Клинки Терпения (джен)

В кабинете пахло пылью и застарелым негативом, который Ольга безуспешно пыталась разогнать, открыв узкое готическое окно. За окном расстилалось вечно-багровое небо кошмаров, но внутри Ольга Валерьевна пыталась создать хотя бы видимость цивилизации. Она сидела в массивном кресле, сложив руки на коленях, и внимательно наблюдала за тем, как Киллер бесцельно подбрасывает нож, прислонившись к холодной каменной стене.

— Киллер, — начала она, стараясь придать голосу Найтмера ту глубину и властность, которая заставила бы пациента хотя бы перестать мельтешить сталью перед глазами. — Сядь. Мы здесь не для того, чтобы ты демонстрировал мне свои навыки обращения с холодным оружием.

Киллер лениво перевёл взгляд на Босса. В его пустых глазницах-мишенях не было ни страха, ни интереса — только бесконечная, вязкая пустота, которая пугала Ольгу больше, чем открытая агрессия Хоррора.

— Босс, ты сегодня какой-то... настойчивый, — протянул Киллер, всё же отлепившись от стены и падая на стул напротив. — Опять будешь спрашивать, что я чувствую, когда режу Ганзов? Или перейдем к части, где ты меня пиздишь щупальцами за плохую отчетность?

Оля подалась вперёд. Диадема на её лбу тускло блеснула. Она решила использовать тактику психологического «натиска», маскируя её под привычный деспотизм Найтмера.

— Я спрашиваю не о том, что ты делаешь, а о том, что ты есть, — отрезала она. — Я смотрю на тебя и вижу не убийцу. Я вижу механизм. Знаешь, в чём разница между нами и роботами, Киллер? В выборе. У тебя его нет. Ты — эмоциональный инвалид, который настолько привык к своей инвалидности, что начал ею гордиться.

Киллер усмехнулся, обнажив зубы, но его взгляд остался мертвым.

— Слабость — это выбор. Ты сам это сказал... когда-то. Я просто послушный ученик.

— Послушный ученик — это тот, кто понимает урок, а не тот, кто стирает свою личность ластиком, чтобы не было больно, — Ольга начала медленно обходить его по кругу. — Давай поиграем в ассоциации. Просто слова. Не думай, просто отвечай.

— Скучно, — бросил Киллер, но нож убрал в рукав.

— Кошка.

— Труп.

— Шоколад.

— Прах.

— Чара.

Ольга замерла прямо за его спиной, внимательно следя за магическим фоном. Киллер даже не вздрогнул. Его душа-мишень пульсировала ровно, без единого скачка.

— Инструмент, — безразлично ответил он.

Ольга почувствовала, как внутри неё Найтмер довольно хмыкнул: «Видишь? Он совершенен. Я выжег в нём всё лишнее. Ты ничего не добьёшься своими сказками».

«Заткнись, Найт, — мысленно рявкнула Оля. — Это не совершенство. Это блокировка».

Она вернулась на своё место и посмотрела Киллеру прямо в лицо, туда, где за черными потеками скрывалась его истинная суть. Как профессионал с десятилетним стажем, она видела структуру его состояния. Это не была просто травма или апатия. Это был сознательный, магически закрепленный отказ от человечности. Своеобразный «сейф», в который Киллер спрятал себя настоящего, а ключи выбросил в бездну Найтмера.

— Знаешь, что я вижу? — тихо произнесла она, и в её голосе прорезалось то самое «Терпение», которое было её главной чертой. — Я вижу замок. Очень сложный, многоуровневый замок, который ты сам на себя навесил. Ты не «не чувствуешь», Киллер. Ты просто боишься, что если почувствуешь хотя бы каплю, тебя захлестнет океаном того дерьма, которое ты натворил.

Киллер молчал, склонив голову набок.

— Ты заблокировал себя, — продолжала Оля, её настойчивость становилась почти физически ощутимой. — Ты поставил себе магическую заглушку. И теперь ты — эмоциональный овощ. Ты не можешь радоваться, не можешь страдать, ты просто... существуешь. Ты как заезженная пластинка, которая играет одну и ту же ноту «пустоты», потому что боится сбиться на мелодию.

— И что? — Киллер наконец поднял на неё взгляд, и в нём на секунду мелькнула искра раздражения. — Тебе-то какое дело? Разве тебе не удобнее иметь под рукой того, кто не задает вопросов и не пускает нюни?

