Спасение агента Свити Дропс (джен)

Мы стояли на чердаке школы. Над нами все почернело, а по полу ручьями текла вода. Бон-Бон изучала найденную здесь же пустую канистру — видимо, в ней раньше хранилось что-то огнеопасное. Твайлайт, убедившись, что расследование есть кому проводить, удалилась, передав школу в распоряжение Бон-Бон. Чирили, напротив, с большим интересом наблюдала за происходящим. Мои же мысли вовсю витали вокруг моего возвращения домой и возможности хорошо помузицировать, пока Бон-Бон не находится дома. Наконец моя подруга оторвалась от канистры.

— Как она могла попасть в школу?

— Дверь была открыта, когда мы вернулись назад, — сказала Чирили, — конечно, я её запирала перед уходом.

— Так. И у кого могли быть ключи?

— Есть один экземпляр у меня, и один запасной экземпляр.

— А где находится запасной?

— Здесь же, в школе.

Мы спустились в классное помещение, где в маленьком висячем шкафчике действительно нашли ключ.

— Ага, — задумчиво проговорила Бон-Бон, — значит, ключ на месте.

Закончив с осмотром школы, мы снова вышли на улицу — вести беседу стоя на мокром полу было не слишком приятно.

— Что же, со школой мы разобрались, — сказала Бон-Бон, — теперь можно зайти и с другого конца. Ни один пони, решивший поселиться в этих местах, не смог бы в процессе миновать ратушу. Стало быть, там должны были отметиться и потомки Пиромана… Да, Чирили, не появлялись ли в школе незнакомые пони?

— Разве что сегодняшняя пони в сером. Последняя проверка была месяца полтора назад. С тех пор я здесь видела только жеребят или их родственников — знакомых.

— Знакомых. Было бы хорошо, если бы ты все же выписала тех, кто здесь бывал — скажем, за последний месяц. Может быть, кто-то просился на чердак?

— Зачем?

— Как зачем? Надо же было определиться, где поджигать!

— Ты издеваешься?!

— Ну ладно, не просились, так не просились. — Бон-Бон повернулась ко мне. — Ну что, Лира, отправляемся в ратушу?

— Ага, — рефлекторно согласилась я, но тут же спохватилась, — подожди, а я-то здесь причем?

— Мне сейчас предстоит разгребать кучу бумаг в архиве. Лишние копыта позволили бы сэкономить немного времени.

Я вздохнула. Похоже, мои занятия музыкой откладываются на неопределенный срок.

* * *

В ратуше мы оказались около двенадцати часов, и сразу же потонули в скрижалях. Перед нами открылся кусок повседневной жизни пони размером в сто с небольшим лет. Архив был огромен. Кроме бумаг, относящихся непосредственно к Понивиллю (сто лет назад его вообще не существовало), здесь были собраны документы из окрестных городков и поселков, как давно исчезнувших, так и сушествующих до сих пор. Мы конфисковали у мисс Чирили её пособие по истории, и потому знали, что в некоторых из этих поселений успел побывать Пироман. Однако этот безбрежный архив, казалось, вовсе не знал о пожарах.

Приговор суда исполнялся безукоризненно. Здесь нашлись старые записи и об аферах на рынке, проводимых некогда двумя пегасами, и о нападении древолков на маленькое поселение, и даже о судебном споре двух соседей, не поделивших участок земли. Не было лишь документов, рассказавших бы нам о пожарах, прокатившихся по окрестностям в те же самые времена. Все, что мы смогли найти — единственный приказ из Кантерлота, предписывавший срочно направить крупные запасы продовольствия в деревушку Литтл Ривер. Причину такой срочности не указали, однако, согласно «Пособию по истории Эквестрии», накануне в Литтл Ривер сгорел амбар.

Примерно в половине второго Бон-Бон решила сменить тактику.

— Нам нужно обратиться к кому-нибудь по поводу этих пожаров. Если тут есть хоть что-нибудь — заведующие архивом должны это знать. Селестия все-таки должна как-то контролировать секретность.

Вскоре мы нашли дежурную — седую пони выцветшего фиолетового цвета, сидевшую у входа.

— Чем я могу помочь?

Бон-Бон положила перед ней раскрытое «Пособие».

— Насколько мы знаем, некогда по Эквестрии, в том числе по деревушкам, располагавшимся на месте современного Понивилля, прокатилась волна пожаров. Мы хотели бы…

Реплика Бон-Бон была прервана самым бесцеремонным образом. Дежурная соскочила со своего кресла и принялась наступать на нас.

— Тоже мне, нашлись пытливые! Лучше делом займитесь, шпана, а не гадости по архивам вынюхивайте! А ну-ка, кыш отсюда!

С этими словами дежурная попыталась вытолкнуть стоящую ближе к ней Бон-Бон за дверь. Бон-Бон, однако, ловко отскочила в сторону и тут же набросилась на выцветшую пони. Прежде чем я или дежурная успели что-то сообразить, она оказалась лежащей на полу под мощными копытами моей подруги.

Я бросилась вперед.

— Эй! Эй! Сейчас же прекратите драться! Бон-Бон!

Но Бон-Бон, кажется, уже успокоилась. Она осторожно отступила в сторону, давая напуганной пони подняться.

