится. Спустя час внезапно будет убит местный Лорд, празднующий свою очередную удачную аферу. Спустя ночь на пепелище начнут приносить цветы. Спустя день на местном кладбище рядом с двумя свежими могилами появилась еще одна.

* * *

В доме знахарки Алиссии сегодня было шумно. По среди ночи в ее двери загрохотал молодой мануш*. Недавно их табору на тракте встретилась молодая магичка — Корнелия, которая якобы сбежала от мужа. И все бы ничего, но девушка заметно была на сносях. Мануши конечно же не смогли бросить ее и с тех пор она жила с ними, а сегодня утром ее малыш решил появиться на свет, но что-то пошло не так, а мать и ребенок начали спешно слабеть. Старейшая мать их табора сказала, что нужно искать помощи у такой же одаренной, как и роженица, а его отправили вперед.

— Тужься девочка… и… Давай! — распознав приближение схваток Алиссия начала очередной раз вливать силы в нее и дитя.

Случай и правда, оказался тяжелым. Названная Корнелией в самом деле являлась магом, но уровня приблизительно только С, ребенок же УЖЕ являлся одаренным уровня В и при рождении начал невольно «сосать» из матери силу. Второй час пошел с тех пор как Алиссия распознала проблему и приняла меры.

— Всеми богами заклинаю! ДАВАЙ!.. — мать выложилась по полной в очередной натуге и, — Еще немного, — крепкие руки манушки, помогавшей знахарке, «приняла» ребенка. — ДА! Молодец, девочка!

— А-а! А-а! — по комнате разнесся звонкий детский голос.

— Ай-яй, красавица! — устало улыбалась, манушка ловко закутала новорожденную и передала в дрожащие руки такой же усталой матери. — Ой заставила же ты нас всех поволноваться!

— Хорошенькая у тебя дочка, Корнелия, здоровая! — усмехнулась знахарка, очередной раз восхищаясь магией материнства. Смуглый комочек мгновенно успокоился на руках матери и прильнул к груди.

Жаль, что всевышний не дал испытать ей самой такого счастья. Ну ничего, зато он даровал ей силу и знания, чтобы помогать таким как они.

— Как назовешь-то?

— Голосок будто птичка спела, — девочка немного причмокнула, ощутив очередную нежную ласку матери. — Доченька моя, я буду звать тебя Канариной! — Счастливо улыбнувшись, мать начала погружаться в сон.

Примечание к части

*Мануш-ром-самоназвание цыган.

*Император-одна из аркан в таро- властный,прагматичный и тд

Жизнь состоит пополам из радости и горя…

У цыган не бывает чужих детей. Табор это яркие одежды и песни, это вечное путешествие и цокот копыт, всегда огромное число веселящихся и смеющихся девочек и мальчиков, помогающих своим родителям и остальному табору, ведь их с детства учили, что табор — это одна большая семья, что табор — это единый монолит, которому не страшны никакие беды.

В своей прошлой жизни Канарина была оторвана от своей семьи, а теперь бог даровал ей снова испытать это единство.

После родов Корнелия была слишком ослаблена и долгое время набирала силы, чтобы снова встать на ноги. Табор принял беглую волшебницу с дочерью и всячески помогал своим новым членам семьи. Звонкоголосая малышка оказалась не только носителем внушительного резерва, но и имела спокойный и прагматичный характер свойственный скорее бывалой манушке, чем ребенку, но это лишь притягивало к себе деток и очаровывало убелённых сединами мануш.

С самого рождения глазами ребенка мир видела старая ромка, похоронившая вперед себя своих близких. Намётанный глаз помечал все сходство и некоторые различия цыган ее и этого нового, как она выяснила, мира. В своем прошлом она не могла вспомнить ни одного упоминания о волшебстве, нет, не о тех мелких фокусах, демонстрированными заезжими ловкачами, а настоящего, начиная от контроля стихий и заканчивая призывами других волшебных существ.

В таборе помимо нее и молодой матери не было сильных магов, что немного огорчало ее, но была умудренная жизнью Великая Мать Арго. Старая гадалка была не так проста и имела множество секретов в своих сундучках. Именно она в основном занималась воспитанием прилежно впитывающей знания Канариной, в которой рассмотрела дар «видеть». Карты таро, духовные каменья, песок, кофейная гуща, вода, оружие — многие секреты искусства прорицания девочка схватывала и демонстрировала на уровне инстинктов, что несомненно радовало сердце старой манушки и только возвращающей себе былые силы матери.

Списывая все на знамение божье и талан, взрослые и представить себе не могли, что за «неумелыми» движениями скрываются «набитые десятилетиями», сдерживать которые снова юной цыганке было ой-как не легко.

Летели годы, окрепшая и похорошевшая Корнелия окончательно и бесповоротно вошедшая в жизнь табора охаживала метлой подбивавшихся к ней было ухажеров, а маленькая смуглая девочка с копной каштановых вьющихся волос и сапфировых* глаз задорно улыбалась очередной сцене эпичных «разборок» матери. Сама девочка уже считалась умелой мастерицей несмотря на малый возраст делавшей настолько поразительные вещи, что могла не каждая манушка. На гадания к маленькой Рине набегали толпы подружек и тёток, а за хорошие советы приносили той разнообразные украшения, платья, платочки, сладости. В общем итоге девочка уже за первые четыре года своей жизни набрала три больших сундука различных вещей. Но маленькая богачка ни раз не хвалилась об этом своим подружкам на очередных вечерних сходках у костра, а лишь задорно поблескивая глазами запевала очередную песню.

Корнелия, являясь опытым магом, тоже прилагала огромные усилия в учебе такой талантливой дочери, обучая ту управлять доставшимися ей магическими силами. В первое свое занятие Корнелия касанием пальца расколола огромный валун. С тех пор скептически воспринимавшая «все эти магические штучки» ромка загорелась идеей отточить свои силы, дабы суметь защитить своих близких. К сожалению, не все знания укладывались в голове закостенелого, как думала сама ромка, мышления. Часто простейшие бытовые заклинания не желали выходить у магини до тех пор, пока не было разобрано от самого первого волевого посыла, до последнего магического колебания.

— Да нет же, Рина, ты не должна контролировать поток, ты должна почувствовать его течение и плыть по нему, — в который раз улыбаясь повторяла Корнелия, смотря на дымящуюся от «детонирования» очередного неудачного заклинания злобно пыхтящую девочку. Данная ситуация сильно раздражала маленькую и ужасно смешила взрослую волшебниц.

Неудачи в части магии в какой-то мере даже радовали Корнелию, ведь это доказывало ей, что ее ребенок — это просто ребенок, имеющий свои таланты и недостатки, а на ее увлечения гаданиями смотрела сквозь пальцы, списывая все на рождение жизнь в таборе. Врожденный вдумчивый характер и серьезный, хоть и часто скрывающийся за шутками, сиреневый взгляд дочери порой пугал ее и наталкивал на долгие раздумья.

В их мире было полно поверий и слухов о бесчисленных экспериментах темных магов над волшебными существами, демонами и душами людей. Магия по-старинному могла повлиять на того кто часто с ней взаимодействовал. Не было и удивительным увидеть человека с белыми, красными, розовыми, зелеными волосами, с невозможными габаритами, частями тел, привычками, образом жизни. Так, например, сама Корнелия, как и большинство магов, чувствовала себя намного хуже, если носила одежду из ненатуральных материалов. Сильные маги часто были мало восприимчивы к ядам и алкоголю и обладали более крепкими кожей и костями.

В пять лет девочка своими гаданиями спасла весь табор от обвала в горах, который не «разглядела» из-за накатывающей старости Арго. Так авторитет маленькой «Феи-хранительницы» невообразимо возвысился и стал почти вровень с Великой Матерью, место которой пророчили ей все мануш. В их палату часто стал захаживать матери и отцы потенциальных женихов, дабы узнать у матери цену выкупа*, которая отчаянно скрывалась магинями.

Но ничего не может даваться просто так в этой жизни, как и нельзя всегда идти по «светлой полосе» — это мудрая ромка знала еще в прошлой жизни, с содроганием в сердце ожидая того, что не могло предсказать не одно ее предсказанье.

*Баро — высший в иерархии табора.

Зима — самая холодная часть года, заставляющая замерзать воду в снег и лед, появляться узорам на стеклах и являющаяся источником многих болезней.

Так ее описывали детям взрослые в таборе. Такой ее помнила я до того злополучного вечера, когда моя мать исчезла в бурю.

Это произошло в канун рождества, зимнего праздника когда многие украшали деревья и дома и дарили друг-другу подарки. Мы с мамой как обычно проснувшись и позавтракав, разбежались по своим делам: я — на очередные занятия с Матерью Арго, а она побежала разбирать, чинить очередной артефакт который принесли ночью бравые мануши в дар дочери*. В обед мы договорились сходить к табуну чтобы я попрактиковалась в верховой езде на пегой Сансе — подаренной матери лошади. Погода была на удивление солнечной и теплой, так что для лошадей была откопана небольшая площадка, дабы они немного размяли ноги и погрызли «подснежную» травку. В обговоренное время я стояла у поляны, на которой паслись лошади. Прождав некоторое время, она отправилась на поиски Корнелии.

— Сееен?! Эй, Сен? — громко звала, подходя к палаткам дяди Роамара.

Расен был его младшим сном и являлся моим другом, а так же одним из потенциальных женихов. Веселый паренек, любящий мои песни и лошадей. Их семья издавна могла выхаживать лошадей, поэтому их палатки всегда ставились в близ пастбищ.

