Настоящий рыцарь (гет)

Название главы переводится как "Все вращается вокруг тебя".

Мейстер Лювин не скрывал своей досады.

— Рикон, — с видимым усилием он старался не терять терпения, — почему ты до сих пор не прочитал о деяниях короля Теона Старка, хотя я уже несколько раз просил тебя это сделать?

Одиннадцатилетний мальчишка непокорно посмотрел на своего учителя и скривился.

— Не было такого короля! — заявил он. — Теон не может быть Старком, Теон — Грейджой, это все знают!

— Рикон! — мейстер повысил голос. — Ты снова балуешься! Уже совсем взрослый, а ведешь себя, как неразумный малыш!

— Неправда! — Рикон сердито хлопнул ладонью по столу. — Я просто не хочу учить всю эту ерунду! Это очень скучно!

— В многовековой истории твоего рода нет ничего скучного, и только последний невежа может утверждать обратное! И как тебе не стыдно перед леди Жиенной? Она занимается вместе с тобой, потому что желает как можно лучше узнать Север и его историю, а ты, рожденный в этом славном крае, так недостойно относишься к его наследию!

— Ну и пусть! — Рикон высунул язык и, сорвавшись с места, выбежал из комнаты. Царапанье когтей о каменный пол возвестило о том, что Лохматый Песик, дожидавшийся хозяина у порога покоев мейстера Лювина, побежал за ним.

— Миледи, прошу меня извинить, — мейстер Лювин устало посмотрел на разложенные на столе свитки, которые его юный наставник вновь проигнорировал. — Человеку моего возраста не пристало поддаваться всплескам темперамента, но даже моему терпению есть предел.

— Вам не стоит извиняться, — промолвила Жиенна. На другой исход урока она и не рассчитывала. Чем дольше отсутствовали лорд и леди Старк, тем более неуправляемым становился их младший отпрыск. Даже Робб постепенно терял над ним влияние, а про остальных обитателей замка и говорить было нечего. Словно прочитав ее мысли, мейстер Лювин сказал:

— Я поговорю с вашим супругом — только в его силах урезонить младшего брата. Но буду с вами честен, миледи: я вздохну с облегчением, когда лорд и леди Старк вернутся на Север, — качая головой, мейстер принялся собирать свитки, и Жиенна, осторожно поднявшись, покинула его покои. Ей не хотелось об этом думать, но в глубине души она знала, что, в отличие от мейстера, воспримет возвращение Старков с беспокойством и даже страхом.

Только бы разрешение случилось до их приезда. Если у меня родится мальчик, быть может, леди Кейтилин хоть немного смягчится.

Призрачная, но все-таки надежда.

Теперь, когда большинство обитателей Винтерфелла было в отъезде, замок казался Жиенне странно пустым. Встречавшиеся по пути слуги торопливо ей кланялись, и это до сих пор смущало Жиенну. Она старалась не думать о том, как они к ней относятся, но непрошеные мысли сами лезли в голову, и от них было не так-то легко отделаться. Многие наверняка считали ее выскочкой, недостойной любви наследника королей Севера, слишком незнатной, чтобы со временем стать хозяйкой Винтерфелла. А другие, Жиенна была в этом уверена, сожалели о том, что вместо нее Робб не женился на девушке из рода Фреев или Карстарков, или, кто знает, на самой принцессе Мирцелле. Тогда, на турнире в честь именин наследника трона, Жиенну представили принцессе, и она сразу же поняла, что та была одной из самых красивых девушек королевства. Но Робб в нее не влюбился. Его сердце выбрало Жиенну.

Так странно было теперь об этом думать, но все произошло совсем как в тех романах, о которых Жиенна потом говорила с Сансой, своей будущей золовкой, и Джейни Пуль, своей тезкой и подругой Сансы. Робб участвовал в турнире, и Жиенна, с трепетом наблюдавшая за поединками вместе с матерью, не могла отвести от него взгляда. Он был столь красив и отважен, настоящий рыцарь, и столь учтив со всеми, кто его окружал, даже с людьми незнатными, что Жиенна, еще до того, как их представили друг другу, убедилась в том, что он был очень добр. А доброта была тем качеством, которого ей не хватало. Мать всегда проявляла к ней чрезмерную строгость, и благодаря ее наставлениям Жиенна долгое время верила в то, что ей не стоит ждать от жизни ничего хорошего. В лучшем случае ее возьмет замуж младший сын лорда, скорее всего, кто-нибудь из Фреев, ведь этот дом мог похвастаться большим выбором женихов и невест. И, разумеется, ее брак будет устроен за нее, и никто не спросит, желает ли она стать женой того человека, которого сочтут для нее подходящим отец и мать.