— Мне неудобно иметь дело с бракованным материалом, — Ольга намеренно ударила по его гордости, используя лексику Найтмера. — Нам нужны воины, а не манекены. Твоя апатия — это баг, а не фича. И я собираюсь его исправить.

Она встала, понимая, что обычные разговоры здесь бессильны. Красноречие разбивалось о его блокировку, как волны о скалу. Ловушки не работали, потому что его сознание было выстроено так, чтобы игнорировать любые стимулы, связанные с чувствами.

«Он в терминальной стадии эмоционального паралича, — подвела итог Оля в своей голове. — С ним бесполезно говорить о Чаре, о кошках или о доме. Эти слова для него больше ничего не значат. Мы имеем дело с магическим контрактом самоотречения».

Она подошла к окну, сложив щупальца за спиной.

— Твоя душа-мишень... это не просто символ твоей верности мне, — медленно проговорила она, оборачиваясь к Киллеру. — Это тюрьма. И ты в ней — добровольный заключенный. Я надеялся, что в тебе осталось хоть что-то, за что можно зацепиться словами. Но ты заперся слишком глубоко.

Киллер встал, его ухмылка снова стала широкой и пустой.

— Раз сеанс окончен, я пойду? Мне еще нужно почистить нож.

— Иди, — бросила Оля, не сводя с него пристального взгляда. — Но знай: я не оставлю тебя в покое. Если ты думаешь, что твоя блокировка вечна — ты плохо знаешь своего Босса.

Едва дверь за Киллером захлопнулась, Ольга Валерьевна отбросила всякую величественность. Она буквально рухнула обратно в кресло, схватилась за «свои» чернильные виски и со всей силы зажмурилась, проваливаясь вглубь сознания — туда, где в темном углу, обложившись ментальными баррикадами, сидел истинный хозяин тела.

— Так, слышь, мудак, — начала она без предисловий, и её голос в подсознании прозвучал подобно раскату грома. — Выходи из своего чулана. У нас ЧП планетарного масштаба, а ты там, небось, сидишь и радуешься?

Найтмер не заставил себя ждать. Его проекция соткалась из чистой тьмы прямо перед Ольгой. Он выглядел разъяренным, но в его единственном глазу читалось торжество.

«Ты провалилась, Ольга», — прошипел он, выплевывая её имя как яд. — «Твои слова для него — пустой звук. Твоё хваленое терпение разбилось о его безразличие. Я создал идеальное оружие, а ты пытаешься заставить топор сопереживать дровам. Смирись. Он мой. Навсегда».

— Идеальное оружие? — Оля вскочила на ноги, и её Решительность полыхнула внутри разума ярким бирюзовым светом. — Ты что с пацаном сделал, урод? Ты ему не душу закалил, ты ему «настройки» сбил до заводских! У него внутри выжженная пустыня, там даже эхо не раздается, потому что отражаться не от чего! Я психолог, Найтмер, я работаю с травмами, с болью, с депрессией… Но я не механик! Я не могу починить то, что ты стер в порошок!

«Это называется порядок», — огрызнулся Найтмер. — «Он эффективен. Он не задает вопросов. Он не чувствует боли...»

— Он не чувствует НИЧЕГО! — перебила она его, переходя на крик. — Ты его заблокировал так, что он даже не понимает, что он мертв внутри. Это магическая лоботомия! Это… это профессиональное преступление!

Ольга начала стремительно «листать» память Найтмера. Это было похоже на то, как если бы она ворвалась в секретный архив и начала выкидывать папки с полок. Найтмер пытался мешать, закрывать воспоминания, окутывать их слизью, но Ольга Валерьевна была приставучей, как налоговая проверка. Она вгрызалась в каждый фрагмент, ища ту самую зацепку, ту самую ахиллесову пяту, которую Найтмер так тщательно прятал.

— Так, это не то... убийство, резня, скучно, опять убийство... — бормотала она, раскидывая ментальный мусор. — Где-то же должен быть ключ. Ты не мог уничтожить всё.

«Остановись! Ты не имеешь права рыться в моей памяти!» — Найтмер бросился на неё, пытаясь вытеснить из архива, но Ольга только отмахнулась щупальцем, даже не глядя на него.