— Для работника архива вы слишком вспыльчивы, — как ни в чем ни бывало отшутилась Бон-Бон, и достала из сумки распоряжение принцессы Твайлайт. — Сегодня утром — вы должно быть слышали — в Понивилле загорелась школа. Нам поручено найти поджигателя, а вы нам сцены устраиваете!

Дежурная удивленно уставилась в документ.

— Так вы, значит, сыщики? О, Солнцеликая! А я вас приняла за хулиганье бесстыжее… Простите меня, пожалуйста!

Должно быть, очутившись на полу, старушка и впрямь подумала, что Бон-Бон сейчас стырит у неё кошелек.

— Сейчас, наверное, пойдет волна… Любители костерка набегут! Таких хлебом не корми — дай залезть, прочитать что-нибудь постыдное.

Бон-Бон уставилась на дежурную.

— Неужели Эквестрийский Пироман стольких интересует?

— Да нет, пока что Селестия не допускала. Но ведь теперь — вы сами видите, что случилось. Кто-то раз проморгал — и повалят подражатели. Начитаются всякого — и вперед, школы поджигать!

— А разве сто лет назад горели школы? — спросила я.

Дежурная махнула копытом: мол, какая разница?

Бон-Бон вернула нас к сути дела.

— Во всяком случае, нам необходимо узнать о Пиромане столько, сколько сможем. Иначе наш современник рискует уйти от ответственности.

— Не беспокойтесь об этом, покажу все, что требуется!

Первым делом дежурная достала из сейфа роскошный древний манускрипт, перевязанный алой лентой.

— Вот он, тот самый приговор суда!

Мы развернули манускрипт.

— «Настоящим документом… уведомляем вас о мерах, необходимых для исполнения в целях достижения порядка в Эквестрии после произошедшей волны пожаров...» — прочитала Бон-Бон. — «…Ограничить доступ к материалам...», «...перевести документы… в статус секретных...», «...ввести за упоминание...» Только это не сам приговор. Это просто бумажка, связанная с его исполнением.

— Разве это имеет значение? — наивно улыбнулась дежурная. — Могу вас уверить — здесь упомянуты все принятые тогда меры. Сегодня я ответственна за их соблюдение в ратуше Понивилля, и поверьте, если ими не пренебрегать, они работают.

Дежурная показала нам несколько более современных документов. Здесь были записи о запрете на упоминание Пиромана в школах, отчеты сотрудников об их ознакомлении с текстом «приговора», материалы короткого, но тщательного разбирательства по поводу пони, прочитавшего ненароком что-то неразрешенное (в его поступке так и не нашли злого умысла), и все в таком же духе.

Потом мы увидели другие документы, снова старинные. Ими была обрисована атмосфера в период пожаров. В Эквестрии царила паника, стражников постоянно перебрасывали из деревни в деревню, полный бардак творился с продовольствием. Найденный нами приказ о помощи Литтл Ривер оказался лишь одним из сотен, по чьему-то недосмотру не попавшим в сокровенный сейф. Еды отчаянно не хватало. Чтобы голодало как можно меньше пони, приходилось перевозить запасы из соседних деревень, — тех, которых еще не застал огонь.

Однако самую важную для нас информацию мы так и не получили.

— Это все, конечно, интересно, — сказала Бон-Бон, — но нам нужно знать о самом поджигателе: кто он такой, как его звали, в идеале — что-нибудь о его семье...

— Побойтесь Гармонии, откуда это здесь? — развела копытами дежурная. — Ведь для чего все делалось? Чтобы не дать одному мерзавцу прославиться, стать примером для других. Таких данных у нас быть не может!

Бон-Бон озадаченно почесала в затылке.

— Д-да, Лира, похоже, на это дело придется потратить чуть больше усилий, чем я думала… Ты ведь не откажешься поехать в Кантерлот?

Я обомлела.

— Куда?!

— В Кантерлот. Если мы где-то и сможем получить что-то серьезнее чем здесь, то только в его архивах. Я по твоему взгляду вижу, тебя интересует эта история... Ха-ха, не отворачивайся! Так посмотрим вместе, во что она выльется! Потом, быть может, балет про это сочинишь.

Теперь уже чесала в затылке я. Все эти загадки действительно заинтриговали меня. Тайна поджигателя, вернувшегося вдруг спустя столетие, не позволяла просто так все оставить и уйти музицировать. Но я ведь не сыщица, и никогда ей не была. Не знаю, уместно ли здесь мое участие...

Доверимся опыту Бон-Бон?

— Хорошо, но если спросят, как я там оказалась, я свалю все на тебя!

Мы помогли дежурной вернуть все документы в сейф. Прощаясь с нами, выцветшая пони дала нам наставление:

— Вы уж постарайтесь задать ему пожёстче. Вот как ты мне сегодня задала. Нельзя, чтобы его услышали, ох, нельзя!

* * *

— Бон-Бон, как произошло это побоище? — набросилась я, едва мы отошли от ратуши. — Что на тебя вообще нашло?

— Она едва не спустила меня с лестницы, ты сама это видела. А я только приняла меры, чтобы этого не произошло.

— Приняла меры? Я думала, ты её покалечишь!

