Когда приходит мангуст (гет)

Ароматы по кухне плыли такие, что даже чуткий нос мангуста был впечатлён, а аппетит просыпался несмотря на отбивавшую его жаркую погоду.

Рон после возвращения из отчего дома развернулся по полной, невзирая на то, что работающая плита добавляла лишние градусы. Он просто напялил фартук поверх подвернутых штанов, чтобы не получить порцию брызг раскаленным маслом на голый живот, и принялся восстанавливать душевное равновесие.

— Ты уверен, что тебе нужна магархитектура, а не магкулинария? — спросил у него Гарри, собиравшийся на работу позже обычного. Почти полночи ушло на удалённую настройку личного поисковика. Выглядел тот как маленький зачарованный глобус, на котором можно было приблизить любой участок местности до пятачка примерно в пять тысяч футов. И пусть в автономном режиме он будет черепашить, но не бросать же работу из-за этого?

Жаль, стоили приборы целое состояние и создавались с привязкой на конкретного мага-хозяина: друзья этим глобусом воспользоваться уже не могли.

— Ну, если что, наймусь к Лонгботтомам в «Дырявый котёл», — ответил хмурый Рон, орудуя лопаточкой. В минуты душевного неспокойствия беспорядок, царивший после него на кухне, с трудом поддавался упорядочиванию. Но Грейнджер всегда бесстрашно брала эту часть работы на себя. Иногда, правда, в общую симфонию домашнего хаоса свою ноту добавлял и Гарри, но больше от усталости, чем от лени.

— Сомнительно, что получится совмещать учёбу и работу такого рода, — Гермиона примостилась на широченном подоконнике вместе со Снейпом и, похоже, и мысли не допускала, что у друга не получится поступить. — И не вздумай ныть, пока я не заставила тебя освоить материаловедение прямо сейчас.

— Хорошо тебе, мозги никто не выносит, — проворчал Уизли без злобы. Гермиона покосилась на него, но промолчала. Тема семьи и некоторые её аспекты были для неё по-прежнему болезнены, и она совершенно не хотела спорить на эту тему. — Джинни ушла из дома и подалась на спортивные сборы, никого не предупредив. И кто за неё всё выслушивал, спрашивается?

Завтрак прошёл в молчании. Даже Снейп, которому поставили отдельную тарелку с едой без специй, а на стул — стопку старых учебников, никак не желал комментировать происходящее и сосредоточенно ел.

Зелье Ясного Рассудка практически превращало его — пусть только и в голове — в прежнего Снейпа в первые час-два. И тогда он скрупулёзно восстанавливал в своей голове самые ценные сейчас и нужные воспоминания, что-то надиктовывал Грейнджер, и она добросовестно всё фиксировала.

Так они пришли к выводу, что им предстоял визит в Коуксворт за основой для зелья и кое-какими ингредиентами.

Тем более, Поттер настоятельно просил не посещать Лютный, куда попасть следовало бы, без него. А это автоматически отодвигало поход туда на поздний вечер. Самое то для Лютного, н-да.

И как бы Снейп не ярился на своё не то, чтобы оправдание, а непреодолимое препятствие — лапки — самостоятельность пока была недосягаемой роскошью. Поттер и Грейнджер как само собой разумеющееся приняли тот факт, что его нужно… грх… спасти, иначе не скажешь. Самомнение у них, конечно, на высоте.

Однако даже будучи зверем Снейп оценил уровень защиты дома — авторская работа, не иначе, чувствуется, что постарались Грейнджер (нечто чёткое, монолитное и несокрушимо-правильное) и, как ни странно, Уизли (что-то хаотичное, с виду ненадёжное, но скорее мозг сломаешь, чем распутаешь эту многоходовку). А ещё Северуса шерсть дыбом встала, когда Поттер метнул в него ещё пару невербальных заклинаний. Вроде как для проверки и безопасности (чьей?). Забавно даже, что, лишившись возможности колдовать, он стал настолько чувствителен к чужим чарам. Но раз уж ему дали шанс выбраться, стоит побарахтаться. Да и не идиот же Северус, чтобы уговаривать троицу выросших обалдуев (может и не совсем обалдуев, но он им об этом не скажет) сдать его властям?

…Трансгрессионный прыжок он перенёс без проблем.

Дом в Паучьем тупике выглядел заброшенным, но крепким. Здесь даже было как будто прохладнее и сумрачнее, а может быть, это просто самовнушение. Снейп выскользнул из рук Грейнджер и медленно подошёл к дому, чувствуя лишь пустоту: защита спала с его смертью, а наследнику было не до этой развалюхи. Как иначе объяснить и собственные ощущения, и больше сотни миниатюрных магических огней в круглых чашечках, украшавших ступени и небольшое крыльцо? Нет, Поттер что-то там вещал про героя… Но вот это… Кто-то приходил сюда, зажигал, обновлял заклинание. Двух одинаковых не было, каждый горел неуловимо отлично, выдавая разных создателей.

Кому-то всего лишь нечего делать…

Тем временем девушка поднялась по крыльцу так, чтобы не задеть памятные огни. Даже к дверной ручке Гермиона прикасалась с трепетом. Как же, святая святых самого Северуса Снейпа, такая же мрачная и… очень пыльная. Зато видно было, что рука вандалов, мародёров и всякого рода мстителей сюда не дотянулась, а те, кто зажигали огни, не тревожили покой мертвого жилища. Запустение, какого дом не видывал и в худшие свои годы.

— А ведь кто-то из Отдела культуры и сохранения исторически значимых магических объектов предлагал здесь музей имени вас сделать… — рассеянно заметила Гермиона, бережно приподнимая кончиком палочки заплесневевшую портьеру. — Сэр, позволите, я тут немного?..

Валяйте.

Несколько плавных движений, и вот уже едва ли бы кто мог сказать, что комната оставалась без хозяев на несколько лет. Уютнее не стало, но дышать можно было без опасений, что придётся выкашливать лёгкие вместе с пылью, и стало заметно, какие доски в полу окончательно прогнили.

Задерживаться здесь не хотелось ни Гермионе, ни Северусу, который чувствовал себя вором в доме, формально считавшемся его собственностью. Чисто теоретически он мог бы здесь даже жить.

