Неправильные волшебницы (джен)

Часть 1: Совет от старшей подруги

Кэсс вдруг потеряла свою решимость, оказавшись перед комнатой своей бывшей группы. За дверью слышались знакомые весëлые голоса, оттуда веяло спокойствием и теплом. И девочке совсем не хотелось разрушить эту приятную атмосферу. Но и идти ей больше было некуда, не после того, с какими словами она покинула новых одногрупниц. 'И вообще! Я имею право переночевать в этой комнате, ведь ещё сегодня утром она была и моей тоже! ' — гневно подумала Кэсс и резко постучалась.

Дверь тут же распахнула Мэй. На еë улыбчивом лице появилось беспокойство. Кэсс заметила, что и остальные девчонки, до этого что-то со смехом обсуждающие, теперь все смотрели в еë сторону.

— Что-то случилось? — спросила Мэй, в еë глазах читалась готовность немедленно идти помогать.

Кэсс хотела сказать: "Ничего. Просто соскучилась по всем вам и решила переночевать ещё один раз здесь." Но почему-то не смогла соврать. Горло сжалось. Она открыла рот, но лживые, лёгкие слова застряли где-то внутри, натыкаясь на ком обид и усталости. Вместо них наружу вырвалось короткое, сдавленное:

— Я... Я поссорилась с новыми одногруппницами.

Повисшему в воздухе признанию удивились все. Обычно Кэсс старалась со всем справиться в одиночку, она почти никогда не просила помощи и не открывала другим свои чувства.

Мэй молча пропустила младшую подругу в комнату. Кэсс, избегая взглядов, плюхнулась на пустующую кровать, спиной к остальным. Мэй посмотрела на девочек с немой просьбой в глазах, и те тут же погрузились в свои дела, давая им пространство.

Мэй пристроилась на кровати рядом и начала осторожно расчëсывать подруге волосы. Это было еë излюбленным способом успокоить и настроить на мирный лад младших одногруппниц. И пусть откровение Кэсс могло наступить и через целую вечность, Мэй обладала огромным терпением и была готова ждать.

Расчёска скользила по прядям, и напряжение в плечах Кэсс понемногу ослабевало. Подобрав момент, Мэй ласково спросила:

— Сильно нагрубили?

— Не... Не совсем. — пробормотала девочка, сжимая в руках подушку, — Просто столько всего навалилось... Куратор — злюка... Духи бардак устроили... Кровати эти опять же... И Эльва... — имя сорвалось с губ нечаянно, и Кэсс резко замолчала, снова сжавшись.

Она не могла рассказать про огонь. Перед глазами до сих пор стоял тот образ напуганной девочки, охваченной обжигающим пламенем. И ещё Кэсс чувствовала вину, будто она могла предвидеть это и как-то предотвратить, но ничего не сделала. 'Можно было догадаться, что Эльву не стоит доводить до такого. Нужно было ей как-то помочь, а не просто стоять и смотреть... '

Мэй не стала настаивать на большем откровении. Она крепко обняла Кэсс, как бы показывая свою поддержку, и сказала:

— Ты, конечно, можешь остаться у нас. — затем отстранилась и, наблюдая, как только что появившаяся улыбка сходит с лица девочки, продолжила, — Но жить то тебе потом всë равно придëтся с ними... Убежать — просто. Помириться — намного сложнее. Но я верю, ты справишься. Попробуй быть терпимее.

Кэсс замолкла в раздумьях на несколько мгновений, осознавая сказанные слова. Они звучали верно, вот только признавать этого не хотелось. Поборов внутреннее сопротивление, девочка произнесла:

— Хорошо, я... Я пойду обратно. — поняв, что сделала правильный выбор, она широко улыбнулась, — Спасибо. — пусть это было всего лишь одно короткое слово, но в него была вложена огромная благодарность.

— Приходи в любое время, дорогая. Наши двери всегда открыты для тебя...

