Небесная афера: Как я стал спасителем, не вылезая из долгов. (джен)

Воздух в «Гордости Гильдии» был густым, почти осязаемым коктейлем. Запах дровяного дыма, впитавшегося в балки за десятилетия, переплетался с ароматом тушеного мяса, лука, дешевого хмеля и немытых тел. Свет от массивного камина и сальных свечей в железных подсвечниках дрожал, выхватывая из полумрака морщинистые лица гоблинов, холодную надменность эльфов, туповатую агрессию орков. Лео, протиснувшись к столику у самой стены, чувствовал себя образцовым экспонатом в этом зверинце — большим, неповоротливым и явно лишним.

Скамья под ним жалобно заскрипела. «Куда ж ты меня притащила», — мысленно вздохнул он, глядя на свою спутницу.

Шэлли устроилась напротив, сгорбившись, чтобы казаться еще меньше. Ее огромные, будто не от мира сего, глаза по-детски округлились, но зрачки двигались быстро и методично, сканируя зал с точностью карманного вора.

Лео, чтобы отвлечься, взял в руки меню — грубую дощечку с выжженными буквами.

— Мраморный стейк из пещерного краулера. Двадцать серебра, — пробурчал он, водя пальцем по неровным строчкам. — А вот яичница. Десять медяков. Диапазон, прямо скажем, внушает.

— Ой, дяденька, смотри! — Шэлли ткнула грязным пальчиком в середину списка, и в ее голосе зазвенел подобранный, искусственный восторг. — Рагу «Походное»! Говорят, очень вкусное!

— Из чего «говорят»? — спросил Лео без энтузиазма.

— А хрен его знает, — уже обычным, бойким тоном бросила она, на секунду сбросив маску. — Но пахнет сносно. И сидр ихний «Гордый» бери. Слышала, вкусный.

Тень упала на их стол. К ним подошла официантка. И это было явление. Высокая, пышная, с фигурой, которая могла бы служить эталоном плодородия в любом сельском культе. Ее темные волосы были убраны в небрежный, но соблазнительный пучок, а из-под челки торчали два маленьких, аккуратных бычьих рожка. Април — так звали ее, согласно бейджику на груди, едва умещавшемся на могучем декольте — улыбнулась теплой, материнской улыбкой

— Определились, мои хорошие? — Ее взгляд упал на Шэлли, и на широком лице расплылась умильная улыбка. — Ох, какая прелесть! Прямо ангелочек. Весь в папу, эти серьезные глазки-то!

Лео почувствовал, как по спине пробежали мурашки. "Папа". Он чуть не поперхнулся слюной.

Шэлли тут же прижала кулачок к щеке, изображая застенчивость. Лео лишь хмыкнул в усы.

— Два рагу. Хлеба. И ваш сидр, да, — сказал он, избегая смотреть в честные, как у коровы, глаза Април.

— Для солнышка всё самое свежее! — Она сияюще улыбнулась, сделала пометку на восковой дощечке. — Может, салатика? Свежие травы, овощи с утра привезли. Дополнит отлично.

Лео, побежденный этой простодушной заботой, кивнул. Пока ждали, он оглядывал зал. И его поразил один факт. Април, ходящая меж столов, была живым магнитом для мужских (и не только) взглядов. Но ни один грубоватый приключенец, ни один подвыпивший орк не позволил себе ни шлепка, ни даже двусмысленного жеста. Уважение было не просто показным — оно граничило со страхом. Лео спросил у Шэлли:

— Можешь мне объяснить один момент. Здесь половина зала смотрит на Април, как волки на овцу, но ведут себя, как монахи в библиотеке. Где здесь подвох?

Шэлли, выводившая пальцем узоры на столе, хмыкнула.

— Подвох стоит за стойкой. Смотри сам.

Лео обернулся. За главной стойкой, сливаясь с тенями и бочками с элем, стоял Гронд. Минотавр. Если Април была плодородием, то Гронд — воплощение силы. Его плечи казались шире дверного косяка. Один из мощных рогов был сломан пополам, срез отполирован до блеска. Он методично протирал кружку тряпкой, а его маленькие, спокойные глаза медленно скользили по залу, как жернова. Этот взгляд был весомее любой занесенной дубины.

