Точка прибытия (гет)

 Вечерний город задыхался в неоновом мареве. Возле витрины элитного ювелирного бутика «Кристальная слеза» воздух казался гуще от аромата дорогих духов и блеска бриллиантов, выставленных на бархатных подушках.

 Рен заметила знакомый силуэт издалека. Руж стояла у стекла, изучая колье с изумрудами так пристально, словно составляла план штурма. Лиса подошла бесшумно, её шаги тонули в городском шуме. Она остановилась рядом, лениво прикрыв веки. Рука привычно покоилась на бедре, а осанка выдавала ту самую расслабленную уверенность, которая всегда интриговала окружающих.

 — Привет, красотка! Как дела? — голос Рен прозвучал мягко, почти небрежно. — Есть новости? Или ты пока не готова нам рассказать?

 Руж медленно повернулась. Она грациозно перенесла вес на одну ногу, окинув Рен оценивающим взглядом. В её глазах вспыхнул азартный интерес.

 — О, привет, дорогуша, — протянула летучая мышь, и её голос был похож на дорогой шелк. — Какой эффектный выход. Я смотрю, ты сегодня в образе?

 Руж сделала полшага ближе, вторгаясь в личное пространство Рен. Она поправила перчатку, не сводя с лисицы пронзительных глаз.

 — Новости? — Руж тихо рассмеялась. — Моя милая, новости — это товар. Но для тебя... и для нашего хмурого ежа... у меня всегда найдется пара эксклюзивных предложений. Вопрос лишь в том, готова ли ты услышать цену?

 Рен лишь выдохнула тихое «хмм» и скучно скривила губы.

 — Ну, раз ты угрожаешь ценой, значит время ещё не пришло. Меня интересует информация о наших общих врагах, а не цена.

 Рен отвела взгляд в сторону, как будто обдумывая, стоит ли продолжать. Затем она снова посмотрела на Руж — на этот раз без вызова и требований.

 — Есть смысл спрашивать «Как сама?»? Или это тайна тайная?

 На мгновение Руж замерла. Её бровь приподнялась в искреннем удивлении. Маска «роковой женщины» на долю секунды дала трещину, обнажив усталость профессионального игрока.

 — «Как сама?» — Руж повторила это медленно. Она выпрямилась. — Ты умеешь выбирать моменты, дорогуша. Тайны нет. Есть только бесконечный бег за блестящими побрякушками и отчёты для ГАН. Иногда это чертовски утомляет. Но разве я могу позволить себе выглядеть уставшей? Это испортит мой имидж.

 Лицо Рен изменилось. Взгляд стал усталым и печальным — таким, каким он бывает, когда ей больше не нужно прятаться. Она выдержала длинную паузу, давая словам Руж осесть в воздухе, а затем тихо произнесла:

 — После того как ты во время игры на дне рождения Шедоу призналась, что боишься остаться совсем одна... Я поняла, что... Тяжело, наверное, держать... Форму. — Она простецки пожала плечами.

 Руж молчала долго. Наконец, она горько усмехнулась.

 — Форма — это всё, что у меня есть, Рен. Если я её отпущу... кто останется? Просто летучая мышь, у которой в карманах только холодные камни вместо тепла? Совершенная Форма Жизни не должна знать, что его напарница иногда мечтает просто... выдохнуть.

 — Твой секрет в безопасности, — мягко ответила Рен. — Я сама иногда слишком долго не снимаю колпак с бубенчиками. Если вдруг захочешь бесплатного тепла... заглядывай к нам в замок на чай с обычными, не изысканными, пирожками.

 Руж пришла не сразу. Ей понадобилось несколько недель, чтобы решиться переступить порог замка не по делу, а «просто так».

В тот вечер в замке царила тишина, нарушаемая только уютным потрескиванием поленьев в камине. Рен сидела за кухонным столом, завернувшись в вязаный кардиган, и грела руки о чашку. Шорох крыльев у окна был почти неслышным. Руж спрыгнула с подоконника, выглядя по-настоящему измотанной.

 — Запах твоего теста чувствуется еще с границы сектора, — тихо произнесла она, проходя к столу.

 Рен молча пододвинула вторую чашку. Руж села напротив, откусила кусок пирожка и зажмурилась.

 — Ужасно не по-диетному... и совершенно потрясающе.

 В дверях кухни бесшумно появился Шедоу. Он окинул взглядом напарницу, и его губы привычно сжались для ворчливой тирады. Но Рен бросила на него всего один короткий, предупреждающий взгляд. Шедоу вздохнул. Вместо едкого комментария он подошел к креслу, взял шерстяной плед и, проходя мимо Руж, небрежно набросил его ей на плечи.

 — Пей свой чай, летучая мышь, — сухо бросил он. — В коридорах сквозняки.

 Руж на мгновение замерла, кутаясь в плед, и её глаза подозрительно блеснули.

 С тех пор такие визиты перестали быть редкостью. Но однажды, когда Руж «случайно» заглянула после особенно тяжелой миссии, Рен решила, что полумер недостаточно. Она молча открыла шкаф и протянула Руж стопку вещей.

 — Это тебе. Тапочки с мягким ворсом и махровый халат. Я выбрала самый пушистый.

 Руж посмотрела на халат так, будто это был опасный артефакт.

 — Ты серьезно? — Руж попыталась вернуть иронию. — Я буду выглядеть в этом как домашняя тетушка. Моя репутация этого не переживет.

 — Твоя репутация за дверью кухни не работает, — отрезала Рен. — Иди, смой пыль дорог.