Кэсс со всеми попрощалась и уже было вышла за дверь, как еë остановила Мэй. Та снова крепко обняла девочку, прошептав:

— У тебя всë получится, я знаю.

И когда Кэсс кивнула, наполнившись решимостью, Мэй улыбнулась и весело сказала:

— Ну всë, пока. Удачи тебе! И не забудь потом с одногрупницами познакомить!

— Конечно. — прозвучало неловкое согласие, — Пока.

Кэсси покинула любимую комнату, и вернулась в новую, под номером 17. Она твëрдо решила постараться и сделать жизнь в новой группе хотя бы на половину такой же приятной, как было раньше.

Тут всë также царил беспорядок. А ещё здесь было очень тихо, что шло в контраст с болтовнёй, вечно наполняющей еë прошлую комнату. Аделин тоже ушла, осталась лишь Мони, уснувшая на нижней кровати. Кэсс заметила, что еë лицо покраснело от слëз. Она замерла над девочкой, чувствуя, как внутри что-то противно шевелится. Что это: жалость, сочувствие, вина, желание разбудить еë и чем-нибудь развеселить, сказать, что всë будет хорошо и не надо плакать? Кэсс нежно провела ладонью по волосам одногрупницы, как это недавно делала Мэй.

Она ещё раз осмотрела окружающий хаос. Раньше Кэсс часто сталкивалась с беспорядком, который ей приходилось разбирать. Но, наверное, впервые она была причастна к нему сама. Не стоило устраивать ссор и приводить в ярость куратора, — именно крики и разозлили духов-хранителей. А Кэсс лучше других знала, что духи этой академии любят спокойствие.

Решив немного прибраться, девочка начала тихо поднимать вещи с пола и складывать их горкой на столах. 'Убрать бы всë в шкаф, но я ведь не знаю, где чья вещь. Да и полки в шкафу пока не распределили... Эх, ещё же распределять кровати.' В попытках придумать, как бы разобраться с этими дуратскими кроватями и помириться с девочками, Кэсс уснула.

Часть 2: Добрая преподавательница

Эльва выбежала на улицу, где прохладный вечерний воздух охладил еë горящие руки. Только сейчас девочка заметила, что еë рубашка безвозвратно испорчена: к мелким подпалинам от неправильного высушивания добавились прожжëнные рукава. Но не в силах думать ещё и об этом, она откинула мысли подальше и побрела к пруду. Опустив ладони в ледяную воду, девочка не сумела сдержать горьких слëз. Она присела на остывающую твëрдую землю и обхватила свои плечи всë ещё ноющими от боли руками. Одинокую тишину, царившую возле пруда, нарушали лишь печальные всхлипы. Но и те вскоре утихли, а Эльва, сама того не заметив, ненадолго задремала.

Проснулась она от чужого осторожного касания.

— Ой! — испугалась девочка.

— Ты давно здесь? Тут давольно холодно, можно простудиться. — покачала головой незнакомая женщина, сидевшая на корточках напротив.

Эльва и правда чувствовала, как заледенели руки, замëрзло лицо, по телу бегали мурашки, а ноги онемели от долгого сидения.

— Я тогда пойду обратно в общежитие. — пробормотала она, поднимаясь.

Женщина отступила и оглядела девочку с ног до головы. Она слегка прищурила глаза и с доброй улыбкой спросила:

— А хочешь переночевать у меня?

— Что?! — удивилась Эльва.

— Но ведь возвращаться в свою комнату тебе не в радость... Как насчёт горячего чая с печеньем? А сидение у камина?

От первого Эльва могла бы и отказаться, но от второго... Девочка обожала камины, а живой огонь манил еë, как магнит. Искушение было слишком сильно, и, рассудив, что в академию не могут попасть посторонние, а значит, эта странная женщина точно из преподавательского состава, Эльва согласно кивнула. В конце-концов, мысль о возвращении в комнату и вправду была невыносимой для уставшей и истощëнной ученицы.

