Песнь, связавшая нас (джен)

Весь следующий день прошел в водовороте событий: первокурсники получили расписание, единое для всех факультетов, заблудились примерно пятьдесят раз, слушали наставления старост и с восторгом или ужасом разглядывали перемещающиеся лестницы. Элен, кажется, подружилась со всеми в своей гриффиндорской башне, а к вечеру уже знала все самые свежие сплетни и лучшие места для наблюдения за привидениями. Нарцисса величественно обошла все уголки общей гостиной, выбрала самый удобный диван у камина и с тех пор считала его своим троном.

Люсинда же, с головой уйдя в учебники, почти не выходила из когтевранской гостиной, если не считать уроков. Ее видели в библиотеке уже на следующий день после завтрака, с горой книг, которую она, казалось, планировала одолеть до конца недели.

Одним из первых совместных уроков было Зельеварение. Подземный класс по-прежнему хранил прохладу и запах странных ингредиентов, но вместо грозного силуэта Северуса Снегга у котла стоял худощавый мужчина с грустными, умными глазами и седыми висками — профессор Хиггс, как он представился.

— Профессор Снегг был непревзойденным мастером своего дела, — тихо сказал он, и в классе воцарилась почтительная тишина. — Моя задача — не заменить его. Моя задача — научить вас уважению к тихой силе зелья, которое не бьет молниями, но может творить чудеса или нести гибель. Отнеситесь к этому с должной серьезностью.

Элен, сидящая с гриффиндорцами, поймала взгляд Феликса, который с самым бесстрастным видом расставлял свои идеально чистые склянки. Он кивнул ей едва заметно, и Элен поняла — он помнил их разговор в поезде. Теперь они оба знали имя преподавателя.

Люсинда, сидящая за соседним котлом с другой когтевранкой, уже вовсю делала пометки в учебнике, предварительно изучив теорию на три занятия вперед. Когда профессор Хиггс начал объяснять тонкости приготовления Зелье для излечения фурункулов, ее перо скользило по пергаменту со скоростью, вызывающей зависть.

Лео из Пуффендуя, сидящий рядом с девочкой, которая уже успела подружиться с его котенком, смотрел на свой котел с сосредоточенным ужасом, будто там должен был появиться дракон, а не лечебное снадобье.

Прозвенел звонок, означающий конец урока. Студенты начали собирать вещи.

— Мисс Оуэн, — раздался спокойный голос профессора Хиггса. — Не могли бы вы задержаться на минутку?

Элен, удивленно подняв брови, оставила сумку. Люсинда покидая класс, бросила на нее тревожный взгляд. Феликс, проходя мимо, замедлил шаг на долю секунды, его острый слух уловил обращение.

Когда класс опустел, профессор Хиггс подошел к ее котлу. Внутри булькала безупречно синяя жидкость, выделяющая розовый дым — ее зелье.

— Идеальная консистенция, — тихо сказал он. — Цвет, указывающий на точное время добавления игл дикобраза. У многих учеников он получается мутно-синим. — Он посмотрел на нее поверх очков. — Я просматривал вступительные тесты. У вас интересный, очень... живой подход к магии. Не только техничный, но и интуитивный. Это редкость. Профессор Флитвик уже хвалил ваше очарование на своем уроке.

Элен осторожно кивнула, не зная, что сказать.

— Спасибо, профессор.

— У меня к вам просьба, — продолжил он, понизив голос. — В этом году набралось много... своеобразных первокурсников. Разных. Тех, кто с головой в книгах, — он, кажется, имел в виду Люсинду, — и тех, кто слишком глубоко смотрит в прошлое, — тут его взгляд стал непроницаемым. — Инициатива директора МакГонагалл о единстве — не просто слова. Факультетское соперничество полезно, но разобщенность... она раньше приводила к плохим последствиям. Будьте тем, кто видит не только цвет своего галстука. Иногда самые крепкие связи рождаются между самыми разными людьми.

Он отступил на шаг, давая понять, что разговор окончен.

— Ваше зелье, кстати, заслуживает пять баллов Гриффиндору. Можете идти.

Элен вышла из класса с легким головокружением. В коридоре ее ждала Люсинда, нервно переминающаяся с ноги на ногу.

— Все в порядке? Он не отнял баллы? — сразу же спросила она.

— Наоборот, добавил, — улыбнулась Элен. Потом, оглянувшись, чтобы убедиться, что их никто не слышит, добавила: — Он говорил о единстве. И о... своеобразных учениках.

Люсинда задумчиво нахмурилась.

— Логично. Социальная динамика в новых условиях требует направленного формирования. Интересно, он говорил это только тебе или...

Ее прервал громкий возглас из-за угла. Послышался звук падающих книг и взволнованное мурлыканье. Обогнув угол, они увидели Лео, который пытался собрать рассыпавшиеся по каменному полу учебники, в то время как Фенвик с энтузиазмом носился среди них, принимая рассыпавшиеся сухие листья кактуса за добычу. Над ним возвышался Феликс Нотт, смотревший на эту суету с выражением вежливого отвращения.