Потом она узнала, что Робба ждала похожая судьба. Уолдер Фрей давно хотел выдать за него кого-нибудь из своих многочисленных дочек и внучек, и леди Кейтилин не видела никаких препятствий для этого брака. После турнира, на обратном пути в Винтерфелл, Старки должны были остановиться в Близнецах, чтобы Робб сам мог выбрать себе невесту, но этого так и не случилось. Когда леди Кейтилин посвятила его в свой замысел, он сообщил ей, что этот брак не может состояться, потому что он уже пообещал взять в жены Жиенну. Девушку из скромного рода Вестерлингов, которую он полюбил, и которая согласилась стать его женой.

Она и сама не знала, как посмела принять его предложение. Несмотря на юный возраст, Жиенна понимала, что перспектива подобного брака не обрадует его родителей, и что их противодействие, скорее всего, положит конец планам Робба, но взявшаяся из ниоткуда смелость помогла ей поступить так, как велело ей сердце. Впервые за свою недолгую жизнь Жиенна нашла человека, для которого она имела значение, и если бы она отпустила его, то жалела бы об этом до конца своих дней. Рядом с Роббом она почувствовала, что ее жизнь может быть совсем иной, и что прозябание в тупом подчинении не было ее уделом. Он заметил ее, выделил из толпы многих других, и не за красоту или знатное происхождение, а потому, что она видела в нем не наследника дома Старков, от которого все ожидали великих свершений, а просто хорошего, доброго человека.

Удивительно, но леди Кейтилин все-таки уступила. Жиенна подозревала, что последнее слово осталось за лордом Эддардом, и он отдал его в ее пользу. Почему, она не знала. Ее свекор не походил на человека, которого можно было увлечь романтическими историями, но, что бы он ни думал о решении Робба, он всегда был добр к Жиенне, и это стало ее щитом на пути в Винтерфелл. Санса, уже помолвленная с принцем, кажется, была рада обрести в ней сестру, а вот Арье, похоже, было все равно, хоть она и не проявляла враждебности. Бран и Рикон поначалу относились к ней настороженно, но со временем оттаяли, а Теон Грейджой, лучший друг ее мужа, вел себя с ней подчеркнуто вежливо, и Жиенна ни разу не поймала на себе его знаменитого насмешливого взгляда. Только леди Кейтилин продолжала держаться на расстоянии вытянутой руки, не проявляя к Жиенне ни сердечности, ни откровенной холодности. Поначалу это очень ее расстраивало, но со временем Жиенна стала замечать, что свекрови не нравился никто из близких людей Робба, не бывший Старком. Теона она сдержанно терпела, а к Джону Сноу, единокровному брату своих детей, служившему в Ночном Дозоре, испытывала неприязнь, хоть и старалась это скрывать. Когда Джон приехал в Винтерфелл на свадьбу, они с леди Кейтилин не обмолвились ни словом. Зато Жиенну он тепло поприветствовал и назвал сестрой, взяв с нее обещание «как следует заботиться о моем непутевом брате».

Только бы у меня родился сын. Возможно, тогда она смогла бы меня полюбить.

Когда несколько месяцев назад Старки отбыли в Королевскую Гавань, Жиенна решила, что использует время их отсутствия, чтобы как можно больше узнать о незнакомом крае, ставшем ей домом, и вникнуть во все тонкости жизни Винтерфелла. Тогда в случае необходимости она может оказаться полезной леди Кейтилин и убедит ее в том, что она справится с ролью жены хранителя Севера. Поэтому теперь, пока Робб в отсутствие лорда Эддарда занимался управлением замка, Жиенна училась вести хозяйство и вместе с Риконом, своим маленьким деверем, посещала уроки мейстера Лювина, где изучала историю Севера, его владык и королей. Временами она спускалась в крипту, где отдавала дань памяти предкам своего супруга и вспоминала их деяния. С каждым днем Жиенна чувствовала себя все увереннее, однако она понимала, что одних знаний было недостаточно, чтобы стать северянкой. Только время могло убедить обитателей Винтерфелла и подвластных Старкам лордов в том, что она достойна оказанной ей чести — время и крепкие здоровые сыновья, которых она родит.

И все так и будет, сказала себе Жиенна, машинально касаясь кончиками пальцев своего большого живота. Так все и будет.