— Тут! — послышалось из крайней слева палатки.

— Чего тебе? — спросил он у зашедшей в палатку меня, вытирая руки мокрым полотенцем. — Занят я. А ты меня отвлекаешь. Никакого уважения к мужчине…

Еще одним важным отличием мануш и ромов было отношение к женщинам. Если у ромов было принято абсолютная покорность жены, то в тут мануша легко могла перечить мужу как и отказаться от брака. Ненавидеть — так всем сердцем, если любить — то всей душой, гореть в вулкане страсти и замерзать в стуже безразличия. Мануши очень яркий на эмоции народ и у них не было принято скрывать свои чувства среди семьи, коим являлся табор. Поэтому, несмотря на договоры и выкупы, семья всегда начиналась со взаимного согласия и уважения обоих супругов.

— Я маму ищу. Ты ее не видел? — проигнорировав ворчание друга, спросила я.

— Да тут твоя мама была, ток ушла. Баро сказал, что нужно с людьми одними поговорить вот и позвали.

— А меня тогда чего не взяли? — удивилась я.

— Потому что маленькая еще! — уличительно ткнув меня пальцем в нос, Сен улыбнулся и предложил: — Хочешь со мной жеребят покормить, глядишь, и Лия вернется уж или я сам тебя покатаю?

— Давай, — грусно кивнула я, не обращая внимания на подколку.

Возраст — это недостаток, который уходит со временем. Каким бы мудрым и сильным не был бы ребенок, он все равно остается ребенком и круг ограничений его чуть уже, но все же он есть. Этот очевидный факт часто закрывал мне двери на различные сходки с другими таборами, долгие прогулки в одиночестве, разговоры и знакомства с новыми людьми и т.д. Даже в учебе, несмотря на все мои старания при достижении определенного максимума мне махали пальчиком и со словами, что мне еще рано об этом знать уводили спать или занимали чем-то другим. Я понимаю, что женщины просто волнуются обо мне и хотят нормального детства для ребенка, растягивая учебу на более долгий срок, думая что многие вещи я не пойму в силу своей незрелости, ведь многие вещи мы можем осознать лишь поле того как эти вещи коснуться нас.

Мне повезло, что моя мать — Корнелия. Несмотря на легкий характер и внешность истинной блондинки она была достаточно рассудительна, чтобы не загружать нас обеих гиперопекой и давать мне определенную свободу действий. Я могла свободно распоряжаться своим временем, делать все что хочу и когда хочу, но все это в пределах нашей палатки. В любом другом месте и людях, кроме, пожалуй, Великой Матери Арго, я должна была вести себя как примерная дочь.

— Ты знаешь, что у Сансы тоже скоро появится жеребенок? — спросил меня Сен, отвлекая от раздумий.

— Даже знаю когда и откуда… — все еще частично витая в своих мыслях ответила я.

— Что? — удивленно спросил он.

— А? Ничего. Говорю, что гадала — сказала я, припоминая выпавшую комбинацию, — увидела, что жеребенок, если ничего не случится, должен родиться через недельки четыре.

— А может что-то случится?

— Жизнь меняется постоянно. Никогда нельзя быть в чем-то уверенным до конца. — я пожала плечами. — Сегодня ты третий сын — мальчик на подхвате, — при этих словах мальчик зло прищурился, — а завтра Король — уважаемый человек.

— Эт, как наш Баро штоль? — улыбнулся он, довольный последнему сравнению.

— Мгм.

Закончив с кормлением, мы запустили кобылиц обратно к жеребятам и закрыли специальный шатер и угостившись сладкой ягодной пастилой у старшей сестры Сена побежала в общую палатку, так как обещала, хотя это скорее мне обещали, сегодня на ужин помочь испечь тете Ниере вкусных сладких слоек.

— Риночка! Наконец ты появилась. Скорее помогай делать ушки, — сказала она и подвинулась выделяя мне рабочее место.

— Здравствуй, тетя! Я сейчас, — и быстро помыв руки в рядом стоящей кадке, накинула на себя фартук и принялась закручивать маленькие слойки.

— Знаешь, — начала она между делом, — к нам ведь сегодня Айшим-хери* посланца прислал. Говорят, хочет, чтобы ему Арго наша по войне его погадала… — продолжала она полушепотом, — Да вот прям сию-секунду ж! Ай-яй, невоспитанный хери. Кто ж старую женщину на ночь глядя по таким холодам сломя голову к себе бежать требует? Вот наш Баро и …

Продолжая слушать местные сплетни у своего «главного информатора» я продолжала подсыпать сахар и крутить лепешки, подкидываемые, как из конвейера, тренированными руками манушки.

Интересно, что такого случилось в Фиалике, если зашевелился его правитель? Нет, дурные вести уже давно ходили по окрестным землям. Якобы одну из служанок его подкупили, что чудом сорвали покушение на его мать, что соседский правитель начал людей у границ собирать, из самого же Фиалика жителей воровать, да в Боско* кораблями гнать. Одним вечером нужно будет карты покидать, может проясниться чего…

— А она совсем отощала в последнее время. Видно, и у нее Льдикая Госпожа* жилы тянет…

А учитель в последние полгода и правда начала заметно сдавать. В тот раз жеребенка потеряли, в этот раз обвал еле избежали. Видимо срок ее все ближе. При нас-то она крепит силы и держит осанку, но все чаще я замечаю в ней дрожь рук да сильную усталость. Их то, может, она обманет, но не меня. Сама с этим жила последние лет пять до того как…

— Теть Ниера, а теть Ниера, а ты маму мою не видела? Говорят она тоже Баро сейчас. — решила перевести с грустной темы я.

— Ну так это же дарксийцы*. Им то речь наша, не птичье курлыкание, а Лия, говорили, когда-то у них жила. Вот и позвали ее слова Баро на их манер чирикать.

— Аа. — по-детски ответила я. — И ушки мы чай им пить торопимся? А можно я себе одну потом возьму? — мне несложно наивно похлопать глазками, а взрослая женщина лишь умилится детской непосредственности.

— Ай, лисичка. Возьмешь, только им оставь немного, пусть распробуют, что наши мастерицы умеют. А нам на ужин еще семь партий останется, — по-доброму усмехнулась она. — Кем бы ни был человек, просящий кров, нельзя его так сразу гнать, глядишь и зачтется тебе твое добро когда-нибудь.

Прервавшись на то, чтобы занести ароматную выпечку и чай в палатку Баро и перемигнуться с мамой, я провела остаток дня, помогая и развлекая разговорами тетю Ниеру — ту, что когда-то помогала принимать роды у моей матери. Женщина, несмотря на крепкие руки и бойкий характер смогла родить лишь дочку, которая уже давно путешествует вместе с семьей мужа и редко виделась с матерью, что, несомненно, печалило ее сердце. Я стала названой племянницей для этой женщины и старалась отвечать на те теплые чувства, что она дарила мне.

— До завтра, тетя Ниера!

Вдоволь нагрызшись хрустящих ушек с фирменным травяным отваром, я решила, наконец, вернуться в свои «апартаменты».

Нашу стоянку уже давно освещали фонари и костры, так что я быстро нашла нашу с Корнелией палатку и, не обнаружив никого внутри, решила, наконец, посмотреть, что заставило так торопиться причину сегодняшнего переполоха. Думаю, мои карты уже достаточно «отдохнули» для этого.

Помыла руки, расставила и подожгла свечи, вытащила обереги. Вливаю силы по капле и проникаюсь тем, что хотят мне сказать карты.

Властный, алчность поглотила его… — Неужели наши гости в чем-то замешаны? — Играющий другими, кукловод. — Это все же «пляжная барахолка». Именно так многие называли портовый город Боско за свои знаменитые невольничьи рынки идущие от самого берега. К сожалению, в некоторых странах и графствах этот аспект закреплен на уровне закона. Правитель Фиалика направляется умелыми руками. Возможно, «кукла» изжила свой лимит. — Слепой шут. — Да. Его взор не видит, к чему ведут желания, затомлённый тщеславием он близок к падению. Возможно, по этому появились эти слухи. — Большая опасность, которая затронет и невинных. — Неужели маленькие приграничные стычки перерастут в войну или того хуже?! **

Но узнать больше на эти пару дней я точно буду не в состоянии. Слишком масштабное и нехорошее гадание. Было бы на отдельную личность то хоть каждый день по несколько раз, но тут крутятся судьбы миллионов. Неясная тревога поселилась в сердце.

Нужно будет спросить у Арго, — устало подумала я. Сложила колоду, закрыв Звездой*. — Может она уговорит Баро развернуть табор. — Провела над огнем руками, чтобы оно сожгло негатив, затушила. — Недоброе знамение. Это добром вряд ли кончится. — Сполоснула руки водой. Убрала всё обратно в свой сундучок, оставив лишь звенящий браслет-талисман. — Что-то у них сегодня затянулось. Наверное, лучше лечь спать не дожидаясь матери. — Снова омыла руки и лицо. Переодела тяжелые одежды в более мягкие и теплые. — Думаю, все сегодня будут спать без задних ног… — было моей последней мыслью, перед тем, как уснуть.

Сон мой был недолгим и рваным все от той же не прекращающей бить виски тревоги. Я открыла глаза и осмотрелась. Никого. Тревога усилилась. Где Корнелия? — Я вскочила и второпях начала одеваться. — На дворе ночь. Не по чести Баро настолько задерживать женщин. Она уже давно должна была быть в шатре.

