Театр военных действий (The Theatre of War) (джен)

Первое, что произошло с ним на Скако-Майнор, — ему дали ноги.

Точнее, их навязали силой.

Эхо был бы рад, будь это медицинские дроиды Республики. Он знал, что они могут изготовить и установить протезы, достаточно удобные и функциональные, чтобы продолжать воевать. Среди солдат были те, у кого кибернетические глаза, кости, замененные металлом. У его собственного генерала была механическая рука.

Только эти ноги были от Техносоюза, и их создателей не волновали ни его подвижность, ни комфорт.

Их прикрепили грубо и небрежно, они плохо подходили по размеру и впивались в плоть при любой попытке перенести на них вес. Когда он пытался двигаться, они казались неподъемно тяжелыми и заставляли его спотыкаться и падать в пределах камеры. Дроидам все еще приходилось наполовину тащить клона в допросную и обратно каждый раз, когда его хотели допросить. Он не понимал, зачем ему дали ноги, которыми не может нормально пользоваться, и задавался вопросом, не было ли это какой-то тактикой, призванной сломить его психологически.

Ужасные металлические конечности не просто причиняли боль. Они были уродливы — заканчивались двумя широкими отростками, напоминавшими копыта. Большие, неуклюжие, ненастоящие копыта для металлического животного, а не для человеческого клона вроде него. Он мог с их помощью кое-как стоять и передвигаться, но они оставались непрактичными, совершенно неподходящими для него.

Эхо был как жеребенок, который учится ходить.

Однажды он видел новорожденного жеребенка, когда они пересекали поле во время одной из самых ранних кампаний с 501-м. Эхо с Файвзом какое-то время наблюдали за ним, тихо посмеиваясь над крошечным, слабым созданием и шепотом подбадривали его из-за камней, где спрятались. Оба беззвучно ликовали, когда жеребенок сделал свои первые шаги, упал, но потом с трудом снова поднялся на ноги.

Они старались говорить как можно тише, чтобы не спугнуть стадо странных животных, и с удовольствием наблюдали, как те пасутся, пока Рекс не отозвал их с патруля. Ему не хотелось уходить. Он бросил последний взгляд на этих существ, гадая, что они думают об этой войне. Что чувствуют по поводу сражений, которые не могли понять, но которые все равно бушевали вокруг них.

— Да пребудет с вами Сила, — сказал он тогда стаду.

Он помнил, как Файвз смеялся и называл его ди’кут⁽¹⁾, но сам при этом задержал взгляд на животных.

Эхо был слаб из-за недоедания, но воспоминания заставили его подняться на ноги. Он поморщился, когда металл впился в тело, когда перенес на них вес, и глазами измерил расстояние от стены до стены.

Камера была довольно большой.

Достаточно большой, чтобы в ней можно было разогнаться в очень короткий спринт. Непрактично большой для кого-то вроде него, кто едва мог передвигаться вообще. Возможно, так и было задумано. Еще один способ заставить его почувствовать себя маленьким. Еще одна тактика для слома.

И это пугало.

Расстояние между четырьмя стенами казалось непреодолимо большим. Эхо собрался с духом и решил попробовать несмотря ни на что. Больше ему нечего было делать и нечего терять. Если он сможет снова самостоятельно передвигаться, то это хотя бы избавит от того, что дроиды и дальше будут его таскать. Сможет вернуть себе хоть крошечную крупицу достоинства. Стоять, пусть и больно, было приятно. Неважно, что он шатался. Это лучше, чем лежать на полу.

Если он научится пользоваться этими ногами…

Может появиться шанс сбежать.

Вспышка надежды была опьяняющей и опасной. Эхо обуздал ее, не то чтобы выкинув из головы, а скорее разумно рассудив, что не стоит забегать вперед. Он находился в глубоком тылу врага, ослабленный, запертый в городе-крепости. Нельзя позволить себе безрассудство или питать иллюзии. Эти ноги не были предназначены для того, чтобы дать ему свободу движения. Побег мог оказаться невозможным. Он сказал себе начать с малого и двигаться постепенно.

Просто начать.

Ежедневный медицинский осмотр у него уже был тем утром. Допрос тоже не занял много времени, и он ничего не выдал. Даже не произнес ни слова, как обычно, что закончилось лишь порезом на щеке и парой синяков. В общем, не так уж плохо.

Допросы были нерегулярными и странно щадящими. Было очевидно, что они по какой-то причине сдерживаются. Словно боялись навредить ему прежде, чем будут по-настоящему готовы. В этом месте витало ощущение неминуемой гибели, где-то за кулисами тикали часы обратного отсчета.

Это тревожило. Что-то надвигалось, и он не знал, что именно и когда это произойдет. Эхо до сих пор не понимал, зачем его держат здесь, но не мог не заметить, что они работают над чем-то, что приводило их в восторг. И это что-то связано с ним.