В подполе в тайнике обнаружился автономный сундук для зелий, где и нашлось нужное, но по просьбе Снейпа Гермиона забрала с собой всё. Многие личные разработки хранились там в стазисе, дожидаясь своего часа. Теперь у них тоже появился шанс на вторую жизнь. А возвращаться сюда ещё раз… Об этом Снейпу пока думать просто не хотелось, и он в кои-то веки пошёл на поводу у своего желания.

Спустя какое-то время после их возвращения Патронус Гарри сообщил, что Лютный отменяется: задерживался на работе.

Лишь спустя пару дней, уже поздним вечером, когда солнце милосердно скрыло свои обжигающие лучи, а тусклый свет фонарей не столько разгонял густые сумерки, сколь делал их непроглядными, на окраине Лютного переулка вблизи старой арки появились трое. Гарри сменил аврорскую мантию на куда менее броскую, Гермиона же выбрала самую лёгкую из своих, но с капюшоном, чтобы мангуст мог прятаться в нём.

Воздух вокруг казался густым, спёртым, и его наполняла гнилостная сладость, тянущаяся со стороны Лютного.

Гарри шёл впереди, выхватывая взглядом то приоткрытую дверь лавки с тёмными артефактами, за которой мелькнула чья-то испуганная физиономия, то забитые окна нескольких магазинчиков, в числе которых был и бывший «Боргин и Беркс». Переулок, как тощий помоечный кот, зализывал послевоенные раны, но даже спустя несколько лет старые болезни давали о себе знать. Слишком много глаз следило из темноты. Люди и не совсем люди: напуганные, но готовые напасть на любого, в ком почуют лёгкую добычу. Авроров здесь знали в лицо и поимённо, но далеко не из уважения к закону. И будь он один, то визит сюда приобрёл бы несколько другой оттенок, но…

Гермиона шла на полшага позади, пряча палочку в рукаве. Она старалась не слишком таращиться по сторонам и не сбиваться с шага. Снейп, напряженно выглядывающий из тени капюшона, был собран как пружина.

Гарри подавил желание взять девушку за руку и ободряюще сжать тонкие пальцы.

Они свернули в узкий проулок, ведущий к «Товарам Гордона», мастеру по редким и полулегальным ингредиентам. Дверь в лавку была хорошо заметна: низкая и кривая, но Гарри безошибочно определил потайной вход «для своих» и выстучал на нём особый ритм-пароль.

— Чего надо слугам закона в такой час? — просипели оттуда.

— Для личного пользования. По списку, — коротко отозвался Гарри именно в той манере, в какой обычно клиенты делали тут заказ, и просунул клочок пергамента в едва заметную щель у косяка.

Настоящая дверь со скрипом приоткрылась. Из лавки пахнуло грибами и влажной землёй, а чуткий нос мангуста учуял куда больше интересного. Появившийся на пороге Гордон, низкорослый, сутулый, смерил каждого глазами-щёлочками. Вгляделся в тень Гермиониного капюшона. Подсобрался.

— Личное, говоришь? — он мял в пальцах клочок пергамента со списком. — Кой-чего достать будет сложно. После всех этих проверок…

— В курсе, — голос Гарри стал холоднее и ровнее. Он склонился чуть ближе к лавочнику, чувствуя лёгкое отвращение от собственной роли, и понизил голос. — А ещё я в курсе, где у тебя до сих пор хранятся остатки партии гриндилоувских водорослей, добытых вне сезона. И кто покупал у Декста паучий шёлк без лицензии. Список, Гордон. И мы забудем друг о друге до следующего раза.

Гордон пожевал губами и затрусил вглубь лавки, и они шагнули за ним. Пока торговец копошился внутри, брякая и звеня чем-то, Гарри привычно стоял вполоборота к двери, блокируя проход и наблюдая за обстановкой.

Гермиона же молча следила за Гордоном, мысленно сверяя появляющиеся на прилавке ингредиенты с нужными.

Внезапно Снейп молнией выскочил из капюшона и быстро взглянул ей в глаза.

Порошок из лунной травы смешан с полынью.

И исчез столь же стремительно. Гарри бросил на Гермиону короткий вопросительный взгляд, не поворачивая головы.

— Боюсь, что мы крайне огорчимся, если найдём лишние примеси, — тихо произнесла девушка для всех.

Гордон на секунду застыл, потом медленно обернулся к ним, по-крысиному сгорбившись. Встретился взглядом с мрачным Поттером. Вновь пожевал губами и заменил один из свёртков. Когда последний из них был упакован в сумку Гермионы, золотые галеоны — сумма несколько превышала рыночную, но в разумных пределах — перекочевали из рук Гарри на прилавок.

— До следующего раза, — напомнил-попрощался Поттер. — И проверь запор у чёрного входа. Кажется, его кто-то пытался обойти на прошлой неделе.

Лавочник вытаращил на него глаза и механически кивнул.

Обратный путь занял вдвое меньше времени. Лютный, казалось, облегченно выдохнул после их ухода. Сами же они расслабились только оказавшись в светлой прихожей дома.

— Никогда не привыкну к этой атмосфере, — негромко сказала Гермиона, аккуратно выпуская мангуста. Тот отряхнулся и устремил на Гарри пронзительный взгляд своих жутковатых глаз.

Неплохо, Поттер. Угроза, взятка, дружеский совет в одном флаконе.

— Всё ради вас, — ответил в том же тоне Гарри, желая только одного: смыть с себя мельчайшие остатки горькой пыли Лютного и въедливый запашок Гордоновой лавки. Здесь, в тихой прихожей, живут совсем другие запахи, и этим чужакам здесь не место. — Но давайте в следующий раз искать легальные источники, профессор. Мне ещё здесь работать.

А Гермиона решила, что она совсем не хочет думать о том, сколько бы продержалась там, не будь рядом Гарри. В Лютном он источал такую ауру, что даже законопослушной девушке хотелось в чем-нибудь чистосердечно признаться. Волнующие ощущения. Но вместе с тем она ясно видела, что ему этот поход дался непросто. Долг перед службой и долг помощи Снейпу стояли на разных чашах весов. Пожалуй, ей тоже стоит постараться делать так, что этого больше не произошло.

