Точка прибытия (гет)

 В агентстве Хаотикс утро никогда не начиналось с кофе. Оно начиналось с воплей Вектора по поводу неоплаченных счетов и грохота, с которым Чарми врезался в очередную стопку папок.

 Рен вошла ровно в девять. Её темно-рыжая шерсть, аккуратно собранная, блеснула в тусклом свете коридора. Острые уши чуть дёрнулись, улавливая какофонию агентства, но зелёные глаза оставались невозмутимыми, сканируя бардак. Дверь скрипнула — этот звук она обещала себе исправить уже месяц, но каждый раз забывала, как только погружалась в работу.

 — О, Рен! Ты как раз вовремя! — Вектор, едва не сбив наушники с головы, замахал огромной лапой. — У нас тут дело о пропавшем садовом гноме... ну, или о краже секретных чертежей, если клиент не соврал про цену гнома.

 Рен даже не посмотрела на него. Она прошла к своему столу, который был единственным островком идеального порядка в этом хаосе. Её движения были точными, почти механическими. Она знала, что за этим фасадом суеты скрываются добрые, но совершенно неорганизованные ребята.

 — Гном подождет, Вектор, — спокойно ответила она, открывая терминал. — Сначала я закончу отчет по вчерашнему взлому сети. И, Эспио... можешь перестать висеть на потолке прямо над моей головой? Это не помогает сосредоточиться.

 Из пустоты под потолком медленно проявился хамелеон, невозмутимо сложивший руки на груди.

 — Твоя бдительность растет, Рен.

 Она лишь тонко усмехнулась. Бдительность? Если бы они знали, что её «бдительность» сейчас простирается далеко за пределы этого пыльного офиса. Что где-то там, в её замке, манекены, пронизанные мицелием, уже передали ей вибрацию шагов Шедоу по гранитному полу.

 Здесь она была просто сотрудником агентства. Умной, исполнительной, немного отстраненной. Но вечером, когда она переступит порог своего дома, маски будут сброшены. Там она могла показать свою игривую сторону, которая обожает «играть с огнём».

 — Ты меня проверяешь, детектив? — последнее слово Рен произнесла особенно отчётливо и медленно.

 Эспио плавно приземлился на пол, не издав ни единого звука. Его взгляд, обычно проницательный и холодный, на мгновение зацепился за её полуулыбку. В этой фразе — «Ты меня проверяешь, детектив?» — было слишком много уверенности для обычного секретаря или помощника.

 — Проверка — часть дисциплины, — ответил хамелеон, поправляя перчатку. — Но ты сегодня… другая. Слишком спокойная, даже для себя.

 — Дисциплина — это то, чего не хватает этому месту, — голос Рен становился выше и напряжённее с каждым словом. В нём зазвенела сталь.

 Вектор в это время что-то яростно доказывал Чарми, размахивая какими-то квитанциями. Их бессмысленный шум с каждой секундой усиливал напряжение в голове Рен, резонируя с её собственным ритмом, который требовал порядка. Она резко повернула голову в сторону хаоса.

 — Вектор, сядь! — внезапно рявкнула она.

 В агентстве повисла мгновенная, почти физически ощутимая пауза. Рен резко повернулась к нему, и золотые бубенчики на её ушах отозвались коротким, нервным звоном, который прозвучал так, словно даже они испугались. В этом окрике было что-то, что не принадлежало обычному секретарю — в нём слышался голос хозяйки, привыкшей отдавать приказы, которые не обсуждаются.

 — Если ты ещё раз попытаешься использовать мой рабочий компьютер для скачивания «бесплатных» лотерей, я установлю вирус-блокатор. Прямо тебе в голову, — уже тише, но с убийственной серьезностью пригрозила Рен.

 Она не стала дожидаться ответа и снова погрузилась в код. Экран отражался в её зрачках синими всполохами. В этот момент она действительно была просто профи — ледяной, сосредоточенной и пугающе эффективной.

 Эспио, всё ещё стоявший рядом, едва заметно прищурился. Теперь он был уверен: в этой женщине жила сила, которая лишь временно позволяла Хаотиксам считать себя её боссами.

Вектор, оправившись от шока, надул грудь и открыл рот, чтобы выдать привычную тираду о том, кто здесь главный детектив и чьи это наушники.

 — Ну зна-а-аешь, Рен! — пробасил он, размахивая лапой.

 — Такая дерзость! Ты вообще помнишь, что я…

 — Можешь меня уволить? — Рен перебила его, даже не оборачиваясь. Её пальцы продолжали летать по клавишам, выбивая дробный, уверенный ритм. — С такой же легкостью, Вектор, с какой ты меня нанял. Давай. Прямо сейчас.

 Нажав очередную кнопку на клавиатурп особенно выразительно, Рен плавно откинулась на спинку стула и повернулась к Вектору. Её взгляд был полон смеси скепсиса, холодного расчёта и любопытства.

 Вектор замер. Фраза, уже готовая сорваться с языка, застряла где-то в районе его массивных челюстей. Он вдруг отчетливо, в деталях, представил этот «сценарий».

 В его воображении пронеслась пугающая картина: Рен забирает свою сумку, выключает терминал (пароль от которого знал только она и, возможно, Эспио, если очень старался подсмотреть) и уходит, не оборачиваясь. Перед глазами Вектора тут же возникла гора неразобранных улик, заблокированные счета, которые она «выбивала» у должников, и синий экран смерти на главном сервере, который только она умела оживлять одним точным ударом по корпусу.

 Он представил, как агентство погружается в первобытный хаос, где Чарми ест важные документы, а сам Вектор пытается разобраться в базе данных, которая на самом деле выглядит как набор иероглифов.

