Кицунэ (гет)

Средь ночи Мэй медленно пришла в себя, почувствовав, как незнакомая комната мягко принимает её в свои объятия. Тусклый свет луны проникал сквозь оконную щель, рисуя причудливый узор на стене. Воспоминания медленно возвращались, словно потоки воды, прорываясь сквозь плотину памяти.

Последними в голове возникли события сегодняшнего дня: приезд в чужой дом, встреча с высоким незнакомцем, внезапный обморок. А затем — туман, боль и неизвестно сколько времени, проведенного в забытьи.

Приподнявшись на локте, девушка осторожно осмотрелась, стараясь определить своё местонахождение. Постель была чистой, удобной, что было редкостью для обитателей подобных заведений. Живот протестующе урчал, напоминая о длительном периоде отсутствия нормальной пищи.

«Ох и попадёт же мне от Жабы», — подумала она, понимая, что хозяйка не оставит подобное нарушение порядка без наказания. В борделе ценили точность выполнения заказов, и отклонение от графика считалось едва ли не смертельным грехом.

Вдохнув поглубже, Мэй решила, что первое, что ей нужно, — узнать, где она находится и как выбраться оттуда.

— Проснулась, болезная? — раздался низкий голос из угла комнаты, заставив Мэй вздрогнуть и сесть в кровати.

Вспомнив, что лежит не в своём привычном помещении, девушка осмотрелась и наконец заметила темный силуэт мужчины, сидящего в кресле у окна. Луна освещала его профиль, выявляя жесткие линии челюсти и внимательные глаза, смотревшие на неё.

— Простите, господин, — виновато прошептала она, складывая руки на коленях, как делала всегда, оказываясь перед клиентом.

Человек в кресле, не говоря ни слова, внимательно изучал её лицо, будто определяя степень её здоровья.

— Хватит извиняться, — резко сказал он, прерывая её попытку снова обратиться к нему. — Болит где-нибудь?

Мэй замялась, но, прочитав в его взгляде требовательность, отрицательно покачала головой.

— Нет, господин, — тихо ответила она, опуская глаза, чтобы не встретиться с его острым взглядом.

— Лжешь, красивая, — произнес мужчина, мягко, но уверенно фиксируя её взгляд. В его голосе слышалась едва заметная нотка неодобрения, но в то же время было понятно, что он не собирается применять силу.

Мэй замялась, чувствуя себя глупо и неуверенно. Боль в мышцах и суставах, трещины на стопах, головные боли — всё это были обычные симптомы повседневной работы. Жаловаться было принято только на серьезные травмы, а не на обычную усталость.

Видя её колебания, мужчина чуть смягчился:

— Ты похожа на сломанную куклу, — заметил он, наблюдая за её движениями. — Мне нужны ответы, если ты хочешь выздороветь и встать на ноги.

Немного поколебавшись, Мэй призналась:

— Болят ноги, спина и голова, господин, — тихо произнесла она, наклоняя голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Но я привыкла к этому состоянию, простите.

Мужчина задумчиво покачал головой, словно неудовлетворённый её объяснениями, но не стал настаивать на большем.

— Утром врач снова придёт осмотреть тебя, — сообщил мужчина, наблюдая за выражением её лица. — Так что отдыхай хорошенько, ешь, пей и восстанавливай силы. До завтрашнего вечера ты свободна от работы.

Его голос звучал спокойно и авторитетно, но в нём не было холодного сарказма или угроз, обычных для клиентов. Мэй почувствовала, как сердце на мгновение сжалось от неожиданного чувства безопасности.

Остро ощутив благодарность, она попыталась выразить её словами, но мужчина жестом остановил её:

— Достаточно, — сказал он, мягко, но твёрдо. — Спи, девушка. Тебе предстоит сложное восстановление, и отдых поможет ускорить процесс выздоровления.

Оставив её одну, он ушёл, оставив за собой тихий шлейф терпкого мужского парфюма и чувство защищённости, какого Мэй не испытывала многие годы.

Лекарь склонился над Мэй, внимательно осматривая её глаза и спрашивая:

— Сколько времени ты уже работаешь в борделе? — прозвучал спокойный, но строго-вопрошающий голос доктора.

Мэй покраснела, опустив взгляд, чувствуя неловкость оттого, что приходится рассказывать постороннему человеку о своей постыдной профессии. Однако доктор внимательно смотрел на неё, и в его взгляде читалась не осуждение, а участие и профессионализм.

— Около года, господин, — тихо ответила она, стараясь говорить внятно, но сдерживая дрожь в голосе.

Доктор укоризненно покачал головой, проверив пульс и осмотрев суставы рук и ног.

— Понятно, почему ты в таком состоянии, — пробормотал он, поправляя накидку на её плечах. — Организм истощён и перегружен. Тебе требуется длительная реабилитация и хороший отдых.

Уголки рта Мэй дрогнули в попытке улыбнуться, но она лишь кивнула, приняв слова врача с тихой благодарностью.