Ее не было ни на улице, ни у палаток Баро, ни у Арго… Нигде. Под вечер стал дуть сильны ветер и началась буря. Вся семья, отбросив сон, бросилась на поиски белокурой сестры, но усилия были тщетны. Снег припорошил землю и невозможно было найти хоть какие-то следы.

Последней видевший ее говорил, что она о чем-то говорила с теми пришлыми и уже собиралась возвращаться домой.

— Твари! — я зашипела.

— Харей, зови сыновей и берите самых быстрых лошадей! — Закричал мгновенно осознавший Баро. — Арго, Рина! — Он посмотрел на нас.

Я нераздумывая рванула пуговицу с кофты и выдернула подаренный когда-то матерью кулон и закрыла глаза.

— Я помогу. — Мне на спину легли теплые руки.

Успокоить сердце. Я глуха. Я слепа. Темнота, вокруг меня пустое пространство в котором есть лишь я моя цель. Больше не чувствую обжигающего кожу холода. Не нужно. Они мешают мне. Лишь звон браслета и…

— Восток! — определила я направление.

— Скорее! Они пошли по склону «Вислоухой» горы! — Вооружённый септет* скрылся в ночной тьме.

Мы упали на снег вместе с Великой Матерью. Откат от перенапряжения. Хоть и удалось разделить его на двоих, но все же он больно ударил по нервам.

Сердце вновь бешено забилось, а изо рта вышло облако пара. Но не это главное.

— Лишь бы успеть…

...

Они вернулись лишь под утро. Усталые и раненные.

Они догнали их на том конце горной гряды. Моя мать приглянулась послу, который, не поняв отказа, отравил ее подавляющим ядом и поволок силой.

Мама была без сознания. Ее искусанные губы были сине-сиреневого цвета, а лицо сравнимо с мелом. Мужчины завернули ее в свои куртки, чтобы согреть и напоили алкоголем, но это не уберегло организм от переохлаждения.

Жар мучил ее двое суток. Она металась в бреду постоянно прося у кого-то прощения, зовя какого-то «Гила» и меня. Магическая искра пульсировала: то разрываясь, то почти угасая, в такт ее приступам. Ее словно что-то разрывало изнутри. Мне было очень больно видеть это ведь несмотря на все знания и опыт, я не была лекаркой и не могла помочь ей, как был не старалась. Я дневала и ночевала рядом с ее постелью. Расклады не давали мне утешительных ответов. Я готовилась снова расстаться с кусочком своей души.

На третий день я проснулась от того что меня мягко поглаживали по голове.

— Моя маленькая птичка. — мама улыбалась мне своей теплой улыбкой.

— Мама?! — я как маленькая девочка прижалась к ее изморенным болезнью рукам.

— Мой небесный цветочек, прости что заставляю так волноваться, — ее голос был слабым и дрожал.

— Молчи! Ты еще слаба! Я сейчас! — попыталась я отпрянуть и позвать кого-нибудь на помощь.

— Нет! — строго сказала она и ее руки неестественно сильно прижали меня к себе. — Не зови никого!

— Но ты… Твое магическое ядро?!

Магия внутри Корнелии приобрела золотой оттенок, а течение ее начало активно ускоряться. Он словно бушующий вихрь все закручивался и закручивался внутри тела, вливаясь в мышцы и голову. «Последнее дыхание» — забытое волшебство, запрещенное еще до моего рождения. Оно на некоторое время дарило применившему силы, подобные тем, которыми бы он владел в самый свой «рассвет». Оно и вправду являлось последним шансом, ведь цена такого подъема жизненная сила мага. Мама светилась мягким светом и грустно улыбалась.

— Знаю. Это я запустила процесс, — она мягко, но уверенно посмотрела мне в глаза. — Моей магии хватит всего на несколько минут, а затем я…

— Мама? — страшная догадка постигла меня.

По ее щеке скатилась одинокая слеза.

— Мое время пришло, колокольчик. — она мягко провела рукой по моей скуле, стирая горячие слезы. — Прошу, не надо плакать. Мне нужно чтобы ты меня послушала…

— Нет…

— Солнышко мое, я так тебя люблю…

*

Хери (ударение на последний слог) — наместник земель

Льдикая Госпожа — Холодная Леди — Повелительница зимы и холодов, по поверьям могла вытягивать сил у всего живого. Одна из сказок-объяснений осенне-зимних перемен в поведении животных и растений. Иногда сравнивается со Смертью.

Дарсийцы — темнокожая расса (негры), хорошо ладящие и дрессирующие разнообразных птиц.

Звезда — одна из благоприятных и позитивных карт таро.

Септет — семерка.

Придя в семью мужа невеста зовется дочерью его родителями и тд.

** — автор предупреждает, что знаком с миром цыган и мистики на уровне почти обывателя и в этом фф элементы гадания приводятся лишь для образа героини. Так что вместо кидания тапками прошу понять и простить, а лучше помочь знаков.

И увидишь ты Аврору* из-за гор…

— Ну что, готова? — задал ставший уже привычным вопрос Расен, тряхнув смоляными вихрами.

Я только поморщилась и осторожно кивнула: тело болело просто безумно. Стоило только пошевелиться, как сознание тут же начинало ныть, упрашивая прекратить эти истязания.

— Готова?

Обречено вздохнула и привычно прижалась ногами к седлу.

— Да.

Сен вытянул правую руку в бок и поиграл древком «копья».

— Защищайся.

Он пришпорил коня и помчался в атаке. Я слегка развернула лошадь влево и заняла оборонительную позицию, следя за каждым его движением противнка. Вот он вытягивает руку и начинает закручивать шест. Справа. Не успеваю уклониться, придется принимать на блок. Удар дерева об дерево. Немного прогибаюсь в седле от тяжести удара. По рукам пробегается дрожь. Марсена нервно всхрапывает подо мной, но продолжает стоять на месте, давая мне твердую опору. Его оружие соскользает вправо и снова начинает опасно закручиваться для очередного удара. Черный словно смоль конь, чувствуя желание хозяина, отшагивает назад, давая тому простор для действий.

— Быстрей, — сухо бросает он, а я крепче хватаюсь за поводья.

Уголек молниеносно приблизился к нам, а сам парень не теряя секунды замахнулся для очередного удара. Сейчас. Со свистом копье пролетело в миллиметре от моей головы и, продолжая круговое вращение, отклоняется назад. Небольшим тычком подправляю траекторию движения древка и атакую наездника. Он смещается в сторону, а мой шест оказывается зажат между его боком и плечом. Замечаю немного задравшийся уголок его губ. Он спланировал! Даже не пытаясь вызволить свое оружие, тянусь за «кинжалом» чтобы хоть как-то парировать его следующий удар. Смещаю взгляд на приближающийся шест и… понимаю, что слетела с седла.

— Черт! — вырвалось из меня когда я бессильно повисла на специальных ремешках, не дающими окончательно свалиться под копыта.

Я окончательно скисла.

— Интересно, кто был в этот раз? Опять дядя Харей или дядя Роамар?

— Нет, — хмыкнул друг, неторопливо спешиваясь и оказываясь рядом. — Лия сказала, что девушка должна не только учиться хитрости, но и должна уметь ей противостоять, а ее муж подсказал.

Одной рукой он поддержал меня под лопатками, а второй начал отщелкивать застежки страховки.

— Оу-у…

— Вижу, прониклась. — хитро прищурился он и я окончательно свалилась ему в руки.

— Дядя Хисиз же из меня душу вытресает… — простонала я. — Как ты вообще передвигаешься после ваших тренировок?

Сен гнусно хихикнул и слегка прижал к себе.

— Зато у него единственного получается заставить тебя так интересно ругаться, -проникновенно заглянул он мне в глаза.

Я невольно зарделась, вспоминая ту бурю эмоций выходящих из меня невольно вспоминающимися «ядреными» словцами…

— Не начинай, а? Лучше расскажи про жеребят? — решила я перевести тему. — Скоро к седлам приучать будете?

— Аа-ай, — махнул он. — Маленькие еще. Только если к обвязкам приучать и свисту.

— Это, когда вы им смешные косынки на голову мотаете? — хихикнула, припоминая, я.

— И не только это, — важно кивнул он, наконец, отпустив меня на землю и подозвав лошадей. — Эти сорванцы требуют много времени и сил. Хотя запоминают много больше, если их с детства ко всяким прибауткам приучать. Вот есть у нас полутрогодка — Шашка, так она рыскает не хуже Уголька, — он ласково погладил подошедшего коня по загривку. — Хотя ее этому никто не учил, в табуне нахваталась белка!

Я неслышно выдохнула вытянувшись на траве.

Это чудо, несмотря на все его достойные качества вроде справедливости, доброты и хорошей смекалки имел просто невообразимую любовь к лошадям, о которых был готов говорить где угодно и когда угодно сутками напролет. Вот и сейчас, затронув сию сокровенную тему, я добровольно подписалась на, как минимум, полтора часа лекции о дрессировке юных непарнокопыных созданий. Лишь бы он не вспоминал о моих «грехопадениях» дальше.

Улыбнулась. И вот откуда в нем столько информации? Устроилась поудобнее дабы немного полежать и дать отдохнуть уставшему за сегодня телу. Прикрыла глаза, наслаждаясь голосом возмужавшего друга.

После того случая прошло чуть больше пары лет. Тогда, я почти не осознавала себя, делала что-то на автомате, разговор же со мной сводился к скупым «да-нет». Меня не трогали, позволяя «переболеть» траур. Многочисленные тетки и подружки лишь тяжело вздыхали, наталкиваясь на мое безразличие.