Спустившись по винтовой лестнице, она остановилась, глядя в окно. Снег падал на внутренний двор замка, покрывая его легкой пушистой пеленой. За это время Жиенна привыкла к снегу и почти перестала чувствовать холод. Зима приближалась, но она ее не боялась. С каждым новым шагом вперед ее сердце наполнялось умиротворением. Зима близко, но теперь зима — это ее жизнь. И в ней гораздо больше любви и тепла, согревающих в самую лютую стужу, чем она когда-либо знала в родительском доме на юге.

Приближалось время ужина, но перед этим Жиенна направилась в богорощу. Как и леди Кейтилин, после замужества она продолжала исповедовать веру в Семерых, но взяла за правило не забывать и старых богов. Ведь именно перед ними она принесла свою брачную клятву, и Жиенна верила, что они не оставят ее малыша.

Густые ветви деревьев будто укутывали ее, оберегая от зла, и невольно Жиенна улыбнулась. В тени чардрев она чувствовала себя такой же защищенной, как рядом с Роббом, и от этой мысли у нее в душе разлилось тепло.

Молю вас, позаботьтесь о моем малыше. Пусть он вырастет здоровым и сильным, добрым и мудрым, как его отец, и станет достойным наследником Севера.

Тихий ветерок волной пробежал по траве, коснувшись подола ее платья. Сзади послышалось движение, и, обернувшись, Жиенна увидела вышедшего из зарослей лютоволка.

— Серый Ветер… — прошептала она. — Ты пришел помолиться вместе со мной? — она протянула руку, и огромный зверь, подойдя ближе, лизнул ее ладонь. Жиенна ласково погладила его по голове.

Он тоже чтит старых богов.

Когда-то Жиенна боялась его до дрожи. При первой встрече грозный лютоволк вызвал у нее столь сильный страх, какой она испытала бы, наверное, если бы драконы Таргариенов вдруг возродились из пепла. Всюду следовавший за Роббом лютоволк пугал ее своими размерами и кажущейся непредсказуемостью. Но потом все изменилось. Чем сильнее становилась ее любовь к Роббу, тем меньше она боялась Серого Ветра. Пожалуй, это прозвучало бы необычно, но лютоволк будто раньше всех остальных Старков признал ее частью их семьи, и с тех пор между ними установилось взаимопонимание, которое в последние месяцы лишь укрепилось. Часто, когда Жиенна молилась в богороще, Серый Ветер приходил к ней и, ложившись у ее ног, словно о чем-то размышлял. Жиенне хотелось верить, что он молится вместе с ней, хотя, конечно, она понимала, что лютоволки вряд ли умеют молиться.

— Пойдем на ужин, да? — с улыбкой спросила она Серого Ветра. Волк приподнял голову и задумчиво посмотрел на нее, будто знал что-то такое, о чем она не подозревала — пока. Ветер скользнул по ее щеке, и Жиенна вздрогнула, почувствовав присутствие еще одного лютоволка.

Нимерия.

Сестра Серого Ветра, лютоволчица Арьи, медленно вышла на поляну, не сводя с Жиенны пронзительного взгляда своих желтых глаз. За непослушание лорд Эддард и леди Кейтилин запретили младшей дочери взять ее в столицу, и Нимерия осталась в Винтерфелле, но часто его покидала, порой пропадая на несколько дней. Кажется, последний раз Жиенна видела ее неделю назад, и за это время Нимерия словно еще больше одичала, став похожей на существо из древних легенд, которые рассказывала Старая Нэн.

Кого я обманываю — она всегда была такой…

Какая-то неведомая сила приковала взгляд Жиенны к Нимерии, не давая ей закрыть глаза или опустить голову. Рядом тихо зарычал Серый Ветер, и Нимерия ответила ему коротким хриплым лаем, будто осаживая и приказывая не вмешиваться. Жиенна коснулась мягкой шерсти лютоволка, инстинктивно ища у него защиты, но это не помогло. У нее подкосились ноги, и она плавно упала в траву, на несколько мгновений потеряв сознание. Очнувшись, Жиенна увидела над собой горящие глаза Нимерии, а в следующий миг провалилась в черную пустоту. Вокруг нее мелькали лица, знакомые и нет, но она не всех успевала разглядеть. Вот Санса и ее жених, принц Джоффри, приветливо кому-то машут, утопая в цветах. Арья, перепачканная с ног до головы, что ее и не узнать, замахнулась на кого-то мечом. Лорд Эддард и леди Кейтилин, чем-то опечаленные, и плачущая Джейни Пуль, которую куда-то тащит человек с черным лицом. Жиенна протянула было руку, чтобы ей помочь, но Джейни растаяла так же быстро, как появилась, а Жиенну снова затянула пустота.