* * *

Следующим вечером, почти ночью, ведомый шестым чувством, Снейп отправился бродить по дому, наткнувшись в гостиной на бледного Героя.

Северус принюхался…

Поттер, мне казалось, вы вышли из того возраста, когда в рот тянут всякую мерзость.

Гарри вяло отмахнулся и побрёл дальше, пошатываясь. Мутило уже не на шутку.

Рявкнув от злости, Снейп со всех лап понёсся к Гермионе. Аврорская мантия мозгов, увы, не прибавляла, как и навыков в зельеварении. А то, что употреблённое Поттером было изготовлено неверно либо выпито с тем, с чем мешать зелье было нельзя, очевидно. И стоило умирать, чтобы снова носиться с учениками, пусть и бывшими? Карма, не иначе… И преподавательский инстинкт — что-то из разряда «не на моём уроке!». Даже если это Поттер. Впрочем, раз уж они оба слегка недоумерли, не обнуляет ли это старые долги?

Когда Гермиона принесла Гарри пузырёк с нужным противоядием, у парня не было сил, чтобы отказываться. К счастью, их хватило, чтобы добрести до ванной комнаты.

Потом Снейп сидел на бачке унитаза, наблюдая, как Поттер расстаётся с содержимым желудка, заодно контролируя процесс. Мерзко, но не Грейнджер же этим заниматься? Девушке в качестве отвлекающего маневра было велено сварить ещё несколько порций на всякий случай, благо ингредиенты имелись.

Когда Гарри обессиленно привалился к стене душевой кабинки, Снейп собственнолапно спустил воду и, пожалев, что не может как следует отчитать больного недоумка, взглянул на Поттера.

А теперь рассказывайте, что конкретно произошло.

Выслушав парня, Северус заключил, что имеет место обычный синдром отмены после того самого зелья, которым он щедро угощался некоторое время назад. И, судя по оговоркам, не совсем добровольно. В общий котёл: нейтрализатор и предпоследнее снадобье, отбивающее запаховые следы (вычисляли оборотня с напарником), вступили в жёсткий конфликт.

Как бы то ни было, Гарри скрылся в своей комнате до того, как Гермиона вернулась в ванную с порцией укрепляющего. И, несмотря на лаконичное «жив» от Снейпа (тот не упустил случая как следует обнюхать стакан и посчитать приготовленное сносным), заглянула к другу.

Тот как раз сражался с тёмной защитной водолазкой, надеваемой под форменную мантию во время спецзаданий. И девушке хватило бы одного взмаха палочкой и короткого заклинания, чтобы одежда выпуталась с человеческого тела сама, но по привычке, которую чистокровные волшебники презрительно назвали бы маггловской, она собственноручно помогла Гарри с непослушной водолазкой.

— Спасибо, — благодарно выдохнул Гарри и провёл ладонью по волосам, которые хоть и были теперь по-уставному коротки, но всё равно упрямо топорщились. Зато их владелец уже не выглядел так, словно готов отправиться на тот свет. Гермиона кивнула, продолжая сжимать несчастную водолазку и стараясь не таращиться на полуголого друга. Физическая подготовка авроров была на высоте, о да.

— Зелье на тумбочке, — невпопад сказала она и отправилась на выход. — Спокойной ночи, Гарри.

Будь Поттеру чуть получше он, может быть, и задался бы вопросом, зачем подруге понадобилась его одежда.

Гермиона же опомнилась только в своей комнате, когда поймала себя на том, что уже некоторое время таращится на тёмно-бордовую водолазку, которую нечаянно утащила у Гарри. Заставил же поволноваться! Если он и в Нору в таком виде возвращался, то это немного объясняет громкие возмущения Джинни. Самую-самую малость.

Робко толкнулась мысль о том, что технически Гарри стал гораздо ближе и свободнее. Не это ли знак судьбы, если в таковых когда-либо нуждался прагматичный ум Гермионы?

…вот только куда они подевались — и ум, и прагматизм — когда он оказывался рядом…

Ранним утром аккуратно сложенную чистую водолазку Гарри нашёл на спинке своей кровати и совершенно не придал этому значения. Оставив Гермионе и Снейпу записку с благодарностью за вчерашнюю помощь, парень спешно убыл в Аврорат.

Стоило убедиться, не сбился ли артефакт поиска, и морально настроиться долго и нудно его корректировать.

Всё оказалось в порядке. И первый, на кого был настроен поисковик — сам Северус Снейп — спустя всего лишь пару часов обнаружился именно там, где его прошлым вечером видел Гарри. Правда, обозначающий значок вёл себя так, словно не мог определиться: мага он нашёл или сквиба?

Перенастроив артефакт на следующего подозреваемого в реинкарнации и поставив рядом охлаждающие кристаллы, чтобы не перегревался, Гарри отправился на летучку.

В это время Снейп терпеливо ожидал, когда Гермиона, как и всякий уважающий себя зельевар, закончит предварительный расчёт сочетаемости ингредиентов. Нюансы здесь были тонкие и крови портили не мало. Вдобавок к прочему, система магического охлаждения не выдержала перегрузки и забарахлила. В доме теперь было не лучше, чем на улице. Рон честно пытался её подлатать, но в итоге плюнул на это дело. Единственное, на что хватало его бурной деятельности — вечерний полив маленького не то садика, не то огорода за домом. А прочее время съедали подработки и подготовка к поступлению.

— Не выходит, — Гермиона отодвинула от себя исчерканные листы и, упёршись локтями о стол, сжала болезненно кольнувшие виски. — С текущими материалами можно и не пытаться.

Мангуст закатил глаза в ужасающе человеческом жесте, если не знать, кто скрывался за серой шкурой, и ткнул её лапой, заставляя посмотреть на себя.

Так замените, наконец, материал котла. Стерлинговый сплав.

— Вы же знаете: зелье не терпит соприкосновения с трансфигурированными поверхностями, — машинально заметила девушка. Северус замер и вздыбил шерсть на загривке.

Сложности с приобретением?

— Я не дочь миллионера, мистер Снейп, а в этом месяце таких расходов не предвидела. Кстати, а у вас подходящего нет?