Даже мой дар будто увял — я чувствовала ложь, могла сделать легкое внушение, но ни транс, ни гипноз, ни гадания мне больше не давались. Я словно откатилась в самое начало, не в силах его как-либо изменить свой уровень. Я почти перестала чувствовать. Данный факт еще больше вгонял меня в скорлупу апатии и отчуждения.

Не знаю, чем бы это все кончилось, если бы в одно утро меня не «украл» этот любитель лошадей. Он просто ворвался в мой шатер, замотал меня с головой в простынь, закинул меня мешком на лошадь и мчал около часа, после чего выкинул меня… в озеро.

«Очнулась?» — были его первые слова тогда, когда я злобная наконец выбралась из воды. «Лучше плач или кричи, когда тебе плохо. Бей или круши когда болит. Но никогда не отрекайся от мира, слышишь?! Не смей убивать себя, когда все о тебе так волнуются!» — эти слова тогда словно кувалда, вмиг разрушили те стены, за которыми я прятала свою боль. И меня прорвало.

В тот день мы много пили и я ревела. Заливалась слезами, пила и рассказывала, рассказывала… Обо всем — о том, что Корнелия бежала из семьи не просто так, о том, что она знала, что ей грозит опасность, о том, что попросила Арго огородить меня от этого знания, о том, какая буря во мне бушевала когда все отрылось, о своих чувствах, о своей вине, что не спасла ее, гневе, что не догадалась сразу, тоске о дорогом человеке, страхе остаться беспомощной, что разрывали меня изнутри все это время. А он лишь гладил меня по спине и тепло обнимал.

После того дня многое изменилось. Я перестала всех отталкивать и вновь начала выбираться на вечерние посиделки. Кажется, именно тогда я начала в полной мере ощущать себя молодой девушкой среди сверстников, а не старухой играющей с внуками. Немного раскрепостившись, начала танцевать у костра. Подарила свой шатер недавно присоединившейся к табору семье с двумя сестрами-близняшкам, а сама переехала к тете Ниере, которая сначала долго обижалась меня за мое поведение, а потом простила и долго просила прощения, что позволила мне «страдать в одиночестве». Я извинилась перед Матерью Арго, которую долго игнорировала из-за своей «неполноценности». Та тоже меня долго ругала, а потом, устало взглянула и примирительно обняла. Под неусыпным контролем старшего поколения я стала учиться бою с клинками, когда узнала, что вернуть свой дар смогу не раньше чем, через десять-пятнадцать лет. Научилась ездить верхом и даже немного сражаться в нем, что тренирую и по сей день.

— Марсена привязалась к тебе, — вывел меня из мыслей Сен.

И только тут я поняла, что под рукой чувствую теплую морду названой, выпрашивающей заслуженную ласку.

— Мы много времени проводим вместе, особенно в последнее время, — я пожала плечами и начала гладить лошадь.

— Я эту стрекозу с детства растил, но что-то ко мне она так не ластица, — одарил он на ревнивым взглядом.

— Просто мы обе девочки, — я хихикнула, когда Сен кинул в меня свежесорванным бутоном чертополоха.

— Пошли домой, девочка? — он протянул мне руку помогая подняться и хитро прищурился. — Или сначала искупнемся?

— Домой, — мгновенно ответила я, вспомнив, что в округе были только ключи с прозрачной, но ужасно ледяной водой.

…

— Может нам стоит начать тренировки с настоящим оружием? — задумчиво протянул Сен, когда мы оседлали лошадей.

— Шутишь? — с опаской спросила я. — Я к шесту то недавно приноровилась …

— Но ты начала прогрессировать гигантскими темпами, стоило дяде «взяться за металл», — его глаза подозрительно блеснули.

— Ты не посмеешь! — панически воскликнула я, а лошадь подомной немного прибавила шагу.

— Ты ведь понимаешь, что мы держим путь не в самое безопасное место, — я увидела как хищный оскал появяется на его лице.

— Нет! — пискнула я и пустила Марсену рысью, лишь бы быстрее убжать и спрятаться от этого изверга.

Сейчас наш табор держал дорогу в город — Сикуро, что находился у юго-западного побережья Севена. Раз в три года там устраивают великий праздник Серпентино -в течении целой недели утраиваются грандиозные пиршества и развлечения, а в последний день «змеиной недели» люди переодеваются в зеленые одежды и запускают в море огромный плот с дарами морскому змею, что однажды защитил их город от вторжения вражеского флота. Баро решил посетить праздник, перед тем, как вернуться в цыганский город Кулла.

Мануши в этом мире не задерживаются на одном месте больше года, кочуя из места в место, из города в город. На жизнь они зарабатывают торговлей и выступлениями своих талантов. И бывает так, что при всей своей численности среди табора остаются одинокими почти четверть мануш. Иногда кровные узы в таборе настолько тесны, что соединить судьбы могут лишь единицы. Обычно из такой ситуации выходят, принимая в семью много сирот, пока дети еще маленькие. Считается, что мануш — это ни сколько внешность, сколько образ мысли. Редко мануши находят пары вне табора, ведь многие желают найти для себя человека своего народа, который бы понимал и чтил его обычаи. Поэтому каждые пять лет в течении последнего месяца весны в «цыганской колыбели» собираются множество цыганских семей со вполне понятными целями.

— Риночка, Расен, вы чуть не опоздали. — сегодня, по традиции нас встречала тетя Ниера. — А ну-ка быстро чулупайтесь, пока кастрюля не остыла.

— И мы тебя любим, дорогая тетушка. — очаровательно улыбнулся Сен, а я скользнула в свой закуток, за ширму. — Ты сегодня замечательно выглядишь!

— Любят они меня… Любили бы — не заставали волноваться старую женщину!— пробурчала тетя, не поддаваясь такой явной лести.

Я улыбнулась. Тетя за это время почти не поменялась — все такая же боевая и общительная. Она еще в первый месяц после моего «пробуждения» загнала Сена в пустой шатер и, угрожая метлой, стребовала с паренька слово, что тот ни словом, ни делом не посмеет обижать ее «маленькую Риночку». Я так смеялась тогда, над его шокированным лицом, не ожидал он от «Тети-ромашки» такого… Хотя, это было единственным таким явным проявлением ее твердой руки, обычно она мастерски умела приводить человека к нужной мысли и действовала очень мягко. Сен же с тех пор железно держит слово, хоть и стабильно ставит мне новые синяки на тренировках.

Быстренько ополоснувшись в теплой бадейке, заботливо приготовленной для меня тетей, одела чистое платье и вышла к столу.

— А где Сен? — спросила я, ни где не замечая черноглазого друга.

— Хисиз попросил помочь с чем-то. — она помахала рукой, давая понять, что сама не совсем поняла о чем была речь. — Тебе ягодный или травяной? — спросила она меня, снимая чайник с огня.

— А с шиповником еще есть?

— Должно где-то быть…

Примечание к части

* Аврора — заря, восход солнца.

Идущему — дорога,

Ждущему — дом.

Портовый город Сикуро — главный центр морской торговли, а также один из самых живописных и старинных городов страны. В этом городе всегда шумно и многолюдно ведь он является вторым по величине городом после столицы — город Спада. Здесь множество разнообразных магазинчиков, рынков, где можно приобрести все, что душе угодно, но большинство людей ежегодного приезжает сюда чтобы ощутить неудержимую энергию карнавал.

«Змеиный праздник» знаменует открытие карнавала, и, согласно многолетней традиции, проводится в портовой части города. Это очень зрелищно: горожане украшают цветами и фруктами все улицы выходящие к порту, а сам порт на неделю становится сценой для выступлении множества певцов, трюкачей, актёров театров и многих других артистов, желающих подарить немного радости публике. Там же проходят шествия очень забавных фигур разных размеров и видов начиная от разодетых в костюмы животных людей и заканчивая гигантскими марионетками. Они шагают под веселую музыку, все вокруг танцуют и поют, народ кушает и веселиться.

Смысл праздника заключается в том, что местные в своей «Семиликой вере» считают, что лучшим показателем их веры являются их чувства и эмоции, самые сильные из которых радость и любовь. Именно их в течении праздничной недели должны впитать в себя развешанные везде фрукты и цветы, которые в конце недели на огромном сооруженнии из бревен и досок отправляют в море — вотчину Морского Змея — Водного Духа-Хранителя Страны. И такой праздник благодарения Хранителей есть в каждом городе Страны.

Так, например, в городе Балестра, расположенном на пике Белой Скалы уже в середине лета, в честь Воздушного Духа-Хранителя, празднуют «День Орла» — жители города массово отпускают голубей и утраивают воздушные охоты на воздушные шарики, а через неделю «Празник Огненного Льва» справляют уже в южном городе Гарра, тоже с танцами и песнями люди собираются на широкой поляне, куда приносят с собой ветки, соломенные куклы, резные и обычные поленья, из которых к вечеру разводят огромный костер, на котором жарят мясо. «Неделя Слона» в городе Маза ознаменует собой праздник урожая — жители устраивают грандиозные пиршества, соревнуются за самый огромный плод, лепят милые фигурки слонов из глины и тд.