Когда она пришла в себя, рядом не было ни Серого Ветра, ни его зловещей сестры. Исчезла и теплая богороща. Жиенна очутилась на берегу заснеженного озера, окруженного холодным, неприветливым лесом. С трудом она поднялась на ноги и огляделась. Солнца не было видно за тяжелыми свинцовыми тучами, но вдалеке, на другом берегу озера, Жиенна увидела четверых мужчин. Она узнала Робба, Джона Сноу и Теона Грейджоя. Четвертый, высокий молодой человек, облаченный во все черное, показался ей смутно знакомым — кажется, она видела его на турнире в Королевской Гавани… Жиенна хотела крикнуть, позвать мужа, но голос отказался ей повиноваться. Она видела, как Джон подошел к Роббу и положил ладонь ему на плечо. Только тогда Жиенна заметила, что ее муж дрожит, будто от озноба, или же…

Нет, это не озноб. Он плачет.

Жиенна бросилась вперед, но упала, не сделав ни шагу. Глубокое отчаяние, какого она прежде не знала, завладело ее сердцем. Случилось что-то страшное, что-то непоправимое, что заставило Робба плакать от горя, а она ничего не могла сделать, никак не могла ему помочь. Но ведь этого не может быть, у них ведь все было так хорошо, они любили друг друга и ждали ребенка, и…

Боги. Ребенок.

В страхе Жиенна коснулась своего живота и взвыла от отчаяния. Ребенок исчез. Ее утроба была пустой, совсем как до свадьбы, совсем как раньше, когда она была никому не нужной Жиенной Вестерлинг. Нет, нет, нет, этого не может быть, не может! Ее малыш жив, он скоро родится, и они с Роббом будут счастливы, как никогда прежде, и…

— Жиенна… Жиенна, любимая, проснись…

Холодное озеро исчезло. Будто сквозь толстый слой снега до нее доносился знакомый, родной голос.

— Мейстер Лювин, она же…

— С ней все будет в порядке, мой мальчик. Вот, она уже просыпается…

Жиенна открыла глаза. Все по-прежнему было как в тумане, но постепенно реальность становилась все более отчетливой, вытесняя кошмар. Жиенна увидела склонившегося над ней Робба, перепуганного не на шутку, и у нее из глаз брызнули слезы. Она судорожно обхватила руками свой живот, убеждаясь в том, что она все еще носила под сердцем их ребенка.

— Ты жив!.. — разрыдалась она, обвив мужа за шею ослабевшими руками. — И наш малыш не умер!..

— Наш малыш еще не родился, дорогая, о чем ты?.. — растерянный, Робб прижал ее к себе. Мейстер Лювин тактично отошел вглубь комнаты.

— Я… — всхлипнула Жиенна. — Мне приснился кошмар, и… — с помощью Робба она села и только тут поняла, что находятся они не в богороще, а в спальне. — Что случилось?.. — беспомощно прошептала она.

Робб обменялся обеспокоенным взглядом с мейстером Лювином, прежде чем ответить.

— Ты упала в обморок, когда молилась. Серый Ветер привел меня к тебе. Я думал, у тебя жар, но, похоже, все обошлось…

— Да… Обошлось… — машинально повторила Жиенна. — Я… Это все кошмар, наверное, но… Кажется, в богороще я видела Нимерию…

— Нимерию? — нахмурился Робб. — Она вернулась?

— Не знаю. Я увидела ее, а потом… потом мне стало дурно, и… — Жиенна силилась вспомнить подробности своего кошмара, но они утекали от нее, словно вода, бегущая сквозь пальцы.

— Если позволите, миледи стоит побольше отдыхать, — мягко произнес мейстер Лювин. — Теперь, когда разрешения стоит ожидать в ближайшее время…

— Да, — кивнул Робб с самым серьезным видом. — Мы не можем рисковать, мейстер Лювин, вы совершенно правы. Тебе придется на время оставить домашние дела, — сказал он Жиенне. — И лучше не ходить в богорощу в одиночестве.

— Я была не одна, Серый Ветер со мной молился, — проронила Жиенна. Робб улыбнулся ей, и она подумала, какая у него все-таки была красивая летняя улыбка. Пока Робб будет править Винтерфеллом, Северу будет не страшна зима.

— В следующий раз я тоже пойду помолиться, — он бережно поцеловал ее в лоб. — И не позволю ни одному кошмару завладеть твоими снами.

Мой благородный добрый рыцарь.

Жиенна знала, что ей следовало бы улыбнуться, но почему-то она снова не смогла сдержать слез.