— Меня, кстати, зовут Эльва. А Вас?

— Меня? — преподавательница на мгновение задумалась, а после с улыбкой ответила, — Можешь называть меня Мелинда. — и добавила, — Давай, я исцелю твои руки.

Домик Мелинды располагался на территории академии, от пруда к нему вела тропинка, которую Эльва сначала не заметила. Домик был небольшим, но красивым, словно из доброй сказки. Прихожая, одна большая комната и кухня — вот и всё его составляющее.

Эльва сидела на удобном диванчике, пила чай, грея руки о горячую чашку, и смотрела на пламя камина.

— Любишь огонь? — спросила Мелинда.

— Да. — не отрывая зачарованного взгляда, ответила девочка.

— Почему же?

Эльва посмотрела на преподавательницу. Почему-то вдруг захотелось ей открыться, рассказать всë-всë. Но, девочка быстро откинула подобные ужасающие мысли. Нет, это еë секреты, которые никто не узнает, никогда.

Пауза после вопроса затягивалась, и Эльве пришлось ответить:

— Всегда любила, с самого раннего детства, может, даже с рождения. Огонь пленяет, очаровывает, вызывает восторг, уважение, иногда ужас. — последнее слово сорвалась с еë губ нечаянно, и она тут же отвела взгляд обратно к камину.

— Хорошо, я поняла. — с улыбкой произнесла Мелинда.

Женщина, в целом, много улыбалась. Эльве было пока непонятно, искренняя ли это улыбка или нет. Но в домике Мелинды ей нравилось. Здесь было очень тепло и уютно, а этого девочке больше всего и не хватало.

Часы медленно отмеряли время, своим тиканьем убаюкивая Эльву. Она уже не сидела на диванчике, а лежала, приняв позу поудобнее. Мысли о сегодняшнем дне всë крутились у неë в голове, но и они вскоре отступили. Усталость и неожиданное спокойствие победили, и девочка уснула.

Мелинда укрыла еë мягким пледом и ушла на кухню. Там, сидя за столом, она написала на листе бумаги небольшое послание, в котором сообщала куратору Эльвы, что его подопечная в безопасности. После она щëлкнула пальцами, и бумага поднялась в воздух и свернулась в красивое оригами маленькой птицы. Та изящно расправила крылья и упорхнула в открытое окно.

Часть 3: Разговор с куратором

Аделин чувствовала себя ужасно глупо. 'Ну вот куда мне теперь идти?! Я же здесь ничего не знаю!' — мысленно корила она себя. А к этим мыслям примешивались и другие: 'Зря я так с Эльвой. Я же старшая, нужно было вести себя с ней как-то по-другому. Как она там? Куда убежала?'

Мучимая стыдом и злотью на себя, Лин вышла на улицу, чтобы немного остыть. Но не прошла и пары шагов, как услышала голос Аларса (он возвращался из бара в академию):

— Аделин? Что ты здесь делаешь?

— Куратор? — голос ученицы прозвучал хрипло, — Я... Я просто вышла прогуляться.

Она замолкла, не решаясь рассказать о случившемся. Аларс устало вздохнул. Он абсолютно не понимал этих девчонок. Но так как от роли их наставника уже не избавиться, ему нужно было постараться найти к каждой подход. Но с чего начать, когда перед ним стоит замкнутая, напуганная девочка, мысли которой для преподавателя совершенно не ясны?

— Может, прогуляемся? — неожиданно даже для себя спросил он.

Ученица нерешительно кивнула.

— Только, если начнëшь мëрзнуть, обязательно скажи об этом! Тогда мы вернëмся в здание. — сказал Аларс, но Лин, кажется, пропустила его слова мимо ушей.

Они медленно брели по тропинке, ведущей в сад. Следовало как-то начать разговор, но им обоим было неловко. В итоге они просто шли молча, и каждый витал в своих мыслях.

