Выбор (гет)

Спальня Аида поражала своей мрачностью, как и всё в этом жутком царстве. Стены были разрисованы жуткими фресками, изображающими суд над мёртвыми, посередине комнаты стояла неприлично большая кровать с постельным бельём в тёмных тонах. Лара с тоской вспомнила свою комнату, залитую светом, и постельное бельё с цветочками, а порой и с мультяшными персонажами.

Аид заговорил сухо и без эмоций.

— Переоденься. Мне не нравится видеть тебя в одежде смертных. Одежду положи в корзину для растопки. Платье в шкафу. Ужин ровно в восемь, не опаздывай.

Аид ушёл. Лара упала на кровать, из глаз потекли слёзы. В растопку? Одежду? Её любимую толстовку с зайчиком? Джинсы, которые носила ещё Ирина, когда той было восемнадцать лет? Променять это всё на старое чёрное платье? Но страх перед грозным властелином был сильнее, чем боль от расставания с единственным, что напоминало о доме.

С трудом положив вещи в корзину для растопки и одевшись в строгое платье, она с ужасом обнаружила, что уже десять минут девятого. Лара побежала в столовую, но дворец был так огромен, что она с трудом нашла нужное место средь многочисленных залов. Когда Лара вошла в столовую, Аид сидел и пожирал куриную ножку.

— Ты пришла, это хорошо. Я уж думал подавать знак слугам, чтобы они уносили тарелки…

У Лары упало сердце. Она много раз слышала, как мама кричала из кухни: «Лара, если через пять минут тебя не будет на кухне, ты остаёшься без ужина». Лара лишь смеялась над этими угрозами, она знала, что ужин будет ждать её столько, сколько нужно… Но здесь не дом, и это не мама… Лара уселась на стул рядом с Аидом и начала есть. Но в горло не лез ни один кусок. Казалось, сама еда здесь была ледяной. Чтобы хоть как-то отвлечься, Лара попыталась завести разговор с Аидом.

— Почему ты так долго не шёл ко мне?

— Да, знаешь… пришлось разбираться с одной душой… Её муж избил до смерти, и…

Курица застряла у Лары в горле.

— Как? Но… почему?

— По его словам, она слишком мешала ему. Слишком громко скрипела дверью, слишком часто делала блюда, которые он говорил, что не любил.

У Лары сжалось в комок сердце. Аид говорил это так спокойно, так размеренно… Что, если он одобрял действия мужа? А это значит… что, если Лара сделает что-то не так, он и её начнёт «воспитывать»… и ей даже будет некому пожаловаться. Правда, она поедет летом к Деметре, как Персефона всегда ездила… Но это будет только через полгода… За это время он, наверное, успеет сломать её… или… В любом случае, у бога найдутся способы заставить молчать юную девушку.

— А что ты так побледнела? Ты же у меня бессмертная богиня, ты не можешь умереть. И ты никогда не окажешься на месте той женщины, правда? — ласково сказал Аид, коснувшись грубой ладонью её щеки.

— Д-да…

Девушка еле сдерживалась, чтобы не расплакаться от ужаса.

Весь этот вечер Лара пыталась быть «идеальной женой». Отвечая на вопросы Аида, она взвешивала каждый ответ, боясь, что искренний не понравится её новому мужу.

Наконец, ужин был окончен. Аид повёл ей в спальню по тёмным коридорам. Мрачные фрески, показывающие суд над грешниками, Тартар, чудовищ, ещё больше убеждали её в безжалостности её нового мужа… Хотя Лара была уже не уверена, мужа… или властелина?

Они вошли в спальню, сейчас она казалась ещё более мрачной и жуткой, чем до этого. И тут Лара заметила то, чего она раньше не замечала.

Над её частью кровати, на гвозде висел кнут.

— Нравится? — спросил Аид, указывая на плеть.

— А для чего это?

— Ты разве не помнишь? Это инструмент… и, как показывает практика, весьма действенный.