«День Постоянных» справляемый в столице — Спарде посвящен сразу трем Духам-Хранителям: Стрекозе — Духу Великой удачи и «Вечной Паре» — Двум духам символизирующим Жизнь и Смерть, которые, по легендам, предстают в виде двух «танцующих» друг с другом бабочек. В этот день принято прощать обиды и отпускать души близких. В отличии от массовых гуляний в «Звериные праздники», эти устроены более «тонко» и направлены на налаживание отношений в кругу родных. Считается, что чем больше ты отпустишь грусть и печали в этот день — тем больше счастья и удачи прибудет с тобой в дальнейшем году.

Севен очень знаменит своей религиозностью, которая никогда не навязывается, но всегда существует в сердце ее жителей. В каждом городе вы найдете Храм Семи Духов, в каждом доме подметите символы существ-хранителей, в каждой сказке вспомните о магии духов, а мир будите видеть через взаимодействие их сил. Так устроена жизнь в Севене, так живут ее дети.

Мы прибыли в Сикуро вечером, за десять дней до праздника, но даже несмотря на это город был переполнен людьми. Улицы горели цветными фонарями, а жители задорно обсуждали детали предстоящего праздника.

Нас эта предпраздничная суета та же не обошла стороной, ведь мы, как «Артисты дороги» просто обязаны поучаствовать в торжестве!

— Эй, Рина, а покажи свой костюм? — в очередной раз пристали ко мне неугомонные близняшки Тифа и Лира. Я лишь фыркнула на их молящие глазки. — Ну хотя бы рюшечку одну, или монеточку…

В течении последней недели члены табора активно придумывали и готовили свои выступания для праздника — репетировали сцены, тянули ноты, отрабатывали движения. Я тоже не стала исключением, решив выступить со своим новым танцем, о котором еще никому кроме Сена не было известно. Хотя именно он и уговорил меня станцевать его на празднике, как только я продемонстрировала ему некоторые движения. Обжигающий танец с клинками зародился во мне в один из тренировочных боев с ним, когда кровь кипела в жилах, а движения казались разящими все на своем пути. Придумать подходящие движения не составило много времени, ведь те в большинстве своем основывались на боевых стойках и выпадах. Проблема была в отсутствии удобной для такого одежде. В платьях легко запутаться в юбке и упасть, а штаны на таком празднике жизни были неуместны.

Решение было найдено на женском семейном совете, в который входили: я, тетя Ниера, Мать Арго и Лия — старшая сестра Расена. В итоге жесточайших споров на свет появилось шикарное раздельное платье рубинового цвета. Оно было украшено крупными рюшами по подолу, а на поясе крепилась малая юбка из звенящих монеток. Верхняя часть была так же вышита золотыми нитями с более маленькими монетками, которые при движении должны были давать более высокий и чистый перезвон. Изюминкой наряда стали два выреза до бедра у юбки и «голая линия» по пупку. Такой «свободный» крой позволял мне изгибаться в любых фигурах и движениях, чего я и хотела. Самое интересное, что за «вырезы» задорно блестя глазами, голосовала сама Арго! И считай ее потом старых взглядов…

Наше «тайное» собрание было на слуху у всего табора, который многое конечно же слышал, но без наглядной демонстрации мало что понял. Обрывки полученной из подслушивания информации рождали различные сплетни и споры по поводу степени получившегося у нас на баб.совете «разврата». И, соответственно, на следующее же утро к нам в палатку потянулись истязаемые жгучим любопытством мануши. Кто поскромней — попросить соли, сахара, муки, ниток, чаю и другой нужной, но резко закончившейся мелочью. Кто посмелей — сразу с порога требовали принести пред их светлые очи сии тряпочки. Мы же дружно отбивались от их смелых и не очень попыток что-либо разузнать. Табор бурлил, табор негодовал, но ничего сделать с этим не мог, и был вынужден терпеть до самого «Змеиного» праздника, лишь иногда украдкой посылая ко мне маленьких разведчиков.

Наших новеньких эта «болезнь» так же не обошла стороной. Около четырех месяцев назад наш табор пополнился семьей беглых ремесленников состоящей из супружеской пары — гончара и кузнеца — и двух милых рыжих близняшек. Шустрая Лира научила нас играть в тарлиярду — особый вид игры с веревкой, в которой игроки команд должны поймать противника в подобие лассо, победит та команда, которая поймает всех противников. А Тифа замечательно плела фенечки, чем сразу покорила девочек. Веселые и общительные девочки быстро влились в наш круг, став главными юными сплетницами табора. И именно поэтому, уже который день, с самого утра я играю в шпионы с этой неугомонной парочкой. Для них, видимо, данное занятие стало подобием соревнования или игры, победой в которой считалась информация о какой-либо части моего костюма…

— Конечно, дорогие, — девочки на этих словах недоверчиво засверкали улыбками, — Как праздник наступит, так и увидите… — Улыбки их увяли, а губки оскорбленно надулись.

Обиженная невинность. Я про себя захихикала.

Солгу, если скажу, что не забавляло такое. И ладно бы, если бы это были только дети, но, по рассказам Лии, на них с таким же упорством налегали бывалые тетки и бабушки. В общем — народ развлекался как мог.

— Ну Рии-наааа… — в очередной раз заканючили они. — Ну чего тебе сто-ит…

— А ну цыц, белки! — легонько тюкнул их неожиданно появившийся из-за спины давно знакомы мне парень.

— Ну Рассе-ен… — жалобно протянули они хором, уже обиженно потирая затылки.

Он приветливо улыбнувшись расправил руки в приглашающем жесте. Радостно обняла друга, которого не видела почти неделю.

— Ан нечего мою Рину достава-а-ать… — передразнивая и жутко фальшивя протянул уже он у меня над ухом так и не выпустив из крепких объятий.

Вот прямо чувствую, что сейчас он им язык показывает мальчишка! На лице непроизвольно растянусь улыбка.

— Сен? — вопросительно заглянула я в его шоколадные омуты, в которых мечтают утонуть многие наши девчонки.

Я так и не поняла причин, по которым они так резко подорвались тогда, что и попыталась выразить взглядом. Он понимающе прикрыл глаза, будто говоря, что раскаялся, а я получу все ответы, но немного в другой обстановке.

— Как же я соскучился! — он резко прижал меня обратно и покружил вокруг, чуть не сбив на траву греющих уши сестренок.

— Ню-у, Расен, а нас?

— Да, братик! Мы тоже хотим! — рядом мгновенно нарисовались другие дети, привлеченные писками близняшек.

Сен был очень уважаемым среди нашего и тем более младшего возраста, так что, прознав о его возвращении к нам начали стекаться все юные мануши. И каждого нужно обнять, и всякого покружить, и ручку важно пожать…

— Иди уже… — я закатила глаза в ответ на извиняющийся взгляд этого страдальца.

Сама же, воспользовавшись сумятицей, выскользнула из толпы и тихонько прокралась в свою палатку. Думаю, лимонник и мед помогут ему немного прийти в тонус.

К тому моменту, когда чайник вскипел, а на столе в тарелке уже лежали медовые карамельки напротив меня просто упал усталый приветствиями друг.

— Будто табун пробежался… — выдохнул он.

— Хаос? — вопросила я, уже представляя, что может сотворить с небольшой полянкой та толпа детей.

— Спина. — он по-старчески кряхтя разминающе подвигал плечами.

— Еще скажи, что на тебе потоптались… — насмешливо посмотрела я на этого актера.

— Тебе меня совсем не жалко? — он просяще уставился на меня.

— Нет.

Мой ответ был тверд и лаконичен. И это не тот ответ, что он ждал.

— Как дорого мне обходятся мои нервы. — он перестал изображать из себя развалюху и принялся набивать щеки сладостью. — Хотя я где-то слышал, что их проще сохранить с помощью сладкого… — и опять с намеком на меня посмотрел.

Уже около пары месяцев его семья начала активно захаживать к нам в шатер, а родители завуалированными фразами выяснять грани наших с Сеном отношений. В принципе, я была не против сойтись с ним, но решила не торопиться с данным решением лет до шестнадцати, что позволялось законами этого мира, поэтому вида не подавала и делала вид, что ничего не понимаю. А вот парень, являясь старше меня и соответственно зрелей, все уже для себя решил и лишь ждет знака от меня, дабы начать ухаживания за «невестой».

Маленький с… сладкоежка. Я про себя хмыкнула, все еще немного обиженная на него за его «финт ушами».

— Се-ен. — с намеком ответила я на его взгляд.

— Жестокая птичка — Рина. — он потянул поближе к себе тарелочку с угощеньем. — Я к ней со всей душой тут, с дороги, устал как собака, подарки привез, а она…

Только я избавилась от титула «дарование» (мы с Матерью Арго решили не сообщать, что мои способности ВОЗМОЖНО вернуться только через десятку лет) и стала просто «очень способной». Думала, что начну жизнь вольной от разных обязательств девушки, для себя… Лишь недавно я начала замечать в себе эту тягу к свободе. «Птичка», как ловко он подобрал имя моей болезни.

Никогда прежде не думала, что меня будет тяготить такая жизнь. Меня не притесняют, не гонят, у меня полные сундучки всякого добра, уважение к моим заслугам, но почему с каждым днем мир становится серее в моих глазах? Раньше, я списывала это на стресс, потом на усталость от постоянных тренировок, а теперь, получив чуть больше отдыха начала замечать в себе ненужные изменения. Возможно, мне просто не хватает чего-то? Может опять напиться с ним?

— Дурак. — я отвела взгляд, устыдившись порыву.

Невозможный.

Когда он начал так вести себя? А я?