— Я был сегодня плохим куратором. — вдруг признался Аларс. — Меня ведь, как и вас, тоже перевели. Это было неожиданно.

Лин с удивлением смотрела на мужчину. Это откровение заставило девочку увидеть Аларса в другом свете.

— На самом деле, я впервые стал куратором. Раньше я занимался только преподаванием.

Аделин молчала ещё несколько шагов, переваривая его слова. 'Он тоже переведëн? Впервые куратор?' — это объясняло его яростное отчаяние, в котором девочка теперь увидела нечто знакомое.

— Значит... Вам тоже здесь не нравится? — осторожно спросила Лин.

Вопрос прозвучал очень тихо, но был наполнен жаждой найти хоть какое-то подтверждение, что она не одинока в своëм ощущении провала. Аларс не смог сразу ей ответить, лишь спустя пару минут произнеся:

— Я не хочу быть таким категоричным. Один плохой день не делает всë моë пребывание здесь ужасным. В конце концов, всегда можно найти что-то хорошее: сегодня была чудесная погода, а в этой столовой готовят даже вкуснее, чем в моей прошлой академии. — последние фразы он говорил с лëгкой усмешкой, надеясь, что подопечная тоже улыбнëтся.

Но Аделин лишь сильнее нахмурилась, глубоко погружаясь в раздумья, а с еë губ не слетело ни слова.

Они дошли до беседки и решили расположиться там. Аларс не давил на ученицу, ожидая, когда та первая что-нибудь скажет. И через время его терпение дало плоды — девочка тихо произнесла:

— Я не думаю, что могу найти в сегодняшнем дне хоть что-то хорошее, он был невероятно ужасным. Я поссорилась с одногруппницами, духи навели беспорядок в нашей комнате... Эльва... Она загорелась... Из-за меня...

— Что у вас случилось? — с тревогой в голосе спросил куратор.

Лин совсем поникла, прикрыла глаза и призналась:

— Мы сильно поругались, когда вернулись в комнату. Эльва... Она очень разозлилась и призвала магию огня. Еë руки обвило пламя... Было страшно. Страшно за неë...

— Что стало с Эльвой? — охрипшим голосом спросил Аларс, уже успевший представить в своей голове худшее.

— Эльва быстро погасила свой огонь. А потом убежала. — сказав это, Лин на секунду замолкла, по еë щекам потекли слëзы, и она произнесла, — Мне жаль. Нужно найти еë и помочь.

Аларс, уже было поднявшийся с места, чтобы начать поиски подопечной, резко сел обратно, когда перед его носом пролетела ожившая бумажная птица. Она зависла в воздухе, на мгновение позволяя себя разглядеть, а после развернулась в обычный лист, на котором было написано послание. Пробежав глазами по ровным строчкам, куратор облегчëнно выдохнул, с лëгкой улыбкой посмотрел на Лин и сказал:

— Эльва в порядке. Она останется на ночь у преподавательницы. У кого точно, не знаю, я ещё не успел со всеми познакомиться.

С губ девочки слетел радостный вздох. После облегчения наступила пауза. Теперь, когда тревога отпустила, Аделин задумалась над тем, что предстала перед своим новым куратором не в лучшем свете. Аларс заметил перемены в своей подопечной. И, не придумав ничего лучше, сказал:

— Сегодня у всех был плохой день. Но я уверен, что завтра мы постараемся, и всë будет намного лучше. А ты и Эльва сможете помириться.

Лин ничего не ответила, молча уставившись на свои руки, сложенные в замок. Решив, что и дальше продолжать позориться перед куратором просто нельзя, она произнесла:

— Думаю, мне пора возвращаться в комнату.

— Да, конечно, я провожу тебя до общежития.

Всю дорогу они шли молча, но прощаясь, Аларс сказал:

— Понимаю, что доверять свои секреты ты мне не можешь. Я и не прошу. Но знай, если что-то случится, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

Аделин нерешительно кивнула и поспешила скрыться в здании общежития. Куратор был очень хорошим, и впервые Лин ощутила что-то наподобие симпатии. И тем невыносимее была мысль о том, что она вела себя перед ним так ужасно глупо.