Их объект.

Ему не хотелось об этом думать, и Эхо сосредоточился на том, чтобы сделать шаг вперед. И тут же с криком рухнул на пол, выбросив вперед единственную руку — этого оказалось недостаточно, чтобы смягчить падение. Ошеломленный тем, как быстро попытка обернулась катастрофой, он несколько мгновений приходил в себя, прежде чем снова пошевелиться. Осторожно перекатившись, Эхо нахмурился. В следующий раз получится лучше.

Собравшись с силами, клон снова поднялся. На этот раз ему удалось сделать несколько шагов, прежде чем завалиться набок. Он сразу же поднялся, не позволив себе долго лежать. На этот раз первый шаг дался немного легче, но вскоре вновь оказался на холодном твердом полу. Не желая сдаваться, Эхо попробовал еще раз.

И еще раз, и еще.

Он полностью погрузился в работу, сосредоточившись на том, чтобы переставлять одну металлическую ногу за другой. Пытался разобраться, как лучше распределить вес, заработав еще больше синяков, чем после допросов. Вновь и вновь Эхо тянулся пальцами к противоположной стене, все сильнее раздражаясь, когда расстояние отказывалось сокращаться. Он потерял счет времени, перестал смотреть вверх и сосредоточился на металлических ногах, которые волочились по полу. Он быстрее научился ловить себя и перекатываться после неудачных падений, чем собственно ходить.

Прогресс есть прогресс.

Металл наказывал его за упорство, но движения становились все более плавными. Он говорил себе, что отдыхать нельзя — пока нет. Если остановится, то придется вспомнить, в какой ситуации оказался, а он к этому еще не готов, и потому продолжал. Отсутствие ощущения пола под ногами дезориентировало, протезы причиняли острую пульсирующую боль, умоляющую его остановиться…

Его пальцы коснулись холодного камня.

Эхо поднял голову, оказавшись лицом к лицу с противоположной стеной. Он замер, недоверчиво моргнул. У него получилось. Он пересек камеру.

Действительно прошел!

Это было похоже на ходьбу по лезвиям, но Эхо справился. Самостоятельно пройти через комнату, удерживая равновесие несмотря на перекошенное тело и отсутствующую руку, — это приводило его в восторг. Это были его самые медленные и мучительные шаги с тех пор, как…

Наверное, с тех пор, как вообще научился ходить.

Это было бесконечно далеко от пика его физической формы. Раньше он поддерживал темп на всей дистанции в Типока-Сити, отпуская шуточки, когда обгонял запыхавшегося Файвза. Теперь же — шатался на этих странных, чуждых ходулях, вытянув оставшуюся руку к стене, если вдруг понадобится опора.

И его охватило чувство гордости, которого он не испытывал с тех пор, как стал ЭРК.

Ему было все равно, что протезы слегка лязгали, когда возвращался на другую сторону, металл скрежетал, пока он заставлял их подчиняться. Потому что он сделал то, в возможность чего уже почти не верил. Прошло много времени с тех пор, как Эхо чувствовал что-то кроме онемевшего ужаса и боли, и прилив волнения грозил сбить его с ног.

Эхо вытянул руку, нащупав стену, используя ее как опору, чтобы остановиться. Концентрация сбилась. Он перевел дыхание, прежде чем продолжить, уставившись на стену, от которой начал. Боль пронзила там, где металл соединялся с живой тканью, когда клон упрямо пересек камеру во второй раз.

С болью он мог справиться.

Беспомощность — вот что ему ненавистно больше всего. Он лишился стольких вещей, что раньше принимал как должное, например, возможности защищаться двумя кулаками.

Свободу бежать.

Бежать под низкими дождевыми тучами, пока море бьется о город внизу, а ветер треплет его густые темные волосы. Чувствовать, как мышцы ног толкают его вперед, как ступни отбивают ритм по бетону; быть достаточно ловким, чтобы без раздумий корректировать шаг, когда поверхность становится слишком скользкой. Наслаждаться тем, как ливень просачивается сквозь щели в броне и заливает его черные, смешивая холодный дождь с соленым потом.

Чувствовать себя сильным. Способным.

И пусть это было совсем немного, но достижение стены снова заставило его почувствовать себя способным. Однажды, решил он, вновь побежит. Будет бегать на этих ногах, и ему все равно, что они не его, как сильно будет больно или как далеко сможет убежать. Он сделает это, чего бы это ни стоило.

Цель.

Как странно — снова иметь цель.

Эхо любил цели. Его наполняло глубокое удовлетворение, когда он ставил перед собой задачи и достигал их. Всегда был таким. Ему нравилось, что теперь у него есть цель, что-то осязаемое. Что-то, что помогало ему не чувствовать себя таким одиноким в заточении.

Впервые после миссии на Лола Саю он почувствовал себя живым.

1) Идиот

Вернуться к тексту