— Муж Април, — шепнула Шэлли. — Говорят, лет десять назад тут была потасовка. Один придурок из отряда собаколюдов позволил себе лишнее — шлепнул ее по попе. Гронд не стал кричать, ругаться. Он просто… утилизировал отряд. Весь. А потом налил за свой счёт всем посетителям пива за беспокойство. С тех пор здесь тишь да гладь...

* * *

Еда оказалась… съедобной, то есть есть ее можно, но нельзя назвать вкусной, простой, самое подходящее слово. Рагу было наваристым, но без изысков, сидр — приторно-сладкой бурдой с легким градусом. Но Шэлли ела с такой жадной, животной сосредоточенностью, не забывая подливать сидр в обе кружки, что Лео стало неловко. Он ел молча, наблюдая, как она, наконец, откидывается на спинку скамьи, и в ее глазах появляется редкая, не наигранная усталость.

— Давай все таки познакомимся? — начал Лео, отламывая кусок черствого хлеба. — Меня зовут Лео. А тебя как?

Она посмотрела на него поверх кружки. Сидр делал свое дело — взгляд стал менее острым, более расфокусированным.

— Я… не помню, — сказала она просто, и это прозвучало как самая горькая правда, и увидев недоуменный взгляд Лео продолжила — Я серьезно. Очнулась в подворотне у рынка. Год, два назад...? В голове — белый шум. Ни имени, ни прошлого. Местные меня прозвали Шэлли. От «ракушки». Пустая, мол. Так эта кличка и стала именем.

— Ничего? Совсем? Ни родителей, ни откуда ты?

— Увы, — она налила еще сидра. Голос её стал чуть менее писклявым, более глубоким. — За год так ничего и не всплыло. Плыву по течению. Выживаю. А ты-то откуда, дылдра? Сбежал от жены с детьми?

— Сбежал от прошлой жизни, — усмехнулся Лео. — Захотелось начать все с чистого листа.

И про себя он добавил: "в итоге чуть не умер от крошки хлеба, мелкая девочка чуть ребра не поломала, карлики обозвали педофилом, и сижу вот пью с малолеткой бурду и ем такое себе рагу..."

— Ну, этот город, для нового начала прекрасно подходит, — Шэлли ковыряла в тарелке деревянной ложкой, облокотившись на стол. Ей самой давно хотелось так посидеть, вкуснои плотненько поесть и поболтать на разные темы и никуда не спешить... Если бы Лео не появился на задницу Април, то смог бы увидеть в глазах Шеллы усталость, свойственно взрослой женщине. — Тут, на границе империй, всё перемешалось: люди, эльфы, демоны, зверолюди… Работа есть всегда. Но и неприятности схлопотать тоже высокий шанс.

Они просидели так несколько часов. Лео потратил целых 5 серебряных — состояние по его нынешним меркам — но купил не только еду, а нечто большее: иллюзию покоя, легкое опьянение и целый мир в рассказах полуэльфийки. Он видел, как за вечер ее маска ребенка дала трещины, обнажив умную, израненную и невероятно уставшую душу.

За окно небо потемнело. Зал набился битком. Гул голосов, хлопанье кружек, смех и ругань слились в один оглушительный шум. Шэлли осушила еще одну кружку и наконец расслабилась. Она сидела, подперев голову рукой, и смотрела на пламя свечи пустым взглядом.

— Мне надо отлучиться, — вдруг сказала она, пошатываясь вставая. — Ты… не сбежишь, дядя Лео? А то, честно, давно так… нормально не болтала.

Он молча кивнул. Она юркнула в сторону уборной, оставив его одного в клубке чужих жизней. И тут к столу подошла незнакомка.

Она появилась бесшумно, но будто принесла с собой порцию свежего воздуха. Девушка в поношенной кожаной куртке, наброшенной на белую рубашку с глубоким вырезом, из под которого показывались ее верхние полушария. Светлые волосы были собраны в два небрежных «бублика» на затылке, но пшеничные пряди все равно спадали до пояса. Лицо — румяное, живое, с насмешливыми серо-голубыми глазами и твердым подбородком.

— Мест свободных нет, а мой собутыльник, как всегда, опаздывает, — заявила она без предисловий, хрипловатым, приятным контральто. — Могу же присоединиться?

— Лео. Прошу, — он отодвинул стул.

— Арина, — она плюхнулась с облегчением, поставив на стол две полные кружки пива. Одну протянула ему. — Держи. Сегодня день такой, что пить нужно в компании, иначе свихнешься.