— О, нашла! — она замерла, уставившись на яркий, почти болезненный фрагмент памяти. — ColorTale. Колор. Тот самый, который до последнего не верил, что его Санс стал «этим». Который лез в самую гущу, подставляясь под удары, лишь бы увидеть в этих мишенях хоть тень прежнего друга.

Найтмер застыл. В его сознании Колор был ярким пятном, вызывающим почти физическую тошноту.

— Вот он, наш дефибриллятор, — Ольга торжествующе выпрямилась. — Киллер заблокировал себя магией и волей. Он сам держит этот замок. Но Колор… Колор — это единственный резонанс, который он не может полностью заглушить. Это единственный человек во всей Мультивселенной, который до сих пор видит в нем личность, а не инструмент.

«Ты не посмеешь», — голос Найтмера дрогнул. — «Колор — мой враг. Ты не можешь просто прийти к нему и попросить о помощи. Это уничтожит мою репутацию! Это… это позор!»

— Репутация? — Оля расхохоталась так громко, что подсознание содрогнулось. — Слушай сюда, Кальмар. Твоя репутация меня волнует меньше, чем прошлогодний снег. Мы идем спасать душу парня, пока он окончательно не превратился в пыль. Так что заводи свой мотор, открывай портал и готовься к худшему.

«Я не буду помогать тебе в этом безумии!»

— Будешь, — Оля подошла к нему вплотную и схватила за «воротник» его темной энергии. — Потому что если ты не откроешь портал, я начну петь в твоей голове детские песенки. Громко. Очень фальшиво. И круглосуточно. И я начну с «В лесу родилась елочка». Усек?

Найтмер посмотрел в её горящий бирюзовый глаз и понял: она это сделает. Она не просто психолог, она — стихийное бедствие.

«Я ненавижу тебя… ненавижу всем сердцем», — прошептал он, отворачиваясь.

— Да-да, запиши это в свой дневник, — хмыкнула Оля. — А сейчас — за работу. Мы идем, как говорится, грабить корованы… то есть вырывать Киллера из лап твоей собственной глупости. Собирайся, Найт. Нас ждет ColorTale и один очень злой скелет с огненной душой.

Она вынырнула из подсознания, чувствуя, как тело снова наполняется силой. Ольга Валерьевна поправила диадему, которая за время её ментальной перепалки съехала на затылок, и хищно улыбнулась своему отражению.

— Ну что, Найтмер Валерьевич, — сказала она вслух. — Поехали лечить. С ветерком и матами.

* * *

Ольга вышла из кабинета с таким лицом, будто только что подписала смертный приговор паре-тройке обитаемых миров. Ледяная величественность Найтмера, помноженная на её собственную решимость «долечить до победного», создавала вокруг неё ауру такой плотности, что воздух в коридоре, казалось, густел.

Банда в это время кучковалась внизу, в главном зале. После вчерашней картошки и внезапного появления Босса в «царском прикиде» уровень паранойи в замке зашкаливал.

— Так, внимание, дисфункциональные мои! — голос Ольги-Найтмера громом разнесся под сводами, заставив Даста подпрыгнуть, а Эррора выронить нити.

Она медленно спускалась по лестнице, и каждое её движение было выверено. Мантия шлейфом мела ступени, диадема сияла, как холодная звезда. Киллер шел следом за ней — на три шага позади, как и полагалось идеальному исполнителю. Его лицо было абсолютно непроницаемым, тот самый «лицо-кирпич», за которым не читалось ни единой мысли.

— У нас на повестке дня — спецзадание повышенной секретности, — Оля остановилась на последней ступени, обводя банду тяжелым взглядом. — Я забираю Киллера. Мы уходим в другую вселенную.

Хоррор, всё еще дожевывавший какой-то кусок мяса, замер.

— Босс… — прохрипел он. — А… резня будет? Нам готовить мешки для пыли?

Оля (в теле Найтмера) медленно повернула голову к Хоррору.

— Будет не резня, Хоррор. Будет тонкая хирургическая работа по извлечению… ценных ресурсов. Киллер — мой единственный инструмент для этой задачи. Остальным — оставаться на базе. Эррор, если я вернусь и увижу хоть одну новую дыру в реальности внутри замка — заставлю зашивать её вручную обычными нитками. Даст, прекрати разговаривать с воздухом, лучше займись инвентаризацией оружия.

Кросс, прислонившись к колонне, подозрительно прищурился.

— Вы выглядите… целеустремленно, Босс. Киллер знает, куда вы идете?