У Лары сжалось сердце, слова Аида были такими… спокойными. Как будто он говорил не о побоях, а о прогулке. Но когда она взглянула на кровать, то ей стало ещё хуже… Сейчас должна быть их первая брачная ночь… одна мысль об этом вызывала панический ужас. Но Лара не могла отказаться. Не сейчас. Не после рассказа о женщине, забитой мужем за непослушание. Не под кнутом, который, как казалось, только и ждёт, чтобы Лара ослушалась и его пустили в дело. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной…

— Знаешь, — Аид на секунду замолк, подбирая слова, — давай сегодня не будем… ну, ты поняла... у меня сегодня… болит голова. Да. Мигрень у меня.

— К-как скажете, — шепнула Лара. Мрачная угроза «брачной ночи» отступила… но страх не закончился. Надолго ли? Вдруг это проверка, или… Лара не знала, что и думать.

Она легла в кровать, накрывшись большим и тяжёлым одеялом. Это не дом, где одеяло всегда было слишком коротко для Лары, и её ноги смешно торчали из под него. Мама всегда, когда приходила будить её в школу, ласково щекотала ей пятки. Только тут Лара поняла, как это мило. Тут, где всегда темно и холодно. Тут, где она во власти человека, который изобьёт её до полусмерти, не задумываясь. И самое главное: он тут высшая инстанция. Тут нет никого, кто бы смог её защитить. Она постаралась спрятать слёзы.

Аид погладил её по щеке, шепнув:

— Моя Персефона… ты снова тут… со мной.

«А если Персефона сбежала специально? Что, если с ним так плохо, что она больше не могла тут находиться? А я наивная дура».

Лара заснула не сразу. Она долго лежала, смотря в потолок, думая о том, чего лишилась. Наконец её глаза закрылись…

Ей снился сон о том, как мама собирала ей ланч в школу, целовала её в лоб, желала удачи на контрольной. Лара вышла из подъезда и встретила Дениса, её парня, который провожал её в школу. Они зашли в магазин, купили мороженое. Лара испачкала нос, Денис пошутил: "Не вытирай, он тоже мороженки хочет".

Они смеялись…

Сцена изменилась. Она стояла в спальне, в чёрном платье. Аид злорадно ухмыльнулся.

— Надеюсь, ты приготовила для меня свой цветочек.

— Пожалуйста… Я не хочу… Я... Я... Я… Я не готова.

Аид молча протянул руку. Хлыст сорвался с гвоздя и прилетел в руку хозяина.

— Жена всегда должна быть готова ублажать мужа, Персефона….

Треск кнута… Боль была не резкой, расплывчатой. Лара съёжилась, пытаясь закрыться от следующего удара.

— Не надо, пожалуйста… Я буду хорошей женой… Хватит, не надо больше…

Опять треск кнута. В глазах потемнело. Когда картинка выровнялась, Аид сидел перед ней. Его глаза были злыми и холодными.

— Жена должна знать своё место, Персефона. А место жены в ногах у мужа. И если она этого не понимает, её учат. Болью.

Аид встал, поднимая её за волосы.

— Так на чём мы остановились? Ах да, брачная ночь…

Он кинул её на кровать и начал снимать с неё платье. В его глазах холодное, страстное желание. Всё это: ужас, боль, налегающее на неё тяжёлое тело — душило её, и она проснулась.

— Ты кричала?

Лара посмотрела на Аида. На его фигуру, властную даже в ночной рубахе. На его огромные руки, ещё минуту назад в кошмаре державшие плеть… Да если он захочет её наказать, ему не потребуется даже кнута… Его огромные тяжёлые кулаки отлично справятся, если «инструмента» вдруг не окажется рядом.

— Мне просто… кошмар приснился… о… моей прошлой жизни… не обращай внимания, — быстро сказала Лара, надеясь, что ответ его удовлетворит.

Больше в эту ночь она и глаз не сомкнула.