В течении этих пары лет, иногда, я позволяла себе расслабиться в компании этого хитрого мануша. Нет, ничего предосудительного. Мы просто убегали на пару суток от основной стоянки и распивали вино или медовуху, которые Сен умыкал из заначек дяди. Не всегда я вспоминала до конца наши посиделки, но по косвенным доказательствам поняла, что дальше пары поцелуев мы не заходили. Чаще мы играли в карты или устраивали какой-то спор, пели всякую нерифмующуюся бурду, обсуждали очередной пьяный бред, танцевали, когда могли стоять и смеялись когда кто-то из нас падал не в силах совладать с запутывающимися ногами… Он, как никто, понимал меня и позволял вести себя как хочу в его обществе и мне нравилось такое отношение. Но почему тогда я так реагирую на намеки Лии?

— Где вы пропадали так долго? — решила я сменить тему, подливая нам обоим чай.

Он проследил за моими руками, когда я тоже потянулась за медовым кружочком.

— В горах был обвал. — Мои пальцы замерли в миллиметре от сладости. Я посмотрела на друга. — Табор, который в тот момент двигался по ущелью, чуть не погребло. Знакомые дяди Хисиза послали за нами сокола с предупреждением.

— Все…

— Не волнуйся. — он положил свою руку сверху моей и погладил большим шершавым от мозолей пальцем. — Мы просто удостоверились, что остальные пути открыты. — Его взгляд излучал уверенность. — В Кулла можно будет попасть через северные пещеры или обойдя Соколиный пик. Просто дорога будет немного длинней. — Он улыбнулся, перевернул мою ладонь и вложил в нее карамельку.

— Начинаю недолюбливать горы. — я прикрыла глаза, вспомнив прошлое…

Забрала сладость и закинула ее в рот.

— Аа! — карамелька не желала раскусываться и пилась в щеку.

— Черт. — Сен подорвался ко мне, а я уставилась на ладонь в которую сплюнула.

— Это что?

Я в шоке уставилась на продолговатый сиреневый кристалл в две фаланги длинной. Сен неловко улыбнулся и почесал шею.

— Эм, понимаешь…

Примечание к части

Представьте Карнавальную Бразилию с магической точки зрения и слегка помешанной на символах и числе 7 ;)

Семь Духов-Хранителей: Змей-Вода, Слон-Земля, Лев-Огонь, Орел-Воздух, Бабочка-Жизнь, Бабочка-Смерть, Стрекоза-Удача. ( Как вам они кстати, подходят?)

А вы заметили, что названия городов в переводе означают разные виды оружия? А вы знали что Севен( она же число 7) означает знак "Меч"? А три семерки(777) — Великую Удачу? Вот тут то меня и замкнуло на таких названиях...

Lola_Beyanki: главу проверила

С раннего утра на улицах города слышалась легкая музыка и пахло цветами. Звук струн разносился далеко за пределы порта и дарил короткие улыбки услышавшим его поутру жителям. В эти семь дней огромным грехом считалось проявление отрицательных эмоций, осуждались ссоры и драки, а слышать в тишине плачь ребенка считалось дурной приметой. Поэтому с самого утра и до позднего вечера по городу бродили барды, а на площадях и в порту играли и пели музыканты:

Я пел о богах и пел о героях,

О звоне клинков и кровавых битвах;

Покуда сокол мой был со мною,

Мне клекот его заменял молитвы.

Севенцы не боялись трудностей, а считали их такими же неотъемлемыми частями жизни. Поэтому на грусть у них было принято отвечать улыбкой, подбадриванием и помощью. Каждый проходящий мимо желал встречному хорошего дня и обильных даров. Все настолько пропитано волей жителей, что, невольно, даже приезжие, не знающие традиций, начинали им следовать.

… Стань моей душою, птица,

Дай на время ветер в крылья,

Каждую ночь полет мне снится —

Холодные фьорды, миля за милей..…

Еще одной интересной чертой Севена был его специфический фольклор. Севен всегда отличался от остальных стран своей непомерной верой во все живое. Будь то вещь или земля, ветер или трава, животные или люди, все их пути и приключения воспевалось бардами страны. Вообще отношения с природой здесь настолько тесное, что многие люди, имея лишь зачатки магического ядра, могут видеть духов и взаимодействовать с ними.

… Ты платишь за песню полной луною,

Как иные платят звонкой монетой.

В дальней стране, укрытой зимою, ты краше весны.

Ты краше весны, ты краше весны и пьянее лета.…

Треть населения Севена -волшебники, но несмотря на такое огромное их количество лишь крохотная часть из них может считаться сильными. Зачастую они являются узкоспециализированными людьми, развивавшими лишь какие-то конкретные аспекты своих направлений.

… Просыпайся, королевна,

Надевай-ка оперенье,

Полетим с тобой в ненастье —

Тонок лед твоих запястий.…

Не удивительно на улицах города встретить «полулюдей» — магов, чьи силы завязывались на какие-либо стихии (элементные), звериные качества (оборотни), природные компоненты (друиды) и т.д. Это считалось показателем высокой степени мастерства, так как давало определенную подпитку от связи со своим аспектом.

… Шелком — твои рукава, королевна,

Ясным месяцем — вышито небо,

Унеси и меня, ветер северный,

В те края, где боль и небыль. *

— Какая красота!

По украшенному цветами пирсу шли двое — молодой зеленоглазый брюнет, одетый в черный костюм с железными вставками и молодая девушка в очках со светло-русыми локонами, достающими до самой поясницы, скрывающими голую спину ее салатового платья.

— Ты имеешь в виду эти кучки водорослей, которые тухнут тут с самого утра? — Парень прищурившись посмотрел на девушку.

— Фу, Кло! — она поморщилась и возмущенно толкнула его в бок. — Я про город между прочем! Взгляни на эту архитектуру. — она указала небольшим сложенным веером в ближайший Храм Семи. — Посмотри на эти закручивающиеся колонны и пилястры.

— Ага… — неопределенно ответил он.

— Жабы слишком усердствовали в твоей дрессировке, раз выбил тебе последние мозги. — она прикрыла глаза под тенью раскрывшегося веера.

— Эв, — парень вздохнул, — ты же знаешь, что я не знаток архитектуры.

— Судя по виду тесания колонн, сложности рисунка и лежащих на всем этом чар — их вере не меньше трехсот лет.

— И?

— Я читала, что под такими древностями всегда находятся пещеры и катакомбы. — начала возбужденно рассказывать девушка, часто обмахиваясь веером, — Там же можно найти столько всего …

— Ты слишком много читаешь. — весело усмехнувшись он взъерошил ее прическу.

— Эй! — сложенный веер полетел в обидчика, а девушка раздраженно начала приводить в порядок волосы. — Я же пол утра на нее убила.

— Ты на нее столько «убила» чтобы пойти на праздник, а не шататься по сырым тунелям. — Снаряд был пойман и аккуратно раскрыт большими руками парня. Он по-девечьи захлопал ресницами и писклявым голосом спародировал: «Ах, Кло! Ты не понимаешь, я должна блистать, словно фея среди леприконов на этом празднике!»

— КЛО!

— Молчу-молчу!

Он примирительно поднял руки и сделал несколько шагов от разъяренной девушки. Веер был жестоко отобран и сейчас опасно поблескивал в ладони хозяйки.

Закат раскинулся крестом поверх долин вершины грез;

Ты травы завязал узлом и вплел в них прядь моих волос.

— Пойдем лучше туда, — палец в перчатке указал в сторону столпившихся у сцены людей, — Посмотрим выступления, довольно интересные песни здесь поют.

… Ты слал в чужие сны то сумасшедшее видение страны,

Где дни светлы от света звезд.…

Девушка медленно перевела взгляд в указанную сторону и прислушалась к словам, прикрыв глаза. Менестрель ловко перебирала струны, умело вплетая своим голосом текучие строки рифм о грустной истории любви девушки, что не смогла быть с любимым. Песня словно зачаровала девушку, которая так и не открыв глаз начала покачиваться в такт музыке.

— Понятно… — парень взял свою спутницу за руки и повел к ближайшим к сцене свободным столикам.

…Я хотела остаться с тобой,

Я уже успела посметь.

Пахнет снегом, прозрачная боль —

То ли даль, то ли высь, то ли смерть…

На последних строчках брюнет поежился и посмотрел на вздрогнувшую так же девушку. Подозвать стоявшего недалеко официанта не составило проблем.

— Два горячих чая, пожалуйста.

Он сжал руку девушки и улыбнулся своей любимой полу-безумной улыбкой. Она бледно улыбнулась.

Седьмой месяц прошел с тех пор как они смогли сбежать из УМР*. Десять долгих, полных страха и боли лет они провели в стенах данной организации, являясь подопытным материалом для различных жестоких экспериментов. Спрятанный высоко в горах бункер был прибежищем безумцев, которых не заботил быт их «мышек», не трогал пронизывающий до самых костей холод или мелкие твари, поселившиеся в неиспользуемых помещениях и вентиляции. Из года в год их жизнь становилась все ужасней, пока однажды, из почти двухсот подопытных не осталась жалкая десятка. «20% удачных мутаций — это же замечательно! Уже скоро мы создадим из этих «компонентов» лучший сосуд!». Они всей своей душой желали бы позабыть все, что тогда им пришлось пережить и какими трудами им досталась свобода.

…Пусть укроет цепи следов моих иней,

Чтоб никто найти их не мог.

Кто теперь прочтет подо льдом твое имя,

Господина Горных Дорог?..