Всё ценное мы с вами уже забрали.

— Ладно. Дело не одного дня. Попробую у кого-нибудь взять на время...

После замены котла — его удалось занять у Джорджа с Фредом через Рона — всё сошлось достаточно быстро. Снейп подозревал, что в расчеты закралась ошибка, иначе просто не могло настолько гладко всё пройти, но в своём текущем положении читать не мог. Видимо, даже магия не могла образовать в мозгу нужных связей. К тому же без порции Ясного рассудка в течение двенадцати часов он начинал терять контакт со своей человеческой частью. Оставалось только потребовать, чтобы Грейнджер прочла всё вслух, но и это помогло не особо. На первый взгляд всё было в порядке.

— Может, вы просто не допускаете мысли, что я действительно могу всё сделать правильно? — с досадой спросила девушка без возражений, впрочем, зачитав формулы совместимости уже раз в двадцатый.

В этом вы абсолютно правы. Расчёты всегда нуждаются в корректировках, не имеет значения, кто их составлял: талантливый новичок или многоопытный зельевар.

— Я в курсе, извините, — покаянно отозвалась Гермиона. — Но чем больше пересчитываю, тем сильнее кажется, что где-то ошиблась.

И?

— Не делайте вид, что вам настолько безразлична собственная судьба. Если зелье просто не даст нужного эффекта — это будет лучший из худших вариантов.

Так постарайтесь добиться лучшего из лучших. Мы ещё не начали, а вы уже пасуете?

— Минус пятьдесят баллов Гриффиндору, — поддразнила его Гермиона, пряча невольную улыбку. В его мыслеречи не было раздражения. Только вызов.

* * *

Смеркалось. Очередной день совместного времяпровождения заканчивался прелестной прогулкой.

— Не люблю кладбища, — пробормотал Рон, царапая ногтем большого пальца гравировку делюминатора, который сжимал в кармане. — А что станет со старым телом, когда Снейп превратится в человека?

— Рон, мистер Снейп здесь, между прочим, и прекрасно тебя слышит, — с укором отозвалась Гермиона. — А насчёт тела… не знаю.

Можете оставить его себе и понаблюдать.

Гарри, в отличие от друзей, приходилось бывать на эксгумации: не все злоумышленники хотели быть узнанными, и иногда приходилось прибегать к тому, что магглы называли «генетическим анализом». Это было одним из первых дел «в поле»: напарники радостно потащили стажёра проверять на выдержку нервов. После падения Воландеморта волшебники всё чаще обращали взор на достижения немагической науки, создавая аналоги либо применяя напрямую. Отдел по связям процветал.

Так что два защитных заклинания, одно — от малоприятного запаха, всегда сопровождающего процедуры подобного рода, дальше — поднять слой почвы, извлечь гроб, открыть крышку. Пересушенная земля сильно пылила и потребовала дополнительных чар.

Три человеческие головы и одна — мангуста склонились над деревянным зевом.

— Мерлинова борода…

— Быть не может!

— Такого я ещё не видел… Хоть палочка цела, — прокомментировал Гарри и, наколдовав себе специальные перчатки, убрал главный инструмент мага в специальный защитный пакетик. Работа воспитала в нём изрядную долю хладнокровия.

— Неужели ничего? — Гермиона подсветила себе Люмусом и принялась внимательно осматривать гроб изнутри. — Ни волоска? Ни клочка одежды? Всё-таки полноценное перерождение? Я, конечно, читала про такое, но…

— Ничего не берётся ниоткуда и не исчезает никуда, — пробубнил Рон, ёжась от мистического холодка, пробежавшегося по спине, хотя даже после захода солнца стояла немилосердная духота. И протянул Северусу руку, чтобы тот перебрался к нему, пока Гермиона обшаривала гроб. Они с Гарри даже просканировали землю под ним, чтобы убедиться, что там ничего нет.

Снейп от предложения не отказался. Наблюдать со стороны, не пачкая лапы в кладбищенской земле, ему нравилось больше. Смотреть на это надгробие было странно. Жутковато, честно говоря. Кто, в конце концов, в здравом уме и трезвой памяти может не покривив душой сказать, что собственная смерть не вызывает совершенно никаких эмоций?

— Как в старых маггловских традициях, ну, знаете? — пробормотал Рон. Краем глаза заметил чью-то фигуру на окраине кладбища и тут же обновил заглушающие чары и чары невидимости на друзьях. — Если у приговоренного к повешению порвалась верёвка, его отпускают.

«Тогда почему, дементор вас побери, меня не отпустили?» — подумалось Снейпу, и имел он в виду далеко не пребывание в новом облике. Ему вообще много чего думалось в компании трёх бывших учеников на старом магическом кладбище. Придя сюда, они сначала прошлись мимо нескольких могил, пробыли по минуте возле каждой, а Гермиона тихо зачитывала ему надписи на каменных плитах.

— Не традиция, скорее суеверие, связанное с религией, — отозвалась Гермиона, машинально отряхивая ладони. — Пусто. Готова поспорить, на палочке тоже ни следа не будет. Всё-таки здесь что-то анимагическое. Уф, как же душно сегодня…

— Через неделю узнаем точно, — хмыкнул Гарри, проводя в паре сантиметров над спиной подруги. Волна прохлады мягко обняла девушку, заставив обернуться, но Гарри почему-то сделал вид, что он ни при чём. — Возвращаемся.

* * *

Самого страшного, чего (или кого) они опасались больше всего, поисковик не нашёл. Не особо надеясь, Гарри запустил его на розыск Люпина, Доры, потом и Сириуса (безуспешно, разумеется). Коллеги не особо совали нос в его дела — мало ли кого понадобилось разыскать? Да и Гарри был замкнутым по натуре, чтобы обсуждать вопросы подобного рода на работе в открытую. С коллегами он сохранял отстранённую вежливость, выкладываясь на дежурствах и при расследовании, на старательно избегая всех разговоров о личном. К нему и не лезли, подтрунивали над «мальком», но и только.