— Киллеру не нужно знать, — отрезала Оля, мельком глянув на своего «пациента». — Киллеру нужно подчиняться. Верно, мишенька?

Киллер лишь коротко кивнул, крутанув нож. В его пустых глазницах не было и тени подозрения. Он привык, что Босс таскает его по самым грязным и кровавым дырам Мультивселенной. Он ожидал чего угодно: битвы с Инком, зачистки очередного таймлайна, пыток… но только не сеанса экзорцизма у своего бывшего лучшего друга.

— В портал, — скомандовала Оля, взмахнув рукой.

Пространство перед ними разорвалось, открывая вид на бесконечный белый океан пустоты ColorTale. Тёмно-синие тона, мерцание далеких светил и та самая атмосфера щемящего одиночества, которая была так необходима для её плана.

Банда провожала их взглядами, в которых читалось нескрываемое недоумение.

— Босс в короне и Киллер с кирпичом вместо рожи… — пробормотал Даст, когда портал начал сужаться. — Добром это не кончится. Либо Киллер вернется без головы, либо Босс — в розовых тапочках.

— Я ставлю на то, что они вообще не вернутся прежними, — проглючил Эррор, нервно потирая глазницы. — От Найтмера фонит Терпением так, что у меня антивирусник орет.

Оля шагнула в портал, чувствуя, как Найтмер в её голове заходится в беззвучном крике протеста.

«Заткнись, Найт. У нас запись к специалисту, и мы не можем опаздывать», — мысленно рявкнула она, хватая Киллера за плечо щупальцем, чтобы тот не вздумал «случайно» потеряться в пространстве.

Киллер почувствовал хватку Босса — она была непривычно крепкой и… какой-то фиксирующей. Не как у палача, а как у санитара, ведущего буйного больного на процедуры. Но он не сопротивлялся. Его заблокированная душа не выдавала сигналов тревоги, пока они не оказались по ту сторону.

* * *

ColorTale встретил их пронзительной, мерцающей тишиной и белоснежным фоном. Здесь воздух всегда казался чище, а магия — спокойнее, что для Ольги было идеальным фоном, а для Найтмера — чистым ядом.

— Фу, — Оля поморщилась, поправляя диадему. — Слишком много романтики на квадратный метр. Найтмер, не дёргайся, я чувствую, как тебя тошнит, потерпи ради медицины.

Киллер стоял рядом, непривычно тихий. Его нож был опущен, а взгляд прикован к горизонту, где туманность переливалась фиолетовым и золотым. В его пустых глазницах отражались звёзды, и на мгновение Ольге показалось, что «мишень» в его груди запульсировала чуть быстрее.

— Колор! — рявкнула Оля, используя весь объём лёгких Найтмера. — Выходи, радужный ты наш! Я знаю, что ты здесь, я твой позитив за три вселенные чую!

Пространство перед ними задрожало. Вспышка яркого, нестерпимо чистого света заставила Ольгу зажмуриться, а Найтмера внутри неё — взвыть от ненависти. Когда свет рассеялся, перед ними стоял Колор. Его глаза горели пламенем всех цветов радуги, а в руках уже материализовался магический скипетр.

— Найтмер, — голос Колора был полон холодного гнева. — Ты пришел сюда, чтобы окончательно уничтожить это место? Или тебе мало того, что ты сделал с ним? — он кивнул в сторону Киллера, и в его голосе прорезалась невыносимая боль.

Оля сделала шаг вперёд, выставив щупальца в предупреждающем жесте «стоп».

— Так, притормози, Радужный. Убери свой диско-шар, я сегодня не в настроении махаться тентаклями. У меня к тебе дело.

Колор замер, озадаченный. Найтмер выглядел как обычно (не считая странной короны на голове), но говорил... как-то слишком чётко, по-деловому, без привычного пафосного злодейства и угроз вечными муками.

— Какое дело может быть у Лорда Кошмаров к тому, чью жизнь он превратил в руины? — выплюнул Колор.

— Психологическое, — отрезала Оля, скрестив руки на груди. — Слушай сюда, и слушай внимательно, потому что повторять я не буду. У нас тут пациент, — она бесцеремонно ткнула щупальцем в сторону Киллера, — в терминальной стадии апатии. Он заблокировал себя так, что скоро превратится в пыль от собственного безразличия.

Киллер вздрогнул при упоминании «пациента», но остался на месте, глядя на Колора с какой-то пугающей, застывшей тоской.

