Монстр и Красотка (гет)

Вслед за Грейнджер она вошла из камина в гостиную. И замерла.

В большом старинном кресле сидел… кто-то. Нечто.

— Джеймс, познакомься, это мисс Панси Паркинсон, твоя новая сиделка, — бодро произнесла Грейнджер.

Он поднял голову, и Панси смогла разглядеть Его. Он был не просто некрасив. Он был искажён. Сгорбленная спина, деформированные плечи. Белая рубашка расстёгнута почти до пояса, потому что не сходилась на мощной волосатой груди, рукава закатаны, как и брюки. Его лицо было бледным, нижняя челюсть вытянута вперёд, рот странно оскалился, когда он произнёс:

— Мисс Панси Паркинсон.

— Надеюсь, мы найдём общий язык, — выдавила она заученную фразу.

— О, язык-то мы найдём, — его искажённый рот дёрнулся. — Вопрос, какой именно. Человеческий или звериный.

— Джеймс! — Грейнджер бросила на него осуждающий взгляд. — Не пугай новую сиделку!

— Прошу прощения, — сказало чудовище с притворной учтивостью. — Просто хотел уточнить, с чем предстоит иметь дело. Ваша работа — терпеть меня. Моё же предназначение — быть невыносимым. Вам хорошо заплатят за такое испытание?

— Достаточно, — сухо ответила она.

Он окинул её взглядом с ног до головы.

— Надеюсь, вы не продешевили.

Панси почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страх. Нет. Это было знакомо. Такой тон — защитная реакция униженного и беспомощного человека, который пытается отыграться на том, кто слабее. Обычное дело.

— Джейми! — Гермиона повысила голос. — Немедленно замолчи!

Монстр медленно поднял руки в утрированно-смиренном жесте, и его взгляд снова стал пустым, будто он потерял к ним всякий интерес.

— Как скажешь. Границы обозначены. Добро пожаловать в ад, мисс Паркинсон.

— Ничего, мисс Грейнджер, — она обратилась к Гермионе, не глядя на него. — Я привыкла к тяжёлым пациентам. Мистер Смит — не самый сложный случай.

— А вот это обидно, — пробормотал монстр.

— Но уникальный. С такими, как вы, мистер Смит, я ещё не работала.

— А давайте без мистеров и мисс? Просто Джеймс.

— Это непрофессионально, — твёрдым голосом сказала Панси.

Гермиона удовлетворённо кивнула.

— Джеймс, я сейчас покажу мисс Паркинсон её комнату и кухню и ознакомлю с обязанностями. А ты попозже тоже спускайся на завтрак в столовую, мисс Паркинсон покормит тебя.

— Надеюсь, в список обязанностей входит и вытирание моего звериного зада, — сказал он, и в его хриплом голосе слышалась ненависть — и к ней, и к самому себе.

— В мои обязанности входит обеспечение гигиены пациента, — ровно, без единой ноты смущения ответила Панси, глядя ему прямо в искажённое лицо.

— Надо было дать тебе пинка под зад, — сказала Грейнджер, выходя.

— Зря не дала, — бросил он ей в спину.

Панси вышла вслед за Грейнджер.

— Скорей всего, тебе придётся это делать, если ты, конечно, не сбежишь, — бросила Гермиона через плечо. — Ему становится хуже. Пока он ещё держит палочку и может позаботиться о себе, но это ненадолго.

— У меня-то палочка останется, — сказала Панси. — Как будто я подгузники не меняла.

— Человеку, не зверю, — поправила Гермиона, заходя в соседнюю комнату. — Вот здесь ты будешь жить.

Комната оказалась поменьше хозяйской и поразительно безличной. Идеальный порядок, новый ковёр, абстрактная картина без магии. Здесь понимали приватность, в отличие от её родового гнезда, где взгляд постоянно натыкался на портреты предков. После поместья Паркинсонов, пропитанного гнётом традиций, здесь дышалось поразительно свободно.

Кухня, в которую они вышли, была просторной, но стерильно-холодной: ни один запах готовки не витал в воздухе — только сладковатый лекарственный аромат зелий.

— Вот список, — Грейнджер протянула ей длинный, испещрённый пунктами пергамент. — Всё расписано по часам. Подъём, гигиена, питание, процедуры, чтение.

Панси скользнула взглядом по списку.

— Прогулки? — удивилась она.

— Задний двор огорожен и заколдован от посторонних глаз. Но он… не всегда хочет выходить. Постарайся его уговорить. Но не переусердствуй. Главное правило: не провоцировать. Но и не позволять ему сесть себе на шею. Он мастерски умеет манипулировать.