В обеденном зале Аврората было как всегда шумно. Здесь все уравнивались за преломлением хлеба, и за столиками смешивались стажёры, ветераны из всех отделов: от оперативного до аналитического. Гарри не часто успевал забегать сюда, а сейчас протискивался с подносом к привычному столику, где уже сидели его сослуживец Гавейн Робардс — стройный блондин с привычкой излишне тщательно выравнивать столовые приборы, — мрачноватый специалист по артефактам Кай Торн, сосредоточенно ковырявший вилкой в салате: видать, жара и ему поперёк горла встала. Через пару свободных стульев быстро поглощали обед дежурные оперативники.

— Слышал, вчера в Лютном было жарко, — без предисловий начал Гавейн, отодвинув салфетку ровно на сантиметр левее, — чья-то группа вломилась в «Пляшущего мертвеца». Наши?

— Нет, — отозвался Гарри, радуясь, что не нужно мучительно подбирать тему, чтобы начать разговор, — Это Шор задерживал подозреваемых в контрабанде грифоньих когтей. Мы с Сэм патрулировали соседний квартал.

Кай хмыкнул, не отрываясь от тарелки:

— Берк наверняка уже всё утряс. У него на такие «вторжения» стандартный набор откатов и подставных свидетелей на любой вкус.

Разговор на пару минут переключился на обсуждение неубиваемой коррумпированности Лютного, пока Гарри, дожевав последний кусок сандвича и стараясь, чтобы голос звучал максимально отстранённо, не бросил в пространство:

— Кстати, попадалась вам в практике или в архивах информация о случаях... скажем так, нестандартного выживания? Не просто тяжёлые травмы, а когда человек, считавшийся мёртвым, обнаруживался живым, но... в изменённом состоянии?

Гавейн перестал натирать ложку салфеткой и поднял бровь.

— В смысле, как Пожиратели, которые сбежали и сменили облик? Или… Оборотни, что ли?

— Не совсем. Скорее... как будто сама магия дала второй шанс, но в совершенно другой... форме. Без сознательных усилий со стороны самого мага.

Стол притих на пару секунд. Даже Кай оторвал взгляд от еды, его тёмные глаза сузились.

— Теоретически... — медленно начал Торн, отодвигая тарелку. — Слышал байки из областей, граничащих с некромантией или дикой анимагии. В старых книгах мне встречались упоминания о «самопроизвольных метаморфозах души». Но доказательных случаев, чтобы их в официальный отчёт занести, нет. Обычно это или шарлатанство, или настолько тёмная история, что её быстро заминают, чтобы не сеять панику и статистику не портить. Зачем тебе?

Гарри пожал плечами, изображая праздное любопытство.

— Наткнулся на старый отчёт восьмидесятых годов. Наши расследовали исчезновение одного алхимика. Нашли через полгода в глухой шотландской деревне. Жив, здоров, но утверждал, что он лис, которого вселили в человеческое тело. И вёл себя соответственно. Потом, правда, куда-то сгинул из-под стражи. Интересно, могло ли это быть правдой, а не помешательством?

— Хм, — протянул Гавейн. Его изящные светлые брови сошлись на переносице. — Если это не самозванство и не проклятие... Могла сработать какая-то древняя, неконтролируемая магия места. Или откат мощного защитного заклинания при изначальном повреждении магического поля. Теорий куча. Но Министерство такие вещи не любит, Поттер. Слишком много философских и этических вопросов, слишком мало удобных, протокольных ответов. Предпочитают классифицировать как «несчастный случай с необратимыми ментальными последствиями» и архивировать под грифом «не подлежит разглашению и дальнейшему рассмотрению».

— Понятно, — кивнул Гарри, отхлёбывая остывший чай. Здесь его подавали настолько крепким и сладким, что с непривычки у него глаза на лоб лезли, а потом ничего, втянулся и стал получать удовольствие. — Любопытно, насколько магия может быть непредсказуемой даже после смерти.

В этот момент к их столу подошла целитель Пирс с пустым подносом в руках. Услышав последнюю фразу, она выразительно фыркнула.

— О, ещё как может, Поттер. Особенно если вмешиваются силы пограничья: между жизнью и смертью, разумом и зверем. Но мой совет, как человека, который потом расхлёбывает последствия: если вдруг наткнёшься на такое «чудо» вживую, трижды подумай, прежде чем тащить его сюда для изучения. Пока сам не поймёшь, что к чему и чем это пахнет. В прямом и переносном смысле. А то мало ли что эта новая форма занесла с собой из того... другого состояния. Психика — штука хрупкая, а магия вокруг неё не сияет радужными бликами и не порождает бабочек и цветочек.

Сказав это, она кивнула им, будто ставя точку, и направилась к стойке с грязной посудой. Гарри лишь молча поднял свою кружку в знак того, что услышал. Кай Торн пристально посмотрел на него, но ничего больше не спросил, лишь тихо проговорил:

— Фортьюн — слышал это имя? Его лабораторию потом выжгли Адским пламенем. На всякий случай.

И с мрачным усердием принялся за еду, больше не обращая на стажёра внимания.

…К концу месяца работы резко прибавилось, и вновь пришлось выкраивать окошки, чтобы проведать друзей и Снейпа. Ибо чаще всего, когда Поттер добирался до их дома, все уже спали.

Экспериментальное зелье близилось к стадии окончательной готовности, и день икс выпал аккурат на первую неделю июля. Расправившись с отчётами, Гарри вернулся настолько раньше, насколько мог.

Дом за время его отсутствия пропитался чуждым запахом трав и каких-то неорганических примесей. Рон, увидев друга, только присвистнул и отложил книгу зубодробительного на вид содержания.

— Подрабатываешь на стороне в рекламе шампуня? А как же запрет для госслужащих на иную деятельность?

Поттер раздраженно мотнул головой. Его собранные в низкий хвост волосы — на зависть блестящие и гладкие — достигали лопаток. И даже вели себя прилично с такой-то длиной.

— Защиту поздно выставил, — покаялся он. — Японский гастролер, чтоб его, со специфическими заклинаниями: шевелюра отрастает самопроизвольно и душит своего хозяина. Пока остаточные следы не развеются, даже не укоротить.

— Ты уверен, что она не захочет завершить начатое? — с подозрением спросил Уизли, во взгляде которого появилась опаска. Сцапав кончик хвоста, он поглядел на него сквозь свет и деловито спросил. — Может, топориком? Херак — и всё.