— Варни, если твой... питомец, — слово «питомец» он произнес с легкой усмешкой, — уничтожит мой конспект по истории магии, тебе придется объясняться не только со мной, но и с профессором Бинсом.

— Я... я пытаюсь! Фенвик, перестань! — Лео беспомощно пытался поймать котенка.

Элен взмахнула палочкой: «Вингардиум Левиоса!» Книги Лео аккуратно сложились в стопку в воздухе и плавно опустились ему в руки. Фенвик, увидев танцующую в воздухе стопку, замер в изумлении, поддавшись отвлекающему маневру.

Люсинда, не говоря ни слова, наклонилась и подобрала несколько разлетевшихся листков пергамента с каллиграфическим почерком Феликса. Она бегло просмотрела их.

— Ваши заметки по гоблинским восстаниям XVIII века неверно трактуют налоговую политику министра Дамокла Роула, — сказала она ровным, констатирующим тоном, протягивая листки Феликсу. — Он не игнорировал требования гоблинов о снижении пошлины на золотые изделия, а предложил компенсацию через доступ к рынку магических кристаллов, что, согласно отчетам Визенгамота за 1725 год...

Феликс, впервые за все время, выглядел абсолютно ошеломленным. Он молча взял свои записи, его темные глаза пристально изучали лицо Люсинды, будто видя ее впервые.

— Вы... ознакомились с архивными протоколами Визенгамота? — наконец произнес он, и в его голосе прозвучало неподдельное, профессиональное любопытство, затмевающее высокомерие.

— Это был предварительный список литературы для летнего чтения, — просто ответила Люсинда, покраснев, но на этот раз не от стеснения, а от волнения научной дискуссии.

В этот момент где-то наверху прозвенел колокол, ознаменовавший наступление следующего урока. Элен с улыбкой наблюдала за этой сценой: растерянный Лео с котенком на плече, Феликс, смотрящий на Люсинду как на интересную загадку, и сама Люсинда, вдруг осознавшая, что ее знания могут быть кому-то интересны.

— Похоже, — сказала Элен, подбирая последнюю укатившуюся склянку Лео, — нам всем нужно бежать на Трансфигурацию. И, Феликс, — добавила она, ловя его взгляд, — насчет декана Снегга. Ты тогда в поезде, наверное, имел в виду его наследие в методиках преподавания зелий?

Феликс замер на мгновение. Потом его губы тронула та самая, едва уловимая улыбка.

— Возможно, мисс Оуэн. Возможно. Или проверял, кто достаточно осведомлен, чтобы заметить подвох. — Он кивнул им всем, уже собираясь уходить. — До встречи на уроке.

Прошла неделя. Первокурсники понемногу обживались, а их странное знакомство в поезде начало обрастать новыми, подчас неожиданными последствиями.

В библиотеке мадам Пинс уже узнавала в лицо Люсинду, которая проводила там каждую свободную минуту. Но однажды, когда Люсинда искала трактат по сравнительной анатомии магических и немагических земноводных, она наткнулась на Элен. Та сидела за дальним столом, окруженная не учебниками, а старыми подшивками журнала «Причуды и квазмоды». Перед ней лежала открытая тетрадь, заполненная не аккуратными конспектами, а смелыми набросками существ и быстрыми пометками на полях.

— Ищешь что-то конкретное? — тихо спросила Люсинда, подходя.

Элен вздрогнула и прикрыла тетрадь рукой, но затем улыбнулась.

— Просто изучаю местную фауну. Ходят слухи, что в Черном озере кроме Гигантского кальмара живет что-то... интересное. С глазами как блюдца и щупальцами. Хагрид только загадочно хмыкает, когда спрашиваю.

Люсинда села рядом, заинтригованная.

— Гриндилоу? Или водяной? Нет, у водяного другая морфология. — Она уставилась в пространство, мысленно перебирая классификации. — Возможно, это гибридная форма, результат старого эксперимента. В «Запрещенных трансформациях тела» XIX века есть глава...

Их тихую беседу прервал ледяной голос:

— Надеюсь, вы не планируете проверять эти гипотезы на практике, мисс Оуэн.

Феликс Нотт стоял рядом, держа под мышкой несколько мрачного вида фолиантов в черных переплетах. Его взгляд скользнул по журналам на столе.

— Школа уже потеряла одного директора из-за любопытства к тайнам озера. Думаю, этого достаточно.

— Я всего лишь интересуюсь теорией, — парировала Элен, но в ее глазах вспыхнул знакомый огонек азарта.

— Теория, — отозвался Феликс, — имеет свойство превращаться в очень неприятную практику. Особенно для тех, кто окажется рядом. — Он посмотрел на Люсинду, которая слушала их, широко раскрыв глаза. — Простите, что прервал столь... плодотворное обсуждение.