— Не говори глупостей, Лира. Я знаю, что такое рамки, — Бон-Бон произносила все это с солдатским хладнокровием. — И ты не из-за того переживаешь. В любой момент может вспыхнуть новый пожар — вот, чего нужно бояться. Я предлагаю по дороге...

Но сказать, что именно она предлагает, Бон-Бон не успела. В разгар беседы между нами вдруг вклинилась Пинки Пай и сразу же принялась тараторить:

— Я дождалась этого! Я наконец-то дождалась этого! Бон-Бон, ты не представляешь, как я за тебя рада, я так взволнована, я уже думала, что никогда не дождусь этого дня, и тут ты такая: «Я Свити Дропс, я работала в «Уморе»…

— Пинки, что происходит? — с ужасом произнесла Бон-Бон. Она уже явно понимала, что происходит, но все-таки попыталась отсрочить неизбежное.

— Я устрою для тебя вечеринку! — сказала Пинки. — Это было очень гадко, запретить устраивать для тебя вечеринки. Я боялась, что никогда не устрою для тебя вечеринки, ведь ты все это время занималась важной работой, и тебе нельзя было устраивать вечеринки, но теперь ты говоришь, что тебя уволили, и ты будешь заниматься частными расследованиями, а значит, теперь тебе можно устраивать вечеринки, и я решила, что устрою для тебя вечеринку, потому что это было гадко, запретить…

— Пинки, угомонись, пожалуйста! — жалобно попросила Бон-Бон. — Я не провожу вечеринок, у меня совершенно другой образ жизни, я не люблю публичности. Я могу, конечно, прийти на праздник к кому-то для консп… пании, но свои вечеринки!

Бон-Бон, ну кому ты это рассказываешь! Я поспешила на помощь подруге.

— Пинки, это, конечно, прекрасно, что ты хочешь устроить Бон-Бон вечеринку, но она сейчас занимается очень важным делом, и ей пока нельзя устраивать вечеринки. Если ты согласишься подождать и не будешь пока устраивать ей вечеринки, тогда Бон-Бон сможет поймать одного поджигателя, её снова уволят с работы, на которой нельзя устраивать вечеринки, ей станет можно устраивать вечеринки, и ты устроишь ей вечеринку. Идет?

— Оки-Доки-Локи! — сказала Пинки и тут же куда-то умчалась.

Бон-Бон смотрела на меня так, будто я только что спасла её от Тирека.

— Так что ты хотела сделать по дороге?

Бон-Бон хотела зайти по дороге на почту. Там она долго и вдумчиво писала какое-то письмо, а потом порвала его и написала новое.

— Оно поможет нам предотвратить другие поджоги? — спросила я.

— Нет, но оно может сильно помочь нам в поимке поджигателя. Я написала в самую высокую инстанцию из возможных.

— Как? Самой принцессе Селестии?

— Самой принцессе Селестии. Вряд ли в Эквестрии остался хоть кто-то, кто знает о Пиромане больше, чем знает она. А если такие и есть — именно Селестия их знает.

— А почему же ты не отправила письмо через Твайлайт?

— У меня есть свои пароли, с ними ответ придет так же быстро.

— Но ведь почта совсем в другой стороне от станции!

— А ещё она дружит с Пинки Пай, и может загнать меня на вечеринку. Довольна? А теперь пошли на станцию.

* * *

В Кантерлоте мы были уже часов в шесть, и нас, конечно, не пустили бы так поздно в архивы, если бы не письмо, отправленное принцессе Селестии моей подругой. Работники библиотеки сразу же проводили нас к многочисленным стеллажам и испарились. Увы, расчеты Бон-Бон не оправдались: как и в Понивилле, у нас получалось что-то найти о самих поджогах, но не о семье Пиромана. Мы все больше и больше отчаивались.

— А может быть, им просто запретили заводить детей, как думаешь, Лира?

— Это было бы слишком жестоко. И потом — где документы-то?

— Документы — как раз не показатель. В конце концов, мы ведь ещё ни одной копии приговора не нашли, а ведь он точно где-то есть — вон сколько на него ссылаются. Эх, как же нам имена-то узнать?

Занятые изучением сводок, писем и просто исторических заметок, мы пропустили момент, когда в зал зашел стражник. Я обратила на него внимание, только когда он подошёл к нам, и, стянув с головы шлем, вежливо представился.

— Сержант Скаут, к вашим услугам. Занимаюсь разведкой при операциях в малоисследованных местах, патрулированием, установлением личности. Могу ли я поговорить с мисс Свити Дропс?

Бон-Бон так же вежливо кивнула. Сержант был пегасом ярко-жёлтого цвета. Из под стандартной железной брони выглядывал потрепанный коричневый хвост.

— Сегодня я узнал страшные новости из вашего городка. Произошла варварская диверсия. Уже ходят слухи, что в деле замешаны потомки Эквестрийского Пиромана, терроризировавшего всю страну сто лет назад. Как член королевской гвардии, охраняющей порядок в Эквестрии, я не могу оставаться в стороне и готов оказать вам любую посильную помощь.

Сказав это, стражник сразу же встал в солдатскую стойку.