— Что случилось? — спросил Лео, принимая кружку.

— Напарник, — Арина скривилась, сделав большой глоток. — Решил, что раз мы вместе монстров режем, то я должна ему и ужин стряпать, и носки штопать. Намекнул на нечто большее. Я его и послала. Он обозвал мужиковатой стервой, прихватил мою долю за прошлый контракт и смылся. Давай выпьем за то, чтобы таких мудаков в жизни встречалось меньше.

Они чокнулись. Пиво было горьким и холодным.

— Классика, — вздохнул Лео. — Токсичных людей, как протухшее мясо, нужно вычислять сразу и выкидывать без сожалений. Жалко, но отравление вылечить дороже.

Арина рассмеялась звонко и раскатисто, привлекая взгляды соседей.

— Точно! «Протухшее мясо»! Я так ему и скажу при встрече! А то все твердят: «Арина, ты же девица, веди себя мягче». Зачем? Чтобы приманить того, кому моя натура потом как кость в горле встанет?

— Самый верный способ остаться в одиночестве — притворяться не тем, кто ты есть, — пожал плечами Лео. — Лучше сразу быть собой и отсеять неподходящий… биоматериал.

— О, философ! — Арина снова чокнулась с ним. — А ты сам-то как здесь оказался?

— Начал новую жизнь, — сказал Лео с легкой, самоуничижительной улыбкой. — но пока что получается криво....

* * *

Потом к столу вернулась Шэлли. Увидев Арину, она на мгновение замерла, и в ее глазах вспыхнула привычная настороженность. Шэлли молча села, налив себе остатки сидра.

— Это Арина, — представил Лео. — Рыцарь-охотница. Арина, это Шэлли.

— Привет, — кивнула Арина, без тени сюсюканья или снисхождения.

Шэлли неуверенно кивнула, со временем простота и открытость девушки явно ее обезоружила и напряжение немного спало. Они заговорили втроем. Арина оказалась прекрасным рассказчиком — с юмором, жестами, звукоподражанием. История про болотного слизнюка и истеричного напарника заставила даже углы губ Шэлли дрогнуть в подобии улыбки. Лео в основном слушал, вставляя меткие, слегка пессимистичные комментарии, которые вызывали у Арины новый хохот.

— Ладно, а ты-то, Лео, — перевела дух Арина. — Ты рассказывал что сам повар. А что готовил? Неужели такие гиганты бывают у плиты?

Лео отпил пива, глядя на дрожащее пламя свечи. Опьянение и приятная компания раслабиляло и дарило прекрасное чувство комфорта.

— Бывало всякое. Иногда делал сложные вещи. Например, конфи из красного лука и красного вина — лучок получался темным, сладким, тающим во рту. Или телячьи щечки, томленые с кореньями и травам, мясо становится нежным как лепесток какого нибудь листок цветка. Были ещё и десерты… воздушный меренговый рулет с лесными ягодами и ванильным кремом. Такое, что после первой порции хочется вторую, а тяжести в желудке — ноль...

Он говорил тихо, с закрытыми глазами, словно вспоминая не рецепты, а утерянные воспоминания. Когда он открыл глаза, то увидел, что Арина смотрит на него, подперев щеку, с немым восхищением. Даже Шэлли замерла, пристально изучая его лицо.

— Блин… — выдохнула Арина. — Да ты волшебник, а не повар. Я месяц жру вяленое мясо и сухари, а ты про… томленые щечки. Прямо захотелось. Эй, Април! — она помахала рукой. — Можете нам жарехи какой-нибудь, на большом блюде? И еще пива!

В разгар веселья, когда Шэлли, окончательно сдавшись, положила голову на стол и уснула, Лео почувствовал, что справа от него кто-то садится. Он обернулся и увидел… Арину. Ту же куртку, тот же вырез рубашки, ту же улыбку. Он медленно повернул голову налево. На левом стуле тоже сидела Арина, допивающая пиво.

Лео зажмурился, потом широко открыл глаза.

— Блин, — сказал он четко, медленно переводя взгляд с одной девушки на другую. — Я определенно перебрал. Ты у меня в глазах двоишься.

За столом раздался сдвоенный, серебристый смех — два голоса, слившиеся в идеальной гармонии. Отсмеявшись, та, что слева, вытерла мнимую слезу уголком куртки.

— Ничего не двоится, бугай, — сказала Арина, и в ее хрипловатом голосе прозвучало легкое веселье. — Это мой вечно опаздывающий собутыльник. Лео, знакомься — моя сестра, Алина. Мы близняшки.

Справа сидела ее точная копия, но с одним отличием: если в глазах Арины горел ровный огонь прямоты, то во взгляде Алины плескалась веселая хитринка. Она внешне была похожа на свою сестру как две капли воды. В ее позе, в том, как она подперела щеку длинными пальцами, была едва уловимая, почти кошачья грация, а хитрая, чуть кривая улыбка обещала тысячу сомнительных авантюр.

— Привет, великан, — сказала Алина, и ее голос был на полтона выше, звонче и игривее. — Представляешь, я бежала, считай, летела сюда, чтобы утешить свою любимую сестрицу после ее тяжелого расставания с тем болваном! Думала, найду ее здесь одну, в слезах, в полном отчаянии... И что я вижу? — Она сделала драматическую паузу, приложив руку к сердцу, ее глаза блестели от неподдельного азарта. — Она сидит с красавчиком, болтает, смеётся и, самое главное — ПЬЕТ! БЕЗ! МЕНЯ!!! Сестрёнка, — Алина повернулась к Арине, надув губы в преувеличенной обиде, но не в силах скрыть довольную усмешку, — неужели я уже не твоя самая любимая сестрица? Хнык!

Она прикрыла лицо ладонями, но сквозь пальцы явно видно было, как её глаза смеются.

— Сестрица, переигрываешь, — флегматично ответила Арина, отхлебнув пива. Но уголки ее гут тоже дрогнули. — Твой «хнык» больше похож на попытку пародировать умирающего грызуна.

— Ну, я старалась, — мгновенно сбросив маску, нагло ухмыльнулась Алина, ее лицо снова стало живым и озорным. — А ты, великан, не бойся, я кусаюсь только по большим праздникам. Или когда мне скучно. — она оглядела Лео с ног до головы оценивающим, чуть кокетливым взглядом.

И вихрь по имени Алина ворвался в их вечер. Она плюхнулась на стул, разом захватив пространство вокруг себя. Ее жесты были шире, смех громче, а рассказы — пестрее и приукрашеннее. Она обожала спорить, особенно с сестрой, и мгновенно цеплялась за любое слово.

— Так ты следопыт? — уточнил Лео после одной из ее историй про погоню в лесу.

— Мастер ловушек и диких троп, — с показной скромностью поправила Алина, играя ободком своей кружки. — Зачем биться лбом в лоб, если можно, чтобы противник сам угодил в яму? Изящно, эффективно и... экономично.

— То есть подло, — беззлобно, но принципиально уточнила Арина.

— Пра-ак-тично, сестрица! — Алина растянула слово, подмигнув Лео. — Я твой рыцарский кодекс чту, но мой кодекс — кодекс выжившего. И победителя. Например, в споре о лучшем оружии. Твой меч — это здорово, пока тебя не окружили в узком коридоре. А мой арбалет? Изящество, дистанция, элемент неожиданности!

— Арбалет — оружие труса, который боится честного боя, — парировала Арина, но в ее тоне не было былой строгости, лишь привычный, почти ритуальный спор.

— Ой, да ладно тебе! — Алина фыркнула. — Ты сама в прошлом месяце использовала мою «Шептуху», чтобы снять гоблина с вышки, когда мы пробирались мимо их лагеря.

— Это… тактическая необходимость, — Арина покраснела и отхлебнула пива, чтобы скрыть смущенную улыбку. Лео заметил, как алкоголь и веселая компания потихоньку стирают четкие грани между «рыцарем чести» и «плутом». В глазах обеих сестер теперь играли одинаковые искорки озорства.

Они говорили о всем подряд, и Алина постоянно поддразнивала сестру, ловила на противоречиях, а потом с торжествующим видом обращалась к Лео: «Ну что, великан, кто тут прав?». Он, чей алкогольный «дзен» достиг приятного плато, лишь ворчал что-то вроде «Меч хорош для мяса, арбалет — для дичи, а идеальное оружие — это быстрые ноги», что вызывало новый взрыв смеха.

Лео спросил, наблюдая за их перепалкой:

— А как вы, две такие... разные, вообще уживаетесь в одной команде?

Сестры переглянулись. Арина вздохнула, но в ее вздохе уже звучала теплая снисходительность.

— Она обеспечивает «креативный подход» и попадает в неприятности. Я обеспечиваю «силовой подход» и вытаскиваю ее оттуда. Баланс.

— Неправда! — тут же вступилась Алина, но глаза ее смеялись. — Я обеспечиваю изящные решения! Это ты вечно ломишься, как тролль в посудную лавку! Помнишь, как....

— Лучше не напоминай, — Арина закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Ладно, ладно. Иногда… иногда ее изящные решения работают.

— Вот! Признание моего скромного гения! — Алина торжествующе подняла кружку, будто завоевала трофей. — звучит как тост!

* * *

Их разговор на время прервался, когда Алина кивнула на спящую Шэлли.

— А это чье сокровище? Твое, великан? Или ты специализируешься на сборе потерянных душ? — спросила она, явно кокетничая и намекая на ее сестру.

— Дитя Лео, — невозмутимо, прежде чем тот успел открыть рот, ответила Арина, подыгрывая шутке. Игривый огонек в ее глазах выдавал, что рыцарская серьезность окончательно сдала позиции.

— Прямо вылитый папа, правда? Та же задумчивая мордочка!

Лео лишь хмыкнул, слишком расслабленный, чтобы вдаваться в объяснения. Он пропустил реплику мимо ушей, погруженный в приятную алкогольную ауру наблюдения за этими двумя солнцами, которые, казалось, наконец-то сошлись на одной орбите, сияя и подпитывая весельем друг друга.

Через некоторое время, когда пиво в кувшине подошло к концу, Алина потянулась, как котенок, с грациозным стоном удовольствия.

— Так, сидеть тут — значит покрываться таверным налетом и глупостями. Предлагаю стратегическое отступление на набережную. Воздух там свежий, вид на реку, луна, которая, кстати, просто восхитительна сегодня… Берем пива с собой и идем проветривать мозги. А то я уже начинаю соглашаться с сестрой насчет длинных мечей, а это уже тревожный звоночек.

Идея была принята почти единогласно. Оставался только вопрос о Шэлли.

— Оставлять тут одну — не вариант, — констатировала Арина, глядя на спящую полуэльфийку. Голос ее звучал твердо, но без обычной суховатой строгости. — Павших товарищей с поля боя выносят. Это правило.

— Абсолютно согласна, — неожиданно серьезно поддержала Алина, и на миг в ее взгляде мелькнула та самая надежность, которую она обычно прятала за шутками. — Своих не бросаем. Даже таких… спящих красавиц.

Взоры двух девиц, теперь больше похожих на пару заговорщиц, упали на Лео.

— Ты, как брутальный мачо и единственный, у кого центр тяжести еще не опротестован, — сказала со смешинкой Алина, игриво щелкнув пальцами перед его носом, — удостоен чести нести самый драгоценный груз. Мы же будем твоим очаровательным эскортом. Защищать от мнимых опасностей и радовать глаз.

Лео вздохнул, но протестовать не стал. Встав, он аккуратно, с неожиданной для его грузной фигуры ловкостью, развернул спящую Шэлли. Он усадил ее к себе на спину, как ранец. Ее живот мягко уперся ему в лопатки, его большие руки, сцепившись под ее коленями, надежно зафиксировали ношу. Голова полуэльфийки упала ему на плечо, теплая щека прижалась к шее. Она была удивительно легкой.

— Готов? — спросила Арина, придерживая тяжелую дверь, а Алина уже выскальзывала на улицу, как тень.

— Как никогда, — с легкой, непривычной для самого себя иронией пробурчал Лео, следуя за ними.

Они вышли на ночную улицу. Резкий контраст — от духоты и гула таверны к прохладной, почти звенящей тишине переулка. Воздух пах влажным булыжником, дальним дымком и речной сыростью. Алина, держа в одной руке две бутылки пива, а другой размахивая, как будто дирижируя невидимым оркестром, шла впереди, что-то напевая. Ее светлые волосы, вырвавшиеся из пучков, серебрились в лунном свете. Арина шагала рядом с Лео, но теперь ее взгляд скользил по округе не только с профессиональной осторожностью, но и с долей того же любопытства, что было у сестры, и тихонько ей подпевала. Лео шел посередине, неся на себе дитя и чувствовал удовлетворение и любовался близняшками: два голоса, два смеха, две похожие и такие разные, танцующие на мостовой в свете одиноких фонарей. выше, игривее.