— И что ты хочешь от меня? — Колор сузил глазницы.

— Ты — его единственный эмоциональный триггер, — Оля сделала ещё шаг, нависая над Колором величественной тёмной массой. — Либо ты сейчас помогаешь мне вернуть его душу в первую стадию, чтобы он начал хотя бы чувствовать ту бездну, в которой сидит, либо... — она сделала паузу, подбирая угрозу поубедительнее, — либо я тут всё разнесу к чёртовой матери! Звёзды твои погашу, скалы в порошок сотру, и тебя заставлю смотреть!

Колор уже приготовился к атаке, но Ольга добавила тише, почти доверительно, хотя и со своим фирменным скверным прищуром:

— Но на самом деле нет, мне просто лень это делать. Так что просто помоги, блядь! Тебе что, жалко? Ты же «добрый», ты же «спасатель». Вот и спасай, пока я даю тебе шанс.

Колор опешил. Он перевёл взгляд с «Найтмера» на Киллера. Киллер выглядел... потерянным. Впервые за годы он не ухмылялся. Он смотрел на Колора так, будто видел призрак своего собственного счастья.

— Ты хочешь... чтобы я помог тебе его «оживить»? — не веря своим ушам, спросил Колор. — Ты, Найтмер, который питается его болью?

— Да! Потому что пустая мишень не даёт качественного негатива, понял? — соврала Оля, придерживаясь легенды (хотя Найтмер внутри уже начал подозревать, что его репутация не просто пала, а пробила дно). — Мне нужен полноценный продукт, а не этот сушёный кирпич. Так что бери свой свет, лезь ему в грудь и резонируй, пока искра не появится. Усек?

Колор долго молчал, всматриваясь в единственный глаз Найтмера. Он видел в нём Решительность, видел Терпение и... какую-то странную, почти материнскую настойчивость, которая абсолютно не вязалась с обликом монстра.

— Я сделаю это, — наконец сказал Колор, опуская оружие. — Но не ради тебя. А ради того Санса, которого я знал.

— Ой, да хоть ради розовых пони, мне плевать на твои мотивы, — Оля облегчённо выдохнула и схватила Киллера щупальцем за шиворот, толкая его в сторону Колора. — Давай, «мишенька», иди к доктору. Сейчас будет больно, ярко и очень познавательно.

Киллер медленно подошёл к Колору. Между ними повисло такое напряжение, что воздух начал искрить. Оля встала чуть поодаль, поправила диадему и приготовилась наблюдать за тем, как будет ломаться самый крепкий замок в этой Мультивселенной.

«Ну что, Найт», — мысленно шепнула она. — «Занимай места согласно купленным билетам. Сейчас начнётся реанимация».

* * *

ColorTale содрогнулся. Свет, исходящий от Колора, перестал быть мягким мерцанием звёзд — он превратился в ослепительный, выжигающий сетчатку лазер, направленный прямо в центр мишени на груди Киллера.

— Начинаю! — крикнул Колор, и его глаза превратились в два сверхновых солнца. — Найтмер, если он начнёт рассыпаться, держи его магией! Я не справлюсь один!

— Да держу я, держу, не ори под руку! — рявкнула Оля, выбрасывая все четыре щупальца.

Она обхватила Киллера мёртвой хваткой: два щупальца за плечи, два — за рёбра, буквально спрессовывая его кости, чтобы магическая оболочка не разлетелась в пыль от колоссального давления.

Киллер издал звук, который не был похож на человеческий крик. Это был сухой, надрывный скрежет металла по стеклу. Его душа-мишень вспыхнула ядовито-красным, вступая в конфликт с радужным пламенем Колора. Магическая блокировка, тот самый «замок», который Киллер ковал годами, начал трещать.

— Больно... — прохрипел Киллер, и из его глазниц хлынула чернильная жидкость вперемешку с красными искрами. — Прекратите... Убейте меня... Босс, убей!

Вокруг них пространство начало искажаться. Галлюцинации пошли волнами: Ольга видела заснеженный лес, залитый кровью, видела маленького скелета в синей куртке, который плакал над кучкой пепла, видела Чару с её безумным взглядом. Все грехи Киллера материализовались в воздухе, пытаясь задушить своего создателя.