— Спасибо, конечно, за предложение, — сказала я, — но мы приехали в Кантерлот лишь на пару часов. Расследование ведется в Понивилле, и…

— Я это знаю мисс, — поспешил ответить стражник, — но, к сожалению, я не смогу отправиться с вами сразу. Новость о пожаре дошла до меня всего пару часов назад, и мне нужно время, чтобы собраться. Но я вполне успею приехать в Понивилль последним поездом.

Мы переглянулись.

— Извините за нескромный вопрос, — осторожно осведомилась Бон-Бон. — Это вы сами решили помочь, или…

— Это была целиком моя инициатива. У нас в казарме начались разговоры, что вы приедете сюда сегодня — принцесса давала распоряжение, чтобы вам не препятствовали. Вот я и решил, что лучшего момента мне не найти. И я обратился к своему капитану, чтобы он дал мне отпуск на пару дней. В случае, если вы согласитесь, конечно.

Бон-Бон немного постояла, чиркая копытом по полу.

— Извините меня еще раз… за проявленное любопытство, но неужели капитан так легко вас отпустил? Я думала, на такие решения требуется побольше времени.

Стражник улыбнулся.

— Я понимаю, к чему вы клоните. Я еще не так давно в страже, дослужился лишь до сержанта, и, если понадобится, можно подыскать кандидата получше. Но капитан знал, почему именно я обратился к нему, и не стал возражать. Видите ли, дамы, я никак не мог не вызваться помогать с поимкой поджигателя, ведь у меня с ним семейные счеты — много лет назад мой прапрадед оказался тем самым стражником, что арестовал Пиромана!

Мы переглянулись во второй раз.

— И как же это ему удалось?

— Если бы я мог это знать, возможно, я и не обращался бы к вам, а поехал бы сразу в Понивилль. К сожалению, я, как и любой другой пони, почти ничего не знаю о тех событиях. Великая тайна! В моей семье с гордостью говорят о подвиге предка, но ни от кого из родных я не смог узнать ни одной подробности. Просто знаем, что он арестовал Пиромана, и все. Если подумать, все это может оказаться просто красивой легендой…

— И к тому же очень удобной легендой, — заметила Бон-Бон. — Правда, мы сегодня слышали совсем другую историю. Якобы Пироман сам сдался, ведь ему было важно, чтобы пони узнали имя своего обидчика!

Сержант остался невозмутимым.

— Тем не менее, я эту легенду очень уважаю, и мой капитан, видимо, тоже — ведь он позволил мне помочь вам. Впрочем, если я вызываю у вас сомнения, я не буду настаивать.

Бон-Бон серьезно задумалась. Она долго ходила взад-вперед по просторному читальному залу, пока наконец не позвала меня.

— Ну и как тебе понравился этот фрукт? — спросила она, когда мы отошли в сторону.

— Какой-то странный стражник…

— Да. Но ведь в принципе он мог сказать и правду. Все, что связано с Пироманом, спрятано где-то здесь. Простым же пони остаются слухи. Мало ли какому дураку могло показаться хорошей идеей прославить отца или деда, заодно и себе кое-что заработав? А детям этот «потомок ловца пироманов» правду не сказал — зачем? Только уважения в обществе лишить! Чирили, между прочим, тоже не обязана знать всю правду...

В любом случае, я думаю, что его необходимо взять под крыло, Лира. Если уж он плетет интриги, пусть лучше плетет под нашим присмотром.

— А что он может плести?

— Не знаю. Но если бы он имел какое-то отношение к сегодняшнему пожару, он мог бы попытаться получить наше доверие. Тогда, если мы нападем на след, сержант узнает об этом первым.

— Но ведь он служит здесь! Как он мог…

— Да, факт его службы в страже еще предстоит проверить. И если он тот, за кого себя выдает, он никак не мог незаметно скататься в Понивилль, чтобы поджечь школу.

Мы вернулись к стражнику.

— Прошу извинить нас за нашу подозрительность, сержант, — сказала Бон-Бон. — Нам действительно рассказывали разные легенды, и обе они имеют право на жизнь. Кроме того, мы не знаем, был ли сегодняшний поджигатель один или с друзьями, так что помощь стражника нам не помешает.

Стражник этому очень обрадовался.

— Буду рад заслужить ваше доверие, мисс. Разрешите узнать, что вы сейчас ищите?

Бон-Бон слегка поколебалась, но все же ответила честно.

— Мы ищем хоть какие-то имена. Пожар действительно могли организовать потомки Пиромана, но, похоже, их личности держатся в строгом секрете.

Сержант кивнул.

— В общих залах едва ли найдется что-то подобное. Вы пробовали искать в восточном крыле?

Бон-Бон с интересом посмотрела на стражника.

— Боюсь, на оформление пропуска туда потребуется несколько дней. Сдается, мы сейчас были бы полезнее в Понивилле, но если расследование застопорится — мы, конечно, вернемся.

— В этом нет необходимости, — улыбнулся стражник. — Когда я был рядовым, меня, бывало, ставили на охрану библиотеки, и я кое-что знаю о здешних порядках. Думаю, мне удастся добыть для вас пропуска.

На некоторое время стражник исчез, а потом действительно явился с пропусками. Мы сильно удивились его скорости, но отказываться от такой возможности было глупо, и мы отправились в восточное крыло.