 Через десять минут на кухне появилась совсем другая Руж. Без макияжа, в огромном белом халате и мягких тапочках. Она выглядела почти беззащитной, но удивительно живой. Она села за стол, подтянула ноги к груди и глубоко вздохнула.

 — Знаешь, Рен... Если ГАН узнает, что их лучший агент сидит в махровом халате и ест домашнюю выпечку, меня уволят за «чрезмерную человечность».

 — Тогда мы захватим ГАН вместе с Омегой, — невозмутимо ответила Рен, подливая ей чаю. — Но только после того, как ты доешь.

 Когда Руж уходила, она на мгновение задержалась у двери и коснулась плеча Рен.

 — Спасибо. Мне... действительно нужно было это «бесплатное тепло».

 — Заходи, когда остынешь, — мягко ответила Рен. — Здесь всегда греют.

 Прошло несколько недель. Визиты Руж перестали быть редким событием, превратившись в своего рода негласный ритуал. Она больше не ждала особого приглашения или критического уровня усталости, чтобы появиться на пороге замка. Постепенно в гостевой ванной появилась её любимая пенка для умывания, а на полке в прихожей — запасная пара перчаток.

 Замок, казалось, сам подстраивался под её присутствие: манекены в коридорах больше не замирали так настороженно, когда она проходила мимо, а мицелий в стенах отзывался на её шаги едва уловимым, приветливым мерцанием. Руж всё чаще ловила себя на мысли, что «форма», которую она так тщательно оберегала, здесь, в компании хмурого ежа и проницательной лисицы, становится ненужной и тяжелой, как старый доспех.

 В один из таких вечеров, когда закатное солнце окрасило замок в глубокие багряные тона...

 Руж сидела на подоконнике, кутаясь в тот самый халат и лениво помешивая чай. Рен стояла рядом, глядя на пустующее крыло замка, которое выходило окнами на закат.

 — Знаешь, Руж, — негромко заговорила Рен, не оборачиваясь. — Тебе не обязательно каждый раз прилетать через окно и переодеваться на кухне. Я могла бы обустроить тебе комнату. Здесь, на втором этаже. Подберем шторы в тон твоим глазам, поставим удобное трюмо... и сейф, если тебе так спокойнее.

 Руж замерла. Ложечка в её чашке звякнула о фарфор и остановилась. Она не ответила сразу — шпионский инстинкт требовал отшутиться, сказать что-то едкое, но слова застряли в горле.

 — Комнату? — переспросила Руж с несвойственной ей хрипотцой. — Рен, ты понимаешь, что предлагаешь «прописать» в замке воровку международного масштаба? Шедоу же с ума сойдет.

 — Шедоу уже давно выделил тебе место в своем списке «тех, за кого я умру», — Рен повернулась и мягко улыбнулась. — Так какая разница, будет ли у тебя при этом собственная кровать и шкаф для того самого пушистого халата?

 Руж спрыгнула с подоконника и внимательно посмотрела Рен в глаза. Она искала подвох, но нашла только искренность.

 — Я хочу, чтобы там было огромное зеркало, — вдруг быстро проговорила Руж, скрывая за капризным тоном подступившие слезы. — И самый мягкий ковер в мире. Чтобы я могла ходить босиком и не слышать собственного эха.

 — Сделаем, — кивнула Рен. — И замок на двери будет такой, какой ты сама выберешь. Чтобы ты знала: это место, где тебя никто не потревожит.

 Руж порывисто, на секунду, обняла Рен.

 — Ты невыносима, лисичка. Ты разрушаешь мой имидж одинокой хищницы. Но... спасибо. Кажется, мне действительно нужно место, где я — это просто я.

 Рен хитро прищурилась, и её бубенчики задорно звякнули. Это был момент, когда «сочувствующая подруга» мгновенно сменилась «главнокомандующим бытом».

 — Будешь «одинокой» в своей спальне, — протянула она с явным подтекстом, подмигивая летучей мыши. — Там можешь строить из себя хоть королеву теней. А на кухне ты — обладательница пушистого халата.

 Руж открыла было рот для колкости, но Рен уже потеряла к ней интерес как к объекту манипуляций. Она резко развернулась на пятках к Шедоу, который всё это время пытался делать вид, что очень увлечен своим кофе и совершенно не имеет отношения к происходящему женскому заговору.

 — Слышал? — Рен уперла руки в бока. — Нам завтра нужно будет пройтись по магазинам!

 Шедоу медленно поднял взгляд. В его глазах читалась смесь обреченности и легкого ужаса. Герой, спасавший мир от инопланетных вторжений, теперь осознавал масштаб новой угрозы: выбора штор.

 — Рен... — начал он своим самым предупреждающим тоном. — Ты же знаешь, я не...

 — Тебе не нужно «уметь», — отрезала Рен. — Тебе нужно носить пакеты и одобрять мой выбор. И Омегу возьмем с собой. Он будет нести зеркало. И пугать слишком назойливых консультантов.

Руж не выдержала и прыснула в кулак.

 — Кажется, Шедоу, твои Хаос-Копья завтра будут направлены на выбор правильного оттенка фуксии, — промурлыкала она.

 Шедоу тяжело вздохнул. Рен сияла. В её глазах была такая искренняя радость от этой суеты, что он понял: сопротивление не просто бесполезно — оно опасно для здоровья.

 — Хорошо, — коротко бросил он, пряча за чашкой едва заметную, теплую улыбку. — Но если Омега попытается аннигилировать отдел сантехники, виновата будешь ты.

 Рен лишь победно звякнула бубенчиком. Замок для всех пополнился еще одной душой, а список покупок — еще одним пунктом, ради которого Совершенная Форма Жизни был готов добровольно сдаться в плен торговому центру.