Войдя в комнату, Лин застыла в удивлении, — вещи, до этого разбросанные на полу, теперь лежали аккуратной горкой на столах. Да и Кэсс, сказавшая, что будет ночевать у подруг, вернулась и сейчас спала на нижней кровати. На другой уснула Мони.

'Они прибрались, хотя изначально этого не хотели?' Лин почувствовала острый укол совести. Она тихо забралась на верхнюю кровать. Последней мыслью перед сном было: 'Завтра... Завтра нужно будет постараться начать всë сначала...'

Часть 4: Мирись, мирись...

Эльва проснулась рано: небо за окном уже посветлело, а солнце ещё не успело выглянуть из-за горизонта. Она прислушалась — в этом маленьком домике царила тишина, лишь едва уловимый звон посуды обозначал, что Мелинда уже встала. Девочка не спешила подыматься, сидя на диване и собираясь с мыслями и набираясь храбрости. А после тихо прошла на кухню.

— Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? — сказала Мелинда, заметив ученицу, неловко застывшую в дверях.

— Доброе утро. — Эльва сжала в ладонях складки своей юбки и громко произнесла, — Спасибо Вам! Большое спасибо, что помогли, исцелили, даже приютили... Мне жаль, что я Вас так обременила.

Женщина в удивлении округлила глаза, затем нахмурилась и строго сказала:

— Ты вовсе меня не обременяла! Я же сама предложила тебе переночевать у меня. Ищи своему чувству вины другую причину.

Девочка поникла. Перед глазами пронеслись воспоминания: как она грубила Лин, как продолжала спорить, как разозлилась настолько, что вспыхнула... Мелинда дала ей несколько мгновений побыть с этими мыслями, а потом мягко улыбнулась и предложила:

— Хочешь чаю? Можешь присаживаться.

— Нет, спасибо. — покачала головой Эльва, — Мне нужно вернуться в комнату и извиниться перед одногруппницами.

— Хорошо, это правильный поступок. Именно с такого сложного шага, как извинение, и начинается дружба.

Девочка посмотрела на преподавательницу удивлëнными глазами. 'Друзья?' — пронеслось в голове. Эльва думала лишь о том, как бы извиниться, чтобы еë не возненавидели окончательно. В то, что с одногруппницами ещё можно подружиться, она уже как-то не верила. Но теперь наконец поняла: ещё не всё потеряно. И от этой мысли Эльве вдруг стало спокойнее, она даже смогла улыбнуться и сказала:

— Тогда я пойду. И спасибо Вам за всë!

— Пожалуйста, милая. Можешь заходить ко мне когда-угодно. Даже если просто захочется поболтать.

Дорога до общежития оказалась короче, чем Эльва думала. Быстро объяснившись с коменданшей, девочка подошла к комнате с номером 17. За дверью было тихо, — логично, все, наверное, ещё спят. Пробежала заманчивая мысль: 'Можно сейчас уйти и вернуться чуть позже.' Но девочка резко еë отогнала. Схватилась за ручку, глубоко вдохнула и зашла внутрь.

Мони к этому времени уже проснулась и молча сидела на кровати, уставившись в окно. От лëгкого скрипа двери она резко обернулась и замерла, глядя на руки Эльвы.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила девочка.

— Всë уже в порядке. — с неловкой улыбкой ответила другая.

Они говорили шëпотом, но этого хватило, чтобы разбудить Аделин и Кэсс, ведь их сон в сегодняшнюю ночь был слишком беспокойным и чутким. Сначала послышался скрип кроватей, а после девочки приподнялись, удивлëнно глядя на пришедшую. Тяжëлая, густая тишина наполнила комнату. Эльва почувствовала, как ладони стали влажными. Охрипшим, тихим голосом она сказала:

— Я прошу прощения... Я вела себя вчера некрасиво... Мне очень стыдно... — последнюю фразу она произнесла еле слышно, но она всë равно долетела до девочек.