Он удалился вглубь библиотеки, к самым темным стеллажам, где, по слухам, хранились книги с предупреждающими символами на корешках.

— Он всегда такой... предостерегающий? — спросила Люсинда, когда Феликс скрылся из виду.

— Скорее, просчитанный, — задумчиво сказала Элен. — Как будто он уже знает, куда упадет каждая фигура на шахматной доске, и старается, чтобы это были не его.

Лео Варни, тем временем, обнаружил, что его слизнерт, которого он назвал Капелькой, обладает не только мимикрией, но и недюжинным аппетитом. После того как Капелька съел половину домашнего задания по Травологии у соседа по спальне (бумага, видимо, показалась ему деликатесом) и покрылся чернильными разводами, Лео в панике искал способ это исправить. Его отчаянные поиски привели его к Люсинде, которая, к его удивлению, не стала читать лекцию о безответственности, а полезла в свой увесистый том «Свойства пищеварительных соков магических существ».

— К счастью, слизнерты переваривают целлюлозу без остатка, — объявила она, пробежав глазами по странице. — Чернила, однако, могут сохраниться. Нужен слабый раствор порошка лунного камня для нейтрализации.

И вот они втроем — Лео, Люсинда и Элен, которую позвали «на подмогу» — тайком пробирались ночью в оранжерею, чтобы сорвать нужный гриб при лунном свете (по утверждению Люсинды, это критически важно для эффективности). Нарцисса шла впереди, как разведчик, ее серая шерсть сливалась с тенями.

Их поймал Филч. Вернее, почти поймал. Миссис Норрис, его кошка, уставилась на Нарциссу желтыми глазами, но та лишь высокомерно фыркнула и продолжила путь, будто показывая, кто здесь истинная аристократка кошачьего мира. А Филч, проклиная сквозняки и озорных пикси, которых в замке не водилось лет сто, прошел мимо самого их укрытия за огромной вазой с сухим борщевиком.

Смесь, которую Люсинда приготовила на месте из растертого гриба и росы, собранной в серебряную чашу (опять же, согласно строгим указаниям книги), сработала. Чернильные пятна, покрывавшие слизнерта, исчезли. Лео чуть не расцеловал Люсинду от радости, но ограничился сияющей улыбкой.

— Ты гений! Настоящий!

— Это просто следование процедуре, — скромно сказала Люсинда, но ее щеки порозовели от похвалы.

На обратном пути они столкнулись лицом к лицу с Феликсом Ноттом. Он вынырнул из потайной ниши в стене, на его мантии не было ни пылинки, а в руках он держал небольшую, тщательно завернутую в ткань книгу.

— Ночная прогулка? — произнес он без тени удивления. — Рискованно. Особенно для тех, у кого уже есть проблемы с соблюдением правил.

— Мы просто... изучали лунную фазу для Травологии, — быстро соврала Элен, пряча за спину пустую серебряную чашу.

— В два часа ночи? — Феликс поднял бровь. — Усердно. Что ж, не буду вас задерживать. Спокойной ночи.

Он исчез в темноте так же бесшумно, как и появился.

— Откуда он вышел? — прошептал Лео.

— И куда делась та ниша? — добавила Элен, оборачиваясь к гладкой стене.

Люсинда молчала, ее аналитический ум уже работал, сопоставляя карту замка, которую она почти выучила, с только что увиденным. «Потайной ход. Вероятно, ведущий на нижние уровни или, возможно, в одно из крыльев...»

На следующее утро за завтраком Элен обнаружила возле тарелки с овсянкой аккуратно свернутую записку. Без подписи. Почерк был четким, острым.

««Лунный мох» для нейтрализации чернильной основы. Изящное решение. Однако в будущем рекомендую использовать сушеные водоросли из Черного озера. Эффективность на 23% выше, и их проще достать, не нарушая комендантского часа. P.S. В коридоре, где стоит статуя Одноглазой ведьмы, есть стена, которая открывается прикосновением палочки. Она ведет в старый заброшенный класс алхимии. Не советую. Там обитают докси.»

Элен подняла глаза и встретилась взглядом с Феликсом через зал. Он сидел за столом Слизерина, невозмутимо намазывая масло на тост. Он не улыбался, но в его глазах читалось что-то вроде уважительного вызова. Он знал. И не стал доносить. Более того, он дал совет. Зачем?

Элен спрятала записку в карман, поймав также взгляд Люсинды, которая с беспокойством наблюдала за ней. Лео, ничего не подозревая, с аппетитом уплетал колбаски.

Они все были такими разными. Но Хогвартс, этот древний, живой замок, уже начинал плести из их судеб единое полотно. И где-то в глубине библиотеки, в тени потайных ходов, под спокойной гладью озера таились тайны, которые, возможно, заставят этих таких разных первокурсников стать не просто знакомыми, а настоящей командой. А может, и чем-то большим. Время покажет.