Тогда они похоронили все в том бункере. Неверяще смотрели, как снег накрывает то место, где когда-то был спуск, и бездумно наблюдали свой первый восход…

Больше полу года прошло, но они до сих пор готовы подорваться с места при любом напоминании о том ледяном аду. У них не было защитников там, поэтому они решили стать сильными тут настолько, что перестали бы бояться своих страхов. Она перестала быть похожей на скелета, отрастила волосы и научилась манерам. Он — нарастил мышцы постоянными тренировками и начал носить скрытый доспех. Это не сделает их магию сильнее, но поможет укрепить дух. Пусть она ведет себя как разбалованная принцесса, а он как верный шут будет поигрывать ее игре. Пусть, ведь им так проще.

Севен был очень теплой и яркой местом. Тут они пробудут еще пару недель, пока не прибудет их корабль. Праздник жизни и благодарения Духа-защитника был полон прекрасных цветов и завлекательных выступлений — то, что нужно двум замершим «мышкам» дабы окончательно прийти в себя и поверить… В хорошее?

Примечание к части

* Отрывки из песен Королевна, Господин Горных Дорог (группа Мельница).

УМР Управление Магическгоо Развития (в похожем месте была Уртир(Слезула) в детстве)

Угадайте, о ком эта глава?)

Выражаю огромную благодарность одному человеку за идею(ты сама знаешь, о ком я!)

— Ты все запомнил?

— Да помню я! — возмущенно посмотрел на меня юный мануш и обиженно пробубнил. — Ты крест режешь, а я поджигаю.

— Ну прости, — я потрепала его по голове и улыбнулась. — Просто я хочу, чтобы все получилось. А без тебя я не смогу!

— Риночка, осталась одна песня! — напомнила запыхавшаяся тетя.

— Пора по позициям, Сар, — я переглянулась со своим помощником и кивнула ей.

Вертись вертись мое колесо

Тянись тянись шерстяная нить

Отдавай мой гость мне мое кольцо

А не хочешь если совсем возьми

Отдавай мой гость мне мое кольцо

А не хочешь если совсем возьми…

Встала на свое место и, в попытке успокоить неожиданно вылезшее волнение, начала крутить в пальцах конец серьги. Тогда в горах Сен подобрал небольшой аметист из которого в решил сделать мне серьги в набор к маминой подвеске. Кристалл висел на тонкой цепочке, что с обратного конца закреплялась небольшим серебряным цветком с передней стороны уха. Он имел естественные, слегка ломаные грани и интересно играл на свету, кидая сиреневые блики. С недавнего времени у меня появилась привычка теребить прядь волос или «висюльку» серег.

… Я себя сегодня не узнаю

То ли сон дурной то ли свет не бел

Отдавай мне душу мой гость мою

А не хочешь если бери себе

Отдавай мне душу мой гость мою

А не хочешь если бери себе…

«Может, живой огонь для танца был лишним?»

По задумке, для большей зрелищности, в середине танца Артур должен будет зажечь специально установленные для этого на сцене резервуары с маслом и спиртом. Должно получится цветное, будто переплетающееся пламя, которое я буду понемногу собирать на свое оружие для «горячих» элементов.

«Было бы проще с иллюзией, но…»

С потерей матери, магия, подобно дару видящей, перестала поддаваться контролю. Я тут «откатилась» в самый низ. Мне стало затруднительно удерживать даже простейшие магические конструкты. Я не смогла определить причину такого моего «недуга». Волшебство и гадание это совершенно два разных аспекта магии, не должных влиять друг на друга. Тогда почему я потеряла оба дара? Резерв полный, магическое ядро цело, а правильно вывести силу я могу одни из пяти раз. В остальных же… Моя осечка могла привести к взрыву магии, что могло навредить окружающим меня людям.

…Звон стоит в ушах и трудней дышать,

И прядется не шерсть, только мягкий шелк,

И зачем мне, право, моя душа,

Если ей у тебя, мой гость, хорошо.

И зачем мне, право, моя душа,

Если ей у тебя, мой гость, хорошо.

«Хватит отвлекаться!» — я дала себе мысленную оплеуху. — «Мой выход!»

Тихо заиграли барабаны. Шаг из тени сцены. Толпа немного оживилась. Звучание струн гитары. В центр плавной походкой. Движение бедра. В почти тишине слышится перезвон монет на юбке. К мелодии присоединились бубенчики. Поднять голову, посмотреть прямо на зрителей. Они завороженно наблюдают за мной.

«Прочь мысли, сегодня я танцую!»

Улыбаюсь им и начинаю следующее движение. Плавный всплеск кистей. Перезвон надетых украшений. Тянет ноту смычек. Прогнуться в спине назад продолжая играть браслетами вытягиваясь руками вверх. Немного присесть — плавно подняться. Теперь еще ниже…

Что ни вечер, то мне, молодцу,

Ненавистен княжий терем,

И кручина, злее половца,

Грязный пол шагами мерить…

Выпрямляюсь и разворачиваюсь. Движения мои становятся резче, быстрее. Выстреливаю руками вперед и по-змеиному двигаюсь телом. Из рук вылетают полупрозрачные ленты ткани. Звон монеток. Народ начинает зажигаться мелодией.

…Завихрился над осиною

Жгучий дым истлевшим стягом;

Я тоску свою звериную

Заливаю пенной брагой. …

Ленты то плывут, то мечутся от стороны в сторону. Бубенчики на ногах задают ритм все ускоряющейся музыке. Снова прогибаюсь, накрывая себя полосами ткани. Замираю.

…Из-под стрехи в окна крысится

Недозрелая луна;

Все-то чудится мне, слышится:

Выпей, милый, пей до дна!..

Ленты слегка колышутся, а ноги делают резкие прыжки понемногу поворачивающие меня вокруг оси. Кружусь, закручивая вокруг себя еще больше, но так и должно быть. Легонько колышусь в «коконе» будто на волне.

… Выпей — может, выйдет толк,

Обретешь свое добро,

Был волчонок — станет волк,

Ветер, кровь и серебро…

Загораются дрожащие фонарики. Музыка становится громче и яростнее. Резко раскручиваюсь обратно так, чтобы ленты образовали спираль и легли вокруг. В моих руках появляются сверкающие клинки. Делаю пару хищных выпадов. Зрители взревели. Лезвия разрезают ленты надвое. Слышаться удивленные вздохи. Это вам не бутафория! Подхватываю их и снова кружусь. Взмах — за клинком следует полоса алой, словно пламя, материи.

…Так уж вышло — не крестись —

Когти золотом ковать,

Был котенок — станет рысь,

Мягко стелет, жестко спать!..

Клинки со свистом рассекают воздух. Не забываю покачивать бедрами. Перезвон монет — то громче, то тише. Я слегка замедляюсь, снова превращаясь в волну. Выписываю плавные фигуры клинками. Мелодия немного стрихает.

… Не ходи ко мне, желанная,

Не стремись развлечь беду —

Я обманут ночью пьяною,

До рассвета не дойду…

Раскачиваясь телом постепенно оседаю на колени. Потряхиваю плечами и грудью чтобы звучали и более мелкие монетки на топе. Делаю волну взад вперед. Клинки в руках выписывают восьмерки…

…Ох, встану, выйду, хлопну дверью я —

Тишина вокруг села —

Опадают звезды перьями

На следы когтистых лап….

Вытягиваю оружие вперед и выгибаюсь. Движения плечами в такт барабанов. Словно бьется огромное сердце. Прижимаю клинки к груди и закручиваясь поднимаюсь в шане.

…Пряный запах темноты,

Леса горькая купель,

Медвежонок звался ты,

Вырос — вышел лютый зверь…

Встаю полубоком к зрителям в одной из боевых стоек, которым меня учил дядя. Немного рисуясь покачала бедрами и плечами, словно кошка перед броском. Поднимаю клинки ввверх и скрещиваю. Мелодия утихает, топа замирает в напряжении…

… Выпей — может, выйдет толк,

Обретешь свое добро,

Был волчонок, станет волк,

Ветер, кровь и серебро…

По краям сцены начинают тянуться полосы огня. Музыка вновь заиграла опасными нотками. Барабаны и бубенцы отбивают бешеный ритм. Я снова кружусь, подираясь ближе к пламени. Легким росчерком клинков касаюсь горящей жидкости. Небольшое количество горючего остаётся на лезвиях, и они так же начинают гореть огнем. В моих руках само пламя. Толпа бушует, а я делаю очередные выпады и замахи.

…Выпей — может, выйдет толк,

Выпей — может, выйдет толк.

Выпей — может, выйдет толк

Был волчонок, станет волк…

Слышаться залихватские свистения и вскрики. Они не спускают с меня глаз. Закручиваю клинки, что в наступившей темноте для всех видится сплошным огненным кольцом. Резко развожу руки в стороны, Делаю резкие движения телом и вновь закрываюсь пламенем, словно ныряю в него. Смотри те же! Я не боюсь его! Играю со все еще горящим оружием не забывая поднимать бедра и встряхивать плечами. В моей крови тоже горит огонь!

Резко вскидываю руки, запуская клинки в специально приготовленные для это мишени. Музыка обрывается при звуке их попадания. Замираю раскинув руки и закрыв глаза и тяжело дыша.

Секунда гробовой тишины взрывается ревом взбудораженной толпы. Со всех сторон слышаться крики и свисты, на сцену летят монетки.

В голове пустота, по телу расходятся волны тепла и стук бешено бьющегося сердца. Под бурные аплодисменты пьяной толпы я словно в трансе спустилась со сцены, а потом, не обращая внимания на ожидающих меня теток и друзей, побежала прочь с площади.