И снова мы с головой погрузились в архивы. На этот раз перед нами были в основном очень древние документы, а полки с более-менее современными книгами здесь попадались намного реже. Это увеличивало наши шансы.

Сержант Скаут остался сторожить нас у дверей и я совсем уже про него забыла, когда вдруг услышала цокот. Я осторожно выглянула в коридор и увидела проходящего мимо королевского гвардейца.

Это был настоящий гвардеец, бело-синий, в золотой броне и с горделивой выправкой. Заметив сержанта, он на секунду завернул к нему.

— Что, Твист, ловишь призрака Пиромана? — насмешливо спросил он.

— Так точно, капитан! — выпалил сержант.

— Ну, смотри, чтобы ноги не затекли от такой погони! — захохотал капитан. И вдруг стал очень серьезным. — И не забудь, чтобы максимум через три дня был как штык! У меня не так много пони, чтобы их разбазаривать на кровную месть!

— Никак нет! — пролаял сержант. — Я чту семейные традиции. Это не месть. Никак нет!

Капитан снова захохотал и поскакал дальше по коридору. Я подалась назад и увидела, что Бон-Бон тоже следила за этим диалогом.

— Похоже наш сержант — действительно сержант, — сказала она.

...Перебирая листы и свитки в одной из коробок, куда были навалены бумаги интересующей нас эпохи, я заметила один очень странный документ. Он представлял из себя небольшую переплетенную стопку листов, причем, если с одного её конца были листы старые, под стать остальной коробке, то с другого конца бумага была совсем новой, явно добавленной недавно.

Едва лишь взглянув на содержимое этой стопки, я поняла, что нам наконец-то улыбнулась удача.

— Бон-Бон! Иди скорей сюда!

На первом же листе — самом старом — аккуратным почерком (я не могла не заметить за этими чересчур узорчатыми и по-старинному скосившимися на бок буквами стиль своей главной школьной наставницы) было выведено одно слово: «Пироман». Под этим словом помещался, казалось, абсолютно чистый лист, но отдельные черные пятнышки и даже фрагменты букв говорили о том, что текст на нем когда-то был.

— Хватит любоваться фигой, показывай, что нашла! — нетерпеливо подхлестнула Бон-Бон.

Я перевернула страницу. Второй лист уже не был настолько пустым. Здесь было несколько адресов, всего около десятка, с указанием временных интервалов около каждого. Поначалу они были очень короткими, порой в несколько недель, предпоследние два уже насчитывали годы, а последний — десятилетия. Ниже следовала краткая характеристика: «Целеустремленная, отзывчивая, семейная, иногда склонна к необдуманным поступкам». Над адресами находилось пустое пространство, где, видимо, некогда помещалось имя, а ещё выше находилось краткое пояснение — «Сестра». Третья страница была почти такой же: ряд адресов, характеристика, не было никакого имени, зато присутствовало заглавие: «Мать».

Бон-Бон возликовала:

— Мы нашли её, Лира! Полная родословная, начиная от самого Пиромана!

Мы продолжили листать стопку. Со временем характер информации о родственниках Пиромана изменился. Стали появляться отдельные нетронутые имена, потом их стало больше, и, наконец, листы с пустыми областями вовсе пропали. Характеристики же, наоборот, полностью исчезли — страницы содержали лишь адреса.

Наконец, мы дошли до конца стопки. Уже давно обратил на себя внимание Понивилльский адрес, появившийся в родословной семейства Блинк несколько десятилетий назад.

* * *

Мы вернулись в Понивилль уже после смены светил. Стоянка воздушных шаров встретила нас расслабляющей вечерней тишиной и пустотой, хотя наш шар должен был еще два раза долететь до Кантерлота и раз — обратно.

Я обратилась к подруге.

— Значит, завтра с утра отправляемся к Блинкам?

Бон-Бон помотала головой.

— Сегодня, Лира.

— Но они могут уже спать. Да и Скаут думает, что мы его дождемся.

— Надо успеть нанести им хотя бы один визит, пока наш приятель-стражник не с нами. Посмотрим, как они на нас отреагируют, и как отреагирует потом сам Скаут. Одна беда: нам придется действовать в лоб. Если за пожаром стоит кто-то из них — одно наше присутствие скажет, что мы их подозреваем. Поэтому отвлекающие маневры бесполезны, Лира — лучше сразу пойдем в атаку.

Этот замысел вызвал у меня противоречивые чувства. Показался он мне каким-то... нахальным, что ли?

— Тогда, пожалуйста, атакуй ты, а то я могу ляпнуть что-то не то. А я поддержу, если будет туго...

За этим обсуждением я совсем не заметила, что все еще ловлю вместе с Бон-Бон поджигателя, хотя работа в архиве уже подошла к концу. Бон-Бон же не сделала никаких замечаний.

Владение Блинков представляло собой ничем не примечательное жилище, затерянное среди десятков таких же двухэтажных домов. Преодолев калитку в высоком заборе из заполонивших улицы Понивилля полосатых деревянных панелей (когда-то мне с трудом удалось уговорить Бон-Бон не ставить у нас этакое кошмарище, а раскошелиться на декоративный розовый загончик), мы приступили к делу.