В звенящей тишине было слышно лишь то, как Лин спускается с верхней кровати. Она подошла к Эльве, и та вздрогнула, но не отпрянула, лишь в страхе опустила взгляд. А Аделин, преодолев себя, твëрдо сказала:

— И я прошу прощения. Я тоже повела себя вчера некрасиво.

Эльва подняла голову и с удивлением посмотрела на ту, что совсем недавно казалась ей ужасной зазнайкой.

— Я тоже хочу принести свои извинения. Я была ни чем не лучше. — произнесла Кэсс, поднявшись с кровати.

— И я прошу прощения. Я лишь стояла и боялась. — тихо сказала Мони.

Девочки смотрели друг на друга и с каждой секундой чувствовали, как с их плеч спадает груз вины, а в душе разливается тепло. Взгляд каждой становился всë более мягким, постепенно на лицах проявлялась лëгкая улыбка.

И вдруг Эльва протянула вперëд руку и выставила мизинец, широко улыбнувшись, она весело спросила:

— Ну что? Мир?

Остальные удивлëнно на неë посмотрели.

— Что это значит? — нерешительно спросила Лин.

— Мы так с братьями и сёстрами всегда делали. Нужно скрепить мизинцы и сказать "волшебные" слова.

— Ой, знаю, я тоже так когда-то делала! — воскликнула Мони и протянула свою руку.

— Как-то это по-детски. — пробурчала Кэсс, но тоже присоединилась, а за ней и Лин.

— Мирись, мирись, мирись. И больше не дерись. А если будешь драться — я начну кусаться. — бодрым хором скандировали Эльва и Мони, — А кусаться нам нельзя, потому что мы — друзья. — последнее слово прозвучало с заминкой и вопросом.

— Конечно, друзья. Кто же ещё? — улыбаясь сказала Кэсс, еë голос прозвучал неестественно, она стеснялась, но пыталась это скрыть.

Все захихикали от детского стишка-мирилки и этой ситуации в целом. Эльва краснела от смущения, но была рада, что смогла всех развеселить.

— Что будем делать теперь? — спросила Кэсс.

— Может разложим вещи по шкафам? — предложила Лин.

— Да, и ещё... Нужно всë-таки что-то решить с этими кроватями. — сказала Эльва.

— Я могу спать наверху. — выпалили все четверо хором и прыснули от смеха.

— Может будем спать наверху по очереди, меняясь раз в пару недель? — предложила Мони.

— Отличная идея! — похвалила еë Эльва, — Сначала наверху сплю я.

— И я. — поспешила добавить Лин.

— Ну вот и договорились! — с радостью и облегчением сказала Кэсс.

Девочки принялись за разбор своих вещей. Весëлый настрой не покидал их, даже когда они вспомнили, что вскоре должен прийти Аларс. Конечно, тренировка по магии всë ещё нагоняла ужас, но радостные ощущения от примерения превышали.

Расставляя свои вещи на полке, Лин вдруг кое-что заметила:

— Мне казалось, что ещё вчера тут было пыльно... — медленно проговорила она.

Все отвлеклись и оглядели комнату: полки, подоконник, даже углы — всë стало таким чистым, каким до этого уж точно не было.

— Духи? — прошептала Мони, округлив глаза.

— Похоже на то. — кивнула Кэсс, — Наверное... мы их больше не злим.

В воздухе повисло молчание, но на этот раз оно было светлым и полным благодарности. Каждая подумала об одном и том же: может и впрямь не всё потеряно.

В это ранее утро и началась их дружба. Пока она была ещё слишком хрупкой. Но, возможно, когда-нибудь она станет настолько крепкой, что девочки спокойно смогут доверить друг другу даже свои самые страшные тайны.