Мимо цветных лавочек, перепрыгивая мешающие пути клумбы и лавочки, по кратчайшим улочкам и подворотням. Я не понимала, как выбираю дорогу, но знала что мне нельзя останавливаться и тратила все те крохи оставшихся сил лишь бы добраться до укромного места.

«Не успеваю!» — промелькнула запоздалая мысль, когда я почувствовала болезненные покалывания по всему телу. Я очень долго сдерживала ее, но видимо мой предел настиг.То, чего я так долго боялась. Она рвется из меня. Неподвластная мне стихия, что сметет все на своем пути.

«Магия»

Вечерние гуляния только набирали оборот. Недалеко от нашей гостиницы была одна из точек основного гуляния, так что мы также не смогли бы пропустить всего веселья. Разнообразные лавочки, разряженный во все цвета люд и нелюд. Певцы, жонглёры, акробаты, танцоры, продавцы цветов и различных сувениров, обычные прохожие и гости праздника — все это сливалось в единую бурлящую радужную реку, легко уносящую своим потоком зазевавшихся знакомых в неизвестные направления. Вон — акробаты на высоченных ходулях раскидывают на головы остальных лепестки каких-то цветов. Лепестки не успевали коснуться земли, подхватывались явно магическим ветром и возвращались в небо, после чего снова падали на головы прохожих. На ближайшем балкончике сидела огромная сине-зеленая птица и чирикала какую-то незнакомую, но веселую мелодию, она отлично вливалась в общий ритм и гомон толпы.

Мимо, в окне, прошла небольшая группа ребят со звериными чертами. Это не те земноводные химеры, что существуют лишь в рамках заложенных в них ограничений маго-плетений. Уж мне с моим особым зрением ясно видна разница между теми подделками и этими истинно-живущими детьми. Рыженький с собачьими ушами что-то зашептал блондину в стоящие торчком лисьи ушки.

— Интересно, это склонности их собственной магии или черты передались от родителей? — Бисклоу проводил удаляющуюся процессию и сам встал, решив сходить за очередной бутылкой пива.

— Хи-и! — Маленькая ручка девушки в зеленом шлепнула задумавшегося кавалера пониже спины.

— Ауч, — парень в удивлении посмотрел на свою партнершу.

Она была одета в тонкий обтягивающий комбинезон со вставками из темно-желтых и коричневых птичьих перьев, волосы ее были распущены и слегка вились. Тонко подведенные глаза, казалось, горели азартным пламенем, а ярко накрашенные губы были растянуты в шкодливой улыбке.

— Ручка у тебя как всегда тяжелая, — попытался укорить он Эвергрин, не заметив в ней заявленной обиды.

Девушка лишь хихикнула и продемонстрировала вышеупомянутую конечность слегка помахав ей перед его лицом.

— Можешь гордиться, моя прекрасная ручка по достоинству оценила твои булочки.

— Я польщен. Всю жизнь не мог даже мечтать о такой чести, — в сторону девушки звякнули колокольчики его цветного колпака.

Да, участь обряженного в дурацкий костюм не миновала и Бисклоу. В один из вечеров во время их совместных прогулок Эвергрин внезапно осознала, что «будет просто шикарно» если они тоже будут в ярких костюмах во время праздника. Лавочка в которую его тогда затащила была чуть ли не единственной, принимавшей заказы до позднего вчера. Любительница зеленого долго билась над нарядами и в итоге сейчас были не два мага, а яркая зеленая райская птица и фиолетово-зеленый шут с истинно шутовским головным убором.

— Хи-хи. Возьмешь мне сидра?

Вот уже битый час они сидели за столиком бара «Босоногая Чайка» и дегустировали, как поначалу выразилась его подруга, местное пойло. Он уже долгое время прихлебывал пустую кружку из-под пенной жидкости смотря на глупо хихикующую подругу, выдержка которой кончилась на дне четвертой бутыли.

— Немного недооценил, — задумчиво протянул он, уставившись на пьяную подругу. — А ведь хотели в кои-то веки нормально провести время.

Девушку же, кажется, вообще же не волновало что и когда она хотела до этого. Подлый дурман ударил ей в голову, уговаривая например свалить те пусты бочки в кучу и устроить «царь горы» или спрятаться от друга во-он за тем столиком, где «этот противный Кло» ее точно не найдет, или завернуться в эту красивую…

— Эв, а ну-ка убери руки от скатерти! — или не завернуться.

— Хи-хи, Кло-о? — ну нет-так нет.

— М? — парень оторвался от созерцания внезапно показавшегося дна очередной кружки.

— Почему ты не веселишься? — девушка чуть пошатнувшись прогнулась к нему через весь стол и потянулась к его лицу. — Где-е твоя-а ул-ы-ыб-ка-а-а?

Казалось, еще немного и девушка порвет щеки бедняги, пытаясь выжать из них ожидаемую эмоцию. Искоса же наблюдавшие за ними посетители кабака пытались не истечь слюной по так аппетитно обтянувшимися костюмом прелестям «райской птички». Такое пристальное внимание определенно стало раздражать не совсем трезвого мага и он попытался вырваться из захвата девушки.

— Ы-ый. Еа, хыси! Ыываысь а! Асай! — он схватил ее за запястья и попытался оттолкнуть, но лишь усугубил ситуацию.

— Не-понима-аю, — заверила пьяна девушка, не менее пьяного друга, будто не замечая его попыток. — Ой! — внезапно земное притяжение предало ее и она начала заваливаться вперед. — Прости-и, Кло…

Из зала послышались возмущеный булькания.

— Девушка, может прекратите душить своего кавалера грудью? — ревниво послышалось от кого-то из посетительниц бара.

— Я тоже так хочу! — воскликнул уже мужской голос.

— А вас, многоуважаемый Асан, кажется, искала ваша женушка…

По залу разнесся отчаянный стон, а после смехом взорвался весь зал.

Бисклоу снова оглядел Эвергрин. Лицо ее постепенно начало сливаться с цветом нараяда.

— Шеф, — обратился он к хозяину заведения и, поймав его взгляд, положил на стол пару монет с крупным наминалом. — Спасибо!

— Кло, скорей! — простонала девушка, плотнее прижимаясь к понявшему все парню. — Я скоро не выдержу.

Не тратя ни минуты, он подхватил ее на руки и вылетел из «Босоногой Чайки» в сторону ближайшего безлюдного места.

* * *

— БУЭ-Э-Э…

Одинокий клоун стоял у густо растущих зарослей с самым мученическим выражением лица.

— БУЭ-э-э, кха-ха-кха-а.

Он вздохнул, помянув про себя очередное ругательство и протянул в кусты руку с бутылкой воды.

— Люблю тебя… — с облегчением протянула девушка выбравшись из кустов.

— Пьяные признания — это так мило, — его губы растянулись в очередной улыбке. — Пошли домой?

— Ага.

Они крепко обнялись, но не от теплых чувств, а дабы земное притяжение не побороло ослабленный хмелем организм, и направились в сторону их гостиницы. Ярко разодетая, медленно бредущая вдоль улочек парочка не вызывала в этот момент ничего, кроме улыбки. Вечер настолько шумен и цветаст, что эти двое малым отличались от остальных таких же пьяных и веселящихся. Поэтому парочка без проблем добралась до нужной им окраины Сикуро, пара улиц им оставалось дойти до того как их внимание привлекли несвойственные празднику звуки.

Непонятный треск, похожий на электрический, мешался с ритмичным перезвоном чего-то маленького и множественного. Из той же стороны то и дело слышались окрики разных людей и требования остановиться от двух басовитых голосов. Звуки приближались и становились все четче.

— Что происходит?! — воскликнула резко отрезвевшая подруга и встала в боевую стойку из которой ей будет удобней колдовать.

— Нестабильный поток третьего порядка, — мгновенно определил Бисклоу, также занявший удобную позицию, его глаза начали слегка светится от активирующейся магии.

— Кто-то додумался принести в город Поркоспиноту да еще и в последних годах?! Идиоты!

— Не думаю, Эв, что это «живой самострел», — взгляд его магических глаз наконец нашел источник магического напряжения. — Это… магичка?

— Стой, чертова цыганка! Именем закона!

Из-за поворота вылетела невысокая, одетая в алый наряд брюнетка. Она истошно кричала и, не обращая внимания на окружающих из всех сил куда-то бежала. На хвосте у нее была тройка местных солдат в парадных доспехах. Один из них что-то кинул ей под ноги и та с громким возгласом, успев закрыть лицо руками, упала прямо посередине дороги. Магия вокруг нее почти что материализовалась, рассекая ближайшую брусчатку в мелкое каменное крошево.

— Да ее сейчас разорвет! В Сферу ее! — Эвергрин, быстро осознав ситуацию, поднялась в воздух и «окаменила» мешающих стражников и прохожив.

Не медля ни секунды парень растянул свои щупы вокруг цели и сжал их в одну поверхность, накрывая тем самым неизвестную прозрачным барьером, должным при максимальной накачке сдержать заклинание и «А+» ранга. Проблема состояла лишь в этой самой накачке, а точнее в том, что скорость с которой насыщаются и укрепляются стенки образующегося барьера ужасно низка и просто не поспевала «раскачаться» для сдерживания предполагаемой ими мощи.

Особенно сильный импульс ушел прямо в землю. Улица задрожала, вокруг то и дело начали осыпаться части домов.

— Вашу ж ма…