Открыл нам крупный серый земнопони с гривой подозрительно знакомого грязнозеленого оттенка.

— Здравствуйте, — сказала Бон-Бон. — Если я не ошибаюсь, вы Квикли Блинк?

— Да, — Коротко ответил пони. Бон-Бон сделала короткую паузу, но Квикли явно не торопился первым начинать разговор.

— Меня зовут Свити Дропс, это Лира, мы занимаемся расследованием поджога школы, произошедшего сегодня утром.

Квикли Блинк кивнул. На его лице не отразилось никакого удивления.

— Что ж, проходите.

Дом Блинков не спал. В кресле, в ярко освещенной гостиной, валялась газета, которую, вероятно, читал старший Блинк перед нашим приходом. В глубине комнаты, за дверным проемом, виднелась кухня, где хозяйничала фиалковая пони с жёлтой гривой. Видимо, это была хозяйка дома, Бекки Блинк.

Со второго этажа доносились детские крики и смех. Согласно родословной, у Бекки и Квикли было трое детей: один уже взрослый и два жеребенка.Все семейство было земными пони.

Мы расселись в гостиной. Бекки Блинк постарой Понивилльской традиции угощала нас приготовленными накануне кексиками. Квикли поднялся наверх и позвал к нам Лаки, старшего сына, оказавшегося тем самым Грязнозеленым жеребцом, который сегодня у школы первым заговорил об Эквестрийском Пиромане. Желтый на шерсть и зеленый на гриву средний жеребенок Литтл Блинк (видимо, родители недооценили свои силы) прискакал было за ним, но строгие взрослые сражу же отправили любопытного сынишку обратно, напомнив о завтрашних занятиях в школе. Младшая сестренка, Банни, была совсем крохой.

Квикли Блинк представил нам старшего сына, о котором, как и об остальных, мы пока что знали только имя. Лаки был путешественником, занимался какой-то исследовательской работой и состоял в знаменитом Понивилльском клубе «Непарнокопытный археолог».

— Итак, — начала Бон-Бон, когда все наконец-торасселись. «Идти в атаку», вопреки первому впечатлению, ей оказалось не так легко, поэтому она все-такимедлила с ударом. — Как вы все, должно быть, знаете, утром в Понивилле произошел пожар.

— Это чудовищное преступление, — как-то чересчур поспешно сказал старший Блинк.

Бэкки Блинк беспокойно поёжилась.

— Я был там сегодня, — мрачно добавил Лаки, — и, как мне показалось, пони недооценили серьезность ситуации.

— Почему? — заинтересовалась Бон-Бон.

— Я так думаю: если в этой истории действительнозамешан Пироман, то объяснение может быть только одно — тщеславие. А значит, если поджигатель не ощутитдолжного внимания, он вернется к поджогам.

— Интересно, — сказала Бон-Бон. — А что же следует понимать под должным вниманием? Не ждет же он, чтобы его разоблачили, я думаю?

Лаки Блинк минуту поразмышлял.

— Мне кажется, пока он ждет внимания к пожару, а не к себе. Газетной заметки например.

Бон-Бон вскинулась.

— А разве газеты не писали об этом?

Весь сегодняшний день мы провели в архивах и в дороге, поэтому не знали, что пишут в сегодняшних газетах.

— Конечно, писали! — перехватил инициативу глава семейства. — Эта новость сегодня на первых полосах.

— Пишут о пожаре, рассказывают об истории школы, кого-то обвиняют… Но вот о разговоре у школы, рассказе мисс Чирили, о вашей реплике — ни слова, — добавил Лаки Блинк.

— Да, неприятный для наследника Пиромана материал! — усмехнулась Бон-Бон.

Блинков, казалось, ничуть не задела эта реплика. Все трое с большим равнодушием отнеслись к чувствам наследника Пиромана. Однако и целью нашего не слишком раннего визита никто до сих пор не поинтересовался, что меня очень удивило. Бон-Бон, наконец, решила атаковать.

— Впрочем, для него есть и более неприятные материалы. В архивах трудно найти сколько-нибудь подробную информацию о Пиромане, но кое-что нам попалось. В Кантерлоте хранится список всех его потомков, и в самом его конце находится ваша фамилия.

На секунду в гостиной повисла страшная тишина, а потом кто-то будто бы устроил в ней Радужный Удар. Бэкки Блинк взвизгнула и заревела, но её мужоказался громче. Он резко вскочил, опрокинул своим могучим телом стоявший рядом с креслами столик с чаем и кексиками и, перекрывая рев и грохот, заорал:

— Да что вы себе позволяете?! Кто вам позволил так нагло клеветать на моюсемью?! Быть может, вы еще смеете думать, что это кто-то из нас поджег проклятую школу?!

Лаки Блинк умчался на кухню, и вскоре вернулся со стаканом воды. Перепуганный Литтл Блинк снова выскочил было на лестницу, но старший брат с такой яростью на него шикнул, что тот, не говоря ни слова, юркнул обратно в коридор. С большим трудом нам троим удалось немногоуспокоить родителей и прибраться на полу (к счастью, преимущественно деревянная посуда не пострадала), но о продолжении разговорасейчас не могло идти и речи. Теперь оба старших Блинка сидели, прижавшись друг к дружке, и с трудом реагировали на вопросы. Лишь Лаки Блинк сумел сохранить самообладание. Мы договорились, что вернемся завтра утром.