Гарри почему-то отказался. Он внимательно наблюдал, как Гермиона расставляет на небольшом выкатном столике необходимое. Снейп руководил процессом с её плеча, а потом спрыгнул на пол.

Если что-то пойдёт не так, труп рекомендую сжечь.

— Не говорите под руку, — в тон ему отозвалась девушка, чуть не спросив «чей?», хотя в случае неудачи это уже не имело никакого значения. — Начинаем?

Мангуст открыл пасть, и Гермиона быстро залила туда из спринцовки содержимое пробирки. Как и положено, некоторое время ничего не происходило, потом зверёк упал, как подкошенный, конвульсивно задёргал лапами и исчез во вспышке яркого света.

Проявляющийся сквозь него силуэт рос на глазах, причудливо меняя очертания, и заставляя подкатывать к горлу желудки наблюдателей. Гермиона в отчаянии дважды успела пожалеть, что не озаботилась присутствием колдомедика, хотя умом прекрасно понимала: желание в их условиях не исполнимо.

Всё закончилось быстро.

Оттеснивший девушку в сторону Гарри споро накинул на съежившегося на полу костлявого мужчину приготовленный плед и крепко закутал. Сильная дрожь не давала тому даже подняться, а судя по страдальчески искривлённому лицу и сжатыми в тонкую полоску бескровным губам, ощущения были на грани. Парень поставил Северуса на подкашивающиеся ноги и отвёл, точнее, втащил в одну из пустующих комнат. Профессиональным взглядом Гарри успел отметить, что оба предплечья у бывшего Пожирателя абсолютно чисты.

Первые трое суток Снейп спал. Кто-нибудь из троицы периодически проверял его состояние, не доверяя одним лишь сигнальным чарам, и подновлял медленно испаряющиеся зелья, которые поставили рядом с кроватью. Следующие четверо дней новорождённый предположительно анимаг едва мог шевелиться и говорить, и Гарри выскреб несколько отгулов, чтобы ухаживать за ним, подозревая, что если доверит это друзьям, Снейп прибьёт всех троих на месте, как свидетелей постыдной слабости (опять). Ну а он вроде как уже повидал о слизеринце и не такое, да и вообще… Мало ли что у Снейпа сейчас в голове. О его болезненном самолюбии Гарри помнил из полученных предсмертных воспоминаний, вызывающих и жгучий стыд, и неловкость за отца и его школьных товарищей.

К тому же слова аврорского целителя не шли у Поттера из головы, и свои сомнения он озвучил друзьям. Но Гермиона, за это время перелопатившая, кажется, всю существующую в волшебном мире диагностику и даже прибегнувшая к маггловским анализаторам, ничего не нашла.

Отдать сейчас Снейпа министерским и умыть руки? Всё равно что предать второй раз. Даже если Трио открестится от любых связей со Снейпом, чтобы их не затронуло волной неприятных допросов, и отобьёт Лавгуд…

«Нет».

Однако для Гарри стало сюрпризом, когда в один умеренно прекрасный вечер Снейп самостоятельно воздвигся в постели как зомби из маггловского ужастика, холодно уставился на него чёрными глазами и с раздражением, но будто бы не узнав, спросил:

— Какого чёрта вы тут делаете?

— Слежу, чтобы вы не отправились к праотцам, — устало и честно отозвался парень, — или кого-нибудь не отправили.

Снейп нахмурился и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого принялся настороженно зыркать по сторонам, а потом откинулся на подушку и больше не проронил ни слова. Он был слаб, и эта слабость лишала даже возможности мыслить. Он словно завис в состоянии «существую». Однако день ото дня ему становилось всё легче. Совсем по чуть-чуть.

На вторую неделю Северусу хватило сил выйти в гостиную, где Рон с Гермионой коротали вечер за партией магического лото. Точнее, кое-как толкнуть незапертую дверь своей комнаты и переступить через порог.

Эти двое, замершие при его появлении, были ему незнакомы. Кажется… А вот он им, похоже, более чем.

— Сэр, вам ещё рано вставать, — с ноткой беспокойства заметила девушка, в мгновение ока оказываясь рядом. Ни жесты, ни голос, ни внешность — ровным счётом ничего в ней узнаваемым не было.

Из всех воспоминаний, оставшихся при Северусе, кроме собственного имени и понимания, что он волшебник, наиболее ярким было смутное чувство близкой опасности, будто остановился на краю бездны, и одно неверное движение погубит. Остаётся только замереть и затаиться.

— Что-то болит? — беспокойство девушки было искренним и деятельным: несколько пассов волшебной палочкой позволили ей понять, что с Северусом всё в порядке, насколько это было возможно в его ситуации. — Рон, принеси укрепляющее зелье. Три капли на стакан тёплой воды.

Рыжий долговязый парень закатил глаза, пробормотав что-то про сестру милосердия, но послушно вышел.

— Всё в порядке, мисс, — ответил мужчина, переведя взгляд на свою собеседницу. — Как видите, чары это подтвердили.

Он не сопротивлялся, когда его уложили обратно, напоив зельями и принудительно усыпив. Теперь, когда бы он ни открывал глаза, перед ним неизменно маячил девичий силуэт. Память выдавала знания кусочками и очень непоследовательно, скорее на уровне ощущений, чем точных фактов, и знакомиться заново с Золотым Трио ему таки пришлось.

Выгнать Гермиону из собственной (хоть и гостевой) комнаты хотелось сильно, но Снейп признался себе, что сейчас это будет не самым разумным решением. А потому мысленно — на иное сил пока не скопилось — разрешил девушке здесь присутствовать.

Иногда компанию ему составлял рыжий парень, один из семейства Уизли. Он притаскивался с магической шахматной доской и шлёпал её прямо на кровать, с противным скрежетом подтаскивая стул.

Играть в шахматы Северус умел, а рыжий, к тому же, постоянно о чём-нибудь трепался, как-то незаметно перейдя на панибратский тон. Воспоминаний это не оживляло, но создало относительно цельную картину происходящего. Ощущение угрозы таяло. Ему было дико странно, но все вокруг вели себя так, словно всё нормально и идёт своим чередом.

