Занимательная трансфигурация (гет)

* * *

Первый дополнительный урок трансфигурации в итоге выпал на четверг, первое октября. В сентябре у МакГонагалл не нашлось времени как следует организовать факультатив, а на следующую субботу как раз был назначен первый матч сезона.

Джинни уже сидела в классе, рядом с Луной, с удивлением разглядывая остальных отстающих студентов. Луна, к слову, отстающей совсем не была, но упросила МакГонагалл её записать — то ли, чтобы поддержать Джинни, то ли ей был интересен подход Нотта к педагогике. Сама она на вопрос ответила так туманно, что Джинни решила больше не спрашивать.

Помимо них были та самая хаффлпаффка — Джинни узнала, что её зовут Саманта Хиллз, — Трейси Дэвис со Слизерина, которая, вообще-то, училась на седьмом курсе, а не на шестом, и Захария Смит. Последнее омрачало даже больше, чем присутствие слизеринки, потому что Джинни помнила, какой у него поганый характер, а Смит помнил, как она наслала на него Летучемышиный сглаз и врезалась в него на метле два года назад.

Впрочем, пока они друг друга игнорировали.

Как Нотт появился в классе, Джинни даже не заметила. Он словно бы не через дверь вошёл, хотя та была открыта, а материализовался из воздуха. Первым делом он внимательно посмотрел на Дэвис, а та — прищурившись — на бывшего однокурсника. Молчаливый диалог взглядами, видимо, удовлетворил обоих: Нотт отвернулся, подошёл к невысокой кафедре и застыл на добрые две минуты, осматривая теперь всех остальных.

— Мы будем изучать программу шестого курса на октябрь, чтобы подтянуть вас заранее, — без приветствий начал он. — В программах всех курсов были внесены изменения, как вы знаете, чтобы не только обучать вас стандартным заклинаниям, но и пробовать их улучшить. Это важно особенно для трансфигурации, которая сама по себе — основа превращений.

Это был самый длинный монолог, который Джинни слышала от Нотта на данный момент. Голос у него был тихий, но студентов было всего пять, и все молчали, так что слышно было каждое чётко произнесённое слово.

Увы, Смит — как и подозревала Джинни — не удержался:

— А что, теперь Пожирателей принимают в ряды учителей?

— Это вы мне задаёте вопрос? Понятия не имею, — ответил Нотт, прислоняясь бедром к пьедесталу на кафедре и складывая руки на груди в защитном жесте. Ну, или Джинни показалось, что в защитном.

Трейси Дэйвис цокнула языком и неприязненно покосилась на Смита. Хаффлпаффка замерла на задней парте. Луна отсутствующе изучала взглядом чучело ворона, которое висело позади Нотта, как раз на уровне его макушки. Если посмотреть под определённым углом, казалось, что ворон сидит прямо на его голове. Джинни и это показалось смешным. Почему Нотт казался ей смешным?!

— Хочешь сказать, что ты не участвовал в ваших тёмных слизеринских делишках?

— Хочу сказать, что я тут не для того, чтобы обсуждать что-то помимо трансфигурации, что я не учитель, а всего лишь ассистент, и что если вам, мистер Смит, не интересен сам предмет, вы всегда можете вернуться к профессору МакГонагалл и отказаться от факультатива.

Джинни внутренне похлопала его выдержке. Захария заткнулся, хотя всё смотрел на «ассистента» волком, а Нотт потратил ещё пять минут, чтобы объяснить им принцип чар превращения для громоздких объектов в более мелкие. И выдал каждому по… Джинни уставилась на Нотта, словно у него выросли кошачьи уши.

— Это же портативная сфера из магазина моих братьев.

— Именно так, — довольно кивнул Нотт. — Только без болота. Принцип этой сферы довольно прост, но при этом сложен в реализации. Она вмещает в себя большие объекты или большое количество жидкости, а в нужный момент выпускает, причём, если постараться, можно откалибровать… — он запнулся и оглядел всех сидящих ещё раз. — Я понятно объясняю?

Все, даже Смит, синхронно закивали, как болванчики. Нотт чуть расслабил плечи и довёл свою мысль до конца. Потом показал пассы. Потом отошёл обратно к кафедре на целых десять минут — видимо, подышать, чтобы не умереть от социального взаимодействия, — и вновь двинулся между студентами, осматривая плоды их трудов.

— Откуда ты знаешь про сферы? — задала вопрос Джинни, у которой получилось втиснуть в шарик стул, и даже добавить туда заклинание, которое она разучила с Гермионой: падающие снежинки. Теперь сфера напоминала рождественский шар. — Ты же не в магазине Джорджа их купил?

Острая, как игла, боль от потери Фреда на мгновение пронзила её сердце, но Джинни постаралась не измениться в лице.

— Почему? — удивился Нотт. — Именно там. Хотя, признаюсь, после того шоу, которое близнецы устроили на пятом курсе, мне стало интересно, как они создали то болото, и я пытался сам воспроизвести похожее. Не болото, но… неважно, — он словно очнулся, вспомнив, с кем болтает и поспешно отошёл от её парты в сторону Дэвис.

Джинни это совсем не понравилось. Особенно то, как Дэвис смотрела на Нотта — изучающе, но не агрессивно. Как будто ей тоже было интересно, чего это её однокурсник припёрся вдруг в Хогвартс в качестве ассистента преподавателя. Ну не могла же она на повторном седьмом курсе быть настолько тупой, чтобы её засунули с шестым?

И стул Трейси мало того, что не влез в сферу — хотя не получилось лишь у Дэвис и Саманты, — но она ещё и умудрилась эту сферу треснуть. Вот уж мастер-ломастер! Джинни закатила глаза, но сосредоточилась на том, как Нотт крутил шар с паутинкой трещин в длинных, тонких пальцах, рассматривая со всех сторон.

— Ого, вы пытались не воздействовать поэтапно, а сначала связать оба предмета? — он, наконец, поднял глаза на Дэвис, и та нехотя кивнула. — Идея хорошая, но слишком резкий переход, я бы сказал. Но хорошая. Интересно, — он хмыкнул и вернул сферу. Джинни заметила, что не отдал Дэвис в руки, а положил на парту перед ней. — Ладно, вроде как сегодня у всех получилось. Мисс Хиллз, вы можете остаться, остальные… я полагаю, свободны? Увидимся во вто…

— Я тоже останусь, — быстро проговорила Джинни, прежде, чем успела себя остановить. — У меня пара вопросов.

На неё уставились все, включая Луну. Дэвис усмехнулась, Луна — с таким же безэмоциональным лицом, как у Нотта, Смит — со злобным прищуром, а Саманта с чистым восторгом, как на личную героиню: видно было, что ей очень неуютно оставаться один на один с любыми непонятными или суровыми личностями.

Нотт издал какой-то непонятный звук, который Джинни трактовала, как согласие. Луна, выходя из кабинета, жестом показала Джинни, что будет ждать её внизу — они любили гулять по вечерам вокруг замка, иногда пытаясь помочь восстановить мелкие локальные разрушения. Например, в понедельник они как раз сажали в клумбы самые обычные цветы, семена которых Луна привезла с собой. Ну, то есть, выглядели они как самые обычные — с Лавгуд никогда нельзя было угадать, что на самом деле лежало в подписанных пакетиках.

Джинни вертелась на своём стуле всё то время, что Нотт показывал Хиллз движения и объяснял что-то про воображение. Джинни на воображение не жаловалась — видимо, поэтому ей сегодня довольно легко удалось представить то, что Нотт попросил.

— Ваши вопросы личного характера? — сразу поинтересовался парень, как только Саманта выпорхнула из кабинета, уже не дрожащая, как куропатка перед охотником.

— Можно сказать и так, — согласилась Джинни. — Разве студентов без диплома берут в ассистенты?

— Почему вы решили, что у меня нет диплома?

— Ладно тебе, Нотт, хватит выкать, мы наедине. Ты меня старше всего на год.

— Вообще-то, почти на два.

— Что?

— Я родился в семьдесят девятом, а ты — в восемьдесят первом. Тебе в августе исполнилось семнадцать, а мне в ноябре будет девятнадцать.

Он вдруг скривился, словно лимон проглотил, и отошёл на пару шагов. Джинни улыбнулась — почти даже не злорадно.

— И ты это знаешь, потому что?..

— Потому что я видел списки и личные карточки всех своих потенциальных учеников, — передёрнул плечами Нотт. — Ещё вопросы?

— Ты ещё на первый не ответил.

— У меня есть диплом. Я сдал Ж.А.Б.А. экстерном в июне, в Министерстве.

— Неужели умудрился выучить программу с учётом того, что происходило в прошлом году?

— В отличие от большинства, я занимался, так что это было не так уж и трудно.

Джинни замерла. Она помнила, как некоторые ученики Слизерина мучили остальных по наводке Кэрроу — среди них выделялись тупые дружки Малфоя, Паркинсон, ещё какие-то с младших курсов, да и самому Малфою приходилось, хотя видно было, что он трусит даже палочку наводить на кого-то. Джинни опять попыталась вспомнить Нотта среди этих змеиных студентов — по своей или не своей — воле применяющих запретные заклинания на своих школьных товарищах, и опять не смогла. Неужели он каким-то образом не попал в даже в поле зрения Кэрроу?

— И ты прямо запомнил все-все даты рождений? — спросила Джинни совсем не то, что собиралась.

— Какая разница? Да, у меня хорошая память, — вот тут Нотт уже явно огрызнулся и занервничал. Оттянул рукав и посмотрел на наручные часы. — У меня дела, я могу идти, или будут вопросы, связанные с факультативом?

— У нас ещё официально пять минут до конца факультатива, какие вдруг у тебя возникли дела?

— Я не обязан отвечать или тратить их на тебя.

— Вот мы и перешли на «ты», — непонятно чему обрадовалась Джинни. Наверное, реакции. — И почему нет? Я же твоя очень непослушная и проблемная студентка.

В классе воцарилась тишина. Да, это прозвучало… Джинни сама почувствовала, как у неё горит лицо. Это звучало, как флирт! Причём, флирт на грани пошлости. Неудивительно, что Нотт покрылся какими-то даже не красными, а розовыми пятнами, и поскорее отошёл к кафедре, хватая свою сумку.

— Все претензии к профессору МакГонагалл, — пробормотал он, вылетая из кабинета, пока Джинни всё пыталась найти слова, чтобы сгладить неловкость.

Она застонала и спрятала лицо в ладонях. Ужас, ужас, ужас. Кто её дёрнул за язык? С другой стороны, зато она, наверняка, ввела его в не меньший ступор. Да и, что греха таить, это всё ещё было весело. Даже Гарри так не реагировал на её попытки его соблазнить. Ну, и кое-что она выяснила. Например, что у него день рождения в ноябре, и он старше на два года. Хрен знает, зачем ей нужна была эта информация, но Джинни её зафиксировала в голове.

Семена она впендюривала в клумбу с таким рвением, что даже Луна в какой-то момент поинтересовалась, не хочет ли Джинни сходить на кухню, выпить ромашкового отвара с экстрактом васильков.

— Никаких васильков! — рявкнула Джинни, у которой мгновенно воображение нарисовало синие глаза Нотта. — Прости, Луна, у меня просто…

— Астральная десинхронизация из-за тригона венеры, марса и нептуна, — покивала головой Луна, и Джинни кисло улыбнулась. Затем подруга пожевала губами и, словно невзначай, бросила: — Я думаю, тебе надо ответить Гарри.

— А? — точно, она же сожгла его последнее письмо, и с тех пор так ничего и не ответила. Но и Гарри хорош — он ей не писал! И Рон отправил всего два письма, не упоминая Поттера вообще. Наверное, и к лучшему. — Да, надо…

— Знаешь, сказать, что тебе хорошо тут, — словно бы с каким-то намёком продолжила Луна. — В смысле, тебе же хорошо? Скоро матч! И я буду болеть за тебя.

— Мне нормально, — вздохнув, ответила Джинни. — Не надо за меня болеть, мы ведь играем против вашей команды.

— Я знаю, но я всё равно за тебя.

Джинни не сдержалась и стиснула подругу в объятиях. Ну как можно быть такой странной и хорошей? А ведь первые три курса Джинни думала как Гермиона: что Лавгуд — совершенно чокнутая. Хорошо, что Джинни хватило ума приглядеться поближе.

Вернувшись в гостиную, она просидела почти час, страдая над письмом. Она не знала, что написать Гарри. Не про Нотта же. Да и про матч пока ничего связного сказать было нельзя — вот после, то может быть. И то это уместилось бы в три строки. О чём они общались до этого? Когда они вообще нормально общались в последний раз?

Может, подождать до следующей недели хотя бы?

В конце концов, Джинни плюнула и настрочила около пяти предложений, с некоторой мстительностью закончив письмо тем, что все новости лучше расскажет Гермиона. Сову она отправила на следующее утро, опять поднявшись раным-рано и прогулявшись до совятни. По пути назад заглянула к Хагриду — конечно же, ни мадам Хуч, ни Нотт тут не жили, но пока Джинни пила чай, пытаясь сгрызть очередной кекс Хагрида, она всё представляла, как те сидят рядом, и какие у них могли бы быть выражения лиц при этом.

— Ты довольная, — заметил Хагрид, как всегда, добродушный и открытый. И честный. — О Гарри думаешь? Он наверняка найдёт способ нас навестить, если ты тут останешься на каникулы, но ты же, наверняка, домой, да? Передашь ему привет от меня!

Улыбка Джинни тут же стёрлась, словно исчезающие чернила на пергаменте.

— О мадам Хуч, — неловко ответила Джинни и поторопилась объясниться, хотя её никто не просил: — В смысле, ты не знаешь, где теперь живёт наш тренер? У её прошлого кабинета же дыра в стене.

— А, — Хагрид рассмеялся и сунул Джинни ещё один кекс, хотя она ещё прошлый не дожевала. И чаю подлил в кружку, размером с небольшое ведёрко. — Это не секрет, она заняла свободные покои в профессорском крыле, да. Я слышал, — он подмигнул, словно рассказывал очередной секрет, — что по ночам оттуда вылетает на метле.

Джинни тоже натужно рассмеялась, но лесник и главный хранитель ключей Хогвартса, слава Мерлину, не заметил её состояния. Она не представляла, как признаться полувеликану в том, что, кажется, их с Гарри отношения трещали по швам. Хагрид относился к нему, как к собственному если не сыну, то любимому племяннику. И Джинни он тоже любил — куда меньше, но искренне. И точно не смог бы понять, почему у неё в голове вместо любви детства с начала сентября сидит проклятый Нотт с васильковыми глазами.

Джинни сама не понимала. Но уже приняла это как данность.

И да, она собиралась остаться в Хогвартсе на каникулы. Точнее, не собиралась, но теперь задумалась, малодушно решив сбежать от разговора со своим не-совсем-парнем. Тот ведь наверняка заглянет в Нору вместе с Роном. Дома будут родители, Гарри, Рон, Гермиона… и Джинни совершенно не чувствовала себя готовой к тому, чего все предыдущие годы ждала с нетерпением.