— Умоляю вас, извините за этот грубый визит, — сказала я Лаки, когда мы вместе с ним вышли на улицу. — Мы и подумать не могли, что все так обернётся.

— Если вам в лицо бросают подобное, не мудрено испугаться, — сказал Лаки Блинк. — Но извиняться вам не за что. Если ты ищешь поджигателя среди потомков такого пони, тебе придется рассказать кому-то о родстве с ним. И все же… Все это уму не постижимо. Скажите, этот список действительно существует? Никакой ошибки?

— С нашей стороны было бы совсем свинством вести с вами такие разговоры, не имея при себедостаточных оснований, — мрачно ответила Бон-Бон.

Лаки постоял, глубоко и горько задумавшись.

— Скажите, а мог бы я... получить этот список?

— Конечно, — Бон-Бон достала из сумки одиозную родословную. — Вот, можете убедится: о самом Пиромане тут почти ничего нет, но…

Лаки Блинк замотал головой.

— Нет-нет, не посмотреть! Получить! Может быть, вы дадите мне возможность переписать все это?

Мы удивленно переглянулись.

— А зачем это вам? — строго спросила Бон-Бон.

— Как зачем? — обиделся Лаки. — В конце концов, я его родственник или нет?

Бон-Бон растерянно почесала в затылке.

— Боюсь, что мы не те пони, которымпозволенораспоряжаться этой рукописью. Мы всего лишь детективы, и взяли её напрокат. Не знаю, в праве ли мы вообще её показывать, — сочувственно объяснила я.

Лаки в ответ только вздохнул. Несколько минут он задумчиво листал страшный документ, после чего вернул его Бон-Бон.

* * *

Над Понивиллем уже вовсю царствовала ночь. Большинство пони уже спали, и лишь изредка можно было встретить загулявшегося допоздна чудака вроде нас. Мы шли в молчании. Неприятная сцена у Блинков сильно испортила нам настроение. Наверное, у нас действительно не было возможности узнать, есть ли среди Блинков поджигатель, не поставив их лицом к лицу с ужасным прошлым. И все-таки меня, да и Бон-Бон, наверное, тоже, не покидало ощущение, что что-то мы сделали не так, что это было очень гнусно — вот так в лоб ошарашивать это доброе семейство чудовищным открытием, желая вывести на чистую воду, возможно, единственного затесавшегося среди них негодяя.

Быть может, так и должны себя чувствовать честные сыщики?

Но свежесть ночи постепенно взбодрила нас. После дня, полного работы, поездок,а главное, тревог и переживаний, прогулка по уснувшему, залитому лунной прохладой Понивиллю показалась нам лучшей наградой из возможных. Город казался родным и ласковым, и просто дико, немыслимо было представлять, что где-то среди этих улочек может прятаться жестокий поджигатель, раненный не то собственным тщеславием, не то желанием возродить память о своем зловещем предке, и готовый вот-вот совершить новуюатаку.

Меж тем прогулка подходила к концу. Уже на последнем повороте, за которым вдалеке слева виднелась огромная телега, принадлежавшая горячо любимым родственникам наших соседей через дорогу, мы встретили Чирили. Учительница шла нам навстречу со стороны пострадавшей школы. На спине у нее снова громоздилась стопка книг, а по бокам висели внушительные седельные сумки.

— Принцесса Твайлайт разрешила провести пару занятий у себя в замке, — похвасталась она, предвосхищая наш вопрос. — Вот, переношу туда все необходимое.

— Неужели она это среди ночи предложила? — удивилась я.

— Да нет, просто времени днем совсем не было — в школе уже вовсю ремонт. Я, как вы ушли, осмотрела немного повреждения — если не считать воды, там только кусочек крыши пострадал. И я решила не ждать ремонтников и справится своими силами. У меня все-таки свое хозяйство, такие вещи знаю… Потом ещё Пинки Пай появилась. Говорила про какую-то вечеринку и что нужно помочь Бон-Бон поймать поджигателя. Я все равно не знала, где вы его ловите, поэтому уговорила её помочь с ремонтом. Она очень ловко откачивала воду — вы, кстати, пока не гуляйте там, за школой — а я прибиралась там, где уже было сухо. Завтра вечером займемся крышей. Надеюсь, справимся дня за два — и можно будет возвращаться.

— Диверсий не было? — деловито поинтересовалась Бон-Бон.

— Откуда им быть? — удивилась Чирили, и вдруг спохватилась. — Слушай, я же составила тебе списки, как ты просила!

И Чирили достала из сумки два бумажных листа. Один из них целиком состоял из имен учеников, выписанных красивым почерком в алфавитном порядке, в другом — тоже в алфавитном порядке — значились прочие пони, побывавшие в школе. Имена тут были самые разные: первой в списке была Банни Блинк — видимо она приходила с родителями забирать брата — а последней значилась Пинки Пай. Бон-Бон уделила немного внимания первому списку, зато с большим интересом изучила второй.

— Очень полезный документ, — подвела она итог. — Так, если ты нам завтра понадобишься, где мы можем тебя найти?