Он даже позволил себе выказать неудовольствие безбрежной заботой о самом себе. Не младенец, в конце концов. На его реплику Уизли равнодушно пожал плечами.

— Ну так все болеют. Через год после войны я слёг с драконьей лихорадкой, подцепил же где-то… Меня всей семьёй выхаживали. И что, я теперь должен себя неполноценным чувствовать? Я специально так заболел, что ли?

Потом Рональд притащил ему старую газетную подшивку. Снейп прочитал всё от корки от корки. Стало понятнее, но не легче. Прежняя жизнь словно и не ему принадлежала.

Он мог бы решить, что сознание пытается вот так своеобразным образом пережить произошедшее, но в чём никто и никогда не смог бы упрекнуть Снейпа, так это в попытках избежать ответственности.

Зелье Ясного рассудка не дало прежнего эффекта. Вероятно, слишком частое употребление в облике мангуста развило в организме резистентность. А может, обычное наложение эффекта одного зелья на другое. Так бывало, к сожалению, но чтобы выяснить точно, потребовалось бы время. Много времени.

Потом Гермиона, рядом с которой парил раскрытый медицинский справочник, долго и упорно проверяла состояние его внутренних органов. Ожидаемо её смутил головной мозг. В целом всё было прекрасно, но вот…

-...вот эта искорка чересчур насыщенного оттенка, — заметила девушка, разглядывая сформировавшуюся в воздухе модель, представлявшую некое подобие созвездия. — Вы уверены, что не чувствуете ничего особенного? Эта зона отвечает за долговременную память.

Северус взглянул на девушку. Было в ней самой что-то, что напоминало о другом, забытом человеке… О том, кто... О той, кого он….

— Некоторые воспоминания мне больше недоступны, — сознался Северус, потирая виски. — И восстанавливать их весьма болезненно. Похоже на откат после зелья.

— Тогда снять его нельзя, — машинально проговорила Грейнджер и сочувственно улыбнулась бывшему преподавателю. — Вы предупреждали, что такое может случиться.

— Мисс? — тихо позвал Снейп, мучаясь странным ощущением, что всё когда-то уже происходило. — Случаем… Мы не были с вами близки?

Она удивилась, но без тени смущения, и ответила:

— Нет, сэр. Точно нет.

Когда дверь за ней закрылась, Северус ощутил мимолётное облегчение и, вместе с тем, сожаление. Не о Грейнджер, а о ком-то другом.

Спустя несколько дней Гермиона, решив, что зельевар окреп, разрешила ему свободно перемещаться по квартире. И почти не следовала по пятам, чего нельзя сказать о толстом рыжем коте с плоской мордой, в родословной которого явно потоптались книзлы.

Сам Северус позволил себе пока не думать о том, что будет дальше, и попытался смириться тем, что есть, и получить от него удовольствие. Когда-нибудь нужно было это сделать. Сейчас, когда от его действий и поступков зависит исключительно его, Снейпа, судьба, когда испытавший метаморфозы организм скинул десяток-другой лет — и по ощущениям, и по результатам диагностики.

Палочка не сразу признала старого нового хозяина, и ему, как какому-то первокурснику, пришлось отрабатывать простейшие чары. Тренироваться перемещать Левиосой перья, поджигать свечи, трансфигурировать подушки в другие предметы, а садовых лягушек в столовые приборы. Потом Рон стал его напарником по коротким дуэлям ко взаимному удовольствию с оттенком злорадства. Рыжий оболтус-сквернослов оказался интересным соперником. Да и в шахматы играл неплохо.

Прошло несколько дней с того момента, как он вернул палочку, и всё постепенно приходило в норму.

Так им казалось, пока в один из вечеров не случилось непредвиденное.

К всеобщему ужасу, Снейп внезапно покачнулся, засиял и… исчез. Лишь куча одежды с шорохом осела на пол. Мгновением позже из-под неё выбрался мангуст. Недовольно отряхнув пушистую шкурку, он подошёл к замершей Гермионе и без всяких предисловий взобрался к девушке на колени.

Отомрите уже, мисс Грейнджер, никто не умер

Хотя, если быть честным, ощущения в процессе преображения он бы не смог назвать приятными, не покривив душой.

— Типичный симптом для анимага, осваивающего свои способности. Значит, со временем ваш организм привыкнет, и вы будете самостоятельно контролировать превращения, — с облегчением кивнула та, машинально поглаживая зверька по спинке чуть дрожащими пальцами. Снейп прогнулся, избегая прикосновения, и сделал недовольную мину. Наблюдавший за ними Косолап — тоже.

Очень быстро выявилась закономерность, страшно позабавившая Рона (остальных тоже, но они не показывали виду): обращался в человека Снейп с первыми лучами солнца, а в мангуста — с последними.

— Ты просто-таки сказочная принцесса, Снейп, — похрюкивал от смеха Уизли. В прямом смысле слова похрюкивал, нарвавшись на невербальное проклятие злопамятного слизеринца — пожалуй, единственные чары, удававшиеся идеально… но через раз. К неудовольствию последнего, Рон использовал это оружие против него же, и вскоре был вынужденно помилован.

Но Гермиона уже не раз убеждалась, что в каждой сказке лишь доля сказки, поэтому помимо научной литературы обратилась к народному творчеству волшебников. Потом — к древней пасовой магии. Набросала пару заметок, которые можно было развить в полноценную научную статью.

Пересказала всё это Снейпу следующим же днём. Тот задумался с таким выражением лица, что девушке стало не по себе. Прокомментировал, она ответила, и разгорелась нешуточная дискуссия, в которой Гермиона выступала адвокатом своих теорий, коих в процессе рассуждений сложилось немало, а Северус как безжалостный прокурор находил в них всё новые и новые огрехи.

В какой-то момент усугублённая жарой атмосфера накалилась так, что Гермиона поняла: ещё чуть-чуть, и она совсем уж неприлично повысит голос.

— Что ж, у нас как минимум не проверена теория превращения сказочным поцелуем, — попыталась она разрядить обстановку. — Можно поэксперементировать на лягушках из сада, их там много.

Снейп пронзил её взглядом.