— Зелья будут доставляться вместе с едой. Сильнодействующие зелья здесь, — прошептав: «Фелицис пять», Грейнджер открыла шкафчик с аккуратно расставленными склянками. — Если начнётся приступ, сначала дашь красное зелье, потом дашь противосудорожное — серебристое. Если он не сможет глотать, возьмёшь шприц, вколешь в плечо. Умеешь?

— Нас учили, — кивнула Панси.

— Если станет совсем плохо — по камину вызывай колдомедиков из Мунго для Джеймса Смита. Они в курсе. До их прихода делай всё, что придётся. Сдерживай. Терпи…

— Как часто у него бывают приступы, когда действительно плохо? — спросила Панси. — Не капризы, а… по-настоящему?

— По-разному, — с неохотой ответила Грейнджер, — четыре-пять в месяц, при благоприятных условиях, может, и меньше. В твоих интересах соблюдать всё чётко по расписанию.

Грейнджер достала из сумочки небольшой пергамент:

— Шкафчик с зельями, как и камин, под паролем. Вот пароли.

Панси прочитала первый пункт:

«1. Камин — Гриффиндор98».

Панси хмыкнула — кто бы сомневался. Грейнджер сердито сказала:

— Выучи их наизусть. Особенно второй, ты должна в критической ситуации не задумываясь открыть шкафчик, чтобы сразу же помочь ему. Здесь же седативное, сердечное; в инструкции всё расписано, что принимать после приступа. Но самое главное — он не должен знать пароль, не должен иметь доступ к ним, чтобы не мог… ну, ты понимаешь…

— Разбить их? — спросила Панси.

— Нет! Их же снова доставят из Мунго! — разозлилась Грейнджер на её непонятливость, — чтобы не мог сделать себе хуже. Он пытался…

Гермиона замолчала. На мгновение её броня уверенности дала трещину, и Панси увидела в её глазах ту самую давящую необходимость, что привела её сюда.

— Поняла, — тихо сказала Панси.

— Еду будут доставлять из Мунго только для него, — продолжала Грейнджер. Для себя будешь готовить сама или покупать готовое. Но выходить за продуктами и по другим делам можешь один раз в день, не больше чем на полтора часа. Выходных не будет до моего возвращения. За особые условия оплата в тройном размере. Вот аванс.

Она положила конверт на стол. Панси обрадовалась, но не подала виду: мало того, что ей не надо будет платить за аренду жилья, так ещё и тройная оплата.

— Когда будешь уходить, обязательно бери это, — Гермиона положила ей в руку фальшивый галлеон с дыркой в центре.

— Он нагреется, когда ему станет плохо. Держи его не в сумке, а в кармане, или надевай на шею на шнурке, ближе к телу, чтобы почувствовать нагревание. Не забывай — каждый раз, когда выходишь даже на пять минут. Не бросай его.

— Хорошо, — ответила Панси. — Я не забуду.

— И последнее, — Грейнджер посмотрела на неё прямо, и в её глазах вспыхнула та самая опасная искра, которую Панси помнила со школьных лет. — Не пытайся выяснить, кто это, даже где находится это место. Одно слово о нём... Один намёк кому бы то ни было… о его внешности, о его состоянии, о работе... и ты пожалеешь.

— У меня нет ни малейшего желания обсуждать вашего… мистера Смита… с кем бы то ни было.

— Я не могу полагаться на твои слова. Ты мне дашь обет молчания…

Панси согласилась, хоть и понимала, что у Грейнджер нет других кандидаток на её место и той некуда деваться. Она дала обет молчания, ей было неинтересно, кто этот Смит, важно было, сколько за него платят.

На столе появился поднос с едой.

— Сейчас поможешь Джеймсу с завтраком, а потом можешь идти собирать вещи и устраивать свои дела, до вечера я с ним побуду.

Панси подошла к столу, чтобы отнести поднос в столовую, но Гермиона остановила её:

— Но прежде выучи пароли, пергамент нужно уничтожить, чтобы Джеймс его не увидел.

— Мне нужно его съесть? — съязвила Панси.

— Если тебе очень хочется, но можно использовать заклинание.

Грейнджер гоняла её, пока она раз сто не повторила пароли и не назвала предназначение флаконов из шкафчика так, что она запомнила их практически на ощупь. Панси сверила флаконы с зельями на подносе со списком — какое до еды, какое после — и взяла поднос. На пороге в столовую она глубоко вздохнула и на секунду закрыла глаза. И вошла в комнату. К своей работе. К своему уродцу. К своему спасению.