— Так она же все сказала! — удивилась я. — Утром она будет на занятиях, а сразу после них будет чинить крышу.

Чирили помотала головой:

— Нет-нет. Крышей я смогу заняться только вечером, а днем у меня есть ещё одно дело. Я думаю, Бон-Бон говорила об этом.

Бон-Бон кивнула. Чирили же несколько смутилась, и продолжила не сразу.

— Понимаете, когда я сегодня утром понарассказывала про Эквестрийского Пиромана, я, оказывается, многих… заинтересовала. Ко мне начали подходить пони, что-то спрашивали. А я все думаю о ремонте, что будет с занятиями еще не знала… И в какой-то момент, вместо ответа, стала всех приглашать на завтра, к двум часам. Там уже и поговорю со всеми, и на вопросы отвечу. Ну а когда закончу, можно будет и крышей заняться.

— Что ж, у тебя сейчас очень насыщенные дни, — сказала Бон-Бон. — Пожалуй, мы не будем тебя больше задерживать: тебе сейчас очень нужен сон, да и нам тоже.

Распрощавшись с Чирили, мы наконец отправились преодолевать последние сотни метров перед домом. Через дорогу от нас стояла дорогущая Кантерлотская телега, доверху заполненная ароматной свежескошенной травкой. Телега эта, принадлежавшая, как я уже говорила, семье дочки живущих здесь стариков, служила своеобразным маяком, оповещающим, что в этом доме появились гости. В дни праздников начало улицы, бывало, наполнялось радостными криками детворы, принадлежащей к другим ветвям этой семьи — стоявшая здесь телега возвещала о том, что их друзья-ровесники из Кантерлота уже здесь.

В почтовом ящике мы, помимо газет, обнаружили два послания. Первое было послано нашим новым другом, сержантом Скаутом:

«Я добрался до Понивилля, остановился в городских казармах, завтра в восемь буду у вас».

Бон-Бон лишь негромко хмыкнула и взялась за послание номер два.

Это было письмо от принцессы Селестии, причем оно было напечатано механически, на очень плотной и очень белой бумаге. На верхушке листа была нарисована морда древоволка внутри перечеркнутой красной окружности.

— Наша знаменитая эмблема! — пояснила подруга. — Когда-то я сама отправляла доклады на таких вот бланках. Принцесса, видимо, тоже решила вспомнить былое.

Она приступила к чтению.

“Дорогая агент Свити Дропс!

С большим прискорбием мы с сестрой узнали сегодня о чудовищном преступлении, совершенном в вашем городке. В то же время мы были рады узнать, что жители Понивилля проявили патриотизм, вызвавшись помогать в поимке преступника.

Тем не менее я не считаю уместным сообщать вам какие-либо сведения об Эквестрийском Пиромане. Это очень давняя история, и его имя или убеждения не смогут ничем помочь в вашем расследовании, а только помогут предполагаемому преступнику добиться своих целей. Несомненно, будет правильнее сосредоточить все ваше внимание на его потомках, ведь если это злодеяние совершил кто-то из них, едва ли он остановится на одном поджоге. К сожалению, я не успела застать вас в нашей библиотеке, зато, как я узнала, вам удалось найти необходимую информацию. Она поможет вам в поисках, но я надеюсь, что вы понимаете необходимость держать её в секрете. Помимо всего прочего, она может нанести вред и самим потомкам Пиромана.

Все-таки одно обстоятельство, касающееся старых поджогов, вам знать необходимо. Когда Пироман только начал свои преступления, он какое-то время не трогал жилые дома и амбары, ограничиваясь служебными зданиями. Лишь потом жажда черной славы заставила его поджигать все, что попадалось ему на пути. Самым же первым сгоревшим зданием был одинокий форпост, стоявший в двадцати минутах рыси от Вечнодикого леса. Вам будет интересно узнать, что именно на этом месте сейчас расположена пострадавшая школа.

Похоже, это все, чем я могу вам помочь на данный момент. Не стесняйтесь обращаться ко мне, если появятся новые вопросы.

Центр.»

— Ну что ж, — сказала Бон-Бон, смахивая слезу. — Сгоревший форпост — это тоже неплохо.

— Я надеялась, что принцесса все же расскажет о Пиромане поподробнее, — вздохнула я.

— Ну, в чем-то она все-таки права, — Бон-Бон уже пришла в себя. — Имена потомков у нас уже есть, мы даже успели у них побывать, а дальше копошиться в прошлом нам не к чему.

Я не нашлась, что ей ответить, хотя еще не до конца понимала необходимость такой секретности. А может быть, именно поэтому.

— Ну, кажется, мы сегодня неплохо поработали, Лира! — подвела итоги Бон-Бон. — Правда, я не рассчитывала, что ты будешь со мной весь день.

— Чего уж там, мне самой было интересно. Правда, я боюсь, не стану ли я обузой, если…

— Были бы копыта, а работа для них найдется! — засмеялась Бон-Бон. — Ладно, Лира, сейчас мне критически необходимо поспать. Кто знает, какие события случатся к утру, и куда нам придется бежать? Если ты собираешься участвовать в дальнейших событиях, тебе тоже не мешает пойти на боковую.