 Он представил, как лишается всего, чего они добились с тех пор, как она появилась — порядка, репутации и, что важнее всего, той странной, холодной уверенности в завтрашнем дне.

 Зависнув в этой жуткой фантазии, Вектор медленно закрыл рот. Его гребень на спине чуть опустился.

 — Э-э-э… — он кашлянул, неловко поправляя наушники. — Ну, зачем же сразу «уволить»? Мы же команда, Рен! Семья! А в семье бывают… э-э-э… эмоциональные всплески! Правда, Эспио?

 Эспио промолчал, лишь едва заметно приподнял бровь, наслаждаясь моментом триумфа Рен.

 Взгляд Рен смягчился, но в глубине зрачков всё еще плясали искорки — азарт лисы, которая знает, что она незаменима.

 — Вот и отлично, Вектор. Семья — это когда все сидят на своих местах и не мешают мне спасать твой бизнес от банкротства.

 Вечер в агентстве «Хаотикс» выдался долгим. Солнце давно зашло, и единственным источником света в офисе были неоновые вывески за окном и холодное свечение монитора Рен.

 Когда дверь штаб-квартиры с тихим, но властным щелчком открылась, на пороге возник тёмный силуэт. Шедоу вошёл внутрь бесшумно, его взгляд сразу нашёл Рен, которая сосредоточенно дописывала очередной отчёт. Но прежде чем он успел произнести её имя, его внимание привлекло зрелище на диване.

 В углу, на кожаном диване, буквально «существовал» Вектор. Его массивная золотая цепь на шее съехала набок, наушники болтались где-то на плечах, а в руках он сжимал калькулятор так, словно это была единственная соломинка в океане. Вокруг него высились настоящие баррикады из папок, чеков и долговых расписок.

Вектор посмотрел на Шедоу глазами, в которых читалось полное экзистенциальное отчаяние.

 — Она... она заставила меня пересчитать амортизацию каждого пончика, который мы съели с того дня, как открыли этот офис... — прошелестел крокодил, даже не пытаясь встать. — Шедоу, забери её... Пожалуйста. Она сказала, что мой мозг — это неиспользуемый ресурс с опасно низким КПД.

 Шедоу перевёл взгляд на жену. Рен даже не подняла головы, лишь чёрный кончик её хвоста довольно качнулся, приветствуя гостя.

 — Ты опоздал на семь минут, дорогой, — спокойно произнесла она, закрывая последнюю папку. — Я как раз заканчивала оптимизировать график этих лентяев. Оказывается, если Эспио будет медитировать не три часа, а сорок минут в активной фазе, мы сможем закрывать на два дела больше в неделю.

 Шедоу подошёл к её столу, полностью игнорируя тихие всхлипы Вектора в углу. Он положил руку ей на плечо, и в его голосе прозвучала та редкая нотка мягкости, которую она никогда не позволяла себе в присутствии посторонних:

 — Пора домой, Рен. Ты уже достаточно «оптимизировала» этот город на сегодня. Ещё час — и Вектор начнёт платить налоги даже с тех денег, которые он ещё не успел заработать.

 Рен грациозно поднялась, поправила мех на груди Шедоу и бросила прощальный взгляд на измученного крокодила.

 — Завтра в девять, Вектор. И не забудь: мы всё ещё не выяснили, куда делись пять колец из фонда на канцтовары в прошлом квартале.

 — Пять колец... — эхом отозвался Вектор, бессильно роняя голову на кипу бумаг. Золотая цепь глухо звякнула о стол. — Я куплю их тебе... Я отдам свои... Только иди домой...

 Шедоу коротко кивнул Эспио, который замер под потолком, стараясь слиться с тенями и не привлекать к себе внимания «эффективного менеджера», и вывел Рен в прохладную ночную тьму.

 — Ты была не слишком строга с ними? — спросил Шедоу, когда они отошли от двери на достаточное расстояние.

 — Я просто дала им структуру, — Рен прислонилась к его плечу, её холодная рабочая маска окончательно сползла, уступая место довольной улыбке лисы. — Вектор — хороший детектив, но ему жизненно необходим кто-то, кто будет напоминать, что даже доброта должна быть эффективной. Иначе они проедят всё наше будущее.

 Шедоу ничего не ответил, но его рука на её плече сжалась чуть крепче — жест молчаливого согласия и защиты. Они шли по ночным улицам, и город вокруг них казался лишь декорацией, картонным фасадом, за которым скрывалась их истинная реальность.  Рен чувствовала, как с каждым шагом прочь от офиса «Хаотикс» из неё уходит напряжение рабочего дня. Вектор с его пончиками, Эспио с его медитациями — всё это становилось бесконечно далёким и неважным.

 Впереди, в густых тенях на окраине, начал проступать силуэт их дома. Это не было просто здание — это была крепость, живой организм, настроенный на её частоту.

 Там, в темноте, манекены — её безмолвная охрана и её верные свидетели — синхронно повернули головы в сторону входа. Они не имели глаз, но чувствовали её приближение каждой ниточкой грибницы, проросшей сквозь их искусственную плоть. Замок ждал свою хозяйку. Он требовал её внимания, её власти и той тёмной искры азарта, которую она так тщательно прятала за маской «исполнительного сотрудника».

 Шедоу остановился у самых ворот, всматриваясь в темноту.

 — Готова сменить одну работу на другую? — негромко спросил он, и в его голосе промелькнула та самая искра, которую он делил только с ней.

 Рен улыбнулась, и на этот раз в её улыбке не было ни капли офисной вежливости. Это была улыбка лисы, которая наконец-то вернулась в свою нору, где правила игры устанавливает только она.

 — Моя настоящая работа только начинается, Шедоу.