— Если вам так не терпится эмпирически проверить всю глубину идиотизма сказочных теорий о симпатии, возьмите себе в помощь Поттера.

— А он ни в кого не превращается, — с лёгкой досадой пробормотала она себе под нос, и уже громче продолжила. — Предлагаете внести в методологию пункт «магически индуцированный поцелуй»?

— Полагаю, ваш рецензент будут в восторге, — дёрнув уголками губ, отозвался Северус и скрестил руки на груди. — Что ж, вернёмся к зелью,

— Наконец-то, — фыркнула Гермиона и потянулась за своей записной книжкой.

* * *

Теперь, когда более-менее стало ясно, что делать с ужасной слизеринской принцессой, а Гермиона взяла на себя всю теоретическую часть, Рон с чистой совестью мог посветить себя своей практике.

Война сожрала не только человеческие жизни, но и стёрла местами подчистую их имущество. Чары, как бы прекрасны они не были и как бы хорошо не накладывались, стали лишь временным способом поддержать разрушенное. Потолок не обрушится на головы людей, но и только. Отстраивать нужно было вручную. Этим и пользовался Уизли: простая честная работа с оплатой, позволяющей прожить ещё один день и не умереть от голода. Он никогда не требовал большего, даже если успевал помогать напарникам по стройке.

Косому переулку досталось от души, а средства на его восстановление выделили только сейчас, да и то с перебоями. Продавцы многочисленных мелких лавок трудились наравне со всеми, будучи больше всех заинтересованы в результате.

…Когда остановившийся на общий перерыв Рон услышал сдавленное ругательство и глухой стук, он обернулся скорее машинально, чем из любопытства. А когда увидел её, то не узнал сразу. Возможно потому, что была одета иначе, по-рабочему, каштановые с рыжинкой волосы удобно убрала в толстую косу и выглядела спокойно и собрано. Потом мимо со смехом пронёсся мальчишка с небольшой коробкой в руках, тот самый, и картинка сложилась. Точно, те двое, которым он как-то помог с чемоданами в «Трёх метлах».

А сейчас в бою с неподъемным ящиком незнакомка явно проигрывала.

— Эй, давайте я! — крикнул он, доставая свою палочку из вшитого сбоку чехла, и поспешил к ней.

— Справлюсь, — сквозь зубы бросила женщина, не оглянувшись, и упёрлась посильнее. Однако Левиоса почему-то «барахлила». Видимо, соотношение масс было всё же не в пользу «носильщика».

— Вижу, — фыркнул Рон: её тон, полный упрямства, до смешного напомнил ему Гермиону, с пыхтением тащившую в свою комнату кипу книг, не подлежащих левитированию. И, не спрашивая больше, примерился, и ящик стал ощутимо легче. — Куда тащим-то?

Она, наконец, подняла на него взгляд: усталый, без интереса и кокетства. Перед ней стоял высокий всклокоченный рыжий парень в простой рабочей робе, испачканной строительными смесями. Но его спокойные голубые глаза в ответ смотрели деловито, безо всякой ненужной ей жалости.

— До зелёной двери, там, за углом. Спасибо.

Ящик несли молча, стараясь не наткнуться на тяжёлые углы, пока Рон, не выдержав тишины (как всегда), не спросил:

— Там что, инструменты? Мы недавно заказывали партию молотков. У нас на площадке один треснул, еле нашли замену: то не зачарованный нормально, то сплав из-за гвоздей-заговорёнок коротит.

— Не только, — коротко ответила женщина. Карие с прозеленью глаза чуть ожили. — Полировка. Я реставратор.

— О, серьёзно? — оживился Рон, неподдельно заинтересовавшись. — А что реставрируете?

— Сейчас — музыкальную шкатулку, которая играет, только если её владелец искренне счастлив. Клиент хочет вернуть её в строй. Проблема в том, что он хронический пессимист.

Рон заразительно хохотнул.

— Значит, починить нужно либо шкатулку, либо клиента. А что дешевле?

На лице незнакомки отразилась почти-улыбка, словно она впервые за день позволила себе расслабиться.

— Шкатулку, — ответила женщина уже без прежней колючести. — Всегда дешевле починить вещь, чем душу. Хотя иногда, починив вещь, даешь душе вспомнить каково это — быть счастливой.

Они дотащили ящик до двери. Женщина покопалась в нагрудном кармане, доставая ключ. Рон заметил на её руках небольшие отметины-шрамики, какие бывают у мастеровых, пятна лака, а ногти были коротко обстриженные, местами обломанные, словно она вручную переставляла что-то тяжёлое и неудобное.

— Спасибо, — сказала женщина очень искренне. Усталость никуда не делась, но теперь её глаза смотрели с теплом. — Вы… здесь работаете?

— Пока что, — кивнул Рон, смахивая со лба волосы. — Подрабатываю. Поступать буду, в архитектуру, — он сказал это без обычного для него смущения, просто как факт. Гордиться тут было пока нечем: его путь только начинался.

— Удачи, — сказала незнакомка, просто и от всего сердца, и открыла дверь. — И… спасибо ещё раз. За помощь. И за совет насчёт клиента.

— Не за что, — Рон ухмыльнулся, представляя нудного дядьку, требующего «починки» сильнее, чем его вещица. — Если что, я тут часто бываю. А, я Рон, кстати. Уизли.

— София. Стоун.

Она уже собиралась закрыть дверь, но вдруг задержалась и вновь взглянула на парня.

— А вы… не хотите чаю? В качестве оплаты. У меня как раз заварен, мой любимый сорт.

Рон заколебался, машинально вытирая ладони о робу: в мастерской, пусть с виду и немного необжитой, приятно пахло деревом и лаком, царила чистота, какую может создать лишь рачительный хозяин, а сам он как назло уделался по самые уши и вспотел на жаре. Есть конечно очищающие чары, но это как-то не очень вежливо.

Однако в предложении не было ни жалости, ни флирта. Одна лишь простая благодарность и… возможно, усталое нежелание сразу снова погружаться в одиночество работы?

— Давайте, — решился Рон, направляя на свою одежду палочку и виновато хмыкнул. — Только я даже после чар не гарантирую чистоту вашего стула. И можно на «ты»?