Реальность Искажения (джен)

Пока они приближаются к башне, Корвус активирует свои механические глаза, их линзы вращаются и калибруются, настраиваясь на невидимые потоки энергии. Мир перед ним трансформируется — обычные здания и искривленные улицы отходят на второй план, а на передний выступает сложная сеть энергетических линий, пульсирующих в едином ритме.

— Вижу... нет, это не просто случайность, — бормочет Корвус, его металлические части нагреваются от интенсивности сканирования. — Здесь пятнадцать узловых точек, соединяющихся в звездообразную матрицу. Башня — фокальная точка, но она не источник... она канал.

Лириэль чувствует, как временные потоки вокруг неё расслаиваются. Её кристаллизованная рука начинает светиться, отражая хронолинии, которые она видит — десятки возможных будущих и прошлых, накладывающихся на настоящее.

— Это контролируемое слияние, — женщина-кочевница нервно кивает, следуя за ними. — Именно поэтому наши обычные методы стабилизации бесполезны. Кто-то направляет процесс.

Приближаясь к башне, они замечают, что вход в неё защищен переливающимся барьером, сквозь который просвечивают фрагменты иной реальности. Корвус видит в структуре барьера ту же энергетическую сигнатуру, что и в узорах города — но с одним отличием: это двусторонний фильтр, не столько защищающий внутреннее пространство башни от внешних воздействий, сколько контролирующий, что может выйти наружу.

Лириэль видит, что временные линии, проходящие через башню, искажаются сильнее обычного, словно что-то искусственно замедляет или ускоряет поток времени внутри.

— Тот Кочевник, который вернулся... — говорит женщина, понизив голос. — Он вернулся на три дня раньше, чем вошел. И только его левая сторона. Правая просто... отсутствует, не отсечена, а словно никогда не существовала.

В этот момент земля под ними содрогается, и из одного из хрустальных каналов вырывается столб энергии, соединяющийся с воронкой над башней. Барьер у входа пульсирует, на мгновение становясь прозрачным. Корвус улавливает закономерность — барьер ослабевает в моменты энергетических выбросов.

Внутри башни мелькают силуэты, напоминающие людей в форме Хранителей Порога, но их движения странные, механические. А над ними, парящая в центре огромного зала, висит кристаллическая структура, напоминающая гигантскую снежинку из черного металла, внутри которой пульсирует пурпурный свет.

— Камера трансмутации, — шепчет женщина. — В сердце башни. Но что-то... что-то управляет ей.

Тела болезненно реагируют на близость мощных Изменений — механические части Корвуса начинают перестраиваться, адаптируясь к новым энергетическим потокам, а зеркальная кожа Лириэль становится прозрачной, сквозь неё просвечивают её собственные кости, мышцы и сложный узор временных линий, пронизывающих её тело.

Следующий энергетический выброс должен произойти через минуту, судя по пульсации земли. Есть возможность пройти через барьер, когда он ослабнет. Но прежде чем Корвус с Лириэль успевают принять решение, из тени ближайшего искривленного здания выступает фигура в потрепанной форме Хранителей Порога с модифицированным оружием, направленным на них.

— Стойте, — голос напряженный, командный. — Я сержант Вэйн, спецподразделение Хранителей. Внутри башни происходит контролируемый эксперимент класса "Омега". Вход без должного допуска грозит необратимыми последствиями для локальной реальности.

На его нагрудной панели горит символ, который опознается Корвусом как маркер отдела экстремальных исследований — тех самых людей, которые когда-то экспериментировали с его телом.

* * *

Корвус "Осколок" Кроу

— Допуск? Серьезно? — мой голос, обычно глухой и ровный, сейчас звучит с оттенком рычания, когда механические сочленения в моей руке сжимаются, издавая скрежещущий звук. Сержант Вэйн, спецподразделение... да, я прекрасно помню их "эксперименты". Мои механические глаза сосредоточенно фиксируются на его лице, сканируя малейшие колебания в его поведении, пытаясь найти тот самый "шов реальности", через который можно прорваться.

Я игнорирую его слова о необратимых последствиях — я сам живое необратимое последствие их работы. В этот момент, когда Лириэль сыплет вопросами, я вижу не только его напряжение, но и едва заметные энергетические пульсации вокруг него. Он не просто человек с оружием; он — часть этой системы, и его тело, возможно, уже связано с ней.

Мои внутренние калибровки завершаются. Пятнадцать узловых точек... башня — канал... контролируемое слияние... и этот тип, сержант Вэйн, с маркером "экстремальных исследований". Все это складывается в единую схему. Их эксперимент не просто идет, он уже вышел из-под контроля, или же они хотят, чтобы он вышел из-под контроля, используя башню как инструмент.

Я не буду отвечать на его вопросы. Я не буду спорить с ним. Я не буду ждать, пока Лириэль закончит свой допрос. Мои сканеры показывают, что следующий энергетический выброс произойдет буквально через несколько секунд. Это мой шанс, наш шанс.

Мои механические ноги делают шаг вперед, словно игнорируя угрозу сержанта Вэйна. Я подниму свою искаженную, наполовину механическую руку, направив её прямо на барьер. Мои пальцы раздвинутся, открывая небольшое отверстие в ладони, из которого я выпущу направленный импульс стабилизирующей энергии. Не для того, чтобы разрушить барьер, а чтобы резонировать с ним в момент его естественного ослабления, когда произойдет следующий выброс. Я попытаюсь "подхватить" его, открывая проход на долю секунды дольше, чем он должен быть, чтобы мы успели проскользнуть внутрь.

— Мы не спрашиваем разрешения, — рычу я, не отводя взгляда от барьера и не обращая внимания на Сержанта Вэйна. — Мы входим.