— Ага, щас, разбежался! Убить его! — Оля сжала щупальца ещё сильнее, чувствуя, как Найтмер внутри неё стонет от резонанса чужой боли. — Слышь ты, киллер недоделанный! Только попробуй мне сейчас сдохнуть, скотина эгоистичная! Я тебя с того света за шкирку достану, обратно в кости запихаю и заставлю налоги за последние десять лет платить! И декларации заполнять в трёх экземплярах!

Киллер забился в агонии, его тело выгибалось под неестественными углами. Колор вливал в него потоки чистой памяти, заставляя заблокированные нейронные связи (или их магический эквивалент) снова проводить сигналы боли, любви и ужаса.

— Он теряет сознание! Его код расслаивается! — закричал Колор, пот катился по его черепу. — Я не могу пробить последний слой!

— Дави, Радужный, дави, мать твою за ногу! — Оля перешла на ультразвук, её диадема сияла так, что казалось, сейчас расплавится. — Киллер! Смотри на меня, дырявый! Ты не уйдёшь в небытие так просто! Ты мне ещё за картошку не отчитался! Ты мне нужен живым, чтобы я могла тебе каждый день капать на мозги твоим поведением! Борись, блядь, или я клянусь — я найду способ сделать твой посмертный покой филиалом ада с очередями в регистратуру!

Она влила в него порцию своей Решительности и Терпения. Не Найтмеровской тьмы, а того самого стального, человеческого упрямства, которое не давало ей сдаваться при жизни.

В какой-то момент произошёл магический хлопок. Волна энергии отбросила Колора назад, он упал на колени, тяжело дыша. Киллер обмяк в щупальцах Ольги.

Мишень на его груди изменилась. Она больше не была ровным, застывшим кругом. Теперь внутри неё дрожало крошечное, изломанное, но живое белое сердечко — классическая душа монстра, едва прикрытая красным контуром. Первая стадия.

Киллер висел в хватке Ольги, его голова была опущена, а из груди вырывались свистящие, рваные вдохи.

— Получилось... — прошептал Колор, вытирая лицо. — Найтмер... ты... ты его удержал.

— Консультация окончена, — Оля тяжело дышала, чувствуя, как всё тело Найтмера ноет от перенапряжения. — Киллер, ты как, живой, инструмент ты мой поломанный?

Киллер медленно поднял голову. Из его глазниц больше не текла черная жижа. Там, в глубине пустых провалов, зажегся крошечный белый огонёк. Настоящий зрачок.

Он посмотрел на свои руки, потом на Колора, потом на Ольгу. И внезапно его лицо исказилось. Это не была ухмылка. Это была гримаса такой чудовищной, первобытной боли, что даже звёзды над ними, казалось, потускнели.

— Оля... — прохрипел Найтмер внутри её головы. — Бери его и уходи. Сейчас начнётся самое страшное.

Ольга видела, как по щекам Киллера покатились первые — настоящие — слёзы. Замок был сломан. Сейф открыт. И всё то, что Киллер копил в себе веками, начало выходить наружу.

— Забираю, — коротко бросила Оля Колору. — Спасибо за дефибрилляцию. Счёт пришлёшь почтой.

Она подхватила рыдающего скелета, который теперь весил как пушинка из-за потери магической плотности, и шагнула в открывшийся портал, не оборачиваясь. Она знала: битва за искру выиграна, но война за рассудок Киллера только началась.

* * *

Портал в замок Найтмера захлопнулся за ними с глухим, окончательным хлопком, отсекая холодный блеск пустоты ColorTale. В тронном зале было темно и тихо, лишь редкие факелы трещали, отбрасывая длинные тени. Но тишина эта мгновенно была разорвана звуком, которого эти стены не слышали никогда.

Киллер не просто плакал. Он захлебывался.

Его тело, всё еще зажатое в щупальцах Ольги, сотрясалось в такой мощной конвульсии, что кости лязгали друг о друга. Душа-мишень в его груди пульсировала неровным, лихорадочным светом, а внутри неё, как пойманная птица, билось крошечное белое сердце. Первая стадия — возвращение способности чувствовать — ударила по нему сильнее любого Гэстер-бластера.

Оля медленно опустила его на холодный пол, но не отпустила совсем, поддерживая щупальцами за плечи. Киллер рухнул на колени, закрыв лицо руками.

— Больно... Боже, как же больно... — его голос, лишенный привычной монотонности, сорвался на истошный хрип. — Что это? Найтмер, зачем?! Останови это! Верни всё назад!

Он чувствовал всё и сразу. Вина, которую он веками трамбовал в подвал подсознания, хлынула наружу ядовитым селем. Перед его глазами мелькали лица — сотни, тысячи лиц тех, кого он превратил в пыль. Папирус из его мира, его друзья, случайные монстры... Каждый удар ножа, каждый крик теперь резонировал в его новой, живой душе, выжигая её изнутри. Страх, липкий и первобытный, сковал его ребра: он вдруг осознал, что он такое и где находится.

— Тише, парень, дыши, — Оля (в облике Найтмера) опустилась перед ним на одно колено.

Она видела, как он дрожит, как его пальцы скребут по камню, пытаясь найти опору в мире, который только что стал для него адом. Перед тем как уйти из OuterTale, она бросила на Колора такой тяжелый, многообещающий взгляд, что тот мгновенно понял: если он хоть слово пикнет о «сентиментальном Найтмере», его прах будут собирать по всей Мультивселенной пылесосом.

— Я... я убил их... всех... — Киллер вскинул голову, и Оля содрогнулась.

Его зрачки-огоньки метались, полные безумного осознания. Из глазниц вместо чернильной слизи текли прозрачные, чистые слезы, прочерчивая дорожки на грязном черепе. Он вцепился в края мантии Ольги, как тонущий в обломки корабля.

— Я чудовище, Босс... Убей меня. Пожалуйста. Просто закончи это. Я не могу это чувствовать!

Найтмер внутри Ольги заворочался, его собственная тьма резонировала с этим концентрированным отчаянием. «Видишь? — прошептал он. — Ты дала ему чувства, и теперь они его уничтожат. Это твоя доброта, Ольга Валерьевна. Ты просто сменила быструю смерть на бесконечную агонию».

— Заткнись, — вслух и очень тихо бросила Оля своему внутреннему жильцу, не меняя величественной позы. — Это называется катарсис. Болезненный, грязный, но необходимый.

Она протянула руку — огромную костяную кисть, покрытую черной жижей — и неумело, но твердо прижала голову Киллера к своему плечу. Тот вздрогнул, замер на мгновение, а потом вцепился в камзол Найтмера, содрогаясь от рыданий.

— Слушай меня, Киллер, — пробасила Оля, стараясь, чтобы голос звучал максимально стабильно. — Ты сейчас чувствуешь себя куском дерьма. И это правильно, потому что ты и вел себя как кусок дерьма. Это называется совесть. Она вернулась из отпуска и теперь требует отработать все прогулы.

— Я не справлюсь... — прохрипел он в её плечо. — Слишком много... их слишком много...

— Справишься, — отрезала Оля, поправляя диадему. — Потому что я тебе не дам сдохнуть. Ты будешь жить с этим, будешь это пережевывать, пока не научишься с этим ходить. Ты больше не «инструмент». Ты — Санс. Сломанный, грязный по локоть в крови, но Санс.

Она подняла взгляд на тени в углах зала. Она чувствовала, что остальные — Даст, Хоррор, Эррор — где-то там, наблюдают, боясь пошевелиться.

— А теперь — спать, — скомандовала Оля, поднимая Киллера щупальцами как тряпичную куклу. — Я отведу тебя в твою комнату. И если ты попробуешь вскрыть себе вены или превратиться в пыль — я заставлю тебя смотреть «Телепузиков» на повторе вечность. Понял?

Киллер не ответил, он просто обмяк, выжатый эмоциональной перегрузкой досуха. Его первый вдох боли был завершен. Впереди была долгая, мучительная ночь, полная кошмаров, которые теперь стали для него реальными.

Ольга вела его по коридору, чувствуя на себе ошарашенные взгляды банды. Она знала, что завтра ей придется объясняться, почему Киллер выглядит так, будто его пропустили через мясорубку чувств. Но это будет завтра. А сегодня она просто сделала свою работу.

«Ну что, Найтмер Валерьевич», — мысленно обратилась она к притихшему хозяину тела. — «Первый пошел. Можешь начинать готовить мешки для слез. Нас ждет очень мокрая и сопливая неделя».

Найтмер не ответил, но Ольга чувствовала, как его вековая ярость чуть поутихла, сменившись странным, кислым недоумением. Экзорцизм удался. Ключи от «сундука» были найдены, хоть и стоили Киллеру остатков его спокойствия.