След змеи (джен)

Драко и Гермиона оба одновременно выдохнули:

— Что?!

Гермиона замерла. Она никак не ожидала такого ответа. Смерть Астории Малфой (в девичестве — Гринграсс) была объявлена несчастным случаем, падением с лестницы во время празднования своего Дня рождения. Лишь несколько странностей заставили полицию объединить это дело с делом об отравлении её младшей сестры Дафны Гринграсс, между прочим, в день собственной свадьбы. Поэтому старший инспектор Грейнджер была здесь. Министр магии быстрыми шагами обошёл диван и склонился над сыном, нахмурив светлые брови:

— Так ты там был? Я же сказал тебе тогда идти спать ровно в десять! Почему ты меня не послушался?!

«Скромный зайчик», как мысленно назвала ребёнка Гермиона, не полез за словом в карман:

— Я искал Андраса! Он куда-то улетел, а я хотел на ночь посадить его в клетку, как ты всегда говорил!

Отец скривил губы вбок, но, впрочем, смягчился.

— Да, конечно, сов необходимо всегда держать в клетке. Твоя мама всегда боялась сов.

Гермиона взглянула на Скорпиуса, на его детское лицо с тонкой, почти прозрачной кожей, на то, как он снова уткнулся в сову, словно пытаясь спрятаться от тяжести своих воспоминаний. В его глазах таилась тень пережитого. Гермиона почувствовала укол совести. Она была здесь, чтобы расследовать смерть сестёр Гринграсс, но теперь перед ней стояла куда более личная и трагическая загадка. Смерть матери Скорпиуса.

«Несчастный случай», — так гласила официальная версия. Но сейчас, перед лицом детской правды, всё казалось настолько второстепенным...

Гермиона осторожно погладила Скорпиуса по голове.

— Спасибо, зайка. Я постараюсь узнать правду.

Мальчик лишь кивнул, не поднимая глаз. Драко, обратившись к Гермионе, сказал уже намного мягче и теплее:

— Старший инспектор Грейнджер, я надеюсь, воспоминания Скорпиуса помогут Вам в расследовании. Всего доброго!

С этими словами он прошёл в правое крыло и поднялся по лестнице. Через несколько секунд дверь кабинета хлопнула с особым щелчком.

И Гермиона готова была поклясться бородой Мерлина, что господин министр, проходя мимо неё, подмигнул ей левым глазом…

* * *

После посещения поместья, окутанного скорбью, но всё ещё величественного, собственный кабинет показался инспектору Грейнджер совсем небольшим и неуютным. Это была прямоугольная комната с выбеленными стенами, с окном, задёрнутым однотонными кремовыми шторами, некрасивым чёрным шкафом с большими полками во всю стену, с папками бумаг на столе и совершенно обычным деревянным креслом с шерстяным пледом около стола. Единственной необычной вещью здесь был Омут памяти. Гермиона, сжимая в руке флакон с мыслями свидетеля, подошла к чаше Омута. Ее сердце колотилось в предвкушении, а разум был полон вопросов.

Гермиона взяла флакон с мыслями и перевернула над Омутом.

Некоторое время она наблюдала, как прозрачная поверхность пошла кругами, и в тот же миг Гермиона почувствовала, как ее сознание погружается в чужие воспоминания.

Она оказалась в роскошном, но мрачноватом поместье. Высокие потолки, тяжелые портьеры, приглушенный свет — все говорило о богатстве, но не о тепле. Рядом с ней стоял маленький мальчик со светлыми волосами и пронзительными серыми глазами. Он наклонился к величественному филину, который сидел на насесте, и принюхался.

"Почему ремешки Столаса пахнут духами Рамлы?" — прошептал Скорпиус, его голос был полон недоумения.

Гермиона почувствовала, как ее охватывает тревога. Отец Скорпиуса, Драко Малфой, всегда строго запрещал кому-либо, кроме него самого, открывать клетку с филином. Он говорил, что птица должна знать одни руки, чтобы не потерять связь с хозяином. И теперь, когда ремешки, стягивающие ноги птицы, пахли смесью розы и мускуса — безошибочно узнаваемым ароматом духов Рамлы Забини, — это казалось не только странным, но и пугающим. Для чего Рамле понадобилось открывать клетку и доставать из неё птицу?

Гермиона не успела мысленно ответить, как вдруг филин, словно почуяв что-то, сорвался с места и бесшумно полетел на второй этаж. "Там было лакомство", — мелькнула мысль в голове Гермионы, и она поняла, что птица, вероятно, была приучена к определенному ритуалу кормления.

Гермиона выглянула вместе со Скорпиусом в холл, и в тот же миг их слуха достиг пронзительный женский крик, раздавшийся на лестнице. За ним последовал глухой шум, и к их ногам вдруг упало тело молодой женщины. Она замерла в странной, неестественной позе, ее глаза были широко распахнуты, а на лице застыло выражение ужаса.

"Мама!" — воскликнул Скорпиус, его голос был полон отчаяния и эхом оттолкнулся от каменных стен поместья.

Около лестницы, в нескольких метрах от Скорпиуса, застыла Рамла Забини. На её лице была смесь удивления и страха. Вскоре подбежали остальные, Пэнси взвизгнула и сразу убежала обратно в гостиную, Крэбб и Гойл и начали одновременно что-то кричать, подбежавшие со второго этажа Драко и Нарцисса заметались, пытаясь оказать первую помощь…

Воспоминание оборвалось так же внезапно, как и началось. Гермиона вынырнула из Омута памяти, тяжело дыша. Ее сердце колотилось, а в голове роились вопросы. Что произошло? Было ли это действительно, несчастным случаем, или Рамла Забини имела к этому отношение? И почему ремешки на ногах филина пахли ее духами? Знала ли она, что Астория боится сов?

Гермиона чувствовала, что это лишь начало. Она должна была разобраться в этой запутанной истории, чтобы понять, что на самом деле произошло в поместье. И она знала, что это будет непросто. Она понимала, что это только начало. Дело о смерти сестёр Гринграсс, которое должно было быть лишь формальностью, теперь превращалось в расследование